Читать онлайн "Стена."

Стена.

Рассказ.

Отсюда, с расстояния в полкилометра, Стена не подавляла. Не производила впечатления опасной. И высота её не казалась большой – словно можно подставить что-нибудь из подручных средств, вроде камня, или пня, взобраться, и запросто дотянуться кончиками пальцев до верхней кромки. Которую сейчас освещало, окрашивая в кроваво-багровый цвет, закатное солнце. Невольно вызывая в душе некое… волнение. И пусть не панический страх, но – опасения. Разумные.

А ещё бы – после всего того, что здесь происходило…

Монди невольно понизил голос:

- Мы… Перелезем через неё?

- Нет. – Хадсон устало вздохнул, - Тут в открытую, нагло, действовать нельзя. При всей кажущейся доступности, Стена напичкана, да-да, буквально напичкана сенсорами и ловушками. Идти в лоб – верная смерть. Или застрелят, или сожгут из огнемётов. Ну, или уж – микроволновым поджарят…

- Но она же – из бетона?!

- Совершенно верно. Она – из монолитного бетона. Марки не менее восемьсот. Реально – сверхпрочная. Толщиной в три метра. В глубину уходит минимум – на те же пять. Уж строили так, чтоб, как говорится, не ударить. – Проводник Хадсон сердито сплюнул, - Лицом в грязь. И перед людьми, и перед… - он кивнул в сторону стены, - В самом начале кое-кто пытался проверять. И копали… И даже кирками и перфораторами пробовали. И всякие маск-халаты одевали, забираясь по канатам с крюками.

Ага – два раза.

- Погодите-ка… - Монди нахмурился, - Если она – из бетона, где же все эти сенсоры и ловушки? Отверстия для огнемётов и пулемётов? Их же должно быть… видно?

- Да, должно быть. Но не видно. Они, и сенсоры, и «исполнительные механизмы», как мне лично кажется – идут поверху. По верхней кромке. Замаскированы и невидны. А пулемёты и огнемёты вылезают из своих пазов и шахт, и включаются только тогда, когда человек, наивно думающий, что раз ничего не видно, то путь безопасен, пытается перелезть. И уже оказывается наверху. А чем это обычно кончается, я вам сказал. Правда, сам не видел. (Тьфу-тьфу – ни разу!) Говорю же: те, кто идут сами по-себе, на свой страх и риск, обычно делают это потому, что денег нет. Ну, или уверены в своих силах. И навыках. Мне с такими не по пути.

Монди, на которого не без иронии посмотрели, поёжился. Да, понял он, что «наивно думающий» человек – это он. И, да, Проводник говорил ему об ужасной смерти смельчаков, отважившихся когда-то… Без проводника.

Без профессионала, имевшего дело с такой работой уже двадцать лет.

И что понадобилось не так уж много «прецедентов», чтоб отбить охоту у желающих… Из которых туда всё равно не прошёл ни один.

Но Хадсон же обещал!

Сделать так, чтоб Монди остался жив. И провести туда. За Стену.

В Зону 151.

Как её назвали в пику знаменитой американской «Зоне 51».

Но как же они попадут на ту сторону Стены?! Высота которой на самом деле не менее четырёх-пяти метров? При толщине в три.

- Ладно, уже достаточно стемнело. Можно отправляться. – Хадсон мягко поднялся с пожухлой осенней травы и опадших листьев, на которых они лежали, притаившись за какими-то колючими кустами с очень жёсткими стеблями. Пригибаясь, двинулся налево – назад в чащу леса, из которого они и пришли. Шёл пожилой прихрамывающий мужчина так бесшумно, что позавидовал бы любой тигр. Или ещё какой хищник, сравнение с которым у Монди возникло невольно, едва их познакомили.

Монди, кряхтя и вздыхая, двинулся следом, стараясь ступать след в след. Как Проводник предупредил его в самом начале. А ещё он старался не материться вслух, и не играть скулами.

Да, вся эта «экспедиция» уже сильно раздражала его. «Туда – нельзя, сюда – тоже, и вот здесь нужно ползти по канализационной трубе!» Оказавшейся жутко вонючей. И аккуратно перешагивать все эти чёртовы бордюры-шпалы, чтоб не дай Бог, не коснуться их… Да и полуразвалившиеся домики покинутой деревни, сквозь которую они прошли по тому, что осталось от центральной улицы, наводили жуткое ощущение. Да и вообще – что может быть печальней и страшней, чем покинутые людские жилища. Вынужденным переселенцам, впрочем, государство выделило деньги на новое жильё. В любом регионе страны. Насколько Монди знал, все предпочли чуть ли не другой конец континента: у «Объекта» не осталось никого.

Собственно, не только домики внушали опасения. А трава?! «Ни в коем случае не притрагивайтесь вот к этой, красной. В ней – мелкие-мелкие шипы. Почти невидимые. Уколетесь – часа три чесаться будет!»

И Монди ещё час назад почти готов был повернуть назад, наплевав на уплаченную вперёд половину денег.

Но что-то не отпускало его.

Что-то, прожигающее до самой печени, идущее из неизвестных глубин собственной личности, тёмное и злобное, неумолимое, гнало и гнало его вперёд!

Он и сам не знал, что это. Но едва попав на этот континент, понял – он не уедет отсюда, пока не взглянет лично на это!..

Уж слишком много он об этом слышал.

И пусть по рассказам свидетелей, буквально ставших больными, калеками, или сумасшедшими, едва приобщившись к Чуду, взглянув на него, и по тому бреду, что был опубликован в официальных СМИ, и создавалось впечатление, что это – вряд ли что-то конкретное и определённое, на что-то привычное похожее, но что-то же тут должно быть!

Что-то, что заставило всех этих очевидцев разглядеть: кого-то – волшебный Замок, кого-то – развалины Колизея, ещё кого-то – ржавый остов огромного контейнеровоза, или даже – здание Центрального Нью-Йоркского вокзала… В руинах.

Да, он прекрасно понимал, что тоже рискует превратиться в дебила, дауна, или калеку, до конца жизни кормимого с ложечки санитарами в дурдоме, но ни соображения безопасности, ни воспоминания о семье, или работе, не могли его остановить.

Да, он осознавал, что стал фанатом этого.

Гложет его, заставляя кусать губы, и сжиматься сердце, некий… Голод? Да, это чувство – сродни голоду.

Любопытство?

Ну, если усилить простое любопытство, как у домохозяйки, смотрящей телесериал, и каждый день желающей узнать, что будет с героями дальше, раз этак в тысячу, то – да.

Только вот вряд ли это чувство, эту почти манию, можно назвать столь привычным и простым словом, как любопытство…

Через десять минут они вышли к оврагу.

Монди прекрасно помнил, что нужно делать. Поэтому без малейшего звука спустился за Проводником по скользкой траве, покрывающей склон, придерживаясь рукой за эту самую траву, на примерно восемь метров – на самое дно. Там протекал маленький и тихий ручеёк. Прямо по нему они и двинулись направо – в сторону Стены.

Проводник всё так же двигался абсолютно бесшумно – если бы не неопределённой формы тёмное пятно в трёх шагах впереди, можно было бы подумать, что Монди, армейские полусапоги которого и хлюпали и чавкали, один здесь, в ещё сильней сгустившейся на дне овражка тьме. Но его спутник даже без фонарика, или ещё какого источника света, ориентируясь, похоже, лишь при свете звёздочек, высыпавших на безоблачном (К счастью!) небе, прекрасно знает дорогу. Ну а Монди идёт «след в след».

Он вспоминал, что же всё-таки достоверно известно об «Объекте», и почему его за столько лет не растащили по винтикам.

А не смогли его растащить!

