Читать онлайн "00:37"

Иногда я вспоминаю тот вечер практически поминутно, каждую секунду, словно внутри меня до сих пор работает какая-то невидимая запись, которая не даёт памяти стереть ни одного жеста, ни одного слова, сказанного тогда на кухни… Это знаете, это… словно как осколки памяти… Как разбитая тарелка, посуда, ваза, которую уже никогда не склеить. Мы поссорились так же, как и много раз до этого: сначала спокойной, потом всё более резко, пока наш разговор не превратился в усталый обмен фразами, которые уже ничего не меняли. Она стояла у окна, прижав ладони к холодному стеклу, и смотрела во двор, где капли дождя оставляли на асфальте тёмные крошечные пятнышка. Я сидел за столом и медленно крутил ложку в чашке с давно остывшим кофе, хотя уже даже не слушал, что она говорит. Или… я уже и не помню, возможно, я нарочно отключился от мира сего в тот момент, чтобы вообще ничего не слушать и не слышать. Мы встречались почти два года, и в последние месяцы в наших разговорах всё чаще появлялась странная и необъяснимая усталость, будто мы оба понимали, что говорим об одном и том же, но не можем найти ни одного нового слова. Так бывает, да? Это называется кризис отношений? Когда пропадает начальная страсть и вы надоедаете друг другу?

–Ты никогда меня не слышишь, – прошептала она тогда тихо.

Я помню, как устало провёл рукой по лицу, – я слышал одно и тоже уже несколько месяцев.

Она долго смотрела на меня, будто пыталась понять, серьёзно ли я это сказал.

–Я пытаюсь с тобой поговорить, – вновь сказала она.

–Нет, – раздражённо ответил я, – ты пытаешься начать тот же разговор ещё раз.

Она молчала несколько секунд, потом взяла куртку со спинки стула и надела её.

–Хорошо, – сказала она, – тогда, наверное, нам действительно больше не о чем говорить.

Она стояла у двери и смотрела на меня так, словно ждала, что я скажу хоть что-нибудь, но я продолжал молчать. Через несколько секунд она тихо добавила, – когда-нибудь ты поймёшь, просто это уже будет поздно.

И дверь за ней закрылась, и в квартире стало ещё тише. Стало так тихо, что я впервые за весь вечер услышал, как на кухне медленно капает вода из крана. До этого данный звук терялся в наших голосах, в раздражении, в усталости, которая тяжёлым воздухом висела между нами в последние месяцы. Даже последние полгода. Я продолжал сидеть за столом ещё какое-то время, не двигаясь, словно ждал, что она сейчас вернётся, снова откроет дверь и скажет, что всё это было глупостью. Но в подъезде уже давно стихли её шаги, и вместо них осталась только глухая, гробовая и почти пустая тишина. Я взглянул на свой смартфон, и машинально зашёл в нашу с ней переписку в мессенджере. Последнее сообщение было отправлено ею ещё утром. Обычное сообщение, ничем не примечательное. Она спрашивала, купить ли по дороге домой хлеб, она только возвращалась с ночной смены в поликлинике. Я тогда ответил коротко и даже не задумываясь. Теперь эта переписка выглядела странно, будто она принадлежала каким-то другим людям, которые ещё не знали, что чуть позже между ними произойдёт разговор, после которого всё вдруг станет окончательным. Честно скажу, даже сил уже не было ругаться.

