Читать онлайн "Конец Времён"

Урик сидел на ладной скамейке что сделал Лек, а тот мастер на весь хутор, и ковырял ножом деревяшку, чтобы сделать игрушечного медведя. Оно выходило не шибко ловко, на кой ляд он вообще взялся за такое дело, коли толком не умеет? Да все для ребятишек. А только, коли вырезать медведя старшему, надо и младшему тогда, а иначе тут же подерутся. И наоборот выйдет тоже. Что-то поделать? Взялся за гуж не говори что дюж. Ежели не выйдет хорошего медведя, так на худой конец может свистулька выйдет? Ох, и зря он с горяча пообещал сыновьям по медведю. Придется идти к Леку, просить его. Тот уж сделает чин по чину, как должно. Уж вождю не откажет.

В просторной хате больше всего места занимали большая, беленая мелом печь, с небогатым рисунком вокруг заслонки и большая дубовая кровать в углу напротив печи, под триптихом. Под ней еще дедовский сундук, на тяжелом замке. Там все ценности что ни есть в хате. По правою руку от печи стол и две широкие скамейки у стены, с матрасами и по одной подушке. Там мальцы спят. А в другом углу подле окна большой стол на котором и жена готовит и за обедом да ужином сидят. Несколько табуретов, да два сундуку один-то старый, еще от тестя привезенный, большой, да краску бы неплохо подновить, с плоской крышкой. Там все вещи да одежки женины лежат. А рядом другой, поменьше, новый еще не крашенный. Его-то уже по приказу Урика сладили. Там сыновьи распашонки. На этих сундуках сыновья за столом и сидят. А над сами Уриком висит на стене топор и в ножнах длинный кинжал.

Урик оторвал взор от ножа да той заготовки, что походила скорее на скамейку чем на бурого и поглядел на жену. Рагга высокая, с длинной золотой косой вертелась у дубового стола что пристроился возле большой печи. Она то скалкой катала тесто, то бралась что-то крошить, да резать, потом полезла за заслонку, с прихваткой да вытащила большой чугун, схватила рушник и открыла крышку. Урик со своего места учуял как тянет пшенной кашею. А он то с утра говел, чтобы к обеду когда гости подойдут знатно отобедать. И уже пожалел что не позавтракал. Да и не только на кушанье его потянуло. Глядя как мелькает нарядный сарафан жены, цвета жженого меда, да на ее спорые движения, да на ладные плечи, тонкую шею охочь Урик стал и до другого кушанья, послаще.

- Слушай, Рагга, а долго сыновья-то будут у твой дурной матушки крутиться?- спросил он.

Рагга обернулась вперила руки в боки и строго поглядела на него серыми очами:

- Ох, Урик, не хорошо так говорить, о мой матери.

Урик пропустил ее слова мимо ушей. Не хватало ему еще бабу слушать.

Рагга потаращилась на него, потом вздохнула, поглядела на руки в муке и сказала:

- Ну... покуда темнеть не начнет они от нее не вылезут. А что такое?

- Да вот я тут думаю, может мы это...- Урик пожал плечами.

Рагга воздела очи горе, покачала головой:

- Гости скоро придут,- сказала жена улыбаясь,- Ты сам же говоришь что народ у нас гордый, нужно уважить чин по чину. А сам что задумал?

- Мы ерекцы народ гордый, но отходчивый,- сказал он,- Да и будто много нам времени нужно.

- Да я вся в тесте,- развела руками жена.

- Небось переживу.

- Да мне еще и переодеться нужно и умыться, да и тебе не следует в одной-то рубахе и портках гостей встречать…

- На это будь покойна,- махнул рукой Урик и уж было-че поднялся со скамьи как в дверь постучали.

- Вот видишь? Уже гости идут! А я еще пироги не поставила! Стыд-то какой! Голодные уйдут! Что скажут соседи? Что жена вождя из рук вон - хозяйка. Твоя ненаглядная Марика уж точно такими словами за глаза охаживать будет, что…

- Хватит, жена, не тараторь. Рано еще гостям,- сказал Урик,- Поди это ко мне. Забыла ништо что я вождь? Людям чего нужно, а тебе все бы покричать да пожаловаться.