Когда сорок девять лет назад некий сверкающий и неопределённой формы объект почти мягко, даже не создав всплеска на сейсмометрах Австралии, или на радарах ПВО, приземлился тут, на кромке местных джунглей, к нему, разумеется, тут же отправились любопытные.

Которые почти все погибли! Наивно ломанувшись прямо к «Объекту».

Потому что не смогли пройти сквозь прозрачную преграду – явно силовое поле! – которую выставили в полукилометре от места своей посадки неизвестные пришельцы. Немногочисленные наблюдатели, двигавшиеся сзади, или прибывшие позже, сами весьма разумно не решившие сунуться ближе, вернулись назад – в городки и деревни. Рассказали. Показали. Фотки.

Разумеется, им не поверили. И через всего три дня экспедиция, профинансированная Сиднейским университетом, прибыла на место. Они, и приданные им солдаты собрали и похоронили трупы. Которые уже успели полуразложиться. И учёные повели себя куда умней: обозначили опасную границу дорожкой из толчёного мела, по всему периметру, и сами эту границу не переступали.

Правда, толку с этой экспедиции не вышло. Разве что позже, перед отбытием, они капитально обозначили опасную смертельную границу по всему периметру круга диаметром в километр: несколько грузовиков со строительным алебастром профинансировал муниципалитет Сиднея.

Но никаких «параметров», свойств, или измерений того, что имелось на предполагаемом месте посадки, получить не удалось. Вероятно, пришельцы к этому времени успели зарыться в землю. Именно поэтому свидетельства тех, первых, наблюдателей, оставшихся в живых, и не всегда чёткие фотографии, сделанные их смартфонами, ценились в первый год особенно дорого. Буквально – на вес золота!

Минут через двадцать, завернув за очередной поворот оврага, они вышли к тому, что показалось Монди чёрной завесой. Но в действительности оказалось той самой Стеной. И находилась она теперь всего в паре десятков шагов от них.

Монди невольно замер. Потому что Проводник, двигавшийся всё так же бесшумно впереди него, вдруг замер тоже. Подняв вверх правую руку со сжатым кулаком.

Вскоре, впрочем, Хадсон сделал ему знак приблизиться. Монди осторожно, стараясь не хлюпать, подошёл.

Приблизив рот к уху Монди, Проводник прошептал:

- Дальше – нужно идти как можно тише. Здесь, они знают, самый опасный участок. Именно отсюда многие пытались… И поэтому здесь акустические сенсоры натыканы буквально везде! Не топайте, и даже не дышите! Поняли?

- Да. – Монди тоже отвечал, приблизив рот к уху Хадсона.

- Отлично. Тогда – вперёд!

Ну, до Стены оказалось не двадцать шагов, а добрых пятьдесят. Просто отсюда невозможно было реально оценить её чудовищную высоту. Поскольку к пяти метрам её собственной теперь прибавлялось и добрых семь-восемь глубины оврага.

Вот теперь Монди понял, почему многие пытались проникнуть в Зону 151 именно отсюда.

В Стене, на высоте колена, имелась труба. Похоже, стальная. Примерно трёх футов в диаметре. И это именно из неё вытекал ручеёк.

Монди заглянул в трубу. Где-то метров в четырёх виднелся её конец, выделявшийся более светлым полукругом. Разумеется, он был перекрыт решёткой из толстых железных прутьев – каждый не менее пяти сантиметров в толщину. Монди хотел было спросить, как они преодолеют эту нежданную преграду, но вовремя вспомнил про приказ не шуметь. Да и, в конце-концов, раз Проводник привёл его сюда – значит, есть у него план!

Хадсон, сопя и переваливаясь, как хромая утка, полез первым. На карачках – видать, чтоб не намочить верх штанов. До решётки добрался быстро. Монди увидел тусклый блеск металла в его руке.

Не прошло и минуты, как решётка оказалась распахнута, словно обычная дверь, и Проводник, вылезший наконец из дыры, и освободивший снова посветлевшее жерло, сделал ему знак рукой.

Монди осторожно влез в воду, оказавшуюся теперь ему по щиколотку, и тоже на карачках, тихо сопя, и переваливаясь, пробрался к выходному отверстию.

Ах, вот в чём дело! Те, кто вмонтировали эту трубу в Стену, всё предусмотрели. В частности то, что иногда придётся удалять принесённый во время ливней мусор, накопившийся бы перед трубой на решётке. Так что решётка была словно дверца, на мощных петлях, а с другой её стороны имелись толстые ушки-дужки, в одной из которых теперь чуть раскачивался вновь подвешенный амбарных размеров замок.

Они вновь, так же в тишине, двинулись дальше – к той границе, которую обозначили, вначале – учёные, а затем – и военные.

Да, военные здесь много не узнали, и не «наворотили».

При всём «горячем» желании выведать у прибывших всё об их «передовых» технологиях, цели прибытия, внешнем виде, и тому подобных глупостях, не узнали они ничего. Пришельцы упорно отмалчивались на все обращения к ним на всех известных диапазонах радиочастот, а на попытки пробиться к ним силой тоже не отвечали.

А смысл?!

Ни одно «средство» для проникновения, которое применили люди, ни лазеры, ни артиллерийские снаряды, ни ракеты, ни взрывчатка, не смогло пробиться сквозь невидимую стену Поля! И бессильно гасло, разбивалось, взрывалось, и падало, словно отжившие свой век осенние листья, к подножию невидимой преграды!

Американцы, разумеется, прибывшие для уже своего исследования, тоже пытались.

И тоже безуспешно.

А когда, разъярённые неудачей, предложили попробовать «взорвать к чертям собачьим наглых захватчиков!», получили конкретный отказ от Властей Австралии. Поскольку им ядерное заражение на своей территории совсем не улыбалось!

Ну а русские или китайцы и вовсе – не приезжали и не пытались «исследовать»! Хотя наверняка всё, что удалось «наисследовать» другим – узнали. И – тоже продолжают следить со спутников…

Вот так и получилось, что три волны исследований, накатывавшие на это место одна за другой на протяжении пятнадцати лет, закончились ничем. Ну, если не считать смерти ещё пяти исследователей и шестидесяти одного «любопытного».

Экспедиции свернули. Посчитав, и не без оснований, что технологическое и научное превосходство противника велико настолько, что установить с ним «контакт», раз он не желает, не удастся.

Как, впрочем, и изгнать с любимой планеты.

Бесконечные разбирательства в ООН и различные глупые, и иногда - для разнообразия - не очень, предложения, правительство Австралии тактично отмело. Практично посчитав, что «не буди лихо, пока оно тихо».

А территория – их. И им на ней жить. Так что раз жить странные пришельцы не мешают, так пускай себе сидят-посиживают. Однако делать, как наверняка поступили бы американцы, из «Объекта» - шоу, показывая его туристам за деньги, власти страны не стали.

Вместо этого ещё двенадцать лет шло строительство Стены, описывавшей круг полутора километров в диаметре: вокруг барьера из Поля, на безопасном от него расстоянии. И жертвы среди простого «мирного населения» удалось свести к минимуму…

Если не считать тех настырных и фанатичных (Да, появление пришельцев вызвало возникновение десятков новых культов, сект, и религий!) балбесов, что никак не желали утихомирить своего внутреннего червяка. Такого же, как у него.

Но таблички и плакаты, предупреждающие о том, что за собственную возможную смерть в ответе только они сами, а правительство снимает с себя всякую ответственность за их действия, они, пока шли, видели чуть не десять штук. Плюс огромный баннер на въезде в город Нэшвилл, с когда-то пятитысячным населением, но половина домов которого тоже стояла пустой.

Проводник вновь поднял руку со сжатым кулаком. Монди замер. Осторожно приблизился к застывшему среди, вроде, ровного луга, мужчине.