Я провёл пальцем по экрану и открыл её профиль. Несколько секунд я просто смотрел на фотографию, которую сам когда-то сделал: она сидела на берегу реки, щурилась от солнца и смеялась, потому что ветер всё время разбрасывал её волосы в разные стороны, словно колоски пшеницы по ветру. Я пролистнул чуть ниже её профиля и нажал «заблокировать абонент». Экран на мгновенье потемнел, будто телефон тоже задумался, стоит ли это делать, но через секунду её имя исчезло из списка контактов. Я проделал такую же операцию и в социальных сетях, потом ещё, и ещё. Для меня казалось это странным и лёгким… почти механически, как будто я просто закрывал несколько ненужных вкладок на компьютере. Когда всё закончилось, я положил телефон на стол и какое-то время сидел, глядя на тёмный экран, в котором отражалась лампа на кухне. Тогда мне казалось, что теперь мне станет намного легче. Что после этого разговора и этих нескольких нажатых кнопок между нами наконец появится тишина, которой я так хотел весь вечер… и тишина действительно пришла, только она оказалось совсем не такой, какой я её представлял. Знаете, я не скажу, что я её не любил, вовсе нет. Нас убила обыденность и небольшая усталость друг от друга. Проблемы на работе? Мы срываемся друг на друга. Проблемы в быту? Мы опять же, срываемся друг на друга. Мы находили повод без явной тому причины, пытаясь вновь и вновь нагадить самим себе. И от этого никогда не становилось легче. Конечно, мы мирились, и вроде бы наступала пора объятий, просмотров фильмов и сериалов в обнимку. Гуляний по парку, совместное времяпрепровождение, страстная любовь в постели… но почему-то, когда люди ссорятся, они сразу же забывают о тех приятных моментов, когда им было хорошо вместе. На следующий день я проснулся поздно и почти сразу поймал себя на привычке, которая осталась ещё с недавних времён, когда мы только начали встречаться. Я автономно потянулся к смартфону, чтобы посмотреть, не писала ли она, но потом вспомнил, что писать она больше не сможет. Или, если быть точнее, сможет, но я уже не увижу этого. И эта мысль была странной, но не такой болезненной. Я встал и пошёл в ванную. Посмотрев на себя в зеркало, я протянул руку к стакану с зубной щёткой и да, она не забрала свои вещи, она просто ушла, и её зубная щётка осталась на месте. Я выругался, немного побранился и всё же умылся и пошёл на кухню. Сделал себе кофе, открыл окно на кухне и долго смотрел на двор, где утренний свет медленно разгонял ночную сырость. Дни начали проходить почти одинаково. Работа, дорога домой, вечерняя тишина квартиры, в которой теперь никто не оставлял чашку на краю стола и не забывал включённый свет в коридоре. Иногда я ловил себя на том, что мысленно продолжаю разговоры с ней. Короткие, почти бытовые фразы, которые раньше казались совершенно обычными и ничем непримечательными. Но каждый раз, когда моя рука тянулась к смартфону, я вспоминал, что её номер больше не существует для меня, ведь я сам это сделал. Так и прошёл день, потом второй, затем третий. К концу недели жизнь начала возвращаться в привычно русло, будто ничего особенного и не произошло. Я даже несколько раз поймал себя на мысли, что мы, возможно, просто дошли до того момента, когда люди расходятся без громких драм, потому что больше не могут идти рядом. Без громких киношных драм, без разбитой посуды и громких слов. Так и подходила к концу моя неделя, и суббота выдалась для меня необычайно длинной. Рабочий день тянулся очень медленно, и всё время мне казалось, что в голове стоит какой-то глухой и непонятный шум, словно мысли не хотят складываться в одно целое. Я делал всё машинально: отвечал на письма и сообщения, разговаривал с людьми, что-то записывал, кивал, когда нужно было кивать. Но внутри всё время было ощущение пустоты, которое я никак не мог объяснить. Когда я наконец вышел с работы, на улице уже начинало темнеть. Вечер был холодный, влажный, с тем особенным запахом осени, который появляется, когда воздух становится тяжелее и в нём появляется лёгкая сырость. И запах дождя… скажу честно, он мне нравится. Я сел в машину и какое-то время просто сидел, держа руки на руле и глядя на поток машин, медленно ползущий по дороге. Мне вдруг стало ясно, что ехать домой сейчас совершенно не хочется. Дом в последние дни стал слишком тихим и унылым. Настолько тихим и унылым, что иногда мне казалось, словно в квартире просто выключили звук. Я завёл двигатель и поехал, даже не думая, куда я направляюсь, куда держу свой путь. Через несколько кварталов я остановился у небольшого круглосуточного магазина. Я вышел из машины, зашёл внутрь и почти не глядя на полки, взял бутылку виски. Честно, я и не планировал ничего особенного. Просто вдруг понял, что не хочу проводить этот скучный вечер трезвым. Подойдя к пустой кассе, кассир тотчас же спросил, не нужен ли мне пакет. Я отрицательно покачал головой и просто взял бутылку в руку. Когда я снова сел в машину, город уже окончательно погрузился в вечер. Фонари отражались в мокром асфальте, и от этого улицы казались мне длиннее, чем обычно. Я включил радио, но ни одной годной волны я не нашёл, тогда подключился через провод к телефону и