Читать онлайн "О воде, технике и резинке из трусов."

О воде, технике и резинке из трусов.

Вторая половина 1988 года в нашей части, как и во всей сороковой армии в Афганистане, выдалась хлопотной. Все занимались подготовкой к выводу войск. Нужно было предварительно вывезти ценное имущество и подготовить технику к маршу по горным дорогам на расстояние более пятисот километров, а это непросто, если техника простояла без движения почти десять лет. Да, были у нас и такие машины.

Стоит такая бедолага без дела, скучает, а с неё потихоньку то одно, то другое могут открутить — правда, это было очень редко. В основном у машин страдали радиаторы системы охлаждения: они зарастали изнутри хлоркой от нашей воды и ржавчиной. Про воду можно отдельную главу написать — ведь вся зараза была от нее. В Афганистане я узнал много новых болезней, о которых раньше не слышал: тиф, паратиф, желтуха, гепатиты, холера и т. д., и т. п., не говоря уже о дизентерии, которую, кстати, местные переносят легко, а мы от неё запросто умереть можем.

На горке над нашей частью стояла цистерна на двадцать кубов, в которую тонкой вялой струйкой, сантиметра два в диаметре, круглосуточно текла вода. Её никогда не перекрывали — она просто не успевала набираться. Лично я видел эту цистерну заполненной лишь на 20 процентов, то есть куба четыре в ней было. А в части 150 человек! Эта вода шла на всё: на приготовление пищи, в автомобили, на стирку и помывку людей.

И каждое утро, до подъёма, а за ночь в цистерну набиралось примерно пять кубов воды, фельдшер высыпал в неё полведра хлорки! Как на врага народа смотрела на него вся часть! Представляете, что было после такой воды в наших электрочайниках? Спираль нагревателя в нём через месяц эксплуатации покрывалась сантиметровым слоем накипи — и чайник можно было смело выбрасывать! На вкус вода была горькой. Единственное спасение это заварить верблюжью колючку — немного отбивало горечь и запах хлорки.

Возле столовой, перед входом стояли ёмкости с кипячёной водой, снабжённые множеством краников. При посещении столовой каждый солдат был обязан наполнить этой водой свою фляжку, которая всегда висела у него на ремне. Отсутствие фляжки, как и питье некипячёной воды, жёстко наказывалось. И надо отдать должное доктору: в нашей части не было вспышек кишечных инфекций. Всего несколько человек попали в инфекционный госпиталь за те два года и восемь месяцев, в течение которых мне довелось там служить.

Теперь вернёмся к технике. Была у меня в подразделении подвижная мастерская связи на базе автомобиля ЗИЛ‑131 — кажется, ДМ‑2 называлась, но могу ошибаться. Внутри кунга вдоль бортов — рабочие столы с огромным количеством выдвижных ящичков с радиодеталями, а сверху — радиоэлектронные приборы и инструменты. Зачем эту мастерскую туда загнали в своё время — неизвестно. Возможно, в первое время применяли по назначению. Мне же она досталась в плачевном, разукомплектованном состоянии. В каждом маленьком ящичке не хватало деталей. Никто никогда в ней ничего не списывал и не пополнял израсходованные детали. Впоследствии мне пришлось этим вплотную заниматься.

Автомобиль был более или менее в комплекте, но простоял без движения около десяти лет. Техническое состояние — на тройку. Основная проблема, как и у всех таких авто, — забитая система охлаждения двигателя. В части было немало таких автомобилей. Командованием было принято решение: системы охлаждения промывать, а радиаторы распаивать, механически прочищать каждую трубку охлаждения и снова запаивать! Советская техника и не такое позволяла с собой вытворять. Хотел бы я посмотреть, как из такой ситуации вызволить современную машину без замены радиатора на новый. Работы было много.

Штатный водитель моей мастерской целыми днями занимался автомобилем. Кроме радиатора, проверял все агрегаты, ходовую часть, электрооборудование. В конце концов, после проверки на месте, было принято решение опробовать автомобиль в движении. Для начала выбрали маршрут рядом с частью, и в один из летних дней 1988 года мы с водителем выехали на обкатку — впервые за долгие годы простоя.

Тяжеловато было нашему ЗиЛу поначалу! Скрипя всем, чем можно, отряхивая десятилетнюю пыль, размазывая свежую смазку по стареньким агрегатам, проехал он первые километры. Мы прислушивались, присматривались, пытаясь выявить больные места, но, кажется, всё было более или менее в порядке. Техника военная!

