Читать онлайн "Искусство быть собой"

Я пишу эти строки, а за спиной — гуление маленького счастья. Он играет с нашей дочерью, общается с ней, говорит, что она самая красивая, а она со счастливым визгом улыбается ему, глядя в ответ. Я оборачиваюсь. Он ловит мой взгляд — и улыбается. Те самые карие глаза, глубокие, как осеннее небо перед дождём. Тот самый голос, что когда-то спел мне песню.
И я возвращаюсь туда. В то самое «впервые», которое не было ни первым поцелуем, ни первым признанием, но стало фундаментом всего, что произошло после.

Итак…

Моё знакомство с Е. началось не с разговора, а с наблюдения. Она оказалась в нашей группе колледжа как внезапный порыв ветра, который срывает окна с петель и заставляет всех обернуться. Дерзкая, громкая, бесконечно уверенная в себе. Она любила рисовать и готовилась стать художником, считая поступление к нам гигантским недоразумением. Её харизма работала безотказно: стоило ей переступить порог аудитории, как внимание автоматически смещалось в её сторону. Она умела смеяться так, что смеялись все. Умела молчать так, что возникало чувство, будто она знает что-то важное. Умела быть собой с такой лёгкостью, с какой другие дышат.

Я смотрела на неё и думала: вот оно! Вот та свобода, которой мне так не хватает. В то время я была слишком тихой и осторожной, но всё же странной для большинства. Я пряталась за черновиками, за нелепыми шутками и очень боялась высказать своё мнение. Мне хотелось быть заметной, но я не знала, как. Я желала, чтобы меня принимали, но я боялась показать ту часть себя, которая казалась мне слишком обычной, слишком уязвимой, слишком мной. И тогда я решила: если не могу быть собой, стану кем-то другим. Стану ею.

Я подбирала фразы, которые звучали уверенно, даже когда внутри всё сжималось от страха сказать что-то не то. Старалась ходить так же свободно, говорить так же резко, шутить так же безапелляционно. Я надевала это поведение, как пальто не по размеру. Оно топорщилось на плечах, мешало двигать руками, давило на грудь, но я не снимала его. Была наивно уверена, что, если буду достаточно долго играть эту роль, она прирастёт.

Но я не учитывала одного: Е. была собой. А я нет. Внутри я всё ещё была той девушкой, которая по вечерам писала рассказы при свете настольной лампы, спорила с мамой, по-другому шутила с друзьями моего двора, придумывала мероприятия и сочиняла истории о вымышленных мирах, потому что в них чувствовала себя в безопасности. Е. же попадала в разные истории по собственной инициативе: то в рискованных ситуациях она вместе с подругой забралась в товарняк и уехала в другой город, потом возвращалась оттуда на электричке. Постоянно танцевала по клубам, порой даже сбегала с подругой через форточку, чувствуя «жареное». Но также она рисовала, ходила на уроки к старому художнику, много читала, бунтовала и следовала всей моде: от вегетарианства до мясоедства. От провокаций других за поедание чипсов и пропаганды ПП — до скатывания в крайности. Мы дружили, я слушала её истории с восхищением, думала, что вот это дух свободы, вот это удивительно! Я больше слушала, чем говорила, потому что, говоря, натыкалась на уместную и не очень критику. Поэтому, наверное, наша дружба и была возможна.

Университет встретил меня новыми стенами, новыми лицами и новыми правилами. Здесь никто не знал меня прежней. Никто не помнил, какой я была до того, как начала повторять за Е. И я решила: раз уж все смотрят на чистый лист, я напишу на нём то, что, как мне казалось, от меня ждут.

Я вошла в аудиторию, уверенно заняла место, начала говорить так, как училась. Резко. Безапелляционно. С лёгкой долей пренебрежения, которое, как мне казалось, придавало вес. Я смеялась над шутками, которые не казались мне смешными. Соглашалась с мнениями, которые внутри отвергала, и так же спорила со всем подряд, хотя понимала, что это глупо. Молчала, когда хотелось говорить. И говорила, когда хотелось молчать. Я строила стену из чужих привычек, надеясь, что за ней спрячется моя настоящая душа. А почему её надо «прятать», так и не поняла…

Но эта стена не защищала. Она изолировала.

