Читать онлайн "День, когда нависла тень"

Пролог

В чем заключается смысл жизни человека? И почему этот смысл часто не зависит от него самого? Все эти люди должны умереть.

Телега тащилась по лесной дороге третий час, и Кохнал уже жалел, что согласился на этот заказ. Пять золотых - это бешеные деньги, конечно. За такие можно полгода не работать, пить в трактире и каждый вечер брать разных девок. Но что-то свербело под ложечкой с самого утра.

— Кохнал, что там, чего застыл? — окликнул его напарник, правящий лошадьми.

Кохнал почесал затылок, вглядываясь в стену леса впереди.

— Странное предчувствие, — признался он. — Заказчик слишком странный. Глаза пустые. И говорит будто через силу, слова выталкивает.

— Да плевать, какой он странный! — напарник хохотнул и хлыстнул лошадей. Телега ускорилась, подпрыгивая на корнях. — Мы озолотились на пять золотых за один день! Пусть хоть сам демон заказывает, мне всё равно.

— Свернем направо, и лес закончится, — уверенно сказал напарник, сворачивая.

Но лес не закончился. Он сгустился.

Ветви, которые минуту назад были редкими, сплелись над головой в плотный полог, почти не пропускающий свет. Тропинка, наезженная сотнями телег, вдруг стала узкой, заросшей, будто по ней не ездили годы.

— Что за... — Кохнал оглянулся. Позади тоже был лес. Дорога исчезла. — Мы заблудились? Мы не могли заблудиться, я тут сто раз ездил!

Холодный пот просочился из-под его шапки, побежал по виску.

Напарник открыл рот, чтобы ответить, но лошади рванули раньше. Они наконец заметили дерево, выросшее прямо посреди тропы — огромный дуб, которого здесь быть не могло. Кобылы шарахнулись в сторону, но телега, груженная товаром, не успела.

Дерево даже не дрогнуло. А телега разлетелась в щепки. Кохнала выбросило в кусты, он кубарем покатился по мху, обдирая лицо о ветки. Когда он поднялся, в ушах звенело, а перед глазами всё плыло.

— Нет! Нет-нет-нет!

Напарник лежал в десяти шагах. Его голова была расколота о корень, и из трещины, страшно поблескивая на скупом лесном свету, вывалилось что-то серо-розовое. Мозги.

Кохнала вывернуло на колени. Его рвало желчью, потому что есть сегодня он так и не смог - предчувствие аппетита лишило.

— Получилось даже лучше, чем я предполагал. — Голос раздался откуда-то сбоку, спокойный, задумчивый. — Кстати, а где товар?

Кохнал поднял мокрое от слез и рвоты лицо. У дерева стоял мужчина в плаще с глубоким капюшоном. Тот самый заказчик. Он не смотрел на Кохнала. Он смотрел на разбитую телегу, на рассыпавшиеся товары.

— А, вот же она, — мужчина отлепился от дерева, подошел к уцелевшей шкатулке, поднял её, стряхнул пыль. — Хорошо. Цела.

Кохнал смотрел на него со смесью ужаса и надежды. Ужаса - потому что этот человек явно был не человеком. Надежды - потому что, может, он поможет?

— Давай, садись, — мужчина махнул рукой в сторону уцелевшей части телеги. — Повезешь меня кое-куда.

Кохнал замотал головой. Он не мог пошевелиться. Ноги не слушались. Он скорчился на земле, прямо в луже собственной блевотины, и заплакал.

— М-да, — вздохнул мужчина. — А мог бы пожить еще чуток дольше. Ладно.

Он сел в телегу, на место пассажира. Место возницы осталось пустым.

— Знаешь, в чем ваша главная проблема? — спросил он, глядя на Кохнала из-под капюшона. — Вы, люди, стали хуже животных. Зверь убивает, чтобы есть. А вы убиваете ради золота, ради власти, ради скуки. Вы прогнили. Весь ваш мир прогнил. И я решил, что пора начинать заново. С каменного века. С чистого листа.

Он похлопал в ладоши.

Кохнал моргнул, размазывая слезы, и замер.

