Читать онлайн "На краю необжитого мира"

Где-то на краю необжитого мира, где карты врут, а компасы сходят с ума.

Дождь шёл вверх.

Это было первое, что заметила Грета, когда три года назад впервые переступила порог Цитадели. Капли срывались с каменных зубцов башни, на миг зависали в воздухе, словно раздумывая, а затем резво устремлялись к низкому свинцовому небу. Где-то на верхних этажах старый маг то ли неудачно пошутил с гравитационным контуром, то ли просто забыл выключить экспериментальный погодный артефакт. С тех пор так и повелось: дождь в Цитадели шёл снизу вверх.

Грета к этому привыкла. К странностям здесь привыкаешь быстро — или сходишь с ума. Третьего не дано.

— Просыпайся, чешуйчатая задница! — бодро провозгласила она, распахивая дверь в свою каморку-мастерскую, которая по совместительству служила спальней, кухней и складом неопознанных железок.

С потолочной балки свесилась узкая морда, покрытая мелкой, переливающейся синим чешуёй. Два ярко-жёлтых глаза с вертикальными зрачками уставились на гоблиншу с выражением глубочайшего осуждения.

— Кр-р-рах, — произнесла ящерица-переросток.

— Не «крах», а «доброе утро, любимая хозяйка, которая спасла меня из лап гигантского паука и выходила, потратив половину жалованья на сверчков», — передразнила Грета, натягивая рабочий комбинезон. Комбинезон был велик размера на три, но зато имел семнадцать карманов, в каждом из которых лежало что-то жизненно необходимое. В левом нагрудном, например, хранился запасной гаечный ключ, пакетик с сушёными личинками (для Зубастика) и огрызок чертёжного угля.

Зубастик — а именно так Грета назвала свою подопечную — фыркнула и ловко переползла с балки на плечо хозяйки. Три килограмма тёплой чешуи и самомнения. Грета нашла её год назад в подземных катакомбах под Цитаделью, куда полезла искать протёкший трубопровод магического охладителя. Ящерка висела в паутине, жалобно пищала и выглядела как мокрая курица. Теперь же Зубастик отъелась, отрастила гребень и считала себя полноправным членом команды. Особенно её уважали за умение находить потерянные болты — она чуяла металл за полсотни шагов.

Грета вышла в коридор и сразу врезалась в кого-то невидимого.

— Ой! Извините, господин Бин, я опять забыла, что вы теперь прозрачный!

Воздух перед ней слегка сгустился, приобрёл голубоватый оттенок и оформился в фигуру высокого сутулого мужчины в старомодном сюртуке с высоким воротником. Призрак Архивариуса Бина выглядел как иллюстрация к слову «бюрократия» — поджатые губы, пенсне на кончике носа и вечно недовольное выражение лица человека, которому только что принесли отчёт с помаркой.

— Я, между прочим, не «прозрачный», юная гоблинша, — ледяным тоном произнёс призрак, поправляя несуществующие манжеты. — Я нахожусь в состоянии частичной дематериализации магического поля четвёртого порядка. И попрошу не тыкать в меня пальцем. Это неприлично.

— Простите, — Грета виновато убрала палец, которым действительно ткнула в область призрачного живота. — Вы что-то хотели?

— Мастер Виго велел передать, что ждёт всех в Главном Зале Сборки через двадцать минут. — Бин поморщился. — И ещё он сказал... дословно: «Скажи этой мелкой растяпе, чтобы не жрала на ходу, а взяла нормальный завтрак, потому что работы много и падать в голодный обморок я ей не разрешал».

Грета ухмыльнулась. Старый маг ворчал, как тысячелетний дед — коим он, собственно, и являлся — но заботился о каждом из своих подопечных. Просто выражал заботу в форме приказов и технических распоряжений.

— Передайте Мастеру, что я уже бегу. Только за Тишей зайду.

— Тиша уже в Зале, — отрезал Бин. — Она пришла туда в пять утра. Медитировала перед... объектом. И записывала что-то в свой дневник.

Призрак развернулся и поплыл по коридору, не касаясь пола, но почему-то издавая звук шагов. Грета подозревала, что он делает это специально — чтобы раздражать.

Главный Зал Сборки представлял собой помещение, в котором легко поместился бы небольшой провинциальный городок. Когда-то здесь, вероятно, был естественный горный грот, но столетия работы, магии и взрывчатки превратили его в нечто среднее между кафедральным собором и судостроительной верфью.

Потолок терялся в темноте на высоте не менее ста метров. Стены были увешаны лесами, подъёмными кранами на магической тяге и бесконечными полками с деталями. А в центре зала возвышался ОН.

