Читать онлайн "История о том, как я был "львовянином""

История о том, как я был «львовянином»

Девятое мая 2011 года. День Победы. Всеобщее приподнятое праздничное настроение. По телевидению — военные фильмы, концерты, интервью с ветеранами. В теленовостях — репортажи о праздновании Великого Дня в России и в большинстве братских стран бывшего СССР, в том числе и на Украине, в Киеве.

Всего год прошел с избрания на пост главы государства вменяемого, как нам тогда казалось, президента Януковича. С окончания временного недоразумения под названием «помаранчевая (оранжевая) революция» и получения рекордно низких для действующего главы государства пяти процентов голосов, набранных повторно баллотировавшимся на высший государственный пост рябым президентом-лузером Ющенко. Принятые годом ранее Харьковские соглашения тоже, казалось, навсегда оставляли наш Черноморский флот в Севастополе. Торжественно проведенный в столице Украины парад Победы ярко иллюстрировал восстановление утраченного было ею статуса «братской страны». Широко улыбался стоявший рядом с Януковичем будущий президент «постмайданной» Украины Порошенко с георгиевской ленточкой на лацкане пиджака.

Но вот пошел новостной видеосюжет из Львова: молодые последыши Бандеры оскорбляют пришедших к мемориалам ветеранов Отечественной войны, вырывают у них из рук красные знамена, жгут на камеру георгиевские ленточки под вопли «Слава Украине!». Мерзкая, вызывающая отвращение у нормальных людей картина.

Мне стало интересно: а освещалось ли это в львовской прессе? Сюжет сюжетом, но наверняка был дан какой-то анализ событий, пусть, с нашей точки зрения, и столь гнусных. Зашел на сайт «Львивськой газеты» и с изумлением узнал, что, оказывается, это ветераны Отечественной войны непристойно и вызывающе себя вели, оскорбляли ветеранов УПА, нападали на украинских патриотов. Я оставил достаточно корректный комментарий, высказавшись против подачи газетой лживой информации, и призвал к сохранению святой памяти о борцах с фашизмом. На мой пост посыпались ответы, общий смысл которых сводился к следующему: «що с тобою розмовляты, клятый москалюка, а ну, геть звидси (отсюда)!».

Кстати, информация на сайте «Львивськой газеты» была только на украинском, русскоязычная версия, в отличие от абсолютного большинства сайтов тогдашних украинских газет, отсутствовала. Для размещения постов регистрироваться, указывать электронный адрес не требовалось, IP-адрес тоже не высвечивался, модераторы сайта пока не лютовали. И я решил принять вызов — постить на украинском, попытавшись «закосить» под львовянина под ником Петро. Так стартовал мой насыщенный интернет-батл на этом сайте, продлившийся два с половиной года.

С Украиной ни меня, ни моих родителей и родственников никогда ничего не связывало. «Нэньку», как кличут ее украинцы, посещал лишь однажды — студентом на зимних каникулах, в лыжном походе по Закарпатью (отдых в Крыму, понятное дело, не в счет). Тот карпатский поход второй категории сложности (восемь дней от Ясини до Синевира) остался в памяти очень позитивным: мягкая зима, красивые горы, ухоженные села, приветливые люди. Отличное пиво, свободно продававшееся на разлив в любой деревушке. Там, в Закарпатье, мне объяснили: понятие «Западная Украина» весьма неоднородно. Жители Закарпатья и Прикарпатья ментально существенно различались: закарпатские русины и украинцами-то себя не считали, в Берегове и Мукачеве, откуда мы поездом выезжали домой, многие говорили по-венгерски, некоторые вывески и транспаранты были на русском.

Львов, неофициальная столица Западной Украины, куда январским утром 1983 года прибыла наша дружная команда, — совсем другое дело. Поезд на Ивано-Франковск отбывал вечером (ночью сошли на станции Коломыя, от которой электричкой добрались до начальной точки маршрута Ясиня), поэтому несколько часов по «городу Льва» побродить удалось. Красивая европейская архитектура, каменные мостовые. И ни слова, что написанного, что произносимого, по-русски — всюду сплошная мова. Даже в Риге, где я в следующем году в одном из НИИ делал дипломную работу, присутствие «великого и могучего» намного заметнее. Впрочем, на нашу русскую речь реагировали львовяне совершенно нормально. Конечно, тогда еще царила эпоха «развитого социализма»: «нерушимая дружба народов», «новая историческая общность — советский народ», «мудрое руководство КПСС» и все такое. Братство трех родственных восточнославянских народов — русских, украинцев и белорусов, имевших общую историческую «колыбель», Древнюю Русь, и некогда единый древнерусский язык, — в те времена тоже не подвергалось сомнению.