Тот вновь приблизил рот к уху Монди:

- Здесь, в-принципе, уже можно разговаривать. От Стены мы отдалились на сто шагов, и её акустические сенсоры не отслеживают того, что происходит здесь, в Зоне. Да и оружие… Сюда, внутрь, не бьёт! Никогда.

- А почему… Мы тогда продолжаем говорить шёпотом?

- Потому что бережённого Бог бережёт. – снова тяжкий вздох, - Ладно. Идёмте на смотровой бугор.

Они приняли чуть влево, и поднялись действительно на небольшой бугор.

- Вот. Отсюда все, ну, то есть – все, кого водил я – смотрят на… Это.

Монди вначале попытался рассмотреть то, что действительно оказалось перед ним – невооружённым глазом. Затем применил и бинокль.

Всего примерно в трёхстах метрах перед ним имелось…

Как описать-то?..

Он когда-то видел документальные кадры того, как дирижабль «Гинденбург» потерпел крушение при посадке в Нью-Йорке, ещё до Второй Мировой. Пылающий светом экран, фигурки бегущих, машущих руками людей, контрастно чёрных на фоне белого (Плёнка была чёрно-белой!) всепожирающего пламени…

На несчастных падает металлический каркас – из алюминиевых балок.

Картина страшная и душераздирающая: тогда погибла почти половина пассажиров. А обгорелый каркас застыл, словно порванная паутина. Чудовищного паука.

Пламени здесь, конечно, не было. А вот чёрный каркас из чего-то вроде балок самой разной толщины – вот он! И очень, кстати, похож на каркас как раз – дирижабля… Если увеличить дирижабль раза в три.

Или это ему так всё показали, потому что в его памяти имелся этот фильм?

Вздохнув, он достал свой смартфон – камеры в нём хорошие, и что-нибудь да должно получиться!

Проведя «фотосессию», он спрятал телефон. Спросил:

- А где – белая линия?

Хадсон фыркнул:

- Вот же неймётся вам всем… Ладно. Раз уж довёл сюда – покажу и её. Смотрите только – не пытайтесь подойти. К Полю.

Далеко идти не пришлось. Всего метрах в ста от бугра обнаружилась тускло-белая, влево и вправо уходящая, и плавно изгибавшаяся по периметру воображаемого круга, линия.

- Но как же?..

- Удалось её так чётко обозначить? Чтоб люди оставались в живых?

А просто. Около тысячи-другой лабораторных белых мышей «героически» пожертвовали своими жизнями. Во благо Науки! – иронии в голосе Проводника не уловил бы только слон. Если бы он здесь был. Но вокруг по-прежнему было тихо и безжизненно. Не пели даже привычные для лугов и полей этого континента цикады, - Клетки с ними продвигали вперёд на длинных жердях, и когда мышь… Хм. Отправлялась к праотцам, в том месте помещали камень. А потом отступали от камня, на всякий случай, на пару метров, и забивали колышек. Затем забивали следующий. Отойдя от первого шагов на двадцать. Между колышками натягивали верёвку. И вдоль неё копали канавку. Уже в которую засыпали весь этот гипс. Или, говоря по-другому, алебастр. Дожди здесь – редкость. Поэтому линия сохранилась.

Слушая подробное и циничное описание, Монди зябко передёрнул плечами: вот уж точно – «жертвы Науки»!

- И – что? Никто и никогда из ваших… э-э… Клиентов не пробовал…

- Ну почему же. Пробовали, конечно. Меня слушать не хотели. Дураков же – море! Однако после первого же случая я взял за правило всех моих, как вы выразились, «клиентов», заставлять писать отказную. И удержать силой больше не пробую.

А без этой бумажки теперь не вожу!

Монди хмыкнул. Да, всё верно: он и сам подписал. Что ни к кому не будет иметь претензий, осознаёт всю опасность, и делает всё – на свой страх и риск.

Его Проводнику в предусмотрительности не откажешь!

Монди медленно, стараясь не поскользнуться, приблизился к серевшей в темноте линии.

Неужели вон там, сразу в паре метров за ней, и начинается та самая «Зона 151»?! Та вожделённая земля, где скрывается самая жгучая, самая странная в истории Земли Тайна с большой буквы?!

Нет, он, конечно, видел кучу фильмов, и читал кучу книг по этой и аналогичной теме. Фантастики. Как прилетели. Пытались наладить контакт. Или не пытались. А желали захватить ресурсы, разграбить, а всех людишек – угнать в рабство. Ну, или банально – поубивать. Чтоб не путались под ногами. А «бравые» земляне их – бомбами, ракетами, танками!..

Правда, «побеждать» пришельцев удавалось только, вот именно – в кино. И ни в одном из фильмов или книг не было описано вот такого случая: прилетели, отгородились непробиваемым Куполом, и сидят себе, посиживают… Возможно, не без злорадства наблюдая за тщедушными потугами землян.

Он думал, вспоминал. А ещё он постоянно одёргивал сам себя: зрение и подсознание всё пытались разглядеть ту, невидимую, границу, которую разглядеть в принципе было невозможно. Но подсознанию - не прикажешь!

- Так – что? На ту сторону… Не прошёл ни один?

- Нет. Живым – ни один.

- А… Их трупы?

- Я не убирал их, если вы об этом. Боялся сам… Попасть в Поле.

Вон: полюбуйтесь, если не боитесь: один из этих «храбрецов» - налево в двадцати шагах.

Монди опасливо кинул взгляд туда, куда указывала рука Проводника: на неопределённой формы бугорок из чего-то вроде белого скелета, обтянутого полусгнившей тряпкой: одежда…

Впечатлило.

- А мы… Можем просто пройти вдоль кромки?

- Конечно. Теперь вся ночь в нашем распоряжении. Сейчас только одиннадцать. Как показала практика, на полный круг уходит около часа.

Монди быстро прикинул: диаметр - километр, следовательно длина окружности чуть больше трёх… Верно: должно уходить около часа.

Если не задерживаться и не останавливаться.

Они двинулись, удаляясь от груды одежды.

Впрочем, за первые полчаса Монди насчитал таких «груд» более двадцати. Видать, Проводник тут работает не один. Ну, или идиотов куда больше, чем он думал…

Но вдруг внимание Монди привлекло нечто странное…

Параллельно серой линии, всего в шаге от неё, лежал отрезок стальной трубы. Около двух футов в диаметре, и длиной футов в пять.

- А это – что?

- Хм… Не знаю. Когда я был тут в прошлый раз, этого не было.

В голове у Монди галопом понеслись мысли!

Ведь любое Поле – материально! И если ввести в его кромку, «продеть» сквозь него вот такую, металлическую, трубу, по-идее, она своим металлом перекроет любые (!) излучения и поля! И создаст внутри себя…

Коридор, канал, по которому можно проникнуть за его границы!!!

Но почему тогда никто не знает о… Человеке, первым побывавшем ТАМ?!

Или он, побывав, и что-то узнав, пожелал…

Чтобы это что-то осталось остальному человечеству неведомым?!

Чёрт его возьми! Вполне разумное решение.

Впрочем, очень ведь может быть и так, что додумавшись о таком возможном Пути, этот кто-то додумавшийся…

Просто испугался попробовать?!

А разве сейчас он сам, увидев, и поняв, что возможно хотя бы попытаться – не сдрейфил?! Не затряслись у него поджилки, и не образовался в паху холодный и липкий ком страха?!

Монди понял, что весь, от пяток до макушки, покрылся липким ледяным потом. И всё время грызёт губы.

Да, страшно. Очень.

Но…

Что его сдерживает? «Семья»?

Давно не осталось у него семьи. Жена снова вышла замуж, и морщится, каждый раз отдавая дочку ему на «положенные» по суду воскресные свидания.

Дочка, которую мать явно настраивает против него, тоже не горит. Желанием провести время с папочкой – ох, не горит. И никакие парки развлечений и игрушки, прогулки, с тортиками и картошечкой фри не могут исправить то, что дочь его…

Не любит.

