Читать онлайн "Охотник поневоле. Другая реальность."

Автор: Влад Миллер.

Страна: Германия.

© 2026 Влад Миллер

Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой-либо форме без письменного разрешения владельца авторских прав.

Дизайн обложки: Влад Миллер

Редактор/Корректор: Влад Миллер

Данная книга является художественным вымыслом. Имена, персонажи, места и события являются плодом воображения автора. Любое сходство с реальными людьми или событиями чисто случайно.

Ойгену Шнайдеру было тридцать два, и он привык контролировать всё: от траектории пули до каждого движения своих бойцов в антитеррористическом подразделении Ляйпцига. Но рак головного мозга не подчинялся приказам.

Всё началось в 2023-м с лёгкого звона в ушах. Спустя год обследование в Университетской клинике вынесло приговор: последняя стадия, неоперабельно. Год, который он потратил на службу, был его последним шансом на жизнь: Просто не отмахиваться. Сходить вовремя к врачу . Но, время было потеряно .

«Стерильная белизна стен хосписа давила сильнее, чем любой допрос. Раньше его утро начиналось с чистки оружия и марш-броска, теперь — с пересчёта капель в капельнице»,- Моё новое хобби - , усмехался Ойген .

Чтобы не превращать жизнь родителей, Кати и Пауля, в бесконечный кошмар наблюдения за его угасанием, Ойген выбрал хоспис.

Октябрь в Ляйпциге выдался зябким. Ойген лежал, опутанный трубками капельницы, и пытался вспомнить детство в Омске.

Он закрыл глаза. Шум больничного коридора растворился, уступая место другому звуку — шелесту листвы и хрусту сухих веток под маленькими сапогами.

Ему пять. Лето в Сибири душное, пропитанное запахом смолы и прелой земли. Дед Петер, крепкий, как старый дуб, идёт впереди, раздвигая тяжёлые лапы елей. Его голос звучит спокойно, почти торжественно, словно он ведёт внука по храму.

А, у сибиряков именно такое отношение к тайге . Ведь испокон веков тайга не только кормила и одевала . Но и от врагов укрывала.

— Смотри под ноги, Ойген, — дед приседает на корточки у края песчаной насыпи. — Видишь? Это берёзка, светлая, как твоя рубашка. А вон там — ёлка, вечная стража леса.

Маленький Ойген тянется пальцем к странной отметке на песке, похожей на лепесток, - Деда смотри !

— Это зайчик пробежал, — улыбается дед. Но тут же его лицо становится серьезным. Он указывает чуть в сторону, на глубокую, тяжёлую вмятину с чёткими когтями. — А вот это — волк. Он шёл по следу зайца. Будь осторожен, внук. В лесу всегда есть тот, кто ловит, и тот, кто убегает. Главное — вовремя понять, кто ты сегодня.

Ойген вздрогнул и открыл глаза. Холодный октябрьский свет Ляйпцига ударил по зрачкам. В палате не пахло хвоей. Здесь пахло хлоркой и неизбежностью. Он посмотрел на свою руку, иссохшую, с синими венами под пластырем капельницы.

«Кто я сегодня, деда?» — горько подумал он. — «Заяц, который уже никуда не бежит?», - слеза скатилась по его щеке .

Переезд в Германию когда-то казался началом новой жизни, а теперь всё сжималось до размеров больничной койки. Вера в чудо выгорала, уступая место холодной пустоте.

Дверь палаты скрипнула. На пороге стоял координатор их Антитеррористической группы.

— Есть работа, Ойген, — произнес он вместо приветствия.

Шнайдер хрипло рассмеялся, глядя на пакет с физраствором:

— Удачная шутка, шеф. Я едва до туалета дохожу.

Но координатор не улыбнулся. Он пододвинул стул ближе и понизил голос:

— Просто слушай и не перебивай. Как бы безумно это ни звучало.

Ойгена сдавил кашель .