Урик поднялся с места, а идти не охота. На дворе стоит средина лета. Солнце уж который день нещадно припекает, да так что из дому головы высунуть мочи нет. Сейчас бы лучше на речку в холодненькой водичке поплескаться. Или в тенечке под деревом посидеть. А тут кому-то с понадобилось, и теперь ему, Урику тащиться по жаре не знай куда. Что там такое? Опять из-за межи Урсун с Уланом не поладили? Или старый Йонас опять дурит и грозиться пустить кровь соседям? Может из-за красавицы Катерины снова драка? Ох и изводит красота этой девки всех что не на есть парней на хуторе. У них чего случилось, а все зовут вождя, все его. И вот теперь опять на жару, на солнцепек.

Урик уже у двери услышал стук громче, но какой-то странный будто железный. Подивился, еще откуда мол стук железа в его деревянной избе?

И следом ему в живот удар, такой что выбивает воздух из груди и не сражу поймешь кто ты и где ты.

Урик застонал, повернулся на бок и все тело отозвалось болью. Синяки, порезы, колотая рана в бедре, горели огнем, будто их наносили снова и снова.

- Вставай,- сказал голос.

Воспоминания нахлынули на него волной, от которой не укрыться. Урик зарычал от боли и злобы, открыл глаза. Сначала в глаза ударил свет от огня, от того Урик потянулся рукой прикрыть глаза. Правая отозвалась дикой болью. Ее всю поломало ударами, тогда Урик прикрыл глаза ладонью левой и выждал когда взор проясниться.

Над ним стоял высокий воин. Был этот северянин мохнатым что медведь, с большим не раз сломанным носом. В простом кожаном колете с заклепками, с темным меховым плащом за спиной. С мечем в одной руке и горящим факелом в другой. Все лицо его пряталось под густой светлой бородой.

- Идем, вождь,- сказал воин,- Сирд не любит ждать. Все вы, вожди, не из терпеливых.

Урик все вспомнил. А лучше бы так и умер счастливым во сне.

Это было в ясный зимний день. В то самое время когда солнце краснея, как пламя костра спускается за укрытые снегом дали. Когда мороз крепчает, и от дыхания поднимается густой пар. На чистом небе уже появляеться луна и начинают сверкать первые, робкие звезды. В тот день Урик торопился до хаты. Под ногами хрустел свежий снежок, а лицо покалывало от знатного мороза, да еще и шел Урик с другого конца деревни.

В фуфайке с меховым, рыжим воротом, в новой шапке из лисы, в рукавицах, да в черных, как уголь валенках Урик торопился домой, когда заиграл сигнальный рожок. Протяжный, будто стон, в этих предвечерних сумерках, когда каждый уже ждет не дождется добраться до хаты в тепло. Густо, как патока, залаяли собаки. Рожок снова завыл и собаки его поддержали. Если будет третий раз, значит враги. И рожок завыл в третий раз.

По такому сигналу все мужи бросаются к частоколу и большим дубовым воротам. Должно там быть и вождю. На северной границе Ерека, часто бывают набеги с бескрайних северных пустошей. Но деревня Урика дальше к югу, кто эти враги? Он разрывался от мысли идти к воротам и узнать что к чему и бежать до дома, чтобы защитить жену и сыновей. Потому Урик остановился подле хаты Урсуса, огороженной хлипким забором. Сам дом с двумя маленькими оконцами и узкой, будто для мышей тропкой, к двери. Остановился и рассудил что надобно прежде чем бежать до хаты, разузнать все. Да и не удастся врагам так быстро ворваться в деревню. На что частокол, да ворота? Да к тому же за стенами кругом снега выше колена. Хочешь не хочешь завязнешь. Не с руки в такой лютый мороз, да по снегу, да в темноте воевать.

Дверь в хвату отворилась и вышел Урсус, невысокий, что карлик, но коренастый что какой булыжник, в светлом тулупе на распашку, с темной шапкой на волосатой макушке. В одной руке он держал меч в другой круглый деревянный, крашеный зеленую краской щит. Мужичек скривился, прищурился:

- Чего трезвонят вождь?

- Сам пока не знаю,- ответил Урик.

- Ну так пойдем узнаем,- сказал Урсус, за его спиной подала голос жена:

- Урсус ты там…

- Тише баба. Знай свое дело и не лезь куда не просят,- шикнул Урсус, следом повернулся к Урику,- Идем, вождь?

