Читать онлайн "Невозможная стройка."

​О, чудный город Хайдельберг! Как много в тебе красоты и как много... проблем.

​Хайдельберг — настоящая жемчужина земли Баден-Вюртемберг. Неудивительно, что многие американские солдаты после службы не горят желанием возвращаться в Штаты и оседают здесь. Признаюсь, было время, когда и я мечтал перебраться в этот город вечной молодости и круглосуточного «движа». Но история, случившаяся со мной, быстро поубавила мой пыл.

​В то время я работал бригадиром сервисной группы по монтажу и ремонту роллад, маркиз и зимних садов. Состав у нас был интернациональный: местный паренёк Патрик, афганец Махмуд и я. Как говорится, «бригада Ух — работаем до двух». Только в жизни это «до двух» частенько превращалось в работу с шести утра до семи вечера. Ненормированный график: пока доберешься до дома — на часах уже девять.

​Примечание: Роллады — это наружные рольставни.

​В то летнее утро шеф выдал нам заказ в Хайдельберге. Обычная текучка: загрузили в «Транспортер» материал, проверили инструмент, болты, гайки. Настроение бы еще где-нибудь раздобыть... Наш босс в погоне за клиентом пообещал сделать двухдневный объем за один день. Типичная борьба с конкурентами: увел заказ, пообещав нереальные сроки. А кому отдуваться? Конечно, моей бригаде. Местные немцы растянули бы это на три-четыре дня, поэтому в бой бросили «русскую» команду.

​— Влад, вся надежда на тебя! — привычно заливал шеф. — Сделаем этот объект в лучшем виде, и все «ами» (так тут называют американцев) будут заказывать только у нас!

​Ну, поехали. Мотор заурчал, радио выдало заезженный хит про то, что «все мужики — свиньи...», а диктор добавил оптимизма, пообещав жару до +40°C. Шикарно! Работать-то нам снаружи.

​Наша фирма базировалась в Некарбишофсхайме, это примерно в тридцати километрах от Хайдельберга. Пока ехали — отдыхали. Припарковались у дома заказчика за десять минут до назначенного срока. Процедура стандартная: кофе с заправки и по сигарете. Когда с ритуалами было покончено, я нажал на звонок.

​Дверь приоткрылась не сразу. В щели показалось заспанное лицо девчонки лет семнадцати.

— Да? — она вопросительно уставилась на меня.

— Привет. Фирма такая-то, приехали по заказу, — объясняю я.

— А-а, ну заходите... Родители говорили, что вы будете.

​— Нам удобнее через гараж, — предлагаю я.

— Я думала, вы внутри будете работать, — удивилась она.

— Частично внутри — это роллады. А маркизы — над террасой. Так что стройматериалы лучше сразу в сад.

​Примечание: Маркиза — это выдвижной навес от солнца.

​Она открыла гараж. Знаете такие дома, где гараж и жилые комнаты под одной крышей? Вот это был тот случай. Мы начали разгрузку.

​— Влад, видел, какая тёлочка? — зашептал Патрик, таская профили.

— Пойдет, когда вырастет, — отрезал я.

— Ух, шайтан! Она же почти голая! — с воодушевлением вставил Махмуд.

— Это пи-жа-ма, Махмуд, — Патрик решил провести «шнель-курс» немецкой культуры.

​Пока таскали материал, болтали о своём. Патрик — женатик с двумя детьми, женат на «русачке», обожает пельмени и русский мат. Иногда кажется, что типичный немецкий мир ему вообще не близок, поэтому он и тянется к нам. Махмуд — самый молодой в нашей бригаде, он из беженцев. Парень хороший, старательный. Мы с ним часто «обсуждали» афганскую войну, хотя оба в ней толком не разбирались. На вопрос, как он оказался в Германии, Махмуд честно отвечал: «Все побежали, и я побежал».

​Через час всё было готово к старту. Разложили маркизы у террасы, роллады — по этажам. Подготовили «Хилти» и прочий инструмент. Но пауза — это святое. Сели в бусик, врубили кондиционер. Девять утра, а на панели уже +30°C.

​— Мне