включил свои любимые песни из проигрывателя. Музыка играла сначала тихо, потом чуть громче. Это были старые песни, которые я слушал ещё год назад. Те самые, под которые мы когда-то ездили за город, когда всё между нами было простым и лёгким. Я открыл бутылку прямо в машине и сделал первый глоток. Виски моментально обжёг моё горло и оставил тяжёлое тепло где-то в груди. В желудке что-то забурчало. Я поехал дальше, не спеша и никуда не торопясь, иногда останавливался на светофорах и делал ещё один глоток. Музыка играла всё громче, и постепенно мысли начали расплываться, как будто кто-то медленно стирал чёткие границы между ними. Я сразу же поймал себя на мысли, что вспоминаю её. Поначалу это были какие-то мелочи: как она смеялась, когда что-то рассказывала и сама понимала, что говорит слишком быстро. Как она всегда ставила чашку чуть дальше от края стояла, потому что боялась её случайно задеть. Как она иногда писала мне среди дня совершенно бессмысленные сообщения, просто чтобы спросить, ел ли я сегодня. Эти воспоминания появлялись одно за другим, и с каждым новым глотком виски они становились всё ярче и примечательнее. Я остановил машину во дворе своего дома, музыка продолжала играть. Я сидел за рулём, откинувшись на спинку сиденья, и смотрел на тёмные окна своей квартиры. Я сделал глоток, потом ещё один глоток, и вдруг я почувствовал, как внутри меня медленно поднимается то чувство, которое всю эту неделю я старательно отталкивал от себя. Это было осознание… простое и в тот же момент тяжёлое, словно ноша. Я всё ещё любил её… и это было не так, как любят в красивых историях. А так, как любят после двух лет жизни рядом – когда знаешь человека до мелочей, когда его привычки становятся частью твоих собственных дней. Я закрыл глаза, музыка в машине продолжала играть, но уже тише. И впервые за всю эту неделю мне вдруг стало по-настоящему тяжело. Потому, что вместе с этим чувством пришла ещё одна мысль. Я ведь мог остановить её тогда, мог сказать хоть что-нибудь нормальное, адекватное, мог просто попросить её остаться, но я этого не сделал. Зато я сделал ещё один глоток, потом выключил музыку, взял бутылку, закрыл машину и медленно пошёл к подъезду, держа бутылку в руке так, словно она была единственным предметом в моей жизни, который сейчас имел для меня хоть какой-то смысл. Двор был почти пустой, только в одном окне на первом этаже горел свет телевизора, и с улицы доносился приглушённый шум какого-то вечернего шоу. Я поднялся по лестнице, открыл дверь квартиры и на секунду остановился на пороге. Внутри квартиры было темно и тихо. Зараза… у меня даже нет кота, мне даже не с кем провести этот вечер. Как я и сказал, было темно и тихо, и эта тишина, что присутствовала со мной всю неделю… я начал к ней привыкать, и эта тишина встречала меня всегда одинаково – холодно, грустно, пусто, с частичкой меланхолии и депрессии, словно квартира тоже не понимала, куда внезапно испарился второй человек. Я включил свет на кухне, положил ключи на стол и поставил бутылку рядом с раковиной. На секунду мне показалось, что сейчас из комнаты выйдет она и скажет своим привычным, но милым голоском, – ты опять купил виски? Ты же знаешь, что после него у тебя утром болит голова. Но из комнаты так никто и не вышел. Я достал рокс, налил виски почти до половины и сделал длинный глоток. Алкоголь снова обжёг горло и разлился по телу тяжёлым теплом. Я поставил стакан на стол и включил музыку на телефоне. Музыка начала играть сначала тихо, потом я сделал громче. Это был тот же плейлист… старые песни… которые мы слушали вместе, когда ездили ночью по пустым дорогам или просто лежали на диване и разговаривали обо всём подряд. Я сделал ещё один глоток, затем ещё один. Музыка наполняла кухню, но даже она не могла заполнить пустоту, которая находилась в квартире. Я сел за стол и долго смотрел на стену напротив, где висели часы. Стрелки двигались медленно и равнодушно. Виски постепенно начинал действовать, и вместе с теплом в груди, в голове начали всплывать воспоминания, которые всю эту неделю я старательно отодвигал куда-то в сторону. Я вспомнил, как мы познакомились. Это было в обычном баре, куда я зашёл после работы просто выпить пива, а она сидела у стойки с подругой и что-то рассказывала так эмоционально, что даже незнакомые люди за соседними столами начали улыбаться. Потом я вспомнил наше первое совместное лето. Как мы однажды поехали за город, потому что ей вдруг захотелось посмотреть на звёзды и отречься на мгновение от этого мира. Как она лежала на капоте машины, указывая пальцем на небо и придумывая свои собственные созвездия. Я налил ещё виски и сделал большой и короткий глоток. Алкоголь снова прожёг моё горло и на мгновение мне показалось, что напиток застрял у меня в груди, но затем меня отпустило. Музыка сменилась на следующую песню – ту самую, под которую мы однажды танцевали на кухне. Я закрыл глаза… и почти физически почувствовал, как она тогда смеялась, обхватив меня руками за шею и пытаясь попадать в ритм, которого мы оба толком не знали. Где-то внутри меня постепенно начинало подниматься то чувство, которое всю эту неделю я упорно не хотел признавать.

