Читать онлайн "Украсть его собаку"

Это было до безумия очевидно и до очевидного безумно. Идея, прилетевшая мне в голову, напоминала злую насмешку. Да и в целом выглядела дурной затеей. Мой здравый смысл (или то, что от него осталось) умолял этого не делать. Но других беспроигрышных вариантов у меня не оставалось, только один: я должна была украсть его собаку.

***

– Кристина, у нас для тебя плохие новости…

Мама не любила долгие прелюдии, умея эффектно начать любой разговор. Я поджала губы и уставилась на неё круглыми глазами. После такой фразы можно было ожидать чего угодно. Но она всё равно умудрилась меня удивить.

– Прости, дорогая, – всё таким же печальным голосом продолжала мама, – но это лето ты не сможешь провести у бабушки на даче.

Боже, спасибо! Боже! Да!

Всё внутри меня ликовало и готовилось скакать от радости. Однако для мамы я сделала максимально скорбное лицо и приглушённо спросила:

– Да? А почему?

– Дело в том, что у бабушки назначена плановая операция на колене в середине июля. Так что лето она проведёт в городе. Сначала подготовка, анализы, обследования, потом реабилитация. Ходить она какое-то время не сможет, сама понимаешь.

Я кивнула. Хотя слабо представляла себе, что это за операция. При одной мысли о больницах к горлу сразу подступила тошнота. Бабушку стало жаль, но торжество меня не отпускало. Я наконец-то не уеду в деревенскую глушь, где ни друзей, ни нормального интернета, ни приличных ТЦ. И, вообще, почему я должна, как малолетка, ездить в ссылку на огородные плантации, когда лето в городе – самое крутое время?

– Кристиночка, но на тебе будет обязанность, – не унималась мама. – Нужно будет регулярно ездить и проверять бабушку, помогать ей.

Вот чёрт.

– Но у меня ОГЭ! – воскликнула я.

– Ты успеешь всё сдать. А для колледжа подадим документы сразу после экзаменов. – Мама быстро находила нужный контраргумент, а мои доводы быстро закончились. – Только на тебя вся надежда, дорогая. Мы с папой работаем и не сможем ездить каждый день, а вот ты…

А я бездельница, которую можно эксплуатировать. Ну, конечно. Спасибо, мам, что напомнила в очередной раз о моей роли в этой семье.

– Я тогда тоже пойду работать, – осенило меня.

Мама нахмурила свои недавно сделанные брови.

– Тебе не хватает карманных денег?

«Не хватает. Не хватает для самостоятельности», – подумала я, но вслух не сказала.

Спорить с мамой бесполезно. Похоже, что всё было решено изначально. Что ж… Вот так новость из раздела хороших вдруг перешла в категорию «так себе».

Майские праздники принесли в наш регион похолодание, снегопад и новое неприятное для меня известие.

– Мы уезжаем в Ялту на всё лето, – радостно сообщила мне Дина, моя лучшая подруга. Похоже, теперь бывшая. Потому что я на неё сейчас очень злилась.

Но она этого даже не заметила. Потому что уткнулась в телефон – кто-то опять засыпал её сообщениями, а она в ответ со скоростью пулемёта стучала ногтями по экрану.

Мы шли вдоль набережной, уже смеркалось, зажглись уличные фонари. Выпавший майский снег превратился в коричневую жижу. Фигуры прохожих размылись и потемнели, по дороге проносились автомобили. Я смотрела то на темнеющую воду реки, то вслед красным огням машин.

Жизнь проходила мимо, а я застряла где-то между событиями. Дина за этот учебный год меняет уже второго парня. Пусть о ней отзываются как не о самой целомудренной девушке, зато о ней говорят. Она всегда в центре внимания.

Со мной же ничего не происходило, в романтическом плане, конечно. Не знаю, в чём моя проблема. Я не модель, но и не дурнушка. Фигура стройная, одеваюсь по моде. У меня русые волосы с карамельным оттенком. Глаза бледно-карие – это печально, но не критично. Зато ресницы густые – немного туши сверху, и я королева.

Так что со мной было не так? Какое клеймо стояло на моём лбу, раз даже на новогодней дискотеке ко мне никто не подошёл?

Меня никогда не буллили в школе, я хорошо общалась со всеми… девочками. А мальчики меня просто игнорировали. Как будто я пустое место, словно меня просто не существовало.

– Ну, ты хорошенькая, – сказал как-то друг моего старшего двоюродного брата, когда я была на даче у бабушки, а они туда приехали потусить. – Но слишком маленькая для меня, извини.

Это, пожалуй, был самый феноменальный знак внимания, оказанный мне представителем мужского пола.

Май пролетел, мы моргнуть не успели.

Сирень уже вовсю цвела, когда начался самый нервный месяц – июнь – пора сдачи ОГЭ. Натренированная репетиторами, я жила это время на каком-то автопилоте, стараясь не отвлекаться ни на что, кроме учёбы. Отчасти я завидовала Дине, которая относилась ко всему гораздо проще. Её словно, вообще, не интересовало, как она сдаст экзамены и поступит ли в колледж. Все её разговоры были о новом гардеробе и поездке на море. Впрочем, я до сих пор тайно злилась на неё за то, что она бросает меня в городе в то самое лето, когда я впервые никуда не уезжаю.