Над ним стоял напарник. Живой. Целый. Голова на месте, только взгляд... пустой. Абсолютно пустой, как у рыбины на прилавке.

— Дурак, — сказал напарник голосом, в котором не было ни одной живой нотки. — Зачем не послушал его? Прости, это я виноват.

Он наклонился, поднял с земли нож — тот самый, что везли на продажу в соседний городок, отличная сталь, красивая рукоять. Нож блеснул на солнце, пробившемся сквозь листву.

— Ты прощен, — сказал напарник и вонзил нож Кохналу в сердце.

Кохнал харкнул кровью. Его глаза, полные слез и непонимания, в последний раз дернулись и остекленели. Зеленая куртка путешественника набухала алым.

Мужчина в капюшоне поднялся, подошел к двум телам — живому мертвецу и свежеубитому.

— Теперь вы оба поедете со мной, — сказал он. — У нас много дел. Двенадцать дней, господа хорошие. Всего двенадцать дней, чтобы очистить мир от этой мерзости.

Он пошел прочь, и два трупа послушно зашагали следом, оставив разбитую телегу гнить в лесу.

***

ГЛАВА 1

Столица Краун в этот день напоминала растревоженный улей. Торговая улица, что тянулась от Северных ворот до самой Рыночной площади, бурлила, кричала, торговалась, ругалась и благоухала на все лады.

Пахло здесь, надо сказать, знатно. Пахло жареным мясом из харчевен, прелым сеном под ногами, конским навозом, дешевыми духами, которыми торговки поливали себя, зазывая купцов, и чем дальше к центру, тем сильнее немытыми телами. Нищие сидели на каждом углу, и не просто сидели, лежали кучами, перегораживая проход, протягивая культи, гноящиеся глаза, младенцев с раздутыми от голода животами. Городская стража пинала их, не разбирая, кто прав, кто виноват, просто расчищая дорогу для тех, у кого есть деньги.

— Эй, взгляни, какой кинжал красивый! — Мериан, высокая девушка в дорожном плаще с капюшоном, откинутым на плечи, замерла у лавки оружейника. Глаза у нее загорелись тем особенным огнем, который бывает у сорок при виде блестящего. — Дарриф, ну посмотри! Рукоять чеканная, а на лезвии вязь...

— Мериан, — простонал Дарриф, закатывая глаза так выразительно, что это было видно даже из-под надвинутого капюшона. — Опять началось?

Он подошел и беззлобно, скорее привычно, чем больно, щелкнул ее по лбу.

— Ай! Больно же!

— А должно быть стыдно, — буркнул Дарриф. — Мы при мечах, при кинжалах, при копьях в конном обозе. Тебе еще один нож сдался? Ты что, коллекцию собираешь?

— А если собираю? — Мериан потерла лоб, но глаз от кинжала не отвела. — Это же искусство, Дарриф. Не просто железка, а...

— Хватит препираться, — раздался сзади спокойный, чуть усталый голос. Скирфар - широкоплечий, с темными волосами — подошел и встал между ними. — Что вы оба как маленькие? Мы вроде шли к Королю, а не на базар за обновами.

Он махнул рукой, подзывая следовать за собой, и протиснулся сквозь толпу с той уверенной плавностью, которая бывает только у людей, привыкших, что дорогу уступают. И хотя на них были простые плащи без гербов, что-то в его походке заставляло торговцев прижиматься к прилавкам.

Они прошли еще шагов двадцать, когда небо дрогнуло.

Именно дрогнуло. Скирфар потом не мог подобрать другого слова. Секунду назад оно было ясным, с редкими белыми облаками, а в следующую уже затянулось чернотой, будто кто-то огромный накинул сверху одеяло.

— Что за... — начал Дарриф и не договорил.

Прямо над столичным замком, громадой из белого камня, что возвышалась над городом, как отец над детьми, начало сгущаться алое пятно. Оно росло, клубилось, вытягивалось в пальцы, и через несколько ударов сердца над Крауном нависла огромная рука, состоящая из плотного красного дыма.