Я скучал по ней…

Сука, я безумно скучал по ней…

Скучал не по каким-то большим вещам, а по мелочам. По её милому и приятному для ушей голоску в соседней комнате. По её привычке оставлять смартфон на кухне и потом искать его по всей квартире. По тому, как она всегда просила меня попробовать еду, которую готовила, даже если я говорил, что уже сыт или не голоден. Я снова сделал глоток, затем ещё один. Музыка играла уже достаточно громко, и в какой-то момент я вдруг понял, что сижу за столом и смотрю на пустой стул напротив. Тот самый, на котором она всегда сидела. Я медленно провёл рукой по лицу, и в груди появилось тяжёлое чувство, похожее на запоздалое понимание чего-то очень простого. В тот вечер на кухне она была права… Господи, как же она была права… Я действительно её не слушал, я думал, что устал от этих разговоров, что всё уже сказано. Что проще просто закончить всё одним движением – заблокировать номер, закрыть дверь и сделать вид, что так будет легче. Я налил себе ещё, но теперь виски уже не согревал меня, он только делал воспоминания ярче. Я сидел на кухне, слушал музыку и постепенно понимал одну вещь, которую до этого целую неделю старательно не позволял себе произнести вслух…

Я всё ещё любил её.

И именно эта мысль, казалось бы, такая простая, но одновременно и тяжёлая, наконец начала ломать эту стену, за которой я прятался все эти дни. Я вновь опустошил стакан и налил себе ещё, хотя уже почти не чувствовал его вкуса. Стакан тяжело и звонко стукнулся о стол, и на секунду показался слишком громким для пустой кухни. Музыка продолжала играть где-то на фоне, переходя из одной песни в другую, и каждая новая мелодия почему-то вытаскивала из памяти ещё один кусочек прошлого, который до этого спокойно лежал где-то в глубине и не напоминал о себе. Я снова закрыл глаза и вспомнил один из наших самых обычных вечеров. Мы тогда просто сидели дома. Ничего особенного и не происходило. Она что-то готовила на кухне, а я лежал на диване и смотрел какой-то глупый фильм. Она всё время заглядывала в комнату и спрашивала не хочу ли я попробовать соус, потому что ей казалось, что в нём чего-то не хватает, я тогда лениво отвечал ей.

–Всё нормально, милая, не переживай.

Но она всё равно приносилу ложку и заставляла меня пробовать.

–Скажи честно, – упрямо отозвалась она.

–Вкусно, – ответил я.

–Ты даже не попробовал нормально, – и она начала смеяться.

Я открыл глаза и сделал ещё один глоток, но кухня по-прежнему была опустошенной. Я вспомнил тот самый случай с поездкой, со звёздами… только уже с диалогами, когда мы ездили за город… это была спонтанная поездка, которые она так любила. Было уже поздно, почти ночь, когда она вдруг сказала:

–Поехали куда-нибудь, – тихо сказала она.

–Куда? – Спросил я тогда.

–Просто куда-нибудь. Туда, где нет людей.

Мы ехали по тёмной дороге почти час, пока не нашли маленькое поле за городом. Там не было ни фонарей, ни машин, только тишина и огромное небо. Она вышла из машины, легла на капот и долго смотрела на звёзды, опять же, давая созвездиям свои имена.

–Смотри, – сказала она тогда, показывая пальцем вверх, – видишь? Там как будто линия.

–Это самолёт, – ответил я с улыбкой.

–Нет! – Сказала она, – это моё созвездие, я его придумала.

Она всегда любила придумывать такие вещи. Я вновь налил себе виски, и на сей раз моя рука чуть дрогнула, и я пролил немного алкоголя на стол, но я даже не стал вытирать. Музыка сменилась уже на другую песню, и мои мысли от ночного неба мгновенно телепортировались в другое воспоминание. Эта песня играла тем летом, когда мы впервые поехали на море. Мы тогда жили в маленьком съёмном домике, где всё время скрипели полы, а окна плохо закрывались. По утрам солнце пробивалось прямо в комнату, и она просыпалась раньше меня, потому что свет бил ей в глаза. Я тогда всегда просыпался от запаха свежего кофе. Она сидела на кухне у окна и читала что-то в смартфоне, иногда поднимая на меня глаза и улыбаясь так, будто этот день уже заранее был хорошим. Я помню, как однажды утром она сказала, – милый… знаешь, я раньше никогда не была так спокойна, как сейчас.

–Почему? – Спросил я.

Она пожала плечами и спустя пару секунд ответила, – потому что рядом с тобой всё кажется простым.

