Читать онлайн "О чём не рассказал Дюма или Однажды в таверне"

Зашли как‑то раз Арамис и Портос в таверну. Велели подать, по обыкновению, два кувшина бургундского и баранью ногу.

— В чём дело, любезный Арамис? — молвил Портос, наполняя кружки так щедро, что вино плеснуло на стол и образовало карту Франции в границах одна тысяча восемьсот десятого года. — Вы весь в думах уже который день, и я начинаю тревожиться: не приключилось ли чего с моим верным другом? Уж не дошёл ли до вызова на дуэль самого кардинала или, быть может, прекрасная дама остаётся глуха к вашим изысканным речам?

— Эх, кабы всё было столь просто, — вздохнул Арамис, внимательно рассматривая винную лужу на столе. — Скажи, друг мой, случалось ли тебе слагать стихи?

— Избавил бог! — расхохотался Портос, так что задрожали стёкла в окнах.

— А я, признаться, иной раз поддаюсь порыву вдохновения и берусь за перо, — произнёс Арамис, осушив свою кружку единым духом.

— О, сие мне ведомо! — кивнул Портос. — Как только пригубите вина, тотчас начинаете декламировать свои вирши.

— Так вот, обратилась ко мне недавно одна знатная дама…

— Неужто и она подвизается на поприще поэзии?

— Нет, пишет прозу. Однако в стихах смыслит изрядно. К примеру, весьма хвалила мои…

— Ха! Так я и знал!

— Что же вы знали, сударь? — нахмурился Арамис.

— Ничего, ничего! Прошу, продолжайте! Слушаю вас со всем вниманием! — И Портос щедро долил вина в кружку Арамиса. — Гарсон, ещё бургундского, живо!

— Так вот, она вопросила меня, могу ли я сочинить стихи дурного слога…

— Какая дерзость! Да за такое в Бастилию мало!

— Отчего же? Я воспринял сие как вызов и в тот же час набросал несколько строф. Вот, например:

«Любовь — как суп, а сердце — ложка,

В нём тонет грусть, как крошка хлеба…»

— Боже правый! — захохотал Портос. — Да это же хуже, чем песня пьяного трубадура на ярмарке!

— Именно! — вздохнул Арамис. — И она вставила их в свой роман!

— И как, пришлись ли они ей по вкусу?

— Не в том суть — они подошли некоему её персонажу. Злодею, который умертвил ни в чём не повинную девицу, а после возлёг с нею, словно с законной супругой, — и всё точь‑в‑точь так, как я описал!

— Сжечь эту колдунью! — воскликнул Портос.

— Уймите свой пыл! — махнул рукой Арамис. — Но представьте: злодей читает мои стихи вслух, стоя на горе из черепов, а вокруг танцуют говорящие мыши в синих камзолах!

— Немыслимо! — Портос схватился за голову. — А мыши хоть в такт танцевали?

— Разумеется! Под аккомпанемент арфы, на которой играл попугай кардинала!

— И что же вы сделали?

— Потребовал, чтобы мыши были в красных камзолах — это принципиально.

— Вы с ума сошли, Арамис!

— Ничуть! Просто хочу, чтобы искусство оставалось искусством, даже если оно… своеобразное. И, признаться, мне стало легче.

Портос молча налил ещё вина. Оба уставились на карту Франции, которая к тому моменту разлилась до границ тысяча девятьсот четырнадцатого года.

— Кстати, — добавил Арамис, — дама обещала прислать мне экземпляр романа с автографом. И с закладками в виде засушенных роз.

— Главное, чтобы не в виде засушенных мышей в синих камзолах — пробормотал Портос, отрезая очередной кусок мяса.