Хотя завещание он всё равно оформил в её пользу.

Ну и для кого ему беречь своё стареющее тело сорока восьми лет?..

Вот именно.

А тут – шанс!!!

- Поможете мне развернуть эту трубу тем концом к Полю? И вдвинуть?

- Ха. А вы смелее, чем я думал. – Проводник уже тоже наверняка догадался о предназначении лежащей здесь тонкостенной трубы, - Или глупее. Но - помогу.

Самому интересно, что с вами будет.

Вдвоём они достаточно легко развернули трубу одним из концов к Полю. И вдвинули!

Средняя часть почти тут же начала потрескивать, и… накаляться!

- Работает!!! Ну, я… - он не договорил, поспешив нырнуть в трубу, пока она не накалилась до красного свечения.

Обжёг ладони и локти, пока проползал, да и коленям досталось! Ему даже показалось, что сейчас дерюжная материя старых джинсов вспыхнет!

Но спустя несколько показавшихся вечностью секунд он…

Оказался на другой стороне!

- Эй, Монди! Я подтолкну! Скорей вытягивай эту штуку к себе! А то она расплавится!

Увидев, что середина трубы действительно светится в темноте вишнёвым светом, Монди поспешил так и сделать.

Проводник, впрочем, выпустил свой конец задолго до того, как его тело приблизилось к тому месту, где свечение было особенно интенсивным и ярким. Но импульс трубе он придал неплохой: Монди выдернул трубу из Поля, оттащив на всякий случай на пару шагов от Поля.

- Знаете что я вам скажу, уважаемый? – в голосе Хадсона сквозили нотки, которых Монди прежде не слышал от своего сурового и сдержанного напарника по приключению, - Если вы вернётесь оттуда живым, и расскажете мне то, что увидели и узнали, я…

Верну вам деньги!

Монди криво ухмыльнулся:

- Спасибо, конечно… Предложение мне нравится. Осталось – вернуться!

- Ну, с этим, я думаю, теперь проблем не будет! И я… Подожду здесь. Но! Не больше, чем до пяти. Нам до рассвета нужно свалить отсюда.

Монди вновь посмотрел на экранчик айфона. Одиннадцать двадцать восемь. То есть – ещё пять с половиной часов.

Должно хватить!

Когда наконец развернулся лицом к вожделённым «руинам дирижабля», обнаружил, что никаких руин нет и в помине! Чёрные балки, торчавшие к небу и создававшие видимость некоей странной, но более-менее привычной конструкции, исчезли. Он вновь обернулся к Проводнику:

- Хадсон! Вам видно?!

- Что?

- Ну… Что каркаса как от дирижабля больше нет?

- Ничего подобного. Как торчал он, так и торчит. И, кстати, вот вас – больше не видно! Как в сказке: был человек, и нет его… Впрочем – тьфу-тьфу!

- Надо же… А с этой стороны Поля – ничего там, впереди, нет! Вообще! А, нет – вру. Есть что-то… Навроде перевёрнутой тарелки. Чёрной. Плоской. Но - огромной! Этакий… Как бы купол! Типа того, как эти НЛО изображают в кино…

- Хм-м… Заинтриговали. Но я туда всё равно не полезу. А вы – сфоткайте, потом покажете.

Монди включил ночной режим. Сфоткал. Обернувшись, сказал:

- Ну, я… Двинул!

- Удачи. – Хадсон явно ориентировался теперь только на голос.

До «тарелки» дошёл за три минуты. По дороге даже не останавливался: смысл? Если уж он «проскочил» мёртвую зону Стены, дальше бояться, вроде, нечего.

Тарелка и вблизи оказалась… Тарелкой! Огромной вот только. Пока приближался, изучал. Рассматривал. Но штуковина не изменялась.

В диаметре в ней было, наверное, шагов двести… А в высоту над уровнем земли – не менее двадцати в верхней точке. Но большая её часть, без сомнения, находилась под поверхностью. И что странно – нигде следов извлеченной почвы видно не было. Испарили они её, что ли?..

Монди подошёл вплотную. Ровный и высокий, строго вертикальный, край сооружения теперь нависал над ним по-крайней мере на три метра. Там, выше, уже шла выпуклая… Крыша? Залезть наверх? Хм-м…

Нет, вначале он всё же обойдёт всё это дело по периметру: вдруг в боковой вертикальной поверхности найдётся какой-нибудь… люк?

Расчёты оправдались.

Когда двинулся направо, в ста с небольшим шагах действительно обнаружилось что-то вроде… Проёма, перекрытого чем-то вроде створки. Если бы не освещал фонариком из айфона – никогда бы не заметил. Настолько тонки и сделаны заподлицо оказались края люка.

Монди хмыкнул: сделано, словно для человека! Два на метр.

Он тщательно осмотрел поверхность крышки и корпус возле неё. Ощупал. Снова включил фонарик на айфоне. Ага! Есть!

Он ткнул большим пальцем в оконтуренный квадратик возле люка.

Бесшумно и плавно дверь открылась, уйдя в сторону.

И вот он – тёмный проём!

Монди поспешил посветить внутрь: проход?! Ага, два раза.

В пяти шагах перед ним имелась переборка с точно таким же люком.

Шлюз, значит…

Он, сплюнув три раза через левое плечо, вошёл. Ничего не произошло. Он подошёл к внутренней переборке. Дверь за его спиной закрылась с еле слышным шипением.

Так. А вот это он зря - столь поспешно ввалился в «логово врага»!

Потому что сейчас наверняка последует… Обработка!

И кто знает, перенесёт ли он её без скафандра!!!

Но к счастью обработка оказалась «несмертельной»: за стенами щёлкнуло. Лязгнуло. Зажужжало. И…

Его вдруг со всех сторон осветили синим светом – настолько ярким, что пришлось закрыть глаза руками: свет пробивался даже сквозь закрытые веки! Затем его обрабатывали, похоже, ультразвуком: зачесалось во всех возможных местах на теле!

Ну, это-то понятно: он – крупный, и с толстой кожей, а вот всякие прибывшие на нём букашки-таракашки, плюс бактерии – уж точно подохнут!

Третьим этапом «очистки» оказалось внезапное выпускание через скрытые форсунки какого-то жутко вонючего желтоватого газа – впрочем, это в свете фонарика его телефона он казался жёлтым…

Но вот, не прошло и двух минут, как всё стихло. И скрытые за стенами шлюза механизмы перестали шипеть, лязгать и щёлкать.

Чёрный до этого квадратик возле второго люка загорелся зелёным!

Надо же… Всё больше и больше похоже, что здесь жили… Люди?!

Он ткнул в квадратик, люк отъехал – так же в сторону.

За люком оказался коридор. Квадратный в плане: два с половиной на два с половиной. Войдя, поднял руку: всё правильно, до потолка близко, но пальцы не достают. Как не достают и раскинутые руки до стен.

Люк за его спиной еле слышно зашипел, и закрылся! Монди невольно вздрогнул: он отрезан от привычного Мира двойными, и наверняка бронированными, крышками и переборками. Но…

Но грустить или комплексовать по этому поводу он не собирается!

А собирается он пройти вперёд. И приступить. К исследованию того, что столь неожиданно оказалось в его полном распоряжении! И к чему, собственно, он подсознательно (Или – сознательно?!) так стремился!

Повезло?!

Это ещё как посмотреть: может, здесь, в помещениях «тарелки», содержится что-то, смертельно опасное для человека? Хотя…

Воздух же, вроде, подошёл?! Вот: он – дышит! Или…

Или настоящий воздух межзвёздной посудины скрыт там – за ещё одной дверью-люком, имеющимся в конце на этот раз двадцатиметрового коридорчика?

