Читать онлайн "Лето первой любви"

, Девочка стояла на камне. Камень заливала набегавшая волна, на секунду погружая её узкие ступни в прохладу моря. Окатив камень, волна отступала, тщетно пытаясь утащить за собой шлейф мутной пены и девочка снова ждала её набега. Ей нравилось упорство моря. Она любила это время, когда пляжный народ потихоньку покидал берег, и солнечные лучи уже не пытались пробиться в глубину вод, не слепили глаза сияющей рябью накинутой на море золотой сети, а качались на волнах легкими бликами. Словно Солнце, как увядающий цветок, рассыпало лепестки, ещё прекрасные, но уже слегка потерявшие свой цвет и силу.

Это был уже третий вечер как он увидел её на пляже. Девочка всегда приходила в это время, кидала холщовую сумку на берег и бежала к морю. Плавала она отлично, словно рыбак пустую сеть, легко тянула к себе размашистыми движениями рук даль моря. У буйка разворачивалась и плыла назад. Восемь заплывов. Каждый раз. Затем она вставала на камень и смотрела на Солнце, а Солнце смотрело на неё. Под его, уже не обжигающим, вечерним взглядом её светлые волосы просыхали и начинали наполняться золотистым цветом заката.

Немного обсохнув, девочка шла к своей сумке, вытряхивала полотенце и, взмахнув им, застилала себе место для отдыха. Она не лежала на полотенце просто так в усталой дрёме, девочка приносила с собой книгу и полностью погружалась в чтение. Пляж постепенно пустел, но Кирилл не мог уйти, пока не уходила девочка.

-Малолетка. Лет четырнадцать.-подумал он. С первой минуты, как он увидел её на камне, в душе поселилось какое-то странное чувство постоянной тревоги за нее. И сегодня он снова шёл за ней, провожая до самого корпуса пансионата. Внезапно девочка остановилась и резко повернулась к нему.

-Давай знакомиться, раз уж ты взялся меня провожать! -сказала она и протянула ему свою руку. -Наташа! -Кирилл. Он с удивлением понял, что девочка лицом была взрослее своей подростковой фигуры. Чуть насмешливый взгляд, чёткий овал лица, прямой нос… Некоторую сухость её черт с лихвой смягчали очертания красивых губ.

Кирилл приезжал в этот южный городок на лето к тёте, работавшей поваром в этом же пансионате. Обслуживающий персонал знал его ещё подростком и пускал на все фильмы и концерты для отдыхающих. Но больше всего он любил этот пляж, с мелкой, обкатанной морскими веками, галькой. Кирилл любил море, и, если бы он был рыбой или дельфином, словом, существом, свободным от земных пут, то уплывал бы далеко-далёко, туда, где небо поджигает по вечерам бикфордов шнур заката.

С этого вечера всё изменилось. Море, солнечное или наполненное волнением своих глубин; небо, ясное или серое, в плывущих, как медузы, тучах, волочивших щупальца своих дождей-всё это замечал он, когда рядом была Наташа. Без неё окружность земного шара сужалась до циферблата его часов. Они встречались каждый день. Уже после завтрака в пансионате, он ждал её во дворе, неотрывно глядя на стеклянную дверь. Кто-то входил и выходил, и дверь, разворачиваясь, отражала накал утреннего светила. И хотя он всё время смотрел на дверь, Наташа всегда появлялась неожиданно, в чём-то цветном, оголявшим коленки, с неизменной белой, хлопковой панамой, широкими полями более напоминавшей шляпу.

Кирилл и Наташа были ровесниками, и оба перешли на второй курс своих институтов. Отца у Наташи не было, её семьёй была бабушка и мать. Мать заведовала большим ателье, связей и денег у неё было достаточно. И бабушка, и Наташа наизусть знали, что Татьяна Степановна тянет семью, как орловский рысак, а, значит, они должны полностью закрывать её тыл. Они очень старались не огорчать Татьяну Степановну, понимая, что без рысака повозка встанет и засыплет её январской вьюгой, или утонет она в грязи пасмурным весенним половодьем.