Урик решился и мотнул головой в сторону ворот. Земляки не заставили себя долго ждать. В ответ на тревожный звук из каждой хаты выходили вооруженные люди. Вон кузнец Ёрл на ходу подпоясывает широкий тулуп. Сам он здоровенный что бык, а удар дюжий что и кулаком приложит будь здоров. Тащит в правой рук кузнечный молот, голова не покрыта и рыжая шевелюра, будто мех какого зверя топорщиться, что на голове, что на подбородке. Рядом с ним Ратибор, его старший сын. Высокий, крепкий, борода еще не проклюнулась, но в потешных боях он крепко бьется, ой крепко. Нос у него ломан-переломан, да пары зубов нету, зато знает как держать щит, что у него в левой руке и с мечем знаком не понаслышке. Тут и мастер Лек со щитом и копьем, кривоногий как лягушка, закутался в тулуп, обмотался с ног до головы, но глаз у старика зоркий и в бою он не раз бывал. С широкой восточной улицы показались с луками Кснифен, Торваль, Дубощит, старик, имя которого уж наверное никто не помнит, а все зовут его - Задок. А кроме луков у них еще и широкие ножи за поясом. К воротам подтянулось почти сотня мужей, стариков и юношей что годились для боя. И это еще не все. Урик переводил взор с одного на другого, кому кивал, кому слово бросил, а потом вместе с Урсусом, тот видно решил что коли первый пошел за вождем, то ему и особое положение, стал подниматься по деревянным ступенькам вверх, на надвратную постройку без крыши или еще какой защиты.

Наверху стояли двое дозорных в тулупах и меховых шапках, подле них в круглых жаровнях краснели угли. Старший среди них Рёквар, сын мастера Лека, такой же кривоногий как отец, только повыше и лицо у него не такое скуластое, поширше будет и улыбка мягче. Он оставил копье и щит в стороне, уперся руками в деревянный парапет перед собой и пялился в сторону леса, что впереди. Второй помоложе, Тук, в котором все девицы хутора души не чают. Голубые глаза, волосы цвета жухлой травы, стройный да сильный. Обычно улыбчивый, говорливый, что птицы по весне, а тут хмурый как туча, брови вровень со старой, видно отцовской заячьей шапкой, в руке рожок, что и собрал всех к воротам.

- Ну, что за напасть на нас?- спросил Урик когда поглядел в глаза Тука, а они будто огнем горят. Не зря говорили что он не робкого десятка. Урик поглядел на опушку леса с которой не сводил взора Рёквар.

Среди редких елей строилось войско. Люди сновали как муравьи в растревоженном муравейнике.

Большинство в таких же телогрейках, фуфайках да тулупах, как и у земляков Урика, в таких же шапках. Но и были и другие. В тяжелых плащах, черных, алых, серы и синих, потом еще оборванцы в каких-то ветхих обмотках, но с топориками и щитами. Среди всей этой пестрой толпы были и закованные в латы, с ног до головы, могучие воины. Их рогатые шлемы возвышались над всем войском, а громадное оружие что они держали в обеих руках нагоняло лютого страху. Будь то секира или большой меч, или какая алебарда. Этих могучих воинов Урик видал, знавал и битвы с ними и верил, что так далеко к югу ему больше не придется с ними драться. Тех битв что он пережил, той пролитой крови, Урику хватило, чтобы навсегда расхотеть быть в гуще сражения. Война дело для молодых и горячих.

- Вождь как их много,- сказал Тук, не оборачиваясь к врагу и глядя на Урика,- Что нам делать?

- Малец дело говорит, вождь,- согласился Урсус,- Они нас при желании шапками закидают. Долго их наш хваленый частокол не удержит. Он им преграда не большая, чем курам мой забор.

- Почему они пришли так далеко и как?- вдохнул Рёквар не сводя взора с вражеского войска.

- Вестимо как,- отозвался Урсус,- Грабили да били всех кто попадался. Вот и дошли. Как думаешь вождь, великий князь знает уже или нет?

Урик глядя на врагов не знал что сказать. Они заполонили всю опушку, будто началась весна и весь снег сошел перед хутором, да проглянула земля. Так стало черно от народа. Да разве жалкой горстке выстоять супротив такой силы?

- Вождь?- окликнул его Урсус,- Чего делать-то будем?