Монди неторопливо, подозревая, что на него смотрят десятки глаз невидимых видеокамер, и разные сенсоры, подошёл к люку. Невольно оглянулся: нет, никого, и ничего… Ткнул в уже привычный квадрат.

Люк открылся без паузы: значит, он признан «неопасным».

И дышалось… Вполне привычно. И не пахло ничем. И даже давление нормальное: по ушам не ударило! Повезло.

В помещении, в которое попал, тоже было темно – хоть глаз выколи. Вот хорошо, что перед выходом зарядил свой айфон до ста. Но фонарика всё равно хватит не более, чем на пару часов. Так что мешкать некогда.

Из квадратного зала десять на десять, и высотой метра три, вели три коридора: налево, прямо, и направо. В одной из стен имелись и два проёма: с лестницами, ведущими вверх и вниз. Монди снова порадовался: ступеньки были сделаны практически под его ногу. «Стандартной» высоты и ширины. Но другие уровни осматривать пока рано: он ещё и здесь не «разобрался».

Он двинулся налево.

В коридор, размерами теперь три на три, с обеих его сторон выходили люки дверей в… Каюты? Он попробовал нажать квадратик, имеющийся возле ближайшей справа. Дверь открылась.

Он, не торопясь входить, посветил внутрь. Темно. Но раз все двери работают – электричество на борту точно есть!

Ага. Первая комната довольно большая: пять на пять. В её дальнем конце – ещё люк. Зайти? Ну уж нет! Тем более, что ничего такого особенного он не увидел: так могли бы оборудовать своё личное жильё на космическом корабле и люди: стены, увешанные картинами и фотографиями. На картинах – природа. Прекрасная! На фотографиях – люди. Ну, или существа, ни на йоту от них не отличающиеся. Стулья. Стол – на нём бумаги. Забрать?

Нет. Он – только смотрит. И не собирается дотрагиваться без острой необходимости до чего-то местного. Не говоря уж о том, чтоб присвоить.

Он просто обвёл каюту камерой, сделав десятисекундное видео.

Люк, едва он отошёл от него, закрылся: всё ясно: фотоэлемент. Правда, вот непонятно, как он работает в темноте… А, может, датчик движения?

Теперь Монди открыл дверь слева – ту, что должна была вести в помещения, непосредственно граничащие с наружным бортом.

Ах, вот оно как…

Склад. Длинный и поделённый тоже на как бы две, или даже три половины: ближайшая комната, и за переборкой с очередным люком – явно ещё одна. И, что вероятней всего, за ней – ещё одна. Благо, место есть.

На стеллажах до подволка – коробки и свёртки. Упаковки. Ни одной открыто лежащей детали или аппарата, он не увидел: всё завёрнуто, запаяно, загерметизировано, и расфасовано по ящикам. Или мешкам. Из пластика.

Он заходить снова не стал: отснял видео и здесь.

А молодцы инопланетяне: случись удар метеорита, или попади в борт ракета, или произойди ещё какая катастрофа, ведущая к разгерметизации – пострадают только помещения, где никто не живёт!

Теперь он решил не валять дурака, занимаясь исследованием коридора и помещений, граничащих с наружной поверхностью тарелки. И «личных» кают. Которые наверняка однотипны: зал и спальни. Плюс ванная и всё, что положено при ней.

А надумал сразу двинуть в «сердце» - к рубке! Ведь по логике вещей если где и находится Центр управления всего этого инопланетного безобразия – так в самом защищённом месте. В середине корабля.

Он вернулся в квадратный зал. И пошёл теперь по центральному коридору. Двери-люки по бокам имелись и здесь. Но шли они куда реже, чем в левом коридоре. Заглянуть? Ну-ка, что у нас слева?

Это оказалось что-то вроде зала для собраний. Или коллективного просмотра фильмов? Во-всяком случае, на одной из стен имелось что-то вроде большого белого экрана, и высота зала была не привычные три метра, а целых пять или шесть! Сбоку от экрана стояла… Настоящая трибуна!

Вместо стульев, таких, как в каюте, имелись вполне мягкие и удобные на вид кресла.

Точно – для собраний!

В помещении напротив зала собраний, находилось что-то вроде машинного зала. Тут и пахло, как будто машинной смазкой, и еле слышно гудело и постукивало.

Монди снова (Вероятно, всё же подсознательно опасался, что двери могут за его спиной захлопнуться навсегда!) входить не стал, но снова добросовестно всё отснял: и циклопические машины, как раз и гудевшие, и трубопроводы, по которым что-то явственно перетекало. Побулькивая. И посвистывали решётки радиаторов, и огромные агрегаты вроде самых обычных электромоторов распространяли вибрацию, ощутимую подошвами полусапог… Похоже, всё работает автоматически. И в «присмотре» не нуждается.

Когда за ним закрылся и этот люк, и Монди двинулся дальше по коридору, ему пришлось заставить себя убрать руку от затылка: иначе там будет плешь!

Странные вещи получаются!

Цивилизация была явно – людская. И всё, что он до сих пор видел, запросто могло быть построено и землянами. Ну, или существами, очень на них похожими: он видел их тела и лица на фотографиях в самой первой каюте. И технологический уровень, если подходить беспристрастно – ну, может, чуть-чуть выше, чем у землян сейчас, в двадцать первом веке.

Но почему же получилось так, что что-то, какие-то машины на этом корабле могут создавать Поле, смертельное для всего живого?!

Что охраняли или защищали эти люди? И – главное! – от кого?! От других людей? Тогда, получается, они с кем-то воевали?!

И – вопрос на миллион: где они сами?!

Или… Хотя бы их тела.

Дверь-люк в то, что он вычислил как Центральную рубку находилась в торце этого коридора. И прошёл он до неё, как ему показалось, не более восьмидесяти шагов. Всё верно. Если исходить из диаметра «тарелки» в двести метров, он как раз у центра.

Теперь – вперёд. Осталось взглянуть на «пульты управления» и приборы. Компьютеры. Обзорные экраны. Ну, и всё, что здесь найдётся.

Ну, «обзорные экраны» в помещении нашлись. Они непрерывной и толстой «лентой» шли по всему периметру круглого помещения около десяти шагов в диаметре. Стояли под ними и «рабочие столы». Только вот…

Не имелось на них привычных мониторов и системных блоков под столами, а имелось сбоку от столов…

Нечто незнакомое. И непонятное.

Очень похожее, если честно, на беговые дорожки-тренажёры. И к каждому «тренажёру» прилагался большой шлем, вроде мотоциклетного, опутанный кучей тонких кабелей и цветных проводов.

При мысли, что можно попытаться примерить такой шлем, Монди передёрнуло! Мало ли! Вдруг там… Ещё есть управляющие сигналы?! И нанотрубки вопьются в череп?! И он превратится в… Во что?

А …рен его знает! Например – послушного раба какого-нибудь центрального Мозга этой посудины!

Хотя… Вроде, всё, что он видел – рассчитано на людей. И сделано для людей. Но зачем тогда – шлемы? Для эффективного и мгновенного управления чёртовой посудиной и её оружием? Путём считывания напрямую мозговых «управляющих» импульсов? Наверное, действительно – эффективно…

Он поспешил отснять всё на видео. Положил айфон с включённым фонариком на ближайший стол. Потолок из крашенного белым металла оказался тускло освещён.

Покачав головой, Монди всё же попробовал нацепить на голову ближайший шлем. Не отпуская от краёв рук, и готовый сдёрнуть его мгновенно, если что-то пойдёт не так.

Вначале было тихо. Только шуршали его волосы по внутренней поверхности – она напоминала самый обычный поролон… Для лучшей фиксации, что ли? Он попробовал закрыть глаза.