Кирилл жил в Ленинграде. Его семья тоже была неполной: отца-алкаша мать давно выгнала из своей квартиры, но пробивных сил орловской породы у неё не было, она была простой воспитательницей детского сада. Добрый сосед, работавший в Нахимовском училище, похлопотал за Кирилла, и, закончив его, серьёзный парень продолжил учёбу в Военно-морском институте.

Они гуляли по набережной городка, где Наташа скармливала жадным чайкам унесённую с завтрака булочку, забирались на ближайшую гору, где нашли ровную площадку, почти нависавшую над морем. Сосны, убегавшие вверх по горе, перешептывались о чём-то с ветром, а внизу синело море. Но если лежать на спине, то и над ними высилась синева небесной бесконечности. Они болтали обо всём, что приходило в голову, да и какая разница о чём, когда есть доверие и уверенность быть понятым правильно. Их отношения не пересекали грань дружеских, хотя оба знали, что это не дружба. Дружба - канат, который держит людей. Близко ли, или на расстоянии, малом или великом, разговором или уже долгой памятью… А любимый человек - воздух, без которого невозможно жить.

На время обеда ребята расходились, чтобы встретиться через пару-тройку часов уже на пляже. Кирилл всегда приносил большой пакет намытых фруктов из сада тёти Липы. Сад был большим, с изобилием урожая тётя боролась всеми доступными методами, но разве справиться парой, пусть даже очень умелых, рук с силой матушки-природы? И фрукты раздавались просто так неудачникам-соседям и проходящим мимо людям. По счастливым глазам племянника она давно догадалась, что сердце её Кирюши, еще не дружившего ни с одной девочкой, проснулось.

Купание остужало их тела, разогретые долгими прогулками на солнце. Из воды они почти не вылезали, то устраивая заплывы наперегонки, где Наташа и не думала уступать будущему офицеру-моряку, то, перевернувшись на спину и раскинув руки, лежали на воде, и, казалось, сам Посейдон в эти минуты сдерживал своё могучее дыхание, чтобы не захлестнуть их лица волной, а бережно качать в своей колыбели.

Наташа приехала сюда с матерью и её подругой, занимавшей соседний номер. Татьяна Степановна впервые взяла с собой дочь на юг. Пока Наташа училась в школе, её на летние каникулы отправляли в детский лагерь, а мать уезжала в отпуск только с подругой. Какая свобода отдыха, если ты будешь всё время находится под наивным прицелом детских глазёнок? И то, что дочь нашла себе компанию и не висит у них на хвосте, очень устраивало Татьяну Степановну. Но постепенно она начала утверждаться в мысли, что дочка влюбилась!.. Какая любовь, когда у них ещё годы учёбы! И вообще… - Что бы такое придумать и на корню пресечь это чувство? Нет, выжечь с корнем! - размышляла она.

Близился день отъезда. Татьяна Степановна выложила свой план действий подруге Нине, в котором та должна была принять участие. -Зачем тебе это, Таня? - изумилась подруга. -Мы же видели с тобой его. Парень то хорош! Будущий офицер! Что тебе не так? - Вот-то и не так, что станет он офицером и потащит Натку по своим гарнизонам. А я хочу ей мужа, который бы обеспечил мою старость! Причем, как в материальном плане, так и в плане ухода за мной. Тьфу, конечно! Ну, а если буду я когда-нибудь немощной, а Натка далеко?.. Я для чего её растила? -Ну, растила то не ты, а баба Поля. Уж будем откровенны… -Да, и о бабе Поле. Моя старость ещё далеко, а мать уже еле ползает по дому. Всё на Натке. А если она с этим Кириллом укатит, мне что с бабкой делать? А стирка, готовка, квартиру убирать кто будет? Ты же знаешь, я к этому не прикасаюсь. -Ну, ты и сволочь! -ахнула Нина. -Короче, оставим всю лирику Натке, это она у нас на филолога учится, а ты должна мне помочь! И для её же блага. Москва или чёрт знает куда их армия загонит?! А ей всего девятнадцать. И сколько парней еще будет у неё?.. Давай, Нинка, своих подсчитаем! -захохотала она.