Толпа замерла.

Тысячи людей: торговцы, покупатели, стража, нищие, воры, монахи, шлюхи и все подняли головы и застыли. Кто-то выронил корзину с яблоками, и они покатились по грязи, но никто не нагнулся подобрать. Кто-то замер с открытым ртом. Кто-то начал мелко креститься.

— Приветствую, — прогрохотало в голове у каждого.

Голос был грубым, низким, и он звучал не снаружи, а внутри черепа, прямо между ушей.

— Я - бог. Склонитесь, бренный люд.

Мериан схватила Скирфара за рукав. Пальцы у нее были холодными, как лед. Дарриф побелел так, что веснушки на его носу проступили рыжими пятнами.

— Каждый из вас, просто грязь, — продолжал голос. — Полная ничтожности. Каждый из вас не заслуживает жить. Каждый, в этом прогнившем королевстве, будет мертв через двенадцать дней.

Каждая его пауза пугала до глубины души.

— А пока тряситесь. Живите эти двенадцать дней в агонии.

Красная рука дрогнула и рассыпалась алыми клочьями, которые растаяли в воздухе. Черное небо схлопнулось, открывая прежнюю голубизну.

А потом башня замка - южная, старая, где, кажется, хранили архивы, взорвалась.

Взрыв был без звука. Просто камень пошел трещинами, и башня осела внутрь себя, рухнув грудой обломков. Пыль встала столбом, закрывая полнеба.

Толпа заорала. Вой тысячи глоток, в котором смешалось всё: страх, боль, безумие. Люди падали на колени, бежали, давя друг друга, хватались за головы и выли.

— Война? — Дарриф смотрел на падающую башню, и голос у него был тонкий, почти детский.

— Нет, — Скирфар покачал головой, хотя внутри у него всё похолодело. — Это не война. Это что-то другое.

— К Королю! — Мериан уже пришла в себя. Страх в ней сменился злостью. Знакомое чувство для тех, кто вырос в приюте и привык драться за себя. — Мы первые рыцари Королевства, нам надо быть там!

Они побежали. Сквозь воющую, мечущуюся толпу, перепрыгивая через упавших, отталкивая тех, кто лез под ноги. Скирфар бежал первым, расчищая дорогу локтями, и молился всем богам, которых только что прокляли, чтобы его мать и сестра в трущобах были живы.

У ворот замка стояла стража. Обычно они проверяли каждого, но сейчас у них хватило ума просто узнать троицу в лицо и распахнуть решетку.

В Королевском зале было людно. Советники, картографы, военачальники и все толпились, говорили одновременно, размахивали руками. Король стоял у окна, спиной ко всем, и смотрел туда, где только что была башня.

Скирфар опустился на одно колено. Дарриф и Мериан сделали то же самое.

— Ваше Величество...

Король обернулся. Это был немолодой уже мужчина, с глубокими складками у рта и глазами, которые видели слишком много заговоров и смертей. Сейчас в этих глазах была пустота.

— Тридцать семь человек, — сказал он тихо. — В той башне был архив. И тридцать семь писарей, стражников и слуг. Их тел нет. Совсем. Мы послали магов — они говорят, там пустота. Даже праха не осталось.

Он помолчал.

— Моя дочь должна была быть там через час. У нее урок каллиграфии с главным архивариусом.

Скирфар молчал. Не смог подобрать слов.

— Встаньте, — приказал Король. Голос его окреп. Пустота в глазах сменилась сталью. — Мне плевать, бог это или демон. Мне плевать, что он там наобещал. Кто-то ударил по моему дому. Я хочу знать кто. Я хочу знать, как его убить. И я хочу, чтобы через двенадцать дней я стоял над его трупом, а не наоборот.

Он подошел вплотную к Скирфару.

— Вы - мои первые рыцари и вы лучшее, что у меня есть. Найдите его. И принесите мне его голову. Половина казны ваша.

Скирфар встретил его взгляд:

— А если это действительно бог, Ваше Величество?

Король усмехнулся. Усмешка была нехорошая.

— Значит, научимся убивать богов.