Я тогда ничего не ответил, я просто присел рядом, обнял её крепко и поцеловал в макушку головы. Сейчас, сидя на кухне с бутылкой виски, я вдруг понял, что именно такие моменты и были настоящей жизнью. Не какие-то крупные и большие события, не праздники, не пиршества, а вот эти обычные утра, случайные поездки, глупые и веселые разговоры на кухне. Я приложил ладонь к лицу и почувствовал, что голова уже начинает тяжело гудеть от алкоголя, но вместе с этим внутри становилось всё тяжелее дышать. Потому что каждое новое воспоминание возвращало меня к одной и той же мысли. Я всё это потерял… я потерял свою любимую. И потерял не из-за какой-то катастрофы, не из-за предательства, а просто потому, что в какой-то момент решил, что мне легче закрыть дверь, чем попытаться понять человека, который стоял напротив меня. Я вновь посмотрел на пустой стул. На тот самый, где она обычно сидела, поджав под себя одну ногу и слушая мои рассказы о работе, которые на самом деле были ей совершенно не интересны. И вдруг я тихо выругался, – чёрт… И глас мой прозвучал непривычно громко, и я почувствовал за всю эту неделю по-настоящему, как же сильно мне её не хватает. Прошло несколько минут с моих воспоминаний. Я еще сидел на кухне, слушая песни и медленно допивая виски, но в какой-то миг, я понял, что больше не могу оставаться за этим столом. Кухня вдруг стала казаться слишком тесной и неуютной, словно стены медленно сдвигались всё ближе и ближе, оставляя между ними всё меньше воздуха. Я встал, взял бутылку и направился в комнату. Свет там был выключен, и только полоска уличного фонаря пробивалась через занавеску, через шторы, освещая малую часть стены и край шкафа. Я щёлкнул выключателем, и мягкий желтый свет лампы сразу показал то, на что всю неделю я почему-то почти не обращал внимания. Её вещи… они были повсюду. На кресле всё ещё лежал её шарф, тот самый тёмно-синий, который она всегда надевала, когда на улице становилось холодно. На полке возле зеркала стоял её флакон духов. Маленький, почти пустой флакон, но запах всё ещё был там: лёгкий, сладковатый и очень знакомый. Я медленно подошёл к полке и взял флакон в руки, и только теперь я понял, что всю эту неделю я словно специально не замечал этих вещей. Проходил мимо, не задерживая взгляд, будто боялся, что если остановлюсь хотя бы на секунду, то придётся признать то, от чего я так упорно отворачивался. Я поставил флакон обратно на то же место, и тогда я увидел фотографию. Она стояла на комоде, в простой деревянной рамке, чуть наклонённая, как будто её недавно кто-то случайно задел рукой. На фотографии мы стояли, обнявшись, и оба смеялись так искренне, как смеются люди, которые в тот момент абсолютно счастливы и даже не думают о том, что когда-нибудь этот момент станет просто картинкой на бумаге. Сзади нас на фотографии был зал, украшенный цветами и яркими гирляндами. Я сразу вспомнил этот вечер. Это был праздник в честь свадьбы её старшей сестры. Большой шумный зал, музыка, люди, которые танцевали почти без остановки. Я тогда почти никого не знал, но она всё время держала меня за руку, словно боялась, что я потеряюсь среди гостей. Мы тогда много смеялись, да… Я помню, как фотограф попросил нас встать ближе друг к другу, и она обняла меня за шею, прижавшись своей щекой к моей.

–Улыбайтесь, – сказал фотограф, но мы и так уже смеялись. Я провёл пальцем по краю фотографии и вдруг перевернул её. На обратной стороне её почерк был таким же, каким я всегда его помнил – чуть неровным, но аккуратным и красивым по-своему.

Там было написано: «Люблю тебя, моя бусинка.»

Я долго смотрел на эти слова… очень долго… и внутри меня что-то сломалось… Все эти дни я держался спокойно, почти холодно, будто бы убеждая себя, что всё, что произошло так, как должно было произойти. Что люди иногда расходятся, что это абсолютно нормально… нормально… нормально… нет, это не нормально…

Но сейчас, держа эту фотографию в руках, я вдруг понял, насколько всё это было лишь ложью… потому что на этом снимке мы были настоящими… мы были счастливыми… Я почувствовал, как в груди резко стало тяжело, будто кто-то сжал сердце изнутри. Сначала я просто стоял, потом присел на край кровати, а фотография всё ещё была в моих руках. Я снова прочитал её слова, – «Люблю тебя, моя бусинка.» И в этот момент я впервые за всё это время не смог сдержаться. Слёзы появились сами… я сидел на краю кровати, прижимая фотографию к груди, и плакал так, как плачут люди, когда понимают, что уже ничего нельзя вернуть назад. Я не помню, в какой момент я уснул. Наверное, это произошло само собой – где-то между слезами, усталостью и тяжёлым теплом алкоголя, который медленно разливался по телу. Фотография всё ещё была у меня в руке, когда я лёг на кровать, и последнее, что я помню перед тем как провалиться в сон, – это её слова на обратной стороне снимка.

«Люблю тебя, моя бусинка.»

А потом вдруг всё изменилось, сначала я просто услышал её голос. Её милый голосок… такой лёгкий, спокойный, как будто мы снова находились в одном из тех обычных дней, когда между нами не было ни ссор, ни тяжёлых разговоров.

–Ты долго ещё будешь спать?

Я открыл глаза.

Она стояла у окна и раздвигала шторы в комнатке, пуская в неё яркий утренний свет. На ней была моя старая футболка, которую она иногда надевала дома, потому что говорила, что в ней удобнее.

–Уже встаю, – пробормотал я.