Грета каждый раз замирала, когда видела его.

Дракон.

Пока ещё не законченный. Пока ещё без плоти — только скелет. Но какой скелет.

Он лежал на специальной стапельной платформе, вытянувшись на сорок метров от кончика будущего хвоста до массивного черепа. Череп пока напоминал скорее абстрактную скульптуру — голый металл, ждущий обшивки. Рёбра — изогнутые балки из титанового сплава, каждая размером с хорошее дерево. Позвоночник — цепь шарнирных соединений, способных, по расчётам Мастера, выдержать нагрузку при перегрузке в двадцать раз превышающей земное притяжение.

Рядом со скелетом стояла Тиша.

Девушка была одета в простую серую робу, которую носила всегда, когда не нужно было выходить «в свет» (в свет они выходили примерно раз в полгода, за припасами). Её светлые волосы были собраны в небрежный пучок, заколотый... кажется, отвёрткой. Она стояла, прижав ладонь к одной из рёберных дуг дракона, и что-то шептала.

Грета подошла ближе и услышала:

— ...и пожалуйста, когда тебя оживят, не ешь сразу всех. Давай начнём с чего-нибудь маленького. Например, с горного козла. Или с той особенно противной вороны, которая гадит на подоконник Мастера...

— Тиша, ты опять с ним разговариваешь? — Грета плюхнулась на ящик с какими-то шестернями.

Тиша вздрогнула, обернулась. У неё было лицо человека, который постоянно ждёт чего-то плохого, но при этом старается сохранять оптимизм.

— Я не «разговариваю», я провожу предварительную этическую подготовку, — поправила она с достоинством. — Кто-то же должен позаботиться о том, чтобы Армагеддон не вырос с комплексом неполноценности или, наоборот, манией величия.

— Его зовут не Армагеддон, — проворчала Грета. — Я буду звать его... Бублик.

— Ты не можешь назвать сорокаметрового титанового дракона с алмазными клыками и душой из хаоса БУБЛИКОМ! — возмутилась Тиша.

— Почему? У него хвост закручивается кольцом. Вылитый бублик.

Зубастик на плече Греты одобрительно защёлкала.

— Вот! Даже она согласна!

Тиша тяжело вздохнула и сделала пометку в своём дневнике. Грета краем глаза увидела: «День 2473 проекта. Консенсус по имени не достигнут. Предложение „Бублик“ набирает сторонников. Это тревожный сигнал».

— ВНИМАНИЕ! БРЫСЬ ОТ ЧЕРТЕЖЕЙ!

Голос раздался откуда-то сверху. Грета и Тиша синхронно подняли головы.

По одной из подвесных балок, на высоте метров двадцати, шёл Мастер Виго. Шёл — сильно сказано. Он передвигался при помощи сложной конструкции, напоминающей паука о восьми ногах, пристёгнутой к его поясу. Ноги-манипуляторы цеплялись за балки, ступени и выступы, перенося сухонькое тело старика с грацией горного козла.

Магу было, по его собственным подсчётам, около тысячи ста семидесяти трёх лет. Выглядел он на все тысячу сто семьдесят три. Сгорбленный, с длинной седой бородой, в которую были вплетены медные проводки (для заземления статического электричества), в заляпанном машинным маслом балахоне. Его глаза были скрыты за сложным оптическим прибором, заменявшим ему зрение — собственные глаза он потерял лет шестьсот назад во время неудачного эксперимента с концентрированным солнечным светом. С тех пор он видел мир через магические линзы, показывающие не только видимый спектр, но и потоки маны, температуру предметов и даже эмоциональный фон собеседников.

Сейчас линзы показывали, что Грета испытывает смесь любопытства и голода (оранжевый с вкраплениями жёлтого), а Тиша — фоновую тревогу, приправленную искренним восхищением (фиолетовый, переходящий в розовый у сердца).

— Мастер, доброе утро! — хором произнесли девушки.

— Доброе? — Виго спустился на платформу рядом со скелетом, и его механические ноги сложились в аккуратную конструкцию за спиной. — Утро было добрым примерно восемьсот лет назад, когда я ещё спал. А теперь я не сплю уже триста сорок семь лет, потому что сон — это неэффективное использование времени. Итак!

Он хлопнул в ладоши. Звук вышел сухой, как щелчок арбалетного механизма.

— Сегодня у нас важный этап. Мы начинаем монтаж системы охлаждения дыхательного аппарата. Тиша, твои расчёты по теплоотводу готовы?

Тиша торопливо раскрыла потрёпанную тетрадь.

— Да, Мастер. Я проверила семь раз. Если мы используем стандартный контур с жидким азотом, то при первом же выдохе напалма гортань дракона нагреется до температуры плавления титана. Нужно что-то более... агрессивное.