Координатор молчал, давая Ойгену время справиться с приступом кашля. В этой тишине, нарушаемой лишь мерным писком монитора, перед глазами Шнайдера всплыл другой день — день, когда его мир изменился в первый раз.

Ему шесть. Аэропорт Шереметьево , пахнет чужими женскими духами и тревогой. Дедушка Петер остался в Омске — его сухая, мозолистая ладонь в последний раз коснулась щеки внука. «Будь сильным, Ойген. Там другие леса, но звери везде одинаковые . И помни самый опасный зверь , это человек !».

Потом был самолёт. Ойген помнил, как прилип к иллюминатору, глядя, как облака превращаются в белую вату. Перелёт Москва — Берлин казался прыжком в другое измерение. Из серой, тяжёлой поступи сибирских будней он внезапно вынырнул в сияющий, стерильный аэропорт Тегель.

А затем — поезд до Ляйпцига. Ойген во все глаза смотрел в окно скоростного состава. Вместо бесконечной тайги и покосившихся заборов — аккуратные, словно игрушечные, домики с красными черепичными крышами, идеально “подстриженные” поля и ровные автобаны. Всё было слишком правильным, слишком чистым. Мама Катя крепко сжимала руку папы Пауля, их лица светились надеждой, а маленький Ойген чувствовал себя первопроходцем на чужой планете.

Тогда он не знал современного немецкого языка,лишь только платтдойч , не понимал этих людей полностью , но он выжил. Стал своим. Стал лучшим среди тех, кто защищает этот новый дом , в рядах специального подразделения GSG 9.

— Ойген? Ты меня слышишь? — голос координатора вернул его в палату.

Шнайдер с трудом , через окутавшую его слабость ,сфокусировал взгляд на бывшем начальнике. Тот сидел неподвижно, положив на колени старую потёртую кожаную папку, которая выглядела здесь, в мире высоких медицинских технологий, совершенно инородно.

— Слышу, — прохрипел Ойген. — Ты сказал, есть работа. Для человека, который не может удержать в руке стакан воды без дрожи?

Координатор наклонился вперёд, его глаза блеснули странным, почти лихорадочным фанатизмом.

— Работа не здесь, Ойген. И не для этого тела.

На том свете , ангелам помогать - с сарказмом съязвил он.

Почти - удивив Ойгена ответил бывший шеф .

Координатор выдержал паузу, убедившись, что Ойген сосредоточен. Его голос стал тихим, лишенным всяких эмоций, как на брифинге перед штурмом.

— Ты думаешь, мы знаем об этом мире всё, Шнайдер? Ошибаешься. В 1986-м, когда все следили за катастрофой в Чернобыле, на юге Франции, в пяти километрах от побережья, произошло нечто, что стёрли из всех публичных отчётов. И не случайно!

Ойген едва заметно нахмурился. Координатор продолжал:

— Немецко-французская газовая компания вела разведочное бурение. Они не планировали уходить глубоко, искали шельфовые карманы. Но на отметке в несколько сотен метров бур наткнулся на полость. Произошёл выброс — не газа, не нефти, а какой-то неведомой субстанции, напоминающей жидкое серебро. В ту же секунду прогремел взрыв, который не зафиксировал ни один сейсмограф ! Странно да ? Но который буквально выжег ,в наших головах нам привычную , реальность. Представление о мире изменилось .

Координатор достал из папки старую зернистую фотографию. На ней был запечатлён край буровой платформы, а за ней — пространство, которое казалось «сломанным», словно разбитое зеркало, в котором отражалось чужое, багровое небо.

— Портал, Ойген. Прямой проход. Его удалось стабилизировать , и замкнуть под водой. С тех пор это место — самый охраняемый объект в Европе. Подводная база, о которой не знают даже в Брюсселе , не говоря уже о Москве, Вашингтоне или Пекине. Мы называем это «Прокол». И там, за чертой, совершенно другие законы физики. Другой воздух. Другая энергия.

Координатор пристально посмотрел на исхудавшее лицо Шнайдера.