Хотя и тогда, в семидесятых-восьмидесятых, тема бандеровцев не замалчивалась, достаточно вспомнить сериалы «Дума о Ковпаке», «Вечный зов», «Отряд специального назначения», «Государственная граница» (фильм «За порогом победы»). Но те давние события завершились, наши победили, и, вообще, как говорится, «что было, то прошло и быльем поросло».

А вот и «не поросло». Кропотливая, планомерная работа по унавоживанию почвы национализма с помощью европейских и заокеанских «партнеров» началась сразу же после первых разглагольствований Горбачева о демократизации социализма и «новом мы́шлении». Впрочем, не прекращалась никогда. И Львов, самый крупный город Западной Украины, стал фактически основным «рассадником» этой заразы.

В студенчестве я увлекался польским, свободно читал на нем, поэтому с «украиномовными» текстами справлялся без труда. Постил на мове через автопереводчик, однако проверять переведенное приходилось постоянно: распознать «машинный» текст было нетрудно, что раскрыло бы мою игру. Например, одному особо ретивому оппоненту я как-то написал: «Смотри, трусы не испачкай!», но машина перевела слово «трусы́» как «тру́сы» («боягузы» по-украински) с ударением на первый слог, что совершенно искажало фразу. Приходилось править вручную, даже намеренно делать ошибки, вроде как написано реальным постером. Использовал также подмеченные у местных сокращения и аббревиатуры — одним словом, учился в «боевой обстановке». Стал комментировать и видеосюжеты, научившись воспринимать мову на слух. И вскоре почувствовал, что украинский освоил почти в совершенстве, что, в общем-то, несложно.

Возможно, возникнет вопрос: а зачем тебе это было нужно? Отвечу вопросом на вопрос: а зачем ведутся блоги и странички в соцсетях? Ведь далеко не всегда блогинг приносит доход — большинство пользователей делают это, что называется, «из любви к искусству»: размещают видео и фотографии, общаются, самовыражаются, озвучивают свою гражданскую позицию. Активный троллинг — из той же «оперы». Уж больно мне, внуку погибших на войне дедов и названному в их честь (обоих звали Петрами), обидно за ветеранов войны стало.

Но как заставить львовских читателей поверить, что я из местных? Стал изучать город, его историю, улицы. Например, на улице Кульпарковской находится городской дурдом, поэтому нередко практиковал фразу «тебе уже давно пора ихаты до Кульпаркивськой». Другой оппонент в сердцах вопросил: «Де ж ты, гад, народывся?» Отвечаю: «В роддоме на Мечникова» (не исключено, что эта улица сегодня уже переименована).

Кропал посты на разные темы поздними вечерами (чтобы время их размещения выглядело правдоподобно) почти ежедневно. К примеру, на заметку в разделе «Культура» о премьере спектакля в оперном театре тут же сообщаю, мол, да, Тадей (худрук театра по фамилии Эдер) постарался, я был в восторге. Встали трамваи такого-то номера — смотрю на карте города, какой у него маршрут, оперативно откликаясь, мол, якобы просидел, чертыхаясь, в вагоне минут пятнадцать на пересечении таких-то улиц. Отчет в разделе «Спорт» о матче команды «Карпаты» — тут как тут мой пост, дескать, ходил на матч, а такой-то — маз-з-зила! Активно обсуждал игры чемпионата Европы по футболу 2012 года, некоторые из которых проводились во Львове. Словом, достоверно создавал видимость реального жителя города под ником Петро.

Но, естественно, основное мое внимание было приковано к разделам «Политика» и «История». Чего там только не публиковалось! Правда, откровенной «дичи» вроде того, что древние укры выкопали Черное море, построили египетские пирамиды, или что все индоевропейские народы произошли от «протоукров», все же не наблюдалось. Однако ахинеи и вранья хватало в избытке. И конечно же, главные темы большинства статей и комментариев этих разделов касались Руси, России и СССР. Основной лейтмотив — как несчастная Украина боролась и продолжает бороться за свою самостийность от злой России, единственная цель которой — уничтожение Нэньки. Утверждалось, что русские — не славяне: то ли финно-угры, то ли тюрки-ордынцы, укравшие у «щирых» свои самоназвание, историю и язык. Что они, то есть мы, никакого отношения к Руси не имеем и, вообще, неизвестно откуда взялись на их несчастье. Что все наши значимые деятели культуры и науки от Чайковского до Королева были украинцами или имели украинские корни.

Причем слово «русский» к русским не применялось — исключительно «российский» или «россиянин», а если речь заходила про Русь, употреблялось определение «русьский». Конечно, я оппонировал, мол, гляньте на карту Киевской Руси — там обозначены города Новгород, Псков, Ярославль, Суздаль, Ростов, Ладога, Муром, которые никогда никакого отношения к собственно Украине не имели, кто ж в них тогда проживал? Да и вообще, две трети Киевской Руси — это территории нынешней Российской Федерации. И почему исторический корень «рус» сохранился в самоназваниях русинов, русских и белорусов, но не украинцев? Как так вышло? Кто-то пытался «аргументированно», но крайне неубедительно отвечать и, словно чувствуя это, переходил на ругань, а большинство просто сразу сыпали оскорблениями.