Она обернулась и улыбнулась мне в ответ, той самой улыбкой, которую я знал лучше всего.

–Мы же собирались ехать за город, – сказала она.

Я сел на кровать и провёл руками по лицу и почёсывая глаза, пытаясь вытереть засохшие слёзы. Всё выглядело так естественно, что ни на секунду не возникло ощущения, что что-то может быть не так.

–Ты сам вчера сказал, что хочешь посмотреть на озеро, – добавила она. Она, моя любимая девушка, королева моей жизни, моя любовь.

Я встал, подошёл к ней и обнял сзади. Я сразу почувствовал теплоту её тела. Она была такая живая и естественная, такая тёпленькая и приятная.

–Поехали, – сказал я.

Следующее, что я помню, мы уже сидим в машине. Дорога тянулась между полями, солнце светлило прямо в лобовое стекло, а она листала музыку на телефоне, пытаясь найти песню, которая ей нравилась.

–Эту? – Спросила она.

–Нет, – коротко ответил я, смотря на ухабистые поля.

–Тогда эту? – Снова спросила моя любовь.

Я засмеялся в ответ, – ставь любую.

Она включила музыку и открыла окно. Ветер тотчас же растрепал её волосы, и она засмеялась так легко, как будто в мире вообще не существовало никаких проблем. Я смотрел на неё и думал только об одном – как же хорошо, что моя королева рядом. И в этот момент, в эту же секунду я понимаю, что я должен сказать одну важную вещь.

–Слушай… – начинаю я говорить, а она поворачивается ко мне и смотрит на меня, -ась? – Произносит моя любовь.

Я глубоко вдыхаю, и произношу, – прости меня…

Она смотрит на меня несколько секунд недоумевающе, а потом улыбается, – ты что, моя бусинка, всё хорошо. И именно в этот момент всё начинает странно меняться. Сначала начинает исчезать ухабистая и неприятная дорога, а следом пропадает ветер, что колыхал волосы моей любимой. Следом музыка, она внезапно становится тише и с каждой нотой начинает угасать в моей голове. А потом её голос словно начинает уходить куда-то далеко… настолько, что я перестаю его слышать.

–Всё хорошо…

Обрывистая фраза, которую я слышу от неё, словно… словно она растворяется в воздухе. И вдруг я понимаю и осознаю, что больше не чувствую её рядом. Я резко, практически моментально открываю свои глаза… а передо мной – комната, пустая и тёмная комната. Я даже не помню, как я выключил свет, я не помню, как я отключился. Несколько секунд я лежал неподвижно, пытаясь понять, пытаясь осознать, где заканчивается сон и начинается реальность. Я чуть привстал и посмотрел на свой смартфон, экран загорелся ярким и холодным светом.

Время – 00:37.

Я принял сидячее положение на кровати и потеребил своё лицо ладонями, затем слегка хлопнул себя по лицу, чтобы более-менее проснуться. Голова уже начинала гудеть от алкоголя, во рту был горький вкус виски, а в груди осталось то же тяжёлое чувство, которое появилось ещё вечером, несколько часов назад, только теперь оно стало ещё сильнее. Я посмотрел на фотографию, лежавшую рядом на кровати, перевернул её и снова прочитал фразу, – «Люблю тебя, моя бусинка.» В комнате как была тишина, так она и осталась. Я снова взглянул на смартфон и несколько секунд просто держал его в руках, словно собираясь с мыслями. И вдруг я осознал, что больше не могу так. Я не могу без неё. Я не могу без своей королевы, которая называет меня бусинкой, которая любит меня и заботится обо мне… заботилась… любила… Эта неделя молчания… эта бесполезная неделя МОЛЧАНИЯ… показалась бессмысленной, и такой тупой и глупой… Я моментально открыл мессенджер, нашёл её имя, наш диалог, но он по-прежнему оставался пустым и неподвижным, словно время в нём остановилось в тот вечер. Я начал печатать медленно, словно каждая буква требовало усилий. Пальцы немного дрожали – то ли это было от алкоголя, то ли от того тяжёлого чувства, которое всё ещё стояло где-то в груди.

«Ты не спишь?»

