Воздух на Кавказе был таким, что казалось, его можно резать ножом: ледяной, обжигающий легкие. Маскировочное поле моего костюма тихо зудело, пытаясь скрыть нас от спутников земных спецслужб и систем глобального мониторинга. Мы были для них лишь «белыми пятнами» на карте, но даже эта иллюзия стоила колоссальной энергии. Мы всё равно выделялись на фоне серых скал, как три ярких пятна, решивших поиграть в первооткрывателей.
— Еще пятьсот метров, — Серёжа, идущий чуть впереди, легко перепрыгнул через расселину, даже не сбив дыхания. — Если я схлопочу гипоксию, передайте Учителю, что я ненавидел этот поход. Хотя нет, передайте, что я был великолепен до самого конца.
Маша, замыкавшая колонну, остановилась, чтобы поправить лямку рюкзака. Она была единственной из нас, кто не выглядел уставшим. Она молча достала из рюкзака флягу, сделала глоток и, не глядя, протянула её Серёже. Тот с благодарностью припал к горлышку.
— Ты не схлопочешь гипоксию, — бросила она, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ты слишком занят самолюбованием, чтобы умирать.
Я усмехнулся. Мы выглядели как герои какого-нибудь дешевого фильма про исследователей, только вместо киношных декораций вокруг были настоящие, древние горы. Мы пробирались через них уже третий час, и я чувствовал себя чертовски живым.
— Смотрите, — я указал рукой вперед.
Мы вышли на плато. Здесь горы словно расступились, открывая идеально ровное, почти зеркальное каменное поле. В самом центре возвышался монолит: темно-серый алтарь в форме застывшего пламени. Вокруг него тянулись мемориальные кольца, исписанные символами, которые мы зазубривали в детстве до тошноты.
Серёжа подошел к Алтарю первым. Он не просто смотрел — он изучал. Его пальцы, привыкшие к работе с нейросетями, едва заметно дрожали от предвкушения.
— Зацените геометрию, — сказал он, уже без всякой иронии. — Это не просто камень. Это молекулярная перестройка. Наши предки не приземлились здесь, они буквально «прошили» гору своим присутствием. Потрясающий уровень контроля материи… хотя дизайн, конечно, на любителя. Слишком уж «древнее эпическое».
Я подошел ближе. Камень был холодным, но стоило мне коснуться его ладонью, как по коже пробежало странное покалывание, словно в монолите всё еще теплился остаток энергии, запертой миллионы лет назад.
— «Сила должна быть подконтрольна разуму», — вслух прочитал я одну из надписей. — «Сила не в том, чтобы заставлять подчиняться, а в том, чтобы подчинение не требовалось».
Маша подошла сзади.
— Красиво, — хмыкнула она, читая надписи. — Но, Тео, если у тебя нет Силы, чтобы защитить этот самый «разум», то он превращается в обычную пыль. Не так ли? Кто-то должен быть готов не только отдавать, но и забирать, чтобы выжить.
Её голос был тихим, но в нем слышалась твёрдость. Я обернулся, чтобы посмотреть на неё, но она уже смотрела на Особняк Учителей.
Там, над краем пропасти, высился он. Суровый, угловатый, он напоминал древний храм, в стены которого вживили кристаллические жилы. С виду — обычный дом с покосившимся забором, но это была маскировка высшего порядка. Я знал: стоит нам подойти ближе, и эта «хижина» развернет перед нами всю мощь своего истинного облика.
— Ну что, правители, — Серёжа поднялся, отряхивая колени, и подмигнул нам. — Пойдем стучаться в двери к прямым потомкам Тионура? Надеюсь, у них там есть хотя бы кофе.
ЛитСовет
Только что