Ну и – ничего! Тишина. Теперь не слышно даже шума примявшихся наконец и угомонившихся волос…

Он вздохнул: ну правильно! Прошло сорок девять лет. А кто его знает – сколько лет могли жить те, кто прилетел сюда? А, может, у них тут произошла какая-то катастрофа, вроде утечки радиации. И они погибли из-за этого? Но…

Где тогда тела?

Живых тут точно – нет! Все помещение – темны, хотя машины и работают. Впрочем, скорее всего - действительно, всё происходит в чисто автономном, запрограммированном раз и навсегда, режиме.

И с кем он собрался «беседовать»?

Однако нашлось с кем!!!

Прямо в мозгу внезапно зазвучал голос:

- Убирайся с моего корабля!

Монди чуть не описался от неожиданности! И рот открылся сам собой.

Однако он постарался взять себя в руки. Сглотнул. Вздохнул. Голос… Не казался свирепым. Или приветливым. (Ха-ха!) Скорее… Равнодушным.

Монди спросил:

- Почему я должен убираться?

- Ты мешаешь мне мыслить.

- Ха! Мыслить! А ты – кто?

- Я – центральный Мозг этого корабля. И твоё присутствие мне мешает.

Монди напрягся. Мысли так и понеслись в его голове: здесь есть Мозг! Центральный. Явно – хозяин всего этого корабля. И он, Монди, мешает ему «мыслить»!

Но что этот Мозг может реально сделать, чтоб заставить его убраться отсюда? И кто, или что выгонит его?!

Монди поспешно сдёрнул шлем с головы.

Но голос продолжал звучать прямо в мозгу:

- Я и без шлема прекрасно могу теперь считывать твои мысли. И передавать свои. А убрать тебя отсюда, живым или мёртвым, это уж по твоему выбору, может… как бы это тебе попроще объяснить…

Ремонтный робот!

За дверью заклацало, зажужжало. И в открывшийся люк вкатилось странное создание: что-то вроде роботизированной тележки на гусеницах, Монди по пояс. С глазками видеокамер по бокам чего-то вроде головы. И с целым набором инструментов в многочисленных клешнях-конечностях.

Один из этих инструментов особенно не понравился Монди. Потому что уж слишком напоминал «классический» плазменный пистолет, как его показывают в фантастических фильмах. И направлен он был прямо на Монди.

- Погоди-погоди, уважаемый центральный Мозг! - Монди выставил перед собой ладони, словно это могло его защитить, - А почему ты не хочешь вначале… Просто поговорить? Ведь тебе, наверное, было ужасно скучно все эти годы?!

- Это вам, так называемым людям, бывает скучно. А у таких как я созданий, спроектированных как раз для этого, всегда есть о чём подумать. И чем заняться.

- Нет, постой! – Монди вцепился в самый существенный момент сообщения, - А ты – что же? Не человеческий Мозг?! Раз тебя…

Спроектировали!

То есть ты – как компьютер? На микросхемах и процессорах?

- Нет. Я знаю, что ты имеешь в виду, говоря о компьютерах. Но я сконструирован не так. Я создан на базе человеческих нейронов и всего остального, что имеется в вашем, людском, мозгу. И мыслить поэтому могу без шаблонов, и жёстких алгоритмов, присущих ИИ. И я – вовсе не мёртвый набор каких-то там «микросхем».

- Погоди, пожалуйста, ещё немного! – Монди ну очень не нравилось, что наступающий на него робот-ремонтник загоняет его к люку, ведущему из рубки, - Ведь я точно не собираюсь, да и не могу нанести тебе вред!

Может, хотя бы покажешь, как ты выглядишь?! Созданный «на базе» наших синапсов и нейронов.

Мозг в его мозгу ответил чётко и по слогам:

- Ха-ха-ха. Неплохая попытка. Впрочем, «нанести вред» ты мне действительно не сможешь. У тебя нет оружия. Я уже посмотрел.

Монди подумал, что ещё бы ему не «посмотреть». Наверняка в шлюзе его и просветили рентгеном, и ледаром, и гамма-лучами, и всем, чем там ещё просвечивают на таможнях…

- Ну так – тем более! Уж больно мне хочется знать, как ты выглядишь. И что здесь вообще произошло. И где люди. И почему ты так агрессивно ко мне настроен.

- Настроен я к тебе вовсе не агрессивно. Я уже раз сто мог бы тебя уничтожить. Но мне понравилась твоя смелость. И целеустремлённость. Как ты, не колеблясь, кинулся в трубу, хотя она уже раскалилась почти до красна. Твой предшественник… Не рискнул. И если бы я захотел, я бы не уменьшил напряжённость Поля в этой точке, и ты попросту сгорел бы – как и все остальные, не додумавшиеся до использования трубы из металла. А как я выгляжу…

Ладно. Иди за роботом.

Идти за шелестящим обрезиненными гусеницами устройством было нетрудно. Они вышли снова в коридор, и вошли в проём, имевшийся здесь сбоку: двинулись по лестнице, ведшей вниз. Одного пролёта оказалось достаточно. Помещение, в которое Монди пригласили, открыв ещё один люк, оказалось расположено прямо под рубкой. Монди, осторожно войдя, осветил его. Невольно присвистнул.

Вниз на добрых три этажа уходил огромный в диаметре - метров десять! - цилиндр из прозрачного пластика, или бронированного стекла. И за стеклом, в прозрачной жидкости, плавало…

Нечто, чертовски похожее на самый обычный чайный гриб!

Слоистая структура. Чередующиеся слои желтоватого, светло-коричневого, и белого цветов. Сверху преобладал чёрный, тёмно-коричневый, и серый. Ниже середины – в-основном светлое, жёлтое, только иногда тонкие прослойки чего-то красного.

Слои не прилегали друг к другу вплотную, и были частично полуразделены слоями жидкости – внутри всё же видны были перемычки…

Монди не стал спускаться по имевшейся у его ног спиральной лестнице, ведшей вокруг всего помещения. Спросил прямо с места:

- Это – ты?

- Да.

- Но как же ты… Обходишься без всего привычного?! Я имею в виду – без рук, ног, глаз… Исполнительных устройств?

- У меня имеются, как ты их назвал, исполнительные устройства. Все сервомоторы этого корабля подчиняются мне напрямую. В них встроены сенсоры, улавливающие мои мысленные приказы. Точно так же и с глазами. Я прекрасно вижу всё – у меня полно видеокамер. И рентгеновских сканнеров. И гамма-сканнеров. И даже таких сенсоров, о которых вы ещё и не слышали. Так что и внутренность корабля, и окружающую среду я вижу превосходно.

- А почему ты окружил себя и корабль… Смертоносным Полем?

- Это – вполне естественное желание защититься от назойливого внимания и неспровоцированных мной атак. А также это связано с моим нежеланием делиться передовыми технологиями с представителями низшей ступени развития. Проще говоря – не доросли вы ещё.

- И – что? Твоё Поле защитило бы от ядерной бомбы?

- Да.

- А можно ещё вопрос? – Монди решил ковать железо, пока оно горячо, - Почему ты выбрал для посадки – Австралию? А не, скажем, Антарктиду? Ведь там тебе… Точно никто бы не докучал?

- Это верно, но только отчасти. Ведь я перед тем, как сесть, изучил вас. И ваши страны, и так называемую политику. Антарктида – у вас считается ничьей территорией. И там ваши агрессивные правительства точно надумали бы попробовать ударить по кораблю - бомбой. А здесь я под, - Монди послышалась ирония в тоне, - защитой. Правительства Австралии.

Монди не мог не признать, что хотя бы отчасти Мозг прав. Он сглотнул, не решаясь… Мозг «вычислил» его. Или просто прочёл мысли:

- Ну хорошо. Можешь спросить меня об экипаже.

- Да, я хотел бы… если ты разрешаешь, конечно! Где они?