Послезавтра наступит тот самый день, когда он не увидит её… Как они будут дальше общаться, когда он встретит её снова, мучительно думал Кирилл. Он шёл на встречу с желанием поговорить об этом сегодня, а не в минуту прощания. Но вопрос решился сам собой к его огромной, тихой радости. -Кирилл, мама спрашивала, не сможешь ли ты нарвать нам фрукты перед отъездом? Килограмм шесть, семь. Конечно, за деньги. – спросила Наташа. – Да что за вопрос, обязательно, и никаких денег! Тетя просто не возьмёт их. – Ну, если мою маму сможешь переспорить! - засмеялась Наташа. – А ещё она хочет с тобой познакомиться и пригласить к нам в гости. Можно после первой сессии, ну, а на Новый год обязательно! Мама спросила, есть ли у тебя сумка, чтобы принести фрукты? -Конечно есть! – Кирилл сразу подумал о своей спортивной сумке, с которой приехал сюда. Не в тётиных же сетках-авоськах он их понесёт, всё-таки не на базар, а маме Наташи. – Мама собирается отметить наш отъезд в кафе, а потом прогуляться по набережной. С нами пойдёт её подруга, тётя Нина. Ну, что ты такой серьёзный стал? Про деньги даже и не думай, завтра ты наш гость, и мы тебя угощаем! Так сказала мама. Ну, что, пошли плавать?

- Наташ, а почему, пока мы ещё не были знакомы, ты всегда плавала до буйка и обратно ровно восемь раз? – Кирилла действительно интересовал её ответ. – Восьмёрка-знак бесконечности. А я не хочу, чтобы хорошее в моей жизни заканчивалось. Поцелуй меня! – вдруг сказала Наташа. Кирилл растерялся. Он ещё не умел целоваться. Осторожно убрал мокрый завиток с её лица и ткнулся губами в щеку. Они обнялись и стояли в воде, очень тёплой на поверхности, но с прохладным течением ближе к каменистому дну.

Татьяна Степановна готовилась к встрече, возможно, будущего зятя с серьезно. Взбила лёгким начесом редеющие, крашеные в свекольный цвет волосы, долго выбирала платье, остановилась на светло-зелёном. Макияж легкий, неброский, но тщательный. Затем примерила серьги с синими камнями в виде узких прямоугольников. – Ну, как, Наташа? – Всё хорошо, мамочка, но, мне кажется, серьги нужно заменить. На те, что с жемчугом. -Как скажешь, родная. – почти пропела Татьяна Степановна, и, бросив синие на стол, огрузила уши жемчугом. Наташа одела белое гипюровое платье, единственный наряд на выход, из привезённых сюда вещей.

Кирилл пришёл ровно к назначенному времени. С сумкой, наполненной тяжестью только что сорванных плодов. Татьяна Степановна сияла радостью и гостеприимством. Фрукты Кирилл переложил в приготовленную для них коробку, а сумку ему предложили оставить в номере, всё равно же возвращаться, чтобы проводить дам до пансионата. Они вышли из номера, и, почти пройдя коридор до конца, Татьяна Степановна вспомнила, что забыла кошелёк на кровати. – Кирюша, не сбегаете ли вы за ним? -Конечно! Кириллу вручили ключ, он сбегал в номер и догнал их ещё на лестнице. Вышли на улицу. Подруги ещё не было. Через пару минут появилась и Нина, и вся компания направилась в прибрежный ресторанчик.