- Нужно кого послать к нашему князю Владиславу, в Вологду,- сказал Урик,- Пошлем... вот как раз тебя Тук и пошлем. Ты у нас всадник хороший…

- Вождь я родичей и сестер тут одних не брошу,- сказал Тук,- Полягу лучше с ними. Я не трус.

- Ты делай что велено,- ответил Урик,- Я тебе не награду жалую, а доверяю важное дело. Не вздумай чего учудить. Бери лошадь какую только выберешь. Вон кузнецова сына, хорошая кобыла. Да моего коня возьми. Поведешь под уздцы. Как только один выдохнется, погонишь второго.

- Вождь, это получается все помрут, а я живехонек останусь?

Урсус смачно сплюнул за ворота:

- А с чего ты взял что ты сбежишь от костлявой? Погляди сколько выродков собралось, у них и конные есть, и пешие, и еще каких только чудищ среди них нет. Если ты доберешься до князя, считай что в рубашке родился.

Урик кивнул:

- Все так. Давай живее через задние ворота и дальше на юг,- Урик подтолкнул Тука,- Живее покуда деревню не окружили.

- Вождь они долго будут ждать?- спросил Рёквар как завороженный глядя на вражеское войско.

- С таким-то числом,- признал Урик,- Не думаю.

Среди гомона и шума что поднимала такая куча народа, слышались порой рев и громкие крики. Урик знал что там верховодят те огромные воины закованные в доспехи. Те кого Недозволенные боги одарили крохами своей силы. Убить их сталью сложно. Отрубишь руку — кровью не истечет, проткнешь насквозь — оружие не опустит. Только коли срубишь голову, они сразу помирают.

Как так вышло, что они здесь? А как же Северный Вал, Твердыня, Орешник и Зуб. Там же крепости, стены и много храбрых, отчаянных воинов, кони, маги. Что же выходит их всех перебили? Опять начались нашествия?

А воины на опушке кое-как выстроились. Впереди пехота с круглыми как и у селян Урика щитами, вперемешку с оборванцами. У этих луки, дротики, никакой защиты кроме разве лохмотьев, да куска ткани что им за место плаща. Ни зовутся - «послушники», те кто не получил милости злых богов. Они бросаются в бой и готовы грызть врагов зубами, резать тупыми ножами, бить хоть собственной головой. Лишь бы заметили их боги. В послушниках нет страха, они не замечают боли, ими движет только желание убить и славно умереть, чтобы восстать сильнее, получив милость Недозволенных.

Те что держат щиты это воины, такие же как Урик, но они давно приняли своими богами Недозволенных,покинули Ерек и живут далеко к северу. Там в этих мерзлых землях, где как говорят, медведи обрастают костью что броней, волки размером с быка, а орлы способны забить крыльями взрослого человека, там собирается это войско, там живут их вожди, там не прекращаются стычки между кланами и племенами.

Слева от послушников выстроились воины больше похожие на тех, что зовутся имперцами. Южане в плащах и перчатках, в кольчугах, с мечами и треугольными щитами. Некоторые конные, другие пешие. Зачем им было идти со свои южных земель, зачем было склонять голову перед злыми богами? Почему им не сиделось дома? Что им нужно здесь? Урик не мог понять как люди, или аттани, или асхиты...да кто угодно мог сам выбрать Недозволенных как своих богов? Что у них в головах должно быть?

Урик пригляделся. Заметил и высокие шлемы-шишаки асхитов, кое-где блестела их черная броня и белели узкие, вытянутые лица. Вроде видел и ауридан, в зеленых плащах с капюшоном, а говорят они не покидают свои Леса. Но хуже всего что увидел несколько лысых, белесых созданий, чьи глаза напоминали рыбьи, носы казалось ввалились внутрь. Облаченные в серые и черные лохмотья, они будто не шли, а плыли над снегом разведя руки в стороны. Эти длинные, похожие на мертвецов твари — маги. Теперь вся их сила служит Недозволенным и она не мало возросла. Урик видел такое. Но теперь он не в рядах князя Владислава, и с ним не тысячи боевых товарищей, не подмога с юга, не десятки магов, а горстка земляков.