— Медики на объекте «Прокол» заметили странную вещь: клеточная регенерация у тех, кто находится по ту сторону, ускоряется в десятки раз. Опухоли, которые здесь считаются смертельными, там... они просто замирают или исчезают. Атмосфера того мира ядовита для обывателя, но она — катализатор для тех, чьё тело на грани.

Ойген почувствовал, как сердце, до этого бившееся вяло, пропустило удар.

— Ты предлагаешь мне стать подопытной крысой в аномальной зоне?

— Я предлагаю тебе сделку, — отрезал Координатор. — Там, за порталом, есть поселения. Есть свои законы. И есть те, кто их нарушает. Нам нужен человек с твоими навыками охотника за террористами и опытом командира спецназа, чтобы наводить там порядок. Ты получишь шанс выжить. А мы получим лучшую “ищейку” в истории двух миров, - Ойген опять поморщился - Давай я тебе зачитаю некоторые доклады учёных.

Координатор надел очки в тонкой оправе, и этот жест сделал его похожим на школьного учителя, зачитывающего приговор о не сдачи экзамена. Он вытащил из папки лист, пожелтевший по краям, с печатью «Projekt Übergang — Streng Geheim» (Проект «Переход» — Совершенно секретно).

— Слушай внимательно, Ойген. Это выдержки из некоторых отчетов за последние тридцать лет.

Он начал читать ровным, сухим голосом:

Доклад №10. Группа биофизиков, 1994 год.

«Субстанция, заполняющая Прокол, не является газом в привычном понимании. Это энергетический конденсат , возможно тот самый эфир Менделеева. Первичные тесты на органике (лабораторные крысы с индуцированной саркомой) показали аномальные результаты. В условиях среды "Той стороны" деление раковых клеток замедляется на 98%, в то время как регенерация здоровых тканей ускоряется. Организм входит в состояние гипер-адаптации. Смерть от земных болезней за барьером практически невозможна».

Координатор перевернул страницу.

Доклад №14. Отдел геополитики и разведки, 2005 год.

«Мир за Проколом обитаем. Мы зафиксировали наличие поселений, технологический уровень которых варьируется от раннего средневековья до паровых машин. Однако биология местных обитателей идентична человеческой на 99,8%. Существует гипотеза, что это "параллельная ветвь" или результат древней миграции. Правда каким образом, состоялась эта миграция ,пока не понятно! Главная проблема: отсутствие единой власти. Регион за Проколом — это "Дикий Запад", умноженный на не классическую физику. Нам нужны оперативники для контроля миграции и поимки лиц, представляющих угрозу безопасности ЕС».

Координатор отложил листы и посмотрел на Ойгена поверх очков.

— И последний отчет, самый свежий. Сентябрь 2024 года.

Прошлый месяц. Доклад №82. Сектор безопасности.

«Участились случаи несанкционированного перехода из нашего мира. Преступные синдикаты начали использовать Прокол для вывода активов и сокрытия особо опасных преступников. Местные власти на "Той стороне" не идут на контакт или коррумпированы. Требуется внедрение автономных юнитов — "Ищеек", способных работать в условиях отсутствия связи при удалении от точки “Прокола”, знающих тактику боя и обладающих инстинктом “охотника” , за головами».

Координатор захлопнул папку. Звук удара бумаги о бумагу прозвучал в тишине палаты как выстрел.

— Ты видишь общую картину? — тихо спросил он. — Учёные говорят, что там ты не умрёшь от своей опухоли. А разведка говорит, что там нам нужен человек, который умеет выслеживать “волков” преступного мира. Там такие навыки ценятся дороже золота.

Ойген молчал. В голове пульсировала боль, но теперь к ней примешивалось забытое чувство — азарт.

— Пять километров от побережья Франции... — прошептал он. — Как вы меня туда доставите? Я не выдержу даже перелёта в вертолёте , не говоря уже о подводной лодке.