Другие девчонки из нашего класса, с кем я дружила, тоже сваливали сразу после подачи документов в колледж.

Июль подкрался незаметно. Неделя дождей закончилась, и в город пришла жара. Это было хоть что-то приятное в истории с летом, где всё шло не по плану.

В светлой майке, шортах и белых кедах я вышла из подъезда с гордой поднятой головой. Путь предстоял на другой конец города. Бабушку уже выписали из больницы, вчера папа привёз её домой. Сегодня начиналась моя «смена».

Дом бабушки был такой типичной длинной панелькой в девять этажей с фасадом бледного цвета. Вокруг – спальный район, а от метро двадцать минут пешком. Можно было дождаться подходящего автобуса, но в хорошую погоду я предпочитала пешую ходьбу. Да и для фигуры полезно.

Хвала онлайн-картам, я нашла нужный дом среди ряда однотипных строений. Последний раз я тут была совсем маленькой, и меня всегда привозили родители. А теперь я ничего не узнавала. Либо всё вокруг изменилось, либо – я сама.

Я уже коснулась кнопок домофона, чтобы набрать код, как воздух прорезал грозный голос:

– Мавр!

Я вздрогнула. Неожиданный крик для меня прозвучал, как гром. А потом повторился ещё несколько раз.

– Мавр! Мавр!

Судорожно оглянувшись на звук мужского голоса, я увидела его источник. Молодой парень, мой ровесник или чуть старше, широкоплечий, но худой, темноволосый, в простой футболке и немодных джинсах грозно шёл по тротуару в сторону детской площадки. Его глаза прятались за длинной взлохмаченной чёлкой, но они были такими тёмными, что в их цвете не приходилось сомневаться.

– Мавр! – продолжал звать парень, оглядываясь по сторонам. В его правой руке я заметила рулетку-поводок, и картина начала немного проясняться: видимо, Мавр – это собака. Что за дурацкое имя? Впрочем, это не моё дело.

Я пожала плечами. Чужой парень, чужая собака, чужие проблемы. Набрала код домофона и скрылась в подъезде.

Дома у бабушки было всё по-прежнему: светло и уютно. Обволакивающее тепло её квартиры сразу вселяло в меня хорошее настроение и воспоминания из детства.

– Кристиночка, полей, пожалуйста, цветы на балконе. А то в такую жару они быстро пересыхают.

Я вышла на балкон, взяла лейку и, лениво поливая зелёные заросли, поглядывала в окно. Как вдруг сквозь приоткрытую створку остекления я услышала уже знакомый голос и кличку:

– Мавр.

В этот раз уже тише и мягче.

Раскрыв створку шире, я высунулась в неё и посмотрела вниз. Парень прицепил карабин к ошейнику, вздёрнул головой и, поправляя длинную чёлку, побрёл по тротуару обратно к дому. Вот только на поводке была не собака, а какой-то медвежонок: пушистый, лохматый и буро-чёрный.

У бабушки я провела полдня. Она меня за это накормила сырниками, которые умудрилась сделать, передвигаясь по квартире на костылях. Вообще, моя бабуля была женщиной нестарой и достаточно активной. Со своим бытом после операции она справлялась и в одиночку хорошо. Наверное, необязательно приезжать к ней слишком часто?

– Внучка, ты же завтра приедешь? – с надеждой спросила она.

Я помедлила.

– К-конечно, ба.

На следующий день моя голова была уже не так гордо задрана. Я понимала, что потрачу ещё один день в компании пусть любимой, но бабули. А могла бы досмотреть последнюю серию дорамы. Или поиграть в «Геншин». Или прогуляться по ТЦ, на крайний случай. Хотя последнее делать в одиночестве тоскливо.

У подъезда бабушкиного дома я ощутила дежавю. Едва мои пальцы коснулись домофона, я снова услышала громогласное «Мавр!» на всю улицу.

Закатив глаза так сильно, что могла бы увидеть свой затылок, я дёрнула входную дверь.

«Неужели нельзя лучше следить за своей собакой?», – подумала я, заходя в подъезд. Но пока дверь за мной не закрылась, я обернулась и успела увидеть, как парень всё в той же футболке, что и вчера, обречённо шёл в сторону детской площадки. В этот раз рулетки-поводка в руке у него не было.

Зайдя в квартиру, я быстро поприветствовала бабушку и бросила ей:

– Ба, я тогда полью цветы?

Не дожидаясь ответа, я схватила лейку и прошмыгнула на балкон. Поливать цветы я не спешила.

Парень, согнувшись, возвращался со своим медвежонком, держа его рукой прям за ошейник. Я проводила их взглядом, пока они не скрылись от меня под пышной кроной каштана.

На часах было 16:15. Не знаю, зачем я вообще запоминала это время.

Но на следующий день я поехала к бабушке чуть раньше обычного. К подъезду я не торопилась, от автобусной остановки свернула в сторону сквера и по узкой дорожке вышла к детской площадке.

