***
Я помню холод. Я помню, как по мне текли реки формалина и чужих слёз. Я помню руки в резине и лица студентов, склонённые над вскрытой грудной клеткой. Тогда я был Анатомическим театром. Я был полезен.
Теперь я Притон.
Они приходят сюда с перебитыми крыльями и поседевшими перьями. Они пахнут небом, которое забыли. Я вдыхаю их запах и запоминаю. У каждого — свой.
Сёма пахнет хлоркой и старым ватником. Он думает, что спрятался в моём морге от живых. Он не знает, что я вижу его насквозь — вместе с тем, что он сделал со своим крылом.
Тоха пахнет дешёвым табаком и мокрой тряпкой. Его руки не слушаются, но он всё равно трёт мои полы каждое утро. Он единственный, кто говорит со мной вслух. «Прости, Дом, — шепчет он, отмывая чью-то блевотину. — Я опять не справился».
Лёва пахнет страхом. Свежим, липким. Он ещё не понял, что отсюда не возвращаются. Его крылья чешут мои стены по ночам, когда он пытается расправить их в узком коридоре. Я молчу. Я жду.
Зоя пахнет ничем. Она сидит у моего окна и смотрит в небо, которое я ей показываю. Я мог бы показать больше. Я мог бы отразить в стекле её собственные крылья — ещё целые, но прозрачные, как плёнка. Но она не смотрит на себя. Только вверх.
Глеб пахнет ржавчиной и гнилыми овощами. Он спит на моём прозекторском столе, как мертвец, которым себя считает. Я знаю, что он не труп. Я слышу, как бьётся его сердце по ночам — гулко, как мои трубы в подвале. Он приходит туда и говорит со мной. Он единственный, кто не боится моей темноты.
Кира пахнет детским мылом. Она принесла этот запах с собой, оттуда, где держала за руку умирающего мальчика. Она шепчет его имя в мои вентиляционные шахты, и я разношу его по всем комнатам. «Славик». Я мог бы ответить ей. Но я не умею говорить словами. Только скрипом половиц. Только теплом в батареях.
И есть ещё одна. Пулька. Она лежит в моей бывшей ординаторской и носит в животе то, чего я никогда не видел. Новую жизнь. Или новую смерть. Я не знаю. Я стар. Я помню только, как резать. Я не умею принимать.
Но я учусь.
Скоро здесь всё изменится. Я чувствую это по тому, как дрожат мои стены, когда она кричит. Я чувствую это по тому, как замирают остальные.
Я — Дом. Я — Анатомический театр. Я — Притон Ангелов.
И я жду.