— Именно, — Виго кивнул, и его оптический прибор издал тихое жужжание, фокусируясь. — Поэтому мы будем использовать не азот. Мы будем использовать саму плазму как хладагент.

Повисла пауза.

— Простите, — осторожно подала голос Грета, — вы сказали «плазму как хладагент»? Разве плазма не... горячая?

— ОЧЕНЬ горячая, — с видимым удовольствием подтвердил Виго. — Именно поэтому она так эффективно отводит тепло. Парадокс, юная гоблинша. Иногда, чтобы охладить что-то, нужно использовать нечто ещё более горячее, но по-другому организованное. Это как... как если бы ты пыталась потушить пожар огнём. Звучит безумно, но работает.

— Вы сумасшедший, — вздохнула Тиша, но в её голосе слышалось восхищение.

— Меня изгнали из Гильдии именно за это, — усмехнулся Виго. — За «сумасшествие». Коим они называли любую идею, которая не умещалась в их крохотные, заскорузлые, лишённые воображения черепные коробки!

Последние слова он почти выкрикнул. Линзы на миг вспыхнули красным — признак гнева.

Грета и Тиша переглянулись. Они знали, что тема Гильдии — больная для Мастера. Он редко говорил об этом прямо, но иногда прорывалось.

Виго сделал глубокий вдох, выдохнул, и красный цвет линз сменился спокойным синим.

— Ладно. Проехали. Грета, мне нужно, чтобы ты проверила все соединения в шейном отделе. Двадцать семь тысяч шарниров. Каждый должен быть смазан составом номер четыре и затянут с моментом ровно три и семь десятых ньютон-метра. Не три и шесть. Не три и восемь. Три-семь.

Грета мысленно застонала. Двадцать семь тысяч шарниров. Это дня на три работы, даже с помощью Зубастика.

— А Тиша пусть подготовит протокол первой активации дыхательной системы, — продолжил Виго. — Мне нужно предусмотреть все варианты... включая тот, при котором всё пойдёт не так.

— А когда всё шло «так»? — пробормотала Грета.

— Один раз, — неожиданно ответил Виго. — В четыреста пятьдесят втором году. Я собирал автоматический тостер. Он работал идеально.

— И что с ним стало?

— Он поджаривал хлеб так хорошо, что Гильдия объявила его «опасным артефактом, подрывающим экономику пекарен» и конфисковала. — Виго горько усмехнулся. — Всё, что я создаю, они либо крадут, либо объявляют вне закона. Но ЭТОГО дракона, — он любовно погладил титановое ребро, — они не получат. Это моё. Только моё. И ваше, разумеется. Вы — часть этого.

Тиша просияла. Грета смущённо шмыгнула носом и сделала вид, что очень занята поиском нужного ключа в одном из семнадцати карманов.

Ближе к обеду, когда Грета уже ненавидела шарниры, смазку, ньютон-метры и всё мироздание в придачу, в Зал вплыл Бин.

— Мастер, — произнёс он своим скрипучим голосом, — у нас... посетитель.

Виго, который в этот момент висел вниз головой над черепом дракона, выверяя симметрию глазниц, замер.

— Посетитель? — переспросил он. — Здесь? На краю необжитого мира, где сходятся вечность и мрак? Сюда никто не приходит СЛУЧАЙНО.

— Я в курсе, — сухо ответил Бин. — Именно поэтому я и докладываю. Это гонец. Из Гильдии.

В Зале повисла тишина. Даже вечно жужжащие магические лампы, казалось, притихли.

— Из Гильдии, — медленно повторил Виго. Его линзы снова начали наливаться красным. — Спустя триста лет. Они вспомнили обо мне.

— Там ещё идёт дождь вверх, — добавил Бин будничным тоном. — Гонец промок снизу доверху и крайне раздражён. Он требует аудиенции.

— Требует? — Виго спустился на платформу. Его механические ноги щёлкнули, раскладываясь в боевую стойку. — ТРЕБУЕТ? В МОЁМ ДОМЕ? На моём краю мира?!

— Мастер, — Тиша осторожно коснулась его рукава, — может, сначала выслушаем, что ему нужно? Вдруг что-то важное?

Виго посмотрел на неё. Линзы считали эмоции: искренняя тревога, желание защитить, немного страха. Фиолетовый с золотыми искрами. Он вздохнул.

— Хорошо. Бин, впусти этого... гонца. Но предупреди: если он сделает хоть одно неуважительное замечание о моём проекте, я превращу его в садовую статую. У меня как раз не хватает одной для огорода на восточной башне.