Кризис случился тихо. Просто в конце сессии, после пары, когда я до этого столько всего говорила, случилось очень сильное недопонимание. Я не сразу поняла, что перешла границу с рядом людей и они не собирались разбираться, кто прав, кто виноват.
Одногруппники окружили меня. Плотным кольцом непонимания, обиды, отторжения. Кто-то сказал тихо, но чётко:
— Я одной девочке разбила лицо почти так, что в кость чуть в мозг не вошла. И тебе так могу, не провоцируй меня, — сказала мне староста, хотя я до сих пор не могу понять всю суть. Якобы я сливала готовые занятия другой группе, но никто не хотел посмотреть мои реальные переписки. Моя дерзость сделала своё дело, верить мне не желали.

В этот момент я поняла: маска не просто не приросла. Она раздавила меня. Я сидела за передней партой, слушала их голоса, когда ситуация прошла, слёзы текли по щекам, а внутри была обида с непониманием от несправедливости. Мне не дали объясниться, потому что веры мне не было. Было опустошение. Будто я смотрела в зеркало и видела незнакомку. Будто всё это время я пыталась влезть в чужую кожу, а теперь мне сказали, что эта кожа мне не по размеру. И я в ней задыхаюсь.
Вера в себя, и до того шаткая, рассыпалась в прах. Я не плакала. Не жаловалась. Для меня мир стал серым, плоским, беззвучным. Я думала, что это конец. Что я сломалась навсегда. Что больше никогда не смогу быть собой, потому что забыла, как это делается.
И тогда позвонила Ангелина.

Мы познакомились недавно. Она пишет стихи: яркие, грустные, пронзительные, с той самой внутренней честностью, которой мне так не хватало. Мы почти не общались, но однажды она подошла, посмотрела на меня и сказала: «Я Ангелина, будешь моим другом?». Я не знала, что ответить. Не искала её в ВК, но она сама каким-то чудом нашла меня. Это даже напугало, но её харизма, более мягкая и радушная, привлекала по-человечески и настраивала на доверие.
А теперь, после всего этого, её звонок разрезал моё молчание.

— Приходи на мой день рождения, — сказала она просто. — Ты ж придёшь? Буду я, пара друзей, может, ещё кто подойдёт.

Я колебалась долго. Сидела на краю кровати, смотрела на телефон. Внутри шептало: «Не ходи. Там будет людно. Ты не умеешь быть собой. Тебе будет тяжело. Они заметят, что ты странная. Ты снова сломаешься». Но потом я вспомнила, как давно не делала ничего просто потому, что хотела. Как давно не позволяла себе быть неловкой. И вдруг, без объяснений, без плана, без гарантий, я решила: пойду. Даже если эта «я» сейчас кажется разбитой, тихой, неуверенной. Я просто пойду.
Дождь начался ещё по дороге. Не ливень, а мелкий, настойчивый, чем-то напоминающий весенний, словно вот-вот ударит гроза. Он барабанил по лужам, оставлял на асфальте тёмные пятна, пах озоном и даже веселил, ведь я бежала так быстро, чтоб не промокнуть. Пиццерия, где Ангелина собрала всех нас, встретила меня тёплым светом, запахом свежей выпечки, колбаски пепперони, плавленого сыра и уюта. Окна запотели от разницы температур. За стеклом город размывался в акварельных разводах, но внутри было уютно, почти по-домашнему.

Я вошла, поднялась на второй этаж и сняла куртку, глазами ища Ангелину. Компания устроилась за угловым столиком. Я увидела, как Ангелина смеётся с кем-то из друзей. Заметив меня, она встала, обняла, приняла мой подарок и лучезарно улыбнулась. Её красивое платье и образ создавали ощущение романтики. Она объяснила, что скоро подойдут остальные, а пока:

— Садись, я тебя со всеми познакомлю, — сказала она снова просто и легко.