- Ну-ка на стены,- сказал Урик,- А ты Ёрл возьми с собой дюжину бравых бойцов на свой выбор и давай к малым воротам. Приглядишь за ними. Погоди-те еще себя хоронить. Кто знает может князь уже с подмогой идет? Неужели не знает что заслоны и крепости пали? Знает поди и с дружиной может где неподалеку. Покуда мы тут держимся он поди и придет. Чего приуныли? Трусы, что ли? Как ваши жены попрячетесь по хатам? Или есть тут храбрецы?

- Найдутся вождь,- отозвался Рёквар.

- Уж я то точно не трус,- сказал Урсус,- Пущай приходят.

- Оробели что ли все,- крикнул Задок потрясая луком,- Ну-ка, давай драть глотку. Небось славная сегодня будет ночка!

Старику-то поди все равно, жив он будет или помрет. Ему жить осталось до весны. Родни у него толковой и нету никакой. А как быть прочим? У каждого тут и дети и жены и родня. Про князя-то Урик сказал, а сам не шибко в это верил. Если князь и знает, что враг вторгся, он собирает войско, а на то надобно время. Может на подмогу позовет самого великого князя Александра. От тамошнего двора и магов. Оно может и не худо против такой кучи недругов.

Но слова Задка вызвали таки рев урикова войска. Хотя еще не все видели сколько неприятелей за стенами.

И тут загудели рожки и трубы. Вражеское войско пошло на приступ. Шли медленно, прикрываясь щитами, закрывая послушников. Урик скомандовал стрелять тем у кого были луки. Признаться, он хоть и вождь, а никогда не оборонял ни единой крепостицы.

Враги в свою очередь как только подошли поближе стали посылать стрелы в защитников, в земляков Урика. Да так много, что коли бы не частокол, то верно и положили бы всех первым ударом. Урик успел еще крикнуть что бы укрылись щитами, да подумал, не стоит ли сбежать и попытаться спасти и жену и детей? Вывести через задние ворота? Может вражины и не успели как следует окружить деревню, если удалось выбраться Туку так и его, Урика, семье выйдет? Но тут раздался удар, ворота под ногами бросились вверх, щепками и обломками, а вместе с ними и Урик. А потом его поглотила тьма.

Он очнулся лежа в луже. Все тело болело, а в глазах стояла муть будто они грязью замазаны. Урик собрал силы в кулак и повернул голову так, что бы видеть перед собой.

Темное ночное небо лизало зарево пожара. Весь хутор, все что Урик любил, оберегал и защищал пылало, как просмоленная пакля. Было как-то даже тихо. Ни голосов, ни криков. Никого не было видно, только тела что валялись в лужах и грязи. Совсем рядом таращилась голова Рёквара. Поодаль, какой-то небольшой мертвец, по кривым ногам, так Лек. Урик захотел подняться, но правая рука совсем не слушалась.

- Этот тоже живой, тащите и его,- раздался чей-то голос.

Урика схватили подмышки, оторвали от земли и потащили, так что его валенки оставляли на грязной, сырой земле две темные змейки. Ему бы попытаться вырваться, но только от одной руки проку и вовсе нет, а во всем теле силы хватит разве что последний раз простонать и испустить дух. Ворота видно сразу сломали маги, чего тут было еще ждать? Он сам себе врал. И про княжескую подмогу и про крепкий частокол и про храбрость земляков, и про то что сотня может сдержать целое войско.

Урика вытащили за темные остовы ворот, на дюжину шагов. Потом развернули лицом к опушке леса и бросили. Урик рухнул без сил, лицом в грязь. Кислая вода затекала в рот, нос, Урик фырчал и попытался сплюнуть.

- Вождь?- раздался рядом голос Урсуса

Урик собрался было, не поднимаясь, взглянуть направо, откуда услышал голос,как раздался приказ:

- Поднимите его.

Руки снова хватили Урика и поставили на колени. Тогда он наконец смог оглядеться. От горящей деревни бесились яркие тени. Перед Уриком стоял закованный в темную броню с головы до ног громадный воин в рогатом шлеме. С его плеч свисал большой, плотный черный плащ. Оружия он никакого не держал и потому обеими руками снял шлем с головы. Если можно было назвать головой, этот обтянутый темной, будто дубовая кора, кожей череп. Ни волос, ни бровей. На лбу наросты, как рожки, не меньше десятка. Нос короткий, с большими ноздрям, куда даже пальцы легко влезут, а глаза меленькие, поросячье и черные как смоль.