Я перечитал сообщение. А что перечитывать? Казалось, сообщение очень простое, обычная фраза и ничего особенного, но почему-то именно её оказалось труднее всего написать за всю эту неделю. Я нажал на кнопку «Отправить сообщение», и сообщение повисло на экране… секунда… другая секунда… рядом с ним появился маленький значок ошибки с фразой «Сообщение не отправлено.» Я слегка нахмурился и не понял, почему выдаёт такую ошибку. Несколько секунд я тупо смотрел на экран и не понимал, что произошло, потом вдруг вспомнил тот день на кухне… Тот момент, когда я сидел один за столом, и, не особо задумываясь, нажимал одну кнопку за другой, чтобы заблокировать её номер и добавить в чёрный список. Везде. Везде и всюду. Во всех социальных сетях и мессенджерах. Везде! Я медленно выдохнул, чуть выругался бранным словом, но мой голос в пустой комнате прозвучал очень глухо. Я открыл её профиль и несколько секунд просто смотрел на её фотографию – ту самую, где она щурилась от солнца и улыбалась так, словно весь мир был чем-то лёгким и понятным. Затем я нажал на кнопку «разблокировать абонента», и мой смартфон коротко завибрировал. Я снова посмотрел на своё сообщение, оно всё ещё висело на экране. Я вновь нажал на дисплее на фразу «Повторить отправку». Теперь рядом появилась одна галочка, это значило, что сообщение ушло. Я откинулся на спинку кровати и закрыл глаза на секунду, а в моей голове всё ещё звучали слова из моего сна, её слова… – «всё хорошо…». Я уже хотел положить свою трубку на тумбочку, когда он вдруг тихо завибрировал в моей руке. Я взглянул на экран и увидел сообщение от моей любимой, которое было отправлено с минуту назад, в 00:37. Я слегка нахмурился, мне показалось, что я всё ещё сплю… но сообщение в действительности было настоящим. Я открыл диалог и там было аудиосообщение от неё. Я несколько секунд просто пялился на экран, не решаясь нажать на аудиосообщение, и в этот же миг, моё сердце вдруг начало биться быстрее и импульсивнее. Мне в моменте показалось что-то неправильным, что-то странным, но я не знал, что это… я всё же нажал на «play».

Сначала в аудиосообщении был только шум дороги, глухой и ровный звук двигателя, а после последовал её милый голосок… тихий, и слегка напряжённый…

«Привет…», – последовала небольшая пауза. И в аудиосообщении было слышно, как по стеклу автомобиля скользят дворники туда-сюда.

–«… я долго думала всю эту неделю…», – её голос дрогнул, но она продолжила, – «наверное, мы оба тогда наговорили лишнего…».

Шум дороги стал громче, словно машина набирала скорость, – «я просто хотела сказать, что…».

В этот момент на записи раздался резкий сигнал другого автомобиля, и её голос вдруг изменился, – «подожди… что за-…».

Громкий визг тормозов на большой скорости… удар… резкий металлический звук… и запись оборвалась.

Я сидел на кровати и смотрел на экран телефона… экран вновь стал тихим, дисплей выключился произвольно, по своей инерции.

Я включил сообщение ещё раз, потом ещё, ещё… ещё… ещё…

И только на последний раз прослушивания я заметил одну деталь, сообщение было отправлено ровно в ту минуту, когда запись закончилась.

00:37

Я сидел в темноте, слушая пустой шум динамика, и понял, что это сообщение она записала в машине, сидя за рулём, в ту самую секунду, когда, возможно, она ехала ко мне… Конечно же, я не сразу понял, что я делаю… смартфон всё ещё был у меня в руке, когда я вскочил с кровати. В голове была только одна мысль, простая и отчаянная, как у человека, который отказывается принимать очевидное. Простую, очевидную мысль… Чёрт… кажется, всё плохо… Я схватил куртку, даже не выключив свет в комнате, немного шатаясь, я почти выбежал из квартиры. Ключи дрожали в руках так сильно, что я с третьего раза попал ими в замок. Лестничный пролёт я пролетел почти бегом, а в голове всё время звучал её голос из записи… «Я долго думала всю эту неделю…». Я выбежал во двор, открыл машину и сел за руль. Машинка тотчас же завелась, с первого раза, и я резко выехал со двора, даже не включая музыку и ни на что другое не реагируя. Я ехал по дороге, по которой мы ездили десятки раз. Там жила её сестра, там жили её родители. Это была одна и та же дорога – длинная, почти прямая, с редкими фонарями и несколькими поворотами. Ехать было всего минут десять, может даже двенадцать. Я сжимал руль так сильно, что мои пальцы побелели.

–Давай… давай…, – тихо говорил я сам себе, не понимая даже, к кому обращаюсь.

Машина набирала скорость. В моей голове всё время крутилась мысль, – она просто едет… она записала сообщение… она сейчас где-то на дороге… Фонари мелькали один за другим, и я уже успел выехать на ту самую трассу, и тогда впереди я увидел свет, сначала он был просто мигающим… но не таким приветливым… Красно-синий, потом ещё один… и ещё… Машины! Много машин. Куча машин! Я слегка сбавил скорость, сердце вдруг ударило так сильно, что на мгновение мне стало трудно дышать. На дороге впереди стояли машины полиции, скорой помощи, мчс… и ещё много людей, или несколько, я уже не помню. И искорёженный силуэт автомобиля, который лежал чуть в стороне от дороги… Я остановил машину прямо посреди дороги и вышел. Ноги вдруг заметно стали тяжёлыми, будто кто-то привязал к ним камни, или гири, или любой другой тяжёлый предмет. Я медленно сделал несколько шагов вперёд и увидел машину… её машину… я сразу же узнал её, даже несмотря на то, что передняя часть была полностью смята, а лобовое стекло разбито. У меня словно исчез звук в ушах, исчез звук в голове. Я видел, как вокруг ходят люди, как кто-то говорит что-то в рацию, как врачи стоят рядом, но я ничего не слышал… я сделал ещё несколько шагов, потом ещё… и вдруг, я увидел её… мою королеву…

Она лежала на асфальте рядом с машиной.