И впервые за много месяцев я не чувствовала себя гостьей в собственной жизни. Не строила из себя никого, а рассказывала, как есть. О себе, о своих хобби, слушала других и была рада, что меня не считают странной.

И тут к нашему столику подошёл он: красивый парень с длинными волосами, которые убраны в хвост. В нём было что-то такое, что заставляло взгляд возвращаться, причём не только у меня. Я даже подумала, что это парень Ангелины, и про себя отметила: «какая красивая пара». Но потом зашёл её настоящий молодой человек, и тогда всё стало на свои места.

Его посадили прямо напротив меня и представили: Андрей. Его спокойная уверенность и внутренняя тишина привлекали, хотя он и шутил, и беседовал просто и легко. Глаза карие, глубокие, как колодец, в который немного страшно заглянуть. Он смотрел на меня не украдкой и часто задерживал взгляд на секунду дольше, чем принято при знакомстве. Я не отводила взгляд, улыбаясь и просто наслаждаясь атмосферой вечера дальше.

Мы не разговаривали много. Не пытались произвести впечатление. Просто находились в одном пространстве, и этого оказалось достаточно. Редкое, настоящее, не требующее ничего взамен. Когда вечер подошёл к концу, я ушла первой. Не потому, что хотела исчезнуть, а потому, что внутри что-то позвало меня домой до темноты. Но я ощущала, как всё проведённое время наполнило меня по-настоящему. Будто дверь, которую я долго запирала на все замки, наконец приоткрылась.
Но я приняла решение: не писать первой.

В общежитии соседка как-то рассказывала историю своей любви. Она познакомилась с мужем в автобусе по дороге домой, и он потом долго искал способ узнать её имя. А она просто сказала: «Если нужна буду — найдёшь». Фраза показалась мне тогда высокомерной. Теперь я поняла: это не гордость. Это доверие. К себе. К миру. К тому, что если ты настоящая, тебя не потеряют. Если ты настоящая, тебя найдут.

Я легла спать, не проверяя телефон. Не ждала сообщений. Не строила планов. Впервые за долгое время я позволила миру сделать шаг навстречу.

Он написал на следующий день. В сообщении было несколько приветственных слов и лишь ссылка на музыку. Я нажала на неё. Открылся плеер. Нажала play.

И мир остановился.

Голос лился из динамиков, тёплый, с той самой глубиной, которую я заметила ещё в кафе. Слова были простыми, но полными любви. Теперь я понимаю это в полной мере. Он написал музыку сам. Спел сам. Записал сам. Вложил в каждую ноту то, что чувствовал ко мне. Я сидела на кровати, слушала и замирала. Мне было удивительно, что я настоящая могу кому-то понравиться настолько.

За стеклом всё ещё моросил дождь, но теперь он казался не холодным, а живым. Весенним и очищающим. Я впервые за много месяцев улыбнулась второй день подряд не потому, что так надо, а потому, что внутри что-то оттаяло.
С тех пор мы считаем годы вместе от первой встречи: от того вечера в кафе. От того дождя. От того момента, когда я разрешила себе быть собой. И он увидел меня, и полюбил с первого взгляда.

Сейчас, пока я пишу эти строки, он смотрит кино, дочка дремит. Я смотрю на них и понимаю: это не просто история любви. Это урок. Самый важный, самый трудный. Урок о том, что быть собой — это не данность. Это искусство. Как писать картину. Как складывать песню. Писать этот рассказ. Потому что только так настоящую тебя увидят и примут те, кто твой.

За окном апрель. Ветер качает ветки, на подоконнике уже неделю идёт дождь. Он напоминает о важном, как и то «впервые», которое изменило всё. За спиной у нас совместные путешествия, стройка дома, свадьба, рождение дочери, и это лишь начало. Но я знаю точно: больше я маски носить не собираюсь. И именно это удержало в нашей общей жизни самых лучших и преданных друзей и вызывает уважение знакомых. А главное, я знаю: всё это — только начало того, что потом буду вспоминать с такой же теплотой.