Вечер был почти по-семейному тёплым. Татьяна Степановна следила за тем, чтобы тарелка Кирилла не пустовала. Они много шутили с Ниной, расспрашивали будущего моряка об учёбе в Нахимовском и в институте, о предстоящей службе, делились с ним милыми эпизодами Наташиного детства. Наташе с Кириллом тоже налили вина. По полбокала. Влюблённые были счастливы. И разлука уже не надвигалась на них пятнадцатитонным противолодочным крейсером, а лёгкой лодочкой, уже больше похожей на мелкую щепку, уносилась вдаль, к горизонту, чтобы исчезнуть там навсегда.

Гуляли по набережной парами: впереди женщины, за ними Кирилл с Наташей. Приближалась минута разлуки, но грусть их уже не была горькой. Они говорили о будущей встрече и обсуждали места, где Кириллу обязательно нужно побывать в Москве.

Кирилл дошёл с ними до пансионата и проводил до дверей номера. Татьяна Степановна настояла, чтобы он тоже зашёл к ним: надо посидеть на дорожку. Женщины расположились возле стола, и как только Кирилл поднял со стула свою сумку, чтобы присесть, как раздался ледяной голос Татьяны Степановны -Кирилл! На столе лежали мои серьги, крупные, с синим камнем… Их нет. Дайте мне вашу сумку! Кирилл, ещё наполненный радостью вечера, подумал о каком-то розыгрыше, и, улыбаясь, отдал её Татьяне Степановне. Та встала, перевернула сумку вниз расстёгнутым замком и резко тряхнула. На пол выпали её серьги. Наташа с ужасом смотрела на них. – Вы, будущий офицер! Как можно? А ещё мать-воспитательница! Хорошо же ваше воспитание! Немедленно! Выметайтесь! Из номера! – рявкнула она и кинула в Кирилла сумкой. – Я не брал! Наташа! Я не брал! Вызывайте милицию! Они вам это докажут! – Милицию? Ха! Да ты ещё и тупой! Не в твоих интересах её вызывать. Ты заходил сюда последним за кошельком. А ключа только два. Один был у Натки, а своей я дала тебе. Подумай ещё о тётке своей, поварихе. Она и работу может здесь потерять. Пошёл вон!

Тётя Липа! Да. Он не может её так подвести. Она работает здесь больше двадцати лет, её все знают. Зачем ей этот позор?!.. Он развернулся и выбежал из номера. Добежав до пляжа, кинул злосчастную сумку на песок; сотрясаясь от слёз, сдёрнул с себя рубашку и джинсы, и кинулся в море. Здесь никто не увидит его горя. А море… Оно и есть слёзы. Горькие и солёные.

Наташа, не раздеваясь, пролежала всю ночь, отвернувшись к стене. А под утро у неё началась сильная рвота, стены и потолок плыли, как только она открывала глаза. Вызванный врач сбил высокое давление, дал таблетки в дорогу. Поддерживаемая матерью и тётей Ниной, Наташа села в такси.

Прошел не один год, но всё-таки тётя Нина разболтала Наташе, что третий ключ сделал им старый армянин в маленькой мастерской, чинившей всякую бытовую утварь. Она забежала в номер после того, как ушёл Кирилл, и подбросила серьги в сумку. -Прости меня, Натка! Но ты же знаешь свою мать!..

Одно лето сменяло другое. Кирилл ещё долго не ездил к тёте под предлогом большой занятости. Наташа тоже не бывала здесь. Их дыхание выровнялось и боль затаилась, как израненный зверёк в норке.

Он увидел её совсем на другом пляже, спустя много лет. Те же легкие, светлые волосы, та же стройность. Рядом с ней был вальяжный мужчина и девочка лет шести. Они играли в мяч, бросая его друг другу. Мужчина, видимо не рассчитав силы броска, закинул мяч дальше, чем могла поймать девочка. Мяч полетел в сторону моря и ребёнок кинулся за ним. -Кирюшааа!..-закричала Наташа и, смеясь, и бросилась вслед.