Читать онлайн "Wonderer"

Wanderer

Дача одноклассницы, я на чердаке с её старшей сестрой.

Я не понимаю и совсем не помню, как это случилось. Как вообще это могло произойти?

* * *

— Ты правда не помнишь?

Ты приехал среди недели, ближе к вечеру, часов в пять. На даче, кроме меня, никого не было — я готовилась к сессии. Узнав, что до субботы её не будет, ты сказал, что уедешь обратно вечерней электричкой.

Я поднялась на второй этаж. Ну, не этаж, а так, слегка благоустроенный чердак, снова села за конспекты… но в голову ничего не лезло. К вечеру прохладнее не стало — наоборот, сделалось ещё жарче. Ветер стих, стало тяжело и душно. Как перед грозой.

— Хочешь, съездим искупаться? — крикнула тебе, но ты не ответил.

Я спустилась вниз. Ты спал на кушетке. Я смотрела на тебя и не знала: будить или поехать одной? И тут пришла Найда. Лизнула тебе руку, ткнулась мордой и наконец бесцеремонно положила лапу на грудь.

Ты улыбнулся. Потрепал её по загривку, открыл глаза, медленно обвёл взглядом комнату и остановился на мне.

Так долго смотрят, когда хотят что-то спросить или сказать, и не могут подобрать слов. Но ты просто смотрел и молчал. Хотя нет — ты смотрел совсем не «просто». И это нервировало.

Я снова спросила:

— Хочешь, съездим искупаться на Медведицу?

Ты снова не ответил. Но на этот раз я не отводила взгляд и требовала ответа.

Ты заёрзал на кушетке, посмотрел налево, направо — будто искал место, куда можно спрятаться. И наконец ответил:

— У меня нет плавок. Да и пора на электричку.

Сестра закончила восьмой класс. Значит, тебе четырнадцать или пятнадцать. Десять лет разницы. Чёрт, мальчишка! — подумала я.

Но как же это всё не по-детски! Взгляд в упор, немногословность и немой вопрос «можно я останусь?», который ты задашь позже, когда это будет уже неизбежно.

— Ты не успеешь на электричку в семнадцать сорок. Следующая в девять двадцать…

Я собиралась ещё что-то сказать — что, впрочем, не имело смысла, просто нужно было говорить. Ты прервал на полуслове.

— Хочу.

— Что?!

— Хочу съездить искупаться.

* * *

Вспомнил. Да, я вспомнил. Это был Wanderer — у моей прабабушки был такой велосипед. С фонарём, без верхней рамы, дамский. Огромный багажник, на который можно нагрузить что угодно. На него ты меня и усадила.

Сидеть боком было неудобно, но иначе не получалось — багажник не был приспособлен для дамской езды. Того гляди упадёшь. Правой рукой держишься за край рамки, левую не знаешь куда девать. Ты — в купальнике.

Кочка. Я хватаюсь за тебя. Рука попадает на грудь. В ужасе отдёргиваю.

Ещё кочка. Рука на талии.

Твой смех:

— Держись!

Мне чудится запах кардамона. Вспоминается, что случилось в Гурзуфе прошлым летом. Мне почти дурно, гул в висках, кружится голова. Слава богу, ты сразу окунулась в реку, не обращая на меня внимания. Предвечерняя тишина и прохлада реки немного успокоили и развеяли галлюцинацию запахов.

Искупавшись, ты села рядом. Мокрое плечо коснулось моего…

На обратном пути я обнял тебя за талию и уже не отпускал до самой дачи. Ты не возражала.

Приехали в темноте. Во рту пересохло.

— М-можно я останусь?..

Вернулось заикание.

Ты ничего не ответила. Повернулась спиной, дотянулась до завязки на шее, сняла купальник и, не глядя, бросила его в сторону.

Это было больше, чем «ДА».

Внезапно вспыхнувшая любовь? Страсть? Нет. Лучше всего это можно было назвать «близостью». Что-то притянуло нас друг к другу.

Утром я смотрела на тебя, разметавшегося во сне, и не понимала, что же всё это значит.

