Читать онлайн "САША"

Иногда судьба напоминает старый троллейбус: ты бежишь за ним, задыхаясь, машешь рукой, а двери закрываются прямо перед твоим носом. Ты остаёшься на остановке: один, с дурацким букетом в руке, которого никто не увидит. И долго смотришь вслед, пока троллейбус не скрывается за поворотом, унося с собой чей-то смех, чей-то запах волос, чью-то жизнь, которая могла бы стать твоей.

Мою первую любовь звали Александрой. Но для всех, кто не удостоился чести быть ею замеченным, она была просто Сашей с доски почёта.

Я учился в третьем классе, когда мама отвела меня в бассейн. Плавание, это одиночество в хлорированной воде, вечный запах сырости и тренер со свистком, который кричит так, будто мы тонем в открытом океане. Через год я возненавидел воду. Я возненавидел шапочки, возненавидел эти бесконечные «брассы» и «кроли».

Теннис стал моим побегом из плавания. Теннис был другим. Там была сетка, разделяющая мир на две половины: мою и противника. Там был мяч, который летел на тебя, и ты должен был принять решение за долю секунды. Там не было времени на сомнения. К шестому классу я вошёл в тройку лучших теннисистов города в своей возрастной группе. Мне вручили грамоту и медаль: тяжёлую, холодную, пахнущую металлом и победой. Я притащил их в школу не потому, что хотел хвастаться. Просто некуда было их деть. Дома они пылились бы на полке, а здесь — здесь они могли стать чем-то большим. Староста класса, девочка с косичками и вечно озабоченным лицом, увидела медаль и ахнула.

— Тебя на доску почёта надо! — заявила она таким тоном, будто речь шла о спасении человечества.

Она выхватила мои награды и умчалась в учительскую. Я даже не успел возразить. А через неделю меня сфотографировали. Я стоял у школьной стены, изображая безразличие. Руки в карманах, взгляд в сторону, губы сжаты — сойдёт за серьёзного молодого человека. Фотограф щёлкнул, и я ушёл, делая вид, что мне всё равно. Но после уроков я задержался.

Коридор возле кабинета директора был пуст. Вечернее солнце падало сквозь высокие окна, освещая доску почёта — этот пантеон школьных героев. Я нашёл свою фотографию. Юрий С., 6-й класс, теннис. Выглядел я на ней старше, чем был. Серьёзнее. Мне понравилось. А потом мой взгляд скользнул в сторону. Она была там — на верхнем ряду, третья справа. Фотография в чёрно-белом цвете (в те годы цветная плёнка была роскошью). Девушка с хвостиком на макушке, с лёгкой, почти неуловимой улыбкой, которая не касалась губ, а пряталась где-то в уголках глаз. Она не смотрела в камеру: она смотрела сквозь неё, куда-то вдаль, словно за горизонт, где уже ждали победы, медали, овации.

Я прочитал подпись: «Александра Л., мастер спорта СССР, член сборной республики».

Мастер спорта в каком возрасте? Ей было, наверное, лет пятнадцать-шестнадцать. Я замер. Сердце сделало то самое движение, которое потом описывают во всех романах, но которое никогда не передать словами. Оно не ёкнуло. Не пропустило удар. Оно — остановилось. На секунду. А потом забилось быстрее, громче, так, что я услышал пульс в висках.

Я тогда не знал, что это называется любовью с первого взгляда. Мне казалось, что любовь, это что-то взрослое, сложное, с поцелуями и признаниями. А это было просто желание смотреть на неё. Бесконечно. Ничего большего я не хотел. Просто стоять здесь, в пустом коридоре, и смотреть на чёрно-белое лицо девушки, которой не было рядом. Но я захотел, чтобы она была рядом.

На следующей перемене я отправился на третий этаж, где учились старшие классы. Я шёл медленно, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. В кармане я сжимал теннисный мячик — мой талисман. Он был старым, потёртым, почти лысым от ударов. Но он давал мне ощущение опоры. На третьем этаже пахло духами и табаком. Старшеклассницы ходили в юбках, которые были чуть короче, чем разрешали правила. Старшеклассники смотрели на них с ленивым превосходством. Я был маленьким, незаметным, чужим. Я не нашёл её. Прошёл вдоль всего коридора, заглянул в столовую, в библиотеку. Никакой Александры. На следующей перемене я вернулся. И снова пусто. На третьей перемене меня заметили.

— Эй, мелкий, — окликнул меня парень с лицом, которое природа явно лепила второпях. — Ты чего тут трёшься? Своих девчонок мало?

Я замер. Вокруг собралось несколько старшеклассников. Они смотрели на меня как на забавного зверька.

— Невесту себе ищешь? — хохотнул другой, с прилизанными волосами. — Мал ещё, и пиписка у тебя не выросла.

Кровь прилила к лицу. Я хотел что-то сказать, но язык не слушался. Я хотел бежать, но ноги приросли к полу. Я стоял, сжимая в кармане теннисный мячик, и чувствовал, как предательские слёзы подступают к глазам. Я не заплачу. Я не заплачу. Я же теннисист. Я бью мяч, а мяч не плачет. И тут я услышал её голос.

— Вот пошляки.

Голос был спокойным, ровным, без тени злости. В нём было что-то такое, от чего парни мгновенно замолчали. Как будто она сказала нечто очевидное — «дважды два — четыре», «трава зелёная», «вы — идиоты». И этого оказалось достаточно.

— Оставьте его в покое, — продолжила она. — Это Юрий, его фотография висит на доске почёта.

Парни расступились, как море перед Моисеем. И из-за их спин вышла она. Саша.

Живая. Настоящая. Не чёрно-белая фотография, а человек из плоти и крови. На ней была школьная форма, но она сидела на Саше не так, как на всех остальных. Наверное, потому, что она не носила форму — она её просто надевала. Хвостик на макушке, как на фото. Только теперь я видел, что волосы у неё русые, с золотистым отливом, и что глаза серые, прозрачные, как вода в горном озере. А ещё веснушки на носу. Совсем чуть-чуть. Только приглядевшись.

Саша взяла меня за руку. Её ладонь была тёплой и сухой. В ней чувствовалась сила: не грубая, не мужская, а та, что бывает у людей, которые привыкли держать ракетку, весло или спортивную скакалку. Пальцы длинные, уверенные. Она отвела меня к окну, подальше от насмешников.

— Ты кого-нибудь ищешь? — спросила она, и в её голосе не было снисходительности, с которой взрослые обычно говорят с детьми. Она говорила со мной как с равным.

Язык присох к нёбу. Теннисный мячик в кармане казался теперь единственным твёрдым предметом в этом зыбком мире. Я пробормотал, что видел её на доске.

— А, — она улыбнулась, и веснушки на носу собрались в забавную горстку. — Это была давняя история. Я просто Саша. Давай на ты.

Я не успел согласиться. Прозвенел звонок. Пронзительный, требовательный, неумолимый. Саша улыбнулась мне ещё раз, махнула рукой и скрылась в потоке старшеклассников, спешащих на урок. Я стоял у окна и смотрел на пустой коридор. В моей руке ещё хранилось тепло её ладони. Я сжал пальцы, словно пытаясь удержать это ощущение. Так мы познакомились. Так я заочно влюбился.