Особо подчеркну: все посты мои были корректными, я никогда никого не унижал, старался не цеплять крайне обостренные национальные чувства своих виртуальных визави и всегда акцентировал, мол, сам львовянин, просто хочу, типа, разобраться. Если грубил, то только в ответ на откровенные ругательства — иногда казалось, что они и есть их главный аргумент.

Вскоре у меня появился соратник-единомышленник под ником Львов. В отличие от меня, он действительно выглядел львовянином: его посты отличало глубокое знание местных нюансов и подробностей, кое-какие я даже сохранял, чтоб позже, чуть переделав, выдать за свои. Ему также доставалось от «щирых львивян», но он, как и я, старался быть сдержанным.

Так или иначе, комментаторы поверили, что мы — местные. Мне злобно угрожали, «забивали стрелки», обещали вычислить и обязательно «натовчить пику» (набить морду). Подобные лестные посты свидетельствовали об одном — троллинге высшего уровня. «Я — Петро, веду бой!» — интернет-бой.

Наиболее содержательным общение получалось в колонках постоянных авторов сайта. Конечно, за почти полтора десятилетия, минувших с той поры, многое забылось, потом накрылся жесткий диск, пришлось его менять — словом, те комментарии и ответы на них не сохранились.

В памяти остались трое авторов, ведущих колонки на сайте «Львивськой газеты», — Соскин, Федик и Ситник. Высказывания политолога с колоритной фамилией Соскин изредка приводит российское телевидение: он стал резко критиковать руководство Украины, с чем трудно не согласиться. А вот Федик, заслуженный (так и хочется взять в кавычки) учитель Украины, — откровенный недоумок. Чего стоило его «историческое расследование» о том, что, оказывается, Волынскую резню сотворили не вояки УПА, а переодетые «энкавэдэшники» (это в сорок третьем-то году!). Он также превозносил до небес дивизию СС «Галичина», на что я резонно напоминал «заслуженному учителю», что украинцы в глазах гитлеровцев — те же «неполноценные славяне», просто часть из них немцы тактически использовали в своих интересах, и только дурак не может этого понимать. В отношении Федика я особо не стеснялся — он этого вполне заслуживал. Когда он ратовал за тотальный переход на мову, я парировал, мол, если все заворкуют на «спивучей», жизнь сразу станет обильной и счастливой? Впрочем, ни на чьи комментарии он не реагировал — токовал себе, как глухарь. Восхвалял наиболее одиозных львовских бандеровцев — нацистов Тягнибока (в обиходе Тягнибык, или Тягнибакс) и Михальчишина, ведьму Фарион (земля ей стекловатой).

Ситник (по-моему, Юрий) запомнился наиболее адекватным, не раз отвечал на мои комментарии, мы даже обращались друг к другу на «вы». Он с горечью констатировал и дискредитацию идеалов «оранжевой революции», не ставшей образцом для подражания в России (во, наивный!), и стремительную деиндустриализацию Украины, и необходимость миллионам «заробитчан» трудиться за рубежом, в том числе в России (по разным оценкам, украинских гастарбайтеров тогда насчитывалось у нас от трех до пяти миллионов), и, как следствие, сильнейшую депопуляцию Нэньки. Но решение всех проблем связывал исключительно с членством в ЕС. Я, отдавая должное его критичности, тем не менее вопрошал, дескать, неужели вы думаете, что Европе нужны львовские автобусы, кременчугские грузовики, николаевские суда, харьковские тракторы, луганские тепловозы, южмашевские ракеты, запорожские авиадвигатели и самолеты «Антонов»? Кстати, останься Антонов со своим КБ в Новосибирске, не ушли бы в историческое предание легендарные «Аны». А вот России все это нужно! В ЕС, в отличие от России, к вам никогда не будут относиться как к равным. В ответах Ситника чувствовалось некоторое раздвоение, неубедительность, словно он внутренне со мной соглашался. То же и по насильственному навязыванию мовы: он не исключал из-за этого конфликта «двох Украйн» — русско- и украиноязычной.

Составление развернутых постов требовало обстоятельной подготовки, тщательного изучения «матчасти» — со временем тема Украины превратилась в мое хобби. Я все силился понять внутреннюю логику и причинно-следственную связь мыслей и действий людей, не так давно составлявших со мной единый советский народ. И никак не мог понять — настолько естественным и безальтернативным казался мне союз Украины и России. В горячем порыве убедить своих оппонентов настолько увлекался, что, барабаня по клавиатуре, терял ощущение времени, лишь супруга иногда заглянет среди ночи: «Все со своими хохлами собачишься?»