— Огород на восточной башне не существует, — педантично заметил Бин. — Вы его забросили двести лет назад.

— Значит, будет повод восстановить.

Гонец оказался молодым человеком лет тридцати, в дорогом, но безнадёжно промокшем плаще (дождь снизу не оставлял шансов). Он вошёл в Зал Сборки и... замер.

Грета видела, как расширились его зрачки. Как он медленно поднял голову, пытаясь охватить взглядом весь масштаб конструкции. Как его рот приоткрылся.

— Это... — прошептал он. — Это же...

— Дракон, — закончил Виго, стоя у основания скелета. — Сорок два метра в длину. Размах крыльев — шестьдесят метров. Скелет из титанового сплава с вкраплениями адамантия в ключевых узлах. Броня — композит на основе обсидиана и закалённой стали. Вооружение: алмазные когти, алмазные зубы, дыхательный аппарат, генерирующий поток плазмы, который в просторечии называют «напалм». Душа — структурированный хаос. Имя рабочее — Проект «Совершенство». Мои помощницы предлагают назвать «Бублик». Я пока думаю.

Гонец молчал секунд тридцать. Потом произнёс:

— Вы... вы сумасшедший.

Тиша зажмурилась, ожидая вспышки гнева. Грета инстинктивно потянулась к гаечному ключу (не как оружию, а как к предмету, который всегда успокаивал).

Но Виго неожиданно рассмеялся. Сухо, скрипуче, но искренне.

— Знаешь, мальчик, — сказал он, — мне это говорили тысячу раз. В Гильдии. На Совете Магов. Даже мой собственный отражение в зеркале как-то раз сказало мне это, когда я не спал четвёртые сутки подряд. Но знаешь, что я понял за тысячу сто семьдесят три года?

Гонец мотнул головой.

— «Сумасшедший» — это не оскорбление. Это комплимент. Потому что все великие вещи в этом мире были созданы сумасшедшими. Те, кто считал себя нормальными, просто повторяли за другими. А я... — он обвёл рукой Зал, скелет, своих помощниц, — я создаю новое.

Он подошёл к гонцу вплотную. Механические ноги за спиной угрожающе пощёлкивали.

— А теперь говори, зачем тебя прислали. Быстро. У меня много работы.

Гонец сглотнул, достал из-за пазухи свиток с печатью Гильдии и дрожащим голосом произнёс:

— Совет Гильдии... просит вас вернуться. В мире появилась угроза, с которой никто, кроме вас, не справится. Они... они предлагают восстановить ваше звание Верховного Артефактора. И все привилегии. И...

— Стоп, — Виго поднял руку. — Они ИЗГНАЛИ меня триста лет назад. Объявили мои работы ересью. Уничтожили мою лабораторию в столице. Сожгли мои чертежи. А теперь, когда у них проблемы, они «просят»?

Он взял свиток из рук гонца, даже не взглянув на печать.

— Передай Совету, — произнёс он ледяным тоном, — что я подумаю над их предложением. Ровно через столько времени, сколько они игнорировали моё существование. Триста лет. Пусть подождут.

Он развернулся и пошёл обратно к дракону.

— Бин, проводи гостя. И проследи, чтобы он не заблудился. Тут темно и кое-где всё ещё живут пауки размером с собаку.

— Собаку? — пискнул гонец.

— С крупную овчарку, — уточнила Грета, не удержавшись.

Когда гонца вывели, и тяжёлые двери Зала закрылись, Тиша подошла к Мастеру.

— Вы правда не вернётесь? Даже если там правда что-то опасное?

Виго посмотрел на неё долгим взглядом. Линзы показывали её эмоции — фиолетовый тревоги, но теперь с примесью чего-то тёплого, золотистого. Доверия.

— Я не сказал «нет», — тихо ответил он. — Я сказал «подумаю». Но сначала, — он повернулся к скелету, — я закончу ЕГО. Потому что, Тиша, когда я смотрю на это создание, я понимаю: всё, что было до него — лишь черновик. Моя жизнь обрела смысл только сейчас. И я не позволю никому, ни Гильдии, ни Совету, ни самой судьбе, отнять у меня этот момент.

Он положил морщинистую ладонь на холодный титан.

— Ещё немного, — прошептал он, и в его голосе слышалось что-то очень похожее на нежность. — Ещё немного, и ты увидишь небо.

Грета, наблюдавшая эту сцену с верхнего яруса лесов, шмыгнула носом и утёрла глаза рукавом комбинезона.

— Зубастик, — прошептала она ящерке, — кажется, мы ввязались во что-то великое.

Ящерка зевнула, показывая острые зубки, и согласно щёлкнула хвостом.