Её накрыли светлой тканью, но я всё равно сразу понял, что это она, потому что из-под ткани были видно её волосы. Те самые волосы, которые всего минут двадцать назад во сне трепал ветер из открытого окна автомобиля. Я остановился… и почувствовал, как внутри меня что-то разрывается… по-настоящему разрывается, и очень больно разрывается… Я подошёл ближе, кто-то из людей даже попытался меня остановить, – молодой человек, туда нельзя. Но я уже не слышал, что мне говорят, я медленно подходил к ней… и, подойдя, я упал на колени рядом. Руки начали дрожать так сильно, что я даже не сразу смог коснуться ткани.

–Нет… – прошептал я, а затем громче, – нет…

Я сдёрнул ткань и увидел её лицо, её спокойное и умиротворённое личико… будто она просто спала, на секунду мне даже показалось, что сейчас она откроет глаза.

Я схватил слегка её за плечи, – эй…, – сказал я.

–Любимая… ты слышишь меня?

Мне никто не ответил, точнее, она мне не ответила.

Я почувствовал, как слёзы начинают душить меня изнутри.

–Нет… нет…, – повторял я, тряся головой, я сразу же прижал её к себе, – ты же… ты же ехала ко мне…

Голос сорвался окончательно, – я… я написал тебе…

Слёзы текли по лицу, и я уже не пытался их остановить, – я… тебе… я написал…, – повторял я, и закричал следом так громко, что люди вокруг обернулись, – я написал тебе!!!

Крик вышел хриплым и почти животным. Я прижал её голову к своей груди, – прости меня… – шептал я сквозь слёзы, – прости…

Но на этот раз было уже слишком поздно.

Очень…

Очень… очень поздно…

Эпилог

Пять лет спустя

Иногда… иногда, друзья мои, время действительно лечит… но не так, как об этом привыкли говорить. Оно не стирает память, не делает прошлое легче. Оно просто учит жить с тем, что однажды изменить уже невозможно.

Прошло пять лет… целых пять лет…

Я переехал в другой город, сменил работу, научился жить в одиночестве, а потом… однажды… я начал писать книги… Сначала просто для себя… это были короткие заметки, воспоминания, обрывки мыслей, осколки памяти, которые приходили по ночам, когда сон всё ещё иногда возвращал меня в тот день… Потом… потом из этих заметок выросла целая история… Моя история. История о любви, о гордости, о словах, которые иногда оказываются последними… Когда книга вышла в свет, я не ожидал, что её кто-то вообще прочитает, но люди читали, писали письма… Говорили, что эта история заставила их позвонить тем, кого они давно не слышали… что она напомнила им о том, как важно говорить «прости» вовремя, в нужный период времени…

Книга неожиданно стала популярной, и меня начали называть писателем, иногда даже хорошим писателем…

Но в одной вещи, за эти пять лет ничего не изменилось. Я так и не смог полюбить кого-то ещё, не потому, что не было людей. Нет, вовсе нет. Они были. Были люди…но…

Хм… всегда есть но…

Жизнь всё время сталкивает тебя с новыми лицами, новыми историями, новыми шансами… Просто внутри меня уже было место, которое никто не мог занять, и, наверное, я даже не пытался его освободить… В этот вечер я вышел из дома поздно, и город, мой город был тихим, лишь редкие машины проезжали по дороге, оставляя за собой длинные полосы света. Я остановился у входа, достал сигарету и закурил. Дым медленно поднялся в холодный воздух. Я смотрел на ночное небо и увидел ту самую полосу, то самое созвездие, про которое мне рассказывала моя любовь… осознанно я поймал себя на мысли, что улыбаюсь. Мне не грустно, скорее тихо и спокойно на душе, потому что в голове снова всплыли воспоминания, приятные воспоминания. Как она смеялась… как она веселилась… как поправляла волосы, когда ветер сбивал их с лица… Как однажды сказала, что рядом со мной чувствует себя спокойно… Я сделал медленный вдох, и тихо сказал в пустоту, – «Я всё ещё люблю тебя, моя бусинка.» Потом посмотрел на сигарету, на огни города и усмехнулся…

–Король строит Империю вместе со своей Королевой…, – я сделал небольшую паузу и продолжил, – но, кажется… я оказался плохим королём.