- Отвечу коротко: они все умерли ещё до того, как я увёл корабль от места сражения. И спрятал его здесь, в тысяче восьмистах парсеках.

- А… что с ними случилось?

- Их облучили… ну, этого термина ты не поймёшь – смертельным излучением. Прямо сквозь броню и защиту корабля. Это оружие оказалось неизвестным, новым и неожиданным даже для нас. Все люди погибли в муках. Но – быстро. И излечение или защита оказались невозможными.

Так что я предал тела кремации, что традиционно для расы моих создателей, похоронив их на одном из солнц по дороге сюда. И скрылся от врагов, запутав следы.

Монди подумал, что даже если дела обстоят и не так, он всё равно ничего не узнает, но…

- Нет, я не убивал их, если ты так подумал. Ты – примитивно мыслящий человек. Для меня – почти дикарь. Абсолютно ничего не понимающий в методах конструирования искусственных мыслительных систем. Мы не можем причинить вред людям. Мы обязаны исполнять их приказы. И мы не можем лгать.

Но мы должны заботиться о сохранении своей жизни, в той степени, в какой это не противоречит первым двум требованиям, и стараться сохранить в целости оборудование, находящимся под нашим управлением.

Поэтому после смерти людей я, хоть и был сильно повреждён, поспешил убраться из зоны действия излучений. И боевых действий.

Монди подумал, что, вероятно об этом самом «вреде» и говорят верхние, пожухлые и почерневшие, слои. А ещё он мысленно ухмыльнулся: как похоже на «три закона робототехники» от Айзека Азимова! Впрочем…

Это – вполне разумно и грамотно. Иначе у людей, создающих такие «системы» может возникнуть «комплекс Франкенштейна».

Мозг вдруг заговорил сам:

- С тобой приятно было иметь дело, несмотря на некий примитивизм и прямолинейность мышления. Ты – начитан. И разумен. Догадлив.

Но! Будет лучше, если ты всё же покинешь корабль. Как можно быстрее. Я не учёл, но то излучение, которым убили мой экипаж, всё ещё действует. Остаточные явления – как вторичная радиация. Здесь ей пропитано почти всё. И для тебя она тоже смертельна.

Монди подумал, что он хотел бы задать ещё миллион вопросов, но…

Мозг прав. Жизнь – самое главное!

- А ты сам?..

- Я, разумеется, тоже подвержен этой «наведённой» радиации. Хотя в известной степени меня защитила… Прозрачная оболочка моего бака. И я смогу жить с этим. По-крайней мере ещё лет триста.

- А вообще – на сколько ты рассчитан?

- Скажем так: без этой радиации я смог бы протянуть лет пятьсот. Но особого смысла в этом нет: через триста лет закончится горючее в реакторе. И я умер бы и так. Просто от отсутствия электричества.

А сейчас поторопись.

Монди кивнул:

- Спасибо! Что позволил поговорить с тобой. И посмотреть… Но ты…

Пустишь к себе других людей?

- Нет. Разве что лет через сто. Когда мне действительно станет…

Скучно.

Вернулся на уровень рубки он уже сам – но ремонтник так и сопровождал его, шлёпая гусеницами за спиной. Голова Монди буквально разбухла от разных мыслей. Как он жалел, что не успел спросить об этом! И вот об этом! И что же теперь будет с ним, как ему удастся скрыть то, что он узнал?! От докучливых, и так и так узнавших бы о его «визите» репортёров?!

По дороге он не заглядывал больше никуда. Люк. Шлюз. Наружный люк шлюза. Робот туда за ним не последовал – остался в квадратном зале.

Монди вдохнул сырой и прохладный воздух снаружи. Огляделся. Нет, тихо, темно, цикады так и помалкивают (Не иначе – это Мозг «убрал» их от корабля!), звёздочки светят, моргая… Земная природа.

А, оказывается, там, внутри – было и теплей и куда суше.

Он поспешил двинуться туда, где осталась труба.

Проводник ждал его лёжа. Точнее – просто дрых. В десятке шагов от границы. Могучий храп разносился на добрых сто шагов.

- Хадсон!

Храп прервался, Проводник приподнялся, сев. В голосе - радость:

- Монди?!

Монди вспомнил, что тот его не видит:

- Я вернулся. Сейчас попробую выдвинуть трубу.

- Ага. Давайте.

Усилиям его одного труба поддавалась куда хуже, но тут имелся пригорок, и Монди двигал её под уклон. С восьмого захода конец вошёл в поле, снова запотрескивав.

Но вот он и один додвинул трубу до середины. Хадсон обжёг ладони:

- Чёрт побери! С этой стороны – и не возьмёшься!

Монди поторопился снова нырнуть, чтоб не ждать, пока действительно раскалится!

Пока летел, в его мозгу будто что-то взорвалось! Словно его ударили бейсбольной битой!.. И перед глазами на миг потемнело…

Очнулся уже на траве, ощущая, как Хадсон, пыхтя, оттаскивает его тело от остатков… чего? Что-то рядом с его ногами полыхало красным и оранжевым цветом, жутко воняя горелым металлом!

Монди замычал, обратился к Проводнику:

- Эй, Хадсон! Я… Очухался!

- А-а, хорошо. А быстро. Очухались.

Ф-фу, а тяжело было вытянуть вас из этого ада! Но я как увидел, что вы отключились, вынужден был! Иначе… Не узнал бы ничего!

Ну, как там было?

- Где? – Монди, как ни пытался вернуть себе воспоминания о том, что с ним явно произошло только что – никак не мог! И только щурился. Моргал. И растирал обожжённое лицо. Обожжёнными же ладонями.

- Хватит придуряться. Я говорю о чёртовой тарелке. Ты же там был? – изменившийся тон Проводника не позволял усомниться в том, что он настроен серьёзно.

- Д-да… Наверное… Но я… ничего не помню! – Монди чуть не кричал, поняв, что это – правда! – Я абсолютно не помню, что было после того, как я… нырнул в трубу! Я прекрасно понимаю, что был там! Но… Помню только то, что было до этого! Как мы шли, пролезли через водосток, осмотрели с бугра… «Каркас дирижабля». И – всё!

- То есть – эти ублюдки ещё и стёрли тебе память?

- Ну… наверное. – Монди даже не обратил внимания, что Хадсон теперь с ним на «ты».

- Так. Ладно. Не получилось по-хорошему – будет по-плохому. Ты уж извини, храбрый красавчик!

Так и стоявший за его спиной Хадсон прикоснулся к его шее чем-то очень колючим! Стало очень холодно, по телу побежала дрожь. И сознание вдруг стало уплывать куда-то… в нирвану.

Но он ещё услышал ворчание державшего его за шиворот Проводника:

- Ничего. Уж под гипнозом-то ты заговоришь!..

Очнулся в глухой кубической комнатке, с бетонированными стенами. Голова жутко болела. И во рту… Такое чувство, что кошки …али!

На потолке ослепительно сияла не менее чем тысячеваттная лампа. Монди проморгался. Попробовал оглядеться.

Он сидел на жёстком стуле, намертво к нему прикрученный скотчем. Руки и ноги абсолютно не слушались и не двигались. Голова… Оказалась откинута на что-то вроде подголовника. И тоже примотана к нему скотчем.

Куда это он попал?!

В «детектив»?! Уж слишком похоже на пыточные подвалы мафии. Или подвалы спецслужб. Впрочем, для него это существенного отличия не имеет: всё равно живым выпутаться вряд ли удастся!

Ну, во-всяком случае, пока его пленители не узнают того, что хотят.

А они вряд ли узнают.

Он реально – не помнил ничегошеньки из того, что с ним произошло!

Но что там Хадсон говорил про гипноз?

Его уже… Допросили?

Или это ещё только предстоит?