Ты улыбнулся и только потом открыл глаза. Может, ты и не спал. Без тени смущения лежал и улыбался. Это было невыносимо…

За два дня ты произнёс, похоже, только две фразы. Просто подходил, брал за руку — и мы поднимались на чердак.

В субботу утром я сказала, что тебе пора уезжать. Ты ничего не ответил, даже не кивнул. Но я уже понимала тебя без слов. Ты согласился.

— Я отвезу тебя на электричку.

Помню твои горячие руки: одна чуть выше груди, правая — поверх бедра.

— Йй-я в-вернусь? — По-моему, это была вторая фраза, сказанная тобой за эти дни. — Ты заикался?

* * *

Это было хуже, чем обычное заикание.

У моей прабабушки был свой дом в Симферополе — той самой, у которой был велосипед Wanderer.

Мне пять лет. В доме много удивительных и интересных мест — чердак, погреб, кладовые и сундуки, всё исследовано. Сад таил не меньше неожиданных открытий и загадочных мест.

Я уже знал, что такое погреб. А тут — сколоченная деревянная крышка, лежащая на земле в укромном уголку сада. Она обещала не меньше сюрпризов…

Это оказалась старая выгребная яма. Смывая с меня налипшее дерьмо, бабушка приговаривала: «Счастливым, везунчиком будешь».

В следующий раз я засунул прутик в леток улья. С пчёлами не дружу до сих пор.

Небольшая дверь, маленький то ли домик, то ли сарайчик. Деревянная щеколда-вертушка плотно запирала расщелившуюся дверь… но я справился. Отворил и вошёл в темноту.

Сколько дней я не мог говорить — не знаю. Кажется, были даже проблемы с ногами, что-то вроде паралича, я не мог ходить. А всего-то — открыл дверь и зашёл в курятник.

Бабушка возила меня к врачам на своём немецком велосипеде, пристроив на багажник детский стул и накрепко привязав меня шалью. Походы по врачам не дали результата, и бабушка решила прибегнуть к альтернативным методам. Она лила расплавленный воск в воду, бормотала какие-то заговоры, но я лишь мычал в ответ и продолжал отказываться ходить.

Бабушка усадила меня на Wanderer, привязала к стулу, а ещё привязала ко мне курицу в корзинке. Соседство с курицей мне очень не понравилось, всю дорогу я нервничал.

Приехали в татарскую махаллю к какой-то старухе. Привязанного к стулу меня оставили в пыльном дворике, окружённом высокими стенами. Был полдень — солнце стояло точно над колодцем саманных стен.

Вошла старуха. Сгорбленная, ростом немногим выше меня. Она держала за лапы ту самую чёрную курицу, что всю дорогу была примотана ко мне. Прокричав что-то гортанное, старуха полоснула курицу ножом по горлу.

И с воплями, с подвыванием, размахивая окровавленным ножом и бьющейся в конвульсиях птицей, она направилась ко мне!

Я вскочил, упал. Стул, к которому был привязан, сломался и отлетел в сторону. Я орал: «Баба! Баба!» Что было дальше — не помню. Очнулся уже дома, в кровати. Рядом сидела Зенна — бабушкин бернский зенненхунд.

Я начал говорить, смог ходить. Но позже обнаружилось, что при малейшем волнении я начинаю заикаться, а при сильном впадаю в ступор — не могу выговорить ни слова.

* * *

— Как же это странно. Твоё молчание, сосредоточенный взгляд — всё это выглядело очень круто и мужественно.

Да, странно. Всё это очень странно. Уже одиннадцать лет, как тебя нет, а мы ведём этот разговор.

Случайная, немыслимым образом достигшая меня новость из Австралии: ночью, в забытой богом глубинке, ты ехала на велосипеде — возможно, это был тот самый Wanderer.

Тебя сбил попутный грузовик.

По местным законам на трансконтинентальные шоссе на велосипедах выезжать нельзя. Тем более ночью. Водителя даже не судили — просто несчастный случай.

* * *

Безлунная ночь. Небо усыпано звёздами. Игольный мыс. О берег разбиваются волны двух океанов. Над тобой и мной — Южный Крест. — Последнее воспоминание, что нас объединяет.

* * *