Существует ироничное словосочетание, отмечающее зацикленность на одной теме, — «сексуальная озабоченность». Справедливо определение и «национальной озабоченности» — эдакое легкое помешательство на теме своей этнической принадлежности. Национализм, в отличие от патриотизма, всегда представлялся мне достаточно примитивным явлением: «Почему мой народ самый лучший? — Да потому, что я, любимый, к нему принадлежу!» Хотя сохранение национального самосознания как личной культурной и исторической субстанции, без сомнения, полезно и нужно, но до определенного уровня. У «западенцев», западных украинцев, с этим явный перекос. Обуреваемый националистической рефлексией и самомнением о собственной исключительности человек всегда возбужден и неадекватен, а потому агрессивен. И потом, где проходит тонкая грань, отделяющая национализм от нацизма? Безусловно, и в России наверняка имеются сайты и публикации националистического плана, но, пардон, когда национализм, нередко принимающий клиническую форму, идет красной нитью через публикации обычного сайта обычной городской газеты города, который даже мегаполисом не назовешь...

Будучи человеком пишущим, я имел одну особенность: концентрируясь на будущем тексте, настолько уходил в себя, что не замечал, как начинал его непроизвольно проговаривать. Возможно, со стороны это выглядело несколько странноватым. Но что ж поделаешь — таковы издержки глубокой сублимации. Запомнился забавный случай. Как-то с супругой зашли в магазин модной одежды. Говорю, мол, ты иди выбирай, а я тут у входа подожду. И погрузился в раздумья, составляя очередной пост в колонку Ситника. Через какое-то время жена тронула за плечо, я обернулся — ее лицо выражало крайнюю озабоченность: «Ты в норме, дорогой?» «Конечно, — отвечаю, — а что такое?» «Да ты, — говорит, — что-то бормочешь по-украински!»

Но вот пришла осень 2013 года. Верховная рада собиралась ратифицировать соглашение об ассоциации Украины с ЕС. Однако вышедший на трибуну премьер Украины Азаров сухо сообщил, что документ требует доработки, а потому его принятие откладывается, и удалился. Напомню, между Россией и Украиной действовало соглашение о свободной торговле, и в случае ассоциации существовал риск, что европейские товары бесконтрольно хлынут через прозрачные границы с Украины прямиком в Россию. И именно этот неприемлемый для нашей страны аспект планируемой украинской евроинтеграции предполагалось дополнительно проработать — процесс чисто технический.

Что тут началось! Оппозиция истерично возопила: конец европейской мечте! Россия собралась то ли затащить бедную Украину в Таможенный союз, то ли, вообще, захватить, и Путин с Януковичем уже чуть ли не договорились об этом, а российские войска стоят на границе, ждут приказа о вторжении — все на майдан!

Тем не менее майданные протесты в различных украинских городах поначалу проходили относительно мирно, несмотря на массовые поскакушки на площадях («Кто не скачет, тот москаль!»). Даже возникала робкая надежда, что все как-нибудь «рассосется». Но не рассосалось: ЦРУ и МИ-6 уже разработали сценарий, предусматривавший необходимость пролития жертвенной крови, и с февраля 2014 года все понеслось по нарастающей.

Забурлил Майдан и во Львове, а уж «Львивська газета», ясное дело, словно с цепи сорвалась. Но главное... рядом с ником каждого постера начал высвечиваться IP-адрес, по которому через поисковик стало возможным узнать его местоположение. Все, игра заканчивалась: мое инкогнито было раскрыто. «Айпишник» соратника под ником Львов тоже оказался московским.

Кое-кто из постеров даже, как показалось, приуныл: за два с половиной года к нам со Львовом привыкли, некоторые посещали сайт, чтоб, похоже, только «погавкаться» с нами. Пошли посты, что мы — проплаченные «ольгинские тролли» или, что тоже лестно для меня, — агенты ФСБ. Видимо, им так проще было объяснить себе наш интернет-энтузиазм, выглядящий сегодня детской забавой по сравнению с последовавшими трагическими событиями.

Что же в итоге осталось от всей этой истории в сухом остатке? Друзья знали о моем увлечении, правда, пожимали плечами, мол, зачем тебе все это нужно, ведь их не исправишь. Обычно я отвечал: исправить — не исправишь, но, глядишь, кого-то задуматься заставлю. Плюс попутно украинский освоил.

А на вопрос «каков твой прогноз», грустно отвечал: если эти придут к власти, будет война. Увы, к власти они пришли, война началась. Однако, как известно, «наше дело — правое». А потому слава Украине — будущей, вновь дружественной России стране!