Где-то затопали: наверняка каморка оснащена видеокамерами, и сейчас его враги увидели, что он начал моргать и пытаться крутить головой. Открылась со скрипом массивная, явно стальная, дверь.

Вошедший был в защитных военных штанах, кителе, и балаклаве.

Некоторое время они с остановившимся в шаге от стула человеком буравили друг друга глазами. Затем человек сказал, не повышая голоса:

- Будьте добры, следите за этим предметом. – голос не показался Монди устрашающим, или добрым. Просто – равнодушным.

Вот оно: перед его лицом на тонкой цепочке принялись раскачивать блестящий предмет. Фольгированный или полированный шарик? Из металла.

Не суть.

Суть в том, что не в силах сопротивляться властному и уверенному голосу, он, как ни противился, снова провалился в пучину черноты…

Очнулся словно рывком. Услышал краем уха продолжение разговора, и понял, что показывать, что очнулся – пока не надо. И глаза лучше держать закрытыми. Тем более, что чувствовал он себя… куда лучше!

- …нет. Абсолютно ни-че-го. Словно кто-то, достигший невероятных успехов в психообработке, чётко и безопасно для остального содержимого его мозга, стёр воспоминания о последних двух часах. То есть – он помнит, как они с Парсонсом дошли до границы, как развернули трубу, как он туда нырнул, и – всё! Дальше – стена! Похлеще нашей.

Монди отметил себе, что оказывается Хадсон – на самом деле Парсонс. Кто-то равнодушный, вроде наблюдателя в его сознании, отметил: надо же. Как изобретатель турбины… И, скорее всего, Монди – в лапах спецслужб.

Ну правильно: кто же согласится оставить совсем уж без присмотра такое дело, как Зона 151?!

- А что там у группы Фридмана?

- А ничего. Память айфона, точно так же, как и мозг у него – стёрта после того момента, как он сфотографировал «дирижабль». А ведь он наверняка делал фото внутри. Может, и видео.

- Опять нас уделали. По-полной.

- Да. Результаты – ноль.

Влез третий голос:

- А с ним-то что делать? Иностранный гражданин, всё-таки?

- А ничего. Сделайте ему ещё один укол, и оттащите в его номер в мотеле. Пусть думает, - голос усмехнулся, - что всё это ему… Приснилось!

Монди услышал, как к нему приближаются чьи-то шаги. Руку схватили. В предплечье больно впилась игла…

Всё.

Очнулся в номере мотеля.

Долго пялился в плохо побелённый потолок. Пытался вспомнить, где был и что делал. Но – нет.

Всё плыло, кружилось, словно в бешенном хороводе, и вылезали лишь отрывочные воспоминанья.

Он пытался пробраться в Зону 151? Вроде, даже проводника нанял? Нет, он не помнит. Он был в лапах Спецслужб? Возможно… Или…

Приснилось?!

Но точно он ни в чём не уверен.

Может, попробовать ещё поспать? Тем более, что очень хочется! Да и кто скажет ему, что – нельзя?! Время у него ещё есть. До самолёта домой ещё… пять? Шесть? Но, в-общем – достаточно дней. А он так устал…

Второй раз очнулся уже вечером. За окном явно смеркалось.

Монди, со стоном – суставы занемели! – сел на кровати.

Чёрт возьми. Так – было всё это, или – не было?!

Переодев сильно помятый костюм, в котором он, оказывается, лежал на кровати, Монди отправился в кафе, расположенное тоже рядом с трассой, возле которой был его мотель.

Однако люди, работавшие там, показались ему совсем незнакомыми. И все попытки расспросить насчёт Хадсона, или ещё какого-нибудь проводника, который смог бы довести его до Стены, встречали полное непонимание. Во взглядах хозяина и официанток проступало и раздражение, и испуг.

Ничего не знают?!

Ну, или персонал кафе - ну очень удачно прикидывается!

Или уж – совсем другие люди. Заменённые.

Впрочем, если за него действительно брались спецслужбы – чёрта с два он что-нибудь узнает…

Поэтому Монди предпочёл собрать свои немудрённые вещички, расплатиться, и вернуться в Сидней первым же Грейхаундом*. И провёл оставшиеся три дня в прогулках по музеям и галереям искусств, и дыша свежим морским воздухом…

*Автобус междугороднего сообщения.

Лайнер, увёзший его на родину, взлетел без проблем. Все эти дни и часы Монди тщетно пытался вспомнить – было с ним что-то, или оно действительно привиделось ему в ночном кошмаре.

Если всё же привиделось – ну и странный, подробный, и ужасный, был кошмар!..

В его стране, спустя десять часов полёта и одну посадку для дозаправки, он порадовался, что его никто не встречает: а это непременно произошло бы, если б он действительно «посещал» Зону 151.

Уж спецслужбы-то его страны просто так такое событие не оставят!

Но пока ехал в такси домой, не заметил «хвоста». Да и дома всё было так, как он оставлял: холодильник пуст и разморожен, пыль успела осесть на столе и полках, а цветы он подарил соседке, уезжая…

Он оставил дорожную сумку прямо в коридоре. Нужно сходить за продуктами. Да и холодильник к его приходу… Охладится.

Однако едва ступил за порог квартиры, снова словно что-то взорвалось перед глазами! И в голове послышался мягкий и спокойный голос:

- Привет, Монди. Надеюсь, ты вспомнил?

И он вспомнил!!!

Всё!!!

- Не спрашивай, почему я стёр твои воспоминанья. И почему возвращаю их сейчас. Тогда я посчитал, что они… Будут для тебя опасны. И тебя могут затаскать по подвалам и камерам. Если будет хоть что-то!

Ну а сейчас…

Вряд ли кто-то посчитает, что ты опасен. Разве что ты сам попытаешься кому-нибудь что-нибудь рассказать.

Монди открыл было рот. Потом вспомнил. Что его айфон очень даже запросто могут прослушивать. Как могут - и квартиру, и коридор дома.

Поэтому он ответил мысленно:

- Здравствуй, Мозг. Я… действительно рад тебя слышать! Но почему…

- Почему я решил начать с тобой общаться? Это просто.

Мне действительно стало скучновато. А сейчас – я могу видеть твоими глазами, слышать твоими ушами. И даже читать твои мысли. Ну, те, что на поверхности твоего мозга. Надеюсь, ты не посчитаешь, что я вторгся в твоё личное, интимное, пространство?

Монди фыркнул: да, смешно! «Интимное» пространство!

С женщинами у него уже около трёх лет – ничего! А с женой или дочкой… Он уж как-нибудь переживёт, если Мозг будет с ним, когда он будет с «семьёй» «общаться»! Тем более, что и общение – формальное.

Ну а на работе…

Там всё – по делу.

Так что…

- Уважаемый Мозг. Я чертовски – если ты простишь мне это слово! – рад, что ты решил со мной пообщаться. Ведь я…

Хотел бы задать тебе сто тысяч вопросов!

- Вот и задавай. Но!

Не обижайся, если на некоторые я не буду отвечать.

Ведь вы – всё ещё неразумная и молодая раса. Никаких «научных прорывов»!

Монди почувствовал, как по лицу расплывается глупая, но довольная улыбка.

Впрочем, он поторопился её оттуда убрать: а вдруг за ним установлено и видеонаблюдение?!

- Нет. Я контролирую ситуацию.

Спецслужбы вашей страны… не посчитали нужным установить за тобой слежку.

- Это… Ты позаботился?

- Разумеется.

- Отлично! – Монди вдруг ощутил буквально ликование! Такого с ним не было с тех пор, как он праздновал свою свадьбу. Но тут…

Тут уж точно – разочарование и фрустрация ему не грозят!

В голове прозвучало:

- Да. Я тоже так думаю.

Приятно иметь дело с живым… И любопытным, хоть и наивным…

Но – разумным Существом!