Я шла, морально готовясь, но всё равно дёрнулась от неожиданности, когда пушистая тень вышла на меня из кустов.

– Так вот ты какой, Мавр… – тихо произнесла я, разглядывая чёрного чау-чау, такого мохнатого, что я посочувствовала ему в эту жару. Пёс раскрыл пасть и высунул фиолетовый язык. – Вот ты чудо-юдо.

– Мавр! – звучал знакомый голос совсем близко.

Поспешно сделав вид, что шла мимо, а не таращилась на чужую собаку, я мельком взглянула на приближающегося парня. Вблизи он оказался выше и плечистее. Лицо, изначально показавшееся мне злым, было симпатичным, с высокими скулами и чётко очерченным подбородком. Больше мне разглядеть не удалось. Мы быстро разминулись.

Украдкой я обернулась – парень уже схватил пса за ошейник и так повёл его к дому. Я достала телефон, сделав вид, что мне пришло какое-то очень важное сообщение. Остановившись, уткнулась в экран, но боковым зрением наблюдала, как парень и чёрный пёс прошли мимо. Для них обоих это выглядело каким-то рутинным занятием.

Впрочем, даже для меня это тоже уже становилось ежедневным ритуалом.

Я взглянула на время – 16:15. Вот это точность.

Бабушка уже не спрашивала, приеду ли я завтра. Я говорила ей об этом сама. Не задаваясь вопросом, зачем мне это. Просто приезжала. И завтра, и послезавтра. И всю неделю. Хмурый парень с чёрным чау-чау становился для меня если не другом, то каким-то старым знакомым. С каждым днём я приходила всё раньше и раньше, расширяя зону своей прогулки от метро до дома.

Вскоре я смогла отследить, что чёрный чау-чау планомерно передвигается по своим собачьим делам от седьмого подъезда в сторону третьего, где жила бабушка. Пёс целенаправленно обходил каждый куст, внимательно изучал его, метил при необходимости и вальяжно шёл дальше. Каждый день в одно и то же время по одному и тому же маршруту.

К концу недели я знала каждый куст на маршруте Мавра. И то, как его угрюмый хозяин поправляет чёлку, прежде чем войти в подъезд. Но его имени я до сих пор не знала. Это не давало мне покоя.

В следующий понедельник я приехала в час дня. И пока дошла от метро по самому солнцепёку, прокляла всё на свете и себя в первую очередь.

Свернув в тенистый бабушкин двор, я перевела дух, ловя лицом хоть малейший ветерок. Я была так вымотана, что даже не сразу узнала приближающуюся фигуру.

Он шёл по тротуару вдоль подъездов, чуть сгорбившись, как и большинство парней, словно стыдясь своего роста. Тёмные пряди чёлки падали ему на глаза, загораживая лоб и чёрные густые брови. Походка парня была одновременно и неспешной, и стремительной.

Моё сердце забилось так быстро, что я засуетилась. Почему-то забыв, где нахожусь, я достала связку ключей от своего дома. Опомнившись, начала их запихивать обратно в миниатюрную сумочку, мой телефон при этом чуть не выпал на асфальт вместе с моим сердцем. Судорожно поймав аппарат в воздухе, я заметила что-то блеснувшее и улетевшее вниз. Но дыхание перехватило, и я не могла мыслить разумно.

– Вы уронили, – раздалось у меня над ухом. Этот голос звучал совсем иначе, когда не кричал на всю улицу «Мавр». Теперь в нём слышалась какая-то вежливая усталость.

Мужская ладонь, которая была, наверное, в два раза больше моей, протягивала мой проездной.

Я приняла цветной пластик, буркнув «спасибо», и поспешила к подъезду.

Боже, я, наверное, вся пунцовая и от жары, и от стыда. А ещё вся потная после прогулки по солнцу. Может, от меня ещё и неприятно пахнет. Кошмар. Позор.

Заходя в подъезд, я услышала приветственные возгласы и по инерции оглянулась. Двое других парней шли навстречу моему знакомому незнакомцу. Один из них с широким размахом пожал тому руку, сопроводив жест громким «Илюха, привет!». Парни начали по-братски здороваться и обмениваться короткими фразами.

Я поспешила внутрь, в два прыжка поднявшись по лесенке до лифта.

Илья, значит. Вот я и узнала его имя. Но спокойнее на душе почему-то не стало.

Поднявшись в бабушкину квартиру, я прошмыгнула в ванную. Несколько раз умывшись ледяной водой, попробовала прийти в себя. Сердце всё ещё бешено колотилось, а щёки горели.

– Кристин, ты сегодня рано, – крикнула бабушка через закрытую дверь. – Будешь супчик?

– Да, бабуль. – Я согласилась просто из вежливости. Есть мне совершенно не хотелось. Сидя на крае ванной, коснулась лбом холодной раковины.

«Илья», – мысленно повторила я, смакуя каждый звук, каждую букву.

За обедом бабушка рассказывала какие-то очередные новости про своих подружек и соседок. Я слушала вполуха, мыслями витая совсем в другом месте.

Прокручивая в памяти один и тот же короткий эпизод, я пыталась зафиксировать побольше деталей. Жилистые предплечья, часы на запястье, серебряный блеск тонкой цепочки на шее. И такой мягкий, почти чарующий голос… «Вы уронили».

Да, кажется, в тот момент моё сердце всё же выпало из груди. Вместе с мозгом. Другого объяснения у меня этому не было.

Поблагодарив бабушку за обед, который я с трудом в себя запихнула, я пошла на балкон. Раскрыв подвижную створку до конца, высунула голову на улицу. Лёгкий тёплый ветерок приятно обдувал кожу лица.

Вообще-то, свежий воздух и ветер были призваны вернуть мне благоразумие, а не посеять новое безумство. Однако имеем, что имеем. Сумасшедшая идея пришла мне в голову и отказывалась её покидать, обрастая новыми подробностями.

Я взглянула на часы. 15:07. Идеально.

– Бабуль, я пойду прогуляюсь до магазина. Тебе взять чего?

– Да, Кристин, молочка можно. А то заканчивается.

Пулей вылетев из квартиры, я едва удержалась от спуска по лестнице, терпеливо дождавшись лифта. Во дворе всё ещё было пустынно: взрослые на работе, маленькие дети, наверное, ещё спали, а мои ровесники ждали вечерней прохлады.

Я прошла на детскую площадку и под осуждающий взгляд одной мамаши с коляской села на качели. Ну и что? Ничего преступного: я лёгкая, не сломаю ничего.

Моё настоящее преступление ждало впереди. Мне было тревожно и волнительно. Но иного пути я не видела. Я должна была украсть его собаку.

Насколько я успела за эту неделю изучить повадки и маршрут Мавра, сделать это будет несложно. Но лёгкая паника всё равно подступала к горлу. А что если сегодня они не выйдут гулять? Или Мавр не сбежит? Или сбежит, но в другую сторону.

Легонько отталкиваясь ногой, я покачивалась на качелях. А вместе с ними покачивалось в груди моё истерично бьющееся сердце.

«Так, Крис, соберись, ты сможешь! Выдох-вдох…»

Вообще, воровство собаки – это вам не шутки какие-то. Особенно, если пёс – огромная гора буро-чёрной шерсти с очаровательными ушками на макушке и внушительных размеров пастью с фантастическим фиолетовым языком.

Я уже хотела ретироваться домой, как вдруг заметила чёрную тень, бредущую от контейнерной площадки. Мохнатая тучка, а вовсе не медведь, приближалась ко мне по своему неизменному маршруту. Но точка нашей встречи должна быть раньше, чтобы я успела…

«А что если он кусается?» – осенило меня, словно током ударив.

Но времени на панику не было. Сейчас или никогда.

Стиснув зубы, я направилась навстречу чёрной тучке, которая с важным видом обнюхивала высокий куст.

«Технически это не воровство, – оправдывала я саму себя. – Я делаю доброе дело – возвращаю убежавшую собаку хозяину».

Или маскирую воровство под доброе дело.

– Ну, привет, Мавр, – произнесла я чуть слышно.

Пёс поднял на меня голову – я протянула ему открытую ладонь. Он, быстро обнюхав, оценил, что ничего интересного я собой не представляю, и вернулся к своим важным собачьим делам. Набравшись смелости, я коснулась густой шерсти на его огромной шее – пёс не дёрнулся. Нащупав ошейник, просунула под него два пальца, а сама присела на корточки. Я украдкой оглянулась – на нас никто не смотрел. Сердце колотилось так, что, казалось, его было слышно во всём дворе.

– Ты же меня не укусишь, верно? – ласково спросила я «медвежонка». – Не обглодаешь мне лицо?

Игнорируя мои вопросы, чау-чау уже собрался следовать дальше по своему маршруту, но я крепко держала его за ошейник. В этот момент разнеслось долгожданное «Мавр!», но я всё равно дёрнулась от испуга.

«Крис, держись. Не дрейфь!»

Я поднялась на ноги, но распрямиться не удалось – Мавр был не очень высоким в холке, а отпустить его ошейник я не могла.

Парень стремительно приближался. Он больше не кричал, явно заметив и Мавра, и меня. На его лице отражалось неподдельное удивление. Но поравнявшись со мной, он старательно скрыл его под своей привычной хмурой маской.

– Ваша собака?

Боже. В моей голове этот вопрос звучал лучше. Но поздно переигрывать. Он уже задан.

– Спасибо, – сказал он так, будто это слово давалось ему с трудом. А взгляд его было сложно распознать: то ли он меня ненавидел за то, что я прикоснулась к его собаке, то ли просто не ожидал, что кто-то это сделает. – Моя. Убегает постоянно.

«Ага, потому что надо держать на поводке», – язвительно подумала я, но вслух произнесла:

– Как зовут?

– Мавр.

– Интересное имя… Такое неожиданное, – иронично заметила я, трепля «медвежонка» за ухом.

Парень ухмыльнулся.

– Он по паспорту Маврелий и у него есть ещё три имени. Поэтому мы зовём его просто Мавр.

– А тебя? – выпалила я, чувствуя, как загораются мои щёки. – Как зовут…

– Илья, – чуть слышно проговорил парень, заметно смутившись. Казалось, будь его воля, он целиком бы спрятался за своей чёлкой.

– А я Кристина.

– Привет, Кристина.

Боже, ну всё. Пора проваливаться сквозь землю. Сердце моё уже точно куда-то ускакало. Этот парень сейчас развернётся и уйдёт. Если, вообще, не пошлёт меня…

– Хочешь погулять с нами? – внезапно спросил самый приятный голос в мире.

– С вами?

Прекрасно, Кристин, давай покажи ему, какая ты тупенькая или слабослышащая. Все парни же в восторге от таких девочек.

– Со мной и Мавром… Если, конечно, ты не спешишь куда-нибудь.

– Не спешу.

В горле всё пересохло. Я сглотнула, но это не помогло. Однако мой сиплый голос не смутил Илью – он улыбнулся одними уголками губ, опустив свои чёрные ресницы.

Я догадалась, что мы идём к седьмому подъезду, но вряд ли предложение о прогулке подразумевало именно это.

– Я только поводок возьму из дома, – сообщил Илья, остановившись у скамейки. Всё это время он шёл, наклонившись. Наверное, это не очень удобно. – Подержишь беглеца пока?

– Подержу, – робко согласилась я.

Присев на скамейку, я одной рукой держала Мавра за ошейник, а другой гладила по его мохнатой голове. Пёс сел рядом с моей ногой и довольно пыхтел, высунув свой диковинный язык.

Илья вернулся достаточно быстро, прицепил карабин обычного тканевого поводка к ошейнику и улыбнулся.

– Пойдём?

Мы не спеша гуляли по улочкам, которые я либо совсем не помнила, либо просто даже не знала. Илья первым нарушил неловкую тишину.

– Я тебя раньше здесь не видел. Ты недавно переехала?

– Оу, нет… Не совсем. Я приезжаю к бабушке, навещаю её. Она после операции.

– Понятно.

Разговор как-то не клеился. Мне даже показалось, что Илья как-то взгрустнул, услышав про бабушку.

– А почему у Мавра фиолетовый язык? – внезапно спросила я.

Меня, правда, интересовал этот вопрос. А ещё я просто очень хотела послушать голос Ильи.

– Это особенность породы такая. Не знаю, с чем именно это связано. Что-то там с пигментами. В общем, он не болен, если ты об этом.

– И не объелся черники, поняла.

Я украдкой взглянула на Илью и увидела, что он улыбается. Как же ему шла улыбка… Почему же он всё время хмурый?

За лёгкими разговорами о всякой ерунде мы дошли до парка. Как вдруг у меня зазвонил телефон. Бабушка.

Я размышляла несколько секунд прежде, чем ответить.

– Кристин, ты куда пропала-то? У тебя всё в порядке?

Тревожный голос бабушки меня саму напугал и поставил в ступор.

– Да, ба… я тут просто… погулять решила немного.

– А, ну погулять – это хорошо. – Бабуля облегчённо выдохнула в трубку и не стала задавать лишних вопросов. Обожаю её за это. – Ты если в магазине ещё не была, возьми яичек десяток. Думаю испечь чего-нибудь.

– Хорошо, ба. Скоро буду.

Или нескоро. Тут как пойдёт.

Но Илья, похоже, расценил мой разговор с бабушкой, как сигнал к завершению прогулки и развернулся в обратную сторону.

– Ты гуляешь с ним в одно и то же время? – спросила я, кивнув на Мавра и заранее зная ответ, но мне нужна была зацепка.

– Ага.

– Я могла бы присоединиться к вам и завтра.

– Было бы замечательно. Ты понравилась Мавру.

– А мне понравился этот медвежонок. – Я потрепала пса за ухом, но он только недовольно фыркнул в ответ.

– Оставишь свой номер?

Я резко остановилась от этого вопроса и взглянула на Илью. Тот, увидев моё замешательство, поспешил добавить:

– На всякий случай. Я не буду тебе написывать и названивать.

А жаль.

– Да, конечно, – ответила я максимально беспечно, а у самой пальцы задрожали так, что пришлось убрать руки в карманы.

Мы попрощались с торца дома, я сказала, что мне нужно зайти в магазин, Илья понимающе кивнул и побрёл в свой подъезд.

Завернув за угол, я трясущимися руками достала свой телефон и быстро сохранила в контакты номер от пропущенного вызова. Илья ещё в парке, записав мой номер, тут же набрал мне и сбросил.

Разобравшись с обещанными бабушке продуктами, я попрощалась с ней и поехала домой. Весь оставшийся вечер я гипнотизировала пустой чат с контактом, который я обозвала «Илья_Мавр». Если кто увидит, будет долго смеяться. Но у меня два этих имени вызывали исключительно тёплую улыбку.

Технически я так и не украла его собаку. Да, мой план был неидеален. Но в итоге всё получилось именно так, как я и планировала – мы познакомились. Он меня заметил.

На следующий день я приехала к бабушке снова к обеду. Не то, чтобы у меня был аппетит, просто не хотела опоздать.

– Кристин, ты прям вся светишься, – заметила бабуля и загадочно улыбнулась. – Хорошо погуляла вчера?

Я чуть не поперхнулась домашним печеньем, которое успела откусить.

– Угу, – кивнула я, откашлявшись.

– А с кем?

Ну, бабуль, ну нормально же общались. Чего за допрос начался?

– С друзьями, – сипло выдавила я и отхлебнула тёплого чая.

– Сегодня тоже пойдёшь?

В этот раз я успела проглотить до вопроса бабушки и ответила вопросом на вопрос:

– А что?

– Не моё это дело. Но ты не переживай, маме не скажу. Просто будь аккуратна, ладно?

– Ба, ты о чём? – Я состроила максимально невинно-удивлённое лицо.

– Да так ни о чём, просто Танька из седьмого рассказала всякое. Она ж сидит себе целыми днями у окна, да глазеет за всеми. Кто куда и с кем пошёл. Вот и вчера, говорит, Андронов-младший с новенькой девочкой гулял, и с псиной своей страшной.

Я не знала, кто такой Андронов, но надо быть полной дурой, чтобы не сложить два плюс два. Густо покраснев, я поблагодарила бабушку за обед и выскользнула из-за стола.

На балконе было жарко и душно. Но в моём состоянии мне было бы душно сейчас даже на Северном полюсе.

Ну ладно, ну подумаешь, соседка что-то там увидела. Да и что она увидела? Не было ж ничего такого. С собакой я его пообнималась. Тоже мне криминал. Я её даже не украла…

Достав телефон, я зашла в пустой чат и увидела надпись «в сети» под именем контакта. Пальцы сами тут же набрали короткое «Привет!».

Томительные несколько секунд ожидания и мне прилетело ответное «привет».

«Это Кристина», – решила уточнить я на всякий случай.

«Я понял. Ты у меня записана»

Стукнув себя по лбу, я вздохнула и набрала:

«Сегодня всё в силе?»

Он замолчал. Ничего не отвечал больше. Даже не печатал. За эти ужасные девять минут тишины моё сердце несколько раз остановилось.

В отчаянии я заблокировала экран и убрала телефон в карман.

Что ж… счастье было недолгим. Не судьба, так не судьба.

В этот момент телефон завибрировал и издал писк. Я судорожно его достала обратно. На заблокированном экране висело два новых сообщения:

«Извини, отвлекли»

«Да, в силе. Через полчаса выходим»

– Ба, я гулять! – крикнула я уже на выходе и захлопнула дверь, чтобы не слышать саркастичные замечания в свой адрес.

На улице я старалась идти очень медленно, прогулочным шагом, но уже успела подойти к седьмому подъезду, когда вышел Илья с Мавром.

Мы неловко поздоровались, поочерёдно глядя в пол, и, не сговариваясь, пошли по вчерашнему маршруту, сразу в парк. Больше всего удивился Мавр. Во-первых, его вели на поводке, во-вторых, совсем не в ту сторону, в какую он привык.

– Я всегда мечтала о собаке, – зачем-то произнесла я вслух. Это было то, что я никогда ни с кем не обсуждала, даже с подругами. Но с Ильёй почему-то решила поделиться. Просто наивно верила, что он не будет высмеивать это детское желание. – Но родители так и не разрешили…

– Почему? – Он спросил абсолютно серьёзно, без насмешек.

– Ну как… это же грязь, шерсть, ответственность, – процитировала я родителей.

– С людьми всё понятно. Так, а собаку-то почему нельзя?

Я взглянула на Илью, а он мне мило улыбнулся. И внезапно появившаяся внутри грусть резко отступила.

– Хочешь повести его? – он протянул ко мне руку и взглядом указал на поводок.

– Хочу.

Илья снял с запястья петлю поводка и протянул мне, я взяла неумело, и в этот момент наши пальцы соприкоснулись. А у меня на мгновение земля ушла из-под ног. Я никогда не была тем, кто боится тактильных контактов, хотя и опыт у меня был небольшой. Но легкое касание с Ильёй вызвало во мне бурю эмоций.

Мы прошли метров сто прежде, чем я решилась спросить:

– Почему он всё время убегает?

Мой вопрос будто застал Илью врасплох. Он стиснул зубы, насупился, пальцами зачесал чёлку назад, но она моментально упала обратно на лоб.

Однако ответа я не дождалась. Мавр вдруг остановился, приняв стойку – впереди на соседней аллее в такой же стойке стоял грозный доберман, рычал и скалился.

– Р-разве такие с-собаки не должны быть в намордниках? – испуганно пролепетала я.

Вместо ответа Илья перехватил мою руку, держащую поводок, крепко сжал свои пальцы поверх моих и грозно скомандовал:

– Мавр, нельзя!

Хозяин добермана тоже отдал команду своему монстру и увёл того в обратную сторону. Мы с Ильёй синхронно выдохнули, а Мавр посмотрел на нас с высунутым языком и повилял пушистым хвостом-колечком.

– Ох и напугал ты нас, медвежонок, – вырвалось у меня.

Илья хохотнул и предложил сесть на ближайшую лавочку. Я с радостью согласилась. Слишком уж много впечатлений за последние полчаса.

Мавр, изображая приличного пса, уселся на асфальт между нами и с гордым видом осматривал редких прохожих. Илья накрутил поводок себе на руку и задумчиво уставился вдаль. Я сложила руки на коленях и ни о чём не думала. Просто ловила хорошее настроение. Странно, но с этим парнем даже тишина казалась комфортной.

– Наша бабушка больна, – вдруг заговорил Илья.

Я, не зная, как отреагировать, задала наиглупейший вопрос:

– Она поправится?

Илья помотал головой.

– Не думаю. Это психическая болезнь. И становится только хуже.

– Мне очень жаль.

Не знаю, что на меня нашло, но я положила ладонь на его предплечье. Наверное, я действовала подсознательно, мои родные делали так же, всякий раз желая утешить меня. Но тут впервые утешать пришлось кого-то мне.

Илья вздрогнул. Не от испуга или неприязни – от неожиданности. Будто к нему давно никто не прикасался. Вопреки моим опасениям он не отстранился, не сбросил мою руку, а я застыла, как приклеенная к нему.

– Это она выпускает Мавра из квартиры каждый день. Голоса в её голове советуют так сделать. Мы живём на первом этаже, и этому пушистому дураку не нужно много времени, чтобы дождаться первого встречного, кто откроет ему дверь на улицу. Мама допоздна на работе, брат в детском саду.

– А отец?

– Отца у меня нет…

– Извини. – Я сама не заметила, как моя рука сползла по его предплечью к запястью, а потом и вовсе к ладони. Трепет пронзил меня, словно током, когда наши пальцы переплелись.

Моё сердце колотилось, как ненормальное. Я испугалась, что оно сейчас разорвёт мне грудную клетку.

– Но дальше двора Мавр не уходит. Так что меня это напрягает, но ничего смертельного.

Илья повернулся ко мне, внимательно рассматривая моё лицо. Я в ответ взглянула на него заворожённо и поняла, что тону в этих тёмно-карих глазах.

Прощайте, мои подружки, мама, папа, бабушка. Запомните меня хорошим человеком. А я пошла на дно. Полностью и безоговорочно. Хотела украсть его собаку, чтобы привлечь внимание. Теперь же сама попала в его сети.

– Приедешь завтра? – тихо спросил он.

– Приеду, – едва слышным шёпотом ответила я.

Мы не называли это свиданиями. В наших разговорах не было ничего из серии «Давай встречаться?». Мы просто встречались. Каждый день. Просто держались за руки. Настали дни когда наши встречи начинались даже без Мавра. Мы поняли, что нечестно было использовать его в качестве предлога и всюду таскать с собой.

Как-то объевшись мороженым, мы сели на нашу любимую лавочку в тенистом закутке парка. Илья задержал внимание на моих губах и улыбнулся.

– Что? – кокетливо спросила я, не понимая.

– У тебя тут… – Илья показал пальцем вокруг своего рта. – Видимо, мороженое осталось.

Я судорожно принялась тереть лицо, полезла за своим телефоном, чтобы использовать его вместо зеркала. Илья тихо хихикал, как вдруг взял меня за подбородок, нежно провёл большим пальцем по коже в уголке рта и поцеловал.

Его губы были сухими, но мягкими. Это был мой первый поцелуй и я вообще понятия не имела, какие губы должны быть. И что нужно делать в ответ? Я не готовилась к этому! Видела много раз в кино… но в жизни всё другое.

Глаза закрылись сами собой, я вжалась в широкую грудь Ильи, словно проверяя, не мираж ли он, не сон ли.

Поцелуй длился недолго и в то же время – целую вечность. Я хотела бы сохранить его на вечность. Наверное, я сегодня не усну, прокручивая в памяти этот эпизод, вспоминая вкус чужих губ и их нежность. Сумасшедшая ли я, раз мне сразу же захотелось повторить?

Но Илья, почувствовав неловкость, взглянул на часы и сообщил:

– Пора за Мавром.

Мы поднялись с лавочки синхронно и пошли по аллее, не расцепляя руки. Наверное, со стороны мы выглядели, как настоящая парочка. Илья рассказывал забавный случай из колледжа, а я молча слушала, прикусывая нижнюю губу, и думала, как бы сообщить ему, что мне понравился поцелуй и хочется его повторить. Впереди была дорога с оживлённым движением, но мы её всегда переходили по пешеходному переходу. Сейчас для пешеходов горел красный сигнал и, судя по таймеру, будет гореть ещё минуту. Мы остановились на краю тротуара перед зеброй.

Я развернулась к Илье, снова вжавшись в его торс, как совсем недавно в парке, на лавочке.

– Мне понравилось, – прошептала я.

Его губы расползлись в улыбке, он прикрыл глаза и мою голову прижал к своей груди. Как же тепло и уютно мне было в его объятиях. Мой внутренний трепет превратился во что-то большое, мягкое и пушистое. То, что не хотелось отпускать.

Нашу идиллию разрушил визг тормозов. Мы обернулись на звук, и всё началось, как в замедленной съемке. Машины сигналили, объезжали что-то на дороге. Началась суета. Кто-то из пешеходов восклицал. На разделительной полосе металась чёрная тень.

Чёрная мохнатая тень.

Мавр.

Машины не останавливались, водители сигналили, ругались. Меня по рукам и ногам сковала паника. Мурашки ужаса прокатились по телу. Всё напоминало кошмарный сон. Илья выбежал на проезжую часть. Жестами показывал водителям притормозить. Они крутили пальцем у виска, но пропускали.

Перепуганный не меньше нашего Мавр, наконец, был пойман – Илья схватил его за ошейник и повёл в сторону тротуара, где осталась я. Как раз поблизости загорелся светофор для пешеходов, и один поток машин остановился. Я с облегчением выдохнула.

Рано.

Илье оставалось сделать два шага до тротуара, как из-за припаркованной «Газели» выскочил мопед. Он летел по обочине, не сбавляя скорости. Я видела, как Мавр от испуга рванул вперёд. Видела, как под ошейником застряли пальцы Ильи. Видела, как тот не успел их вытащить. Видела, как он упал ничком. Видела, как водитель мопеда дёрнул руль – поздно.

Не узнавая свой голос, я закричала на всю улицу.

***

Я хотела бы провалиться во тьму. Так, чтобы больше ничего не было. Но суть кошмара в том, что он не заканчивается. Он появляется внезапно, но просто так не исчезает.

Сирены, мигалки. Толпа людей. Машины: белые, жёлтые, с полосами, с крестами. Люди, много людей. Никто ничего не делает. Почему никто ничего не делает?

– Девушка, отойдите. Заберите собаку. Это ваша собака?

Помню, как захлопнулись двери реанимобиля, внутри которого остался Илья. Помню, как поняла: не успела сказать ему главное. Он нужен мне. Мне хорошо с ним. Помню, как я цепко держала ошейник и гладила буро-чёрную шерсть. Помню, как на ватных ногах я дошла до дома. Помню, как бабушка не задала ни слова, увидев большую чёрную собаку.

Я смутно помню, как приехали мама с папой и пытались меня увезти домой. Помню, как я отказалась, вцепившись в шею мохнатого зверя. Помню, как бабушка говорила с кем-то по телефону:

– Да, Танюш, ага, пишу… диктуй. Восемь… девятьсот…

***

Прошла неделя…

При одной только мысли о больнице у меня к горлу подступала тошнота. Светлые стены, запах лекарств и люди в белых халатах с безразличными лицами, – всё это накладывало на меня парализующее заклятие.

Но сейчас я шла по полутёмному пустому коридору, собрав волю в кулак. Самое страшное позади.

В палату проникал яркий солнечный свет из широкого окна. Многие пациенты дремали. Кто-то читал. Я зашла тихо, стараясь не привлекать к себе внимания. Кровать Ильи я нашла сразу.

– Привет, – обессиленно сказал он, увидев меня.

Я не смогла ему ответить, только кивнула, поджав губы. В глазах стояли слёзы.

Боже, я не плакала целую вечность. Я не плакала даже, когда всё это произошло. Но сейчас видя, что Илья живой и в сознании, я готова была разрыдаться в голос.

– Эй, ты чего?

Он коснулся пальцем моей щеки и вытер сбежавшие по ней слезинки. Его лицо вмиг изменилось. Хмурая маска слетела, обнажив лёгкую и немного грустную улыбку.

Я всхлипнула.

– Всё будет хорошо, – пообещал Илья.

Я посмотрела на обе его загипсованные ноги.

– Врачи говорят, что заживёт, – пояснил он, проследив за моим взглядом. – Правда, гулять пока будет проблематично. Но это не навсегда. Как там Мавр?

Снова всхлипнув и шмыгнув носом, я набрала воздуха в грудь и ответила:

– Бодр, свеж, не понимает, где его хозяин, что это за женщина с костылями постоянно пытается его накормить вкусняшками, и почему ему приходится гулять с одной какой-то девчонкой.

Илья улыбнулся.

– Он просто пёс-дурак, я же говорю. Не понимает, что ему досталась самая лучшая девчонка.

Я взяла его за руку.

– Мне нужно тебе признаться.

Илья поднял брови.

– Я всё спланировала, специально перехватила тогда Мавра, чтобы познакомиться с тобой, – выпалила я на одном дыхании. Если уж каяться, то быстро.

Выслушав, Илья помолчал какое-то время, внимательно разглядывая меня, как в первый раз.

– Так выходит, что у тебя всё получилось, – сказал он. – А может, это Мавр всё подстроил? Специально убегал, чтобы однажды наткнуться на тебя.

– Может, – улыбаясь сквозь слёзы, согласилась я.

Убрав длинную чёлку со лба Ильи, я заботливо посмотрела ему в глаза.

Думаю, что я поступила правильно. Эти тёмно-карие океаны стоили того, чтобы, пусть и понарошку, но украсть его собаку.