- Вождь ты живой,- сказал еще один голос. Этот принадлежал Ёрлу, кузнецу. Урик поглядел в обе стороны от себя. Тут и еще несколько земляков. Побитые, все в крови, кто в рваной одежде, все как один без шапок, без оружия и на коленях. Рядом с Ёрлом его сын, у которого лицо теперь все опухло и в крови, дальше ерзает на коленях старик Задок, потом Кснифен и дальше...

- Ты вождь этих воинов?- спросил тот самый уродливый великан в броне. Голос у него походил на гром.

- Да,- признался Урик.

- Хорошо,- воин в броне развернулся ко всем кто стоял на коленях,- Именем Недозволенных, что всегда правили, и всегда будут, я даровал их милость вашей земле. Теперь вы свободны. Примите волю истинных богов, идемте с нами неся их волю и милость во все земли,всякому и каждому. Убивайте и крушить, сражайтесь во имя истинных богов. Заслужите их милость. Или умрите.

- Служить твоим богам, выродок?- спросил Урсус,- Да уж лучше прибей меня тут. Но служить ни тебе, ни твои мерзкими богам я не стану. Не таков я. Да и никто не станет!

В ответ кто-то из воинов подошел и раскроил голову Урсуса топором. Тело рухнула на снег и рядом поползла во все стороны, быстрая лужа крови. Урик боялся дернуться и кровь забежала ему под колени.

- Другие?

Все молчали.

Тогда могучий воин сделал знак своим людям.

- Погоди,- сказал Урик сам не зная что хочет сказать,- Погоди, сохрани жизнь моим людям и я пойду с вами. Присягну как скажешь. А их отпусти.

- Нет,- покачал головой главарь.

- Тогда я согласен,- сказал Ёрл,- И мой сын тоже.

Урик не поверил тому, что услышал.

- Отец, ты чего говоришь? Я не стану…

Ёрл на это только схватил сына за шиворот:

- Говорят ты согласен! Не лезь!
- Я тоже пойду,- сказал Кснифен.

- Я согласен!

- И я!

Урик не поверил своим ушам. Но его земляки согласились служить Злым богам. Разве они не знают, что им доведется творить на доброй земле? Все вокруг рушить, убивать, жечь, мучить, осквернять самую землю? Воины Недозволенных не знают пощады ни к женщинами, ни к младенцам. Разве можно выбрать такую жизнь, где только и мучаешь других, ради того чтобы сохранить собственную? Разве все они трусы? Есть настоящие боги. Их боги. Шира Снежная кровь, Старик Амрил, Таящийся...Которым они поклонялись испокон веку. И предать их, предать погибших и убитых ради Недозволенных?

- Братья, не смейте! Ваши семьи мертвы и убиты этим проклятым войском! Это не наши боги, это враги всего рода людского! Их снова посрамят и одолеют, как было уже не раз! И все их маги, чудища и слуги не помогут. Не раз уже они совались к нам, и каждый раз ничего не вышло. Подумайте. Разве вы пойдете воевать против ерекцев, таких же как вы? Разве все вы трусы и боитесь умереть?

- Вождь,- сказал Ёрл,- Наши семьи не мертвы, не все. Мой сын жив. И твои тоже. Их увели в плен. Молодых не тронули. Это тех кто поднял оружие перебили без пощады и стариков. Разве только Задка пока пощадили.

Урик не сразу понял что услышал. Его живы? Они в плену? Их увели? Куда? Зачем? Урик не понимал, что ему делать. С одной стороны его сыновья, его Рагга, с другой он станет воином разрушения, гибелью для всего мира, будет щедрою рукой сеять жестокость и разбой. Станет погибелью для всех и каждого, будет возносить молитвы Недозволенным и отречётся от своих богов, своего народа, своей земли. Откажется от всего что...делало его самим собой. В кого он превратиться? Вот в такого же уродливого великана в стали, что перед ним? Или умрет в первом же набеге, как послушник? Что даруют ему эти новые боги? И как отомстят старые?

Урик услышал скрип снега позади и по шелесту одежды и вздоху понял, что топор над его головой занесен. Урик не орудие Недозволенных, он не предатель, он не забудет своей земли, своих клятв и всего того что делало его, им самим, он не такой как другие. Но у него семья:

- Я согласен.