Ездили мы в двух‑трёх километрах от части по улицам Кабула, за город не выбирались. Никакой связи с частью не было: на автомобиле не было радиостанции, а о мобильниках узнали только лет через десять. Не помню, каким образом мы ориентировались в незнакомом районе. Навигатора тогда ещё не придумали, а остановиться и спросить прохожего — смуглого гражданина в чалме, сопровождаемого двумя‑тремя женами в парандже, — как‑то на ум не приходило. Языка, кроме отдельных слов, мы тоже не знали.

В общем, такое себе занятие — обкатывать военное авто в чужой, почти враждебной стране. Не сказал бы, что к нам плохо относились. Но среди мирных жителей вполне мог оказаться и вооружённый душман, и просто религиозный фанатик, да и любой малец за деньги вполне мог мину прицепить. Ещё нужно учесть постоянные попытки водителей ушатанных «Тоёт», заполонивших улицы Кабула, подставить под военный автомобиль зад своей машины. Ударишь ты такую двадцатилетнюю консервную банку, на которой живого места нет, — а потом начинается вымогательство муки, продуктов и т.д. Продав это, водитель «Тоёты» вполне мог кормить свою семью несколько месяцев. Я молил бога, чтобы не пострадал пассажир или прохожий на улице! Если смертельный случай с девочкой, женщиной — откупиться можно, дорого, но можно. А если погибнет мужчина, мальчик — откупиться практически невозможно. Убить попытаются обязательно!

Вот в таких условиях едем на огромной грузовой машине по нешироким улицам пригорода Кабула. Вокруг кипит жизнь. Перед нами снуют разномастные ушатанные тачки, пешеходы в восточных одеждах на любой вкус, торговцы водой, шашлычники. Дуканщики выглядывают из дуканов, и, как всегда, полным‑полно мальчишек‑бачей слоняются, пытаясь хоть как-то заработать. Вся эта публика смотрит на нашу машину и внимательно провожает взглядами.

Потихоньку подъезжаем к большому перекрёстку, заполненному автомобилями. Требую от водителя внимания и осторожности. Снижаем скорость до минимума, но тут наш ЗИЛ ни с того ни с сего вдруг врубает полный газ и вылетает на перекрёсток, чудом не устроив замес из трёх‑четырёх легковушек! Тормоза еле держат, мотор ревёт, а педаль газа провалилась до пола! Водитель сообразил и выдернул ключ зажигания. Мотор заглох.

Сидим ошалевшие, пытаясь понять, что произошло. Педаль газа на полу и возвращаться не собирается, а вокруг сразу начинает собираться горластая, разномастная толпа. «Камандыр, что случилас? Давай памагу!» — и ещё пару фраз услышали мы. Автоматы на плечо — и к машине. Открываем капот и видим картину: пружина, которая должна удерживать педаль газа в верхнем положении, отсутствует напрочь! Видимо, от старости устала, отломилась и потерялась!

Отправляю водителя назад поискать пружину — ведь только что отлетела. Метров сорок проехали всего. Пошёл он искать — бесполезно! А толпа вокруг всё больше! Со всех сторон — «гыр‑гыр‑гыр» на всех языках Средней Азии. Стал побаиваться, как бы мину не прицепили, — внимательно смотрю за машиной, но разве углядишь!

Водитель вернулся ни с чем. Кто знает, как устроен привод педали газа на ЗиЛе, понимает, что придумать в поле, с голыми руками, замену этой пружине практически невозможно, а без неё педаль газа всегда в пол! Но тут мне в голову приходит идея! Не раз замечал, что в кризисных ситуациях начинаю лучше соображать. Командую водителю лезть в кабину и доставать резинку из трусов! И смех и грех!

На оживлённом перекрёстке столицы, в окружении галдящей толпы, мой водитель, слегка пригнувшись, вытащил из‑под брюк край трусов, зубами разгрыз резинку и вытянул её! Ныряет под капот, привязывает в нужном месте, сложив в несколько раз, — и через пять минут мы едем в часть счастливые и довольные. Толпа в недоуменном состоянии провожает взглядами уезжающий Зил. Педаль газа вяло, слабо, но держится; правда, нажимать на неё приходится очень осторожно. Так ни шатко ни валко приехали своим ходом. Докладываю зампотеху о приключении. Ни разу не улыбнулся подполковник, выслушав все подробности и после этого случая все машины ходили на обкатку с радиостанциями и колонной по несколько штук.

Олег Солдатов.