Координатор едва заметно улыбнулся.

— Об этом не беспокойся. Для Проекта «Переход» у нас есть специальный борт , и обезболивающие нового поколения. Ты уснешь здесь, а проснешься уже под звуки Средиземного моря.- Координатор наклонился к нему ещё ниже - Или не проснешься вовсе ! Выбор за тобой, Шнайдер. Хоспис или шанс на вторую жизнь.

-Если это самый охраняемый объект в Европе , как на ту сторону попадают преступные синдикаты? - спросил , сквозь слабость , Ойген.

-Также, и это тебе предстоит выяснить. - сухо ответил Координатор.

Ойген еще раз посмотрел на свои руки, а потом в глаза Координатору. Решение пришло не из страха смерти, а из нежелания умирать вот так — в белой палате, под монотонный писк аппаратов.

— Я согласен, — голос Ойгена прозвучал на удивление твёрдо. — Но у меня есть условие. Мне нужно попрощаться с родителями.

Координатор кивнул, словно ожидал этого.

— Мы уже подготовили пакет документов. Для них, для клиники и для налоговой службы ты — участник экспериментальной программы «Европейский щит жизни». Грант от частного фонда. Новейшая таргетная терапия, которую проводят в закрытом медицинском центре под Марселем.

— Они не должны ничего заподозрить, как я понимаю это билет в один конец, — перебил его Ойген. — Мой отец — старый “лис”, он за версту чувствует фальшь.Я же чересчур слаб , для шахматных комбинаций.

— Ойген, мы профессионалы в создании легенд . У них на руках будут брошюры, контактные данные «лечащего врача» и официальное подтверждение оплаты. Для них это будет выглядеть как чудо, которого они так ждали.

Встреча состоялась через два часа. Благо родители также жили в Ляйпциге. В палате пахло домашними пирожками — мама Катя, как обычно, принесла их, надеясь, что к сыну вернется аппетит. Папа Пауль сидел на краю стула, привычно прямой, пряча за напускной суровостью дрожь в руках.

— Мам, пап... — Ойген заставил себя улыбнуться, хотя каждое движение лицевых мышц отдавалось болью в висках. — Помните, я как-то говорил, что вера в чудо — это всё, что осталось? Похоже, оно случилось.

Он рассказал им легенду. О французском фонде, о квоте для бывших офицеров спецслужб , о новом лекарстве, которое «обучает» иммунную систему бороться с опухолью.

Катя прижала руки к груди, в глазах мгновенно заблестели слезы.

— В Марсель? На самый юг? Ойгенчик, это же... это же шанс! Пауль, ты слышишь?

Отец взял сына за руку. Его ладонь была шершавой и тёплой. Он долго смотрел Ойгену в глаза, словно пытался прочитать то, что осталось между строк.

— Германия, Франция... — негромко произнес Пауль. — Ты всегда был первопроходцем, сын. Сначала мы перевезли тебя через границу, чтобы дать будущее. Теперь ты сам уезжаешь за своей жизнью.

— Я поправлюсь, отец. Обязательно, — сказал Ойген, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Когда родители уходили, мама обернулась в дверях и перекрестила его. Ойген смотрел им вслед, пока их силуэты не растворились в ярком свете больничного коридора. Он понимал: скорее всего, в этом мире он их больше никогда не увидит. Для них он уезжал за исцелением. Для себя — уходил на фронт, границы которого не нанесены ни на одну карту Земли.

Через сорок минут в палату вошли двое санитаров в камуфлированной форме без знаков различия.

— Пора, Господин Шнайдер. Вертолёт на крыше,- известил один из них.

Ойгена переложили на мобильную каталку. Когда его везли по коридорам, он в последний раз видел знакомые стены клиники Ляйпцига. Перед тем как на лицо опустилась маска с седативным газом, он услышал шёпот Координатора:

—Прощай, Ойген из Ляйпцига. Добро пожаловать, Охотник.

Или ему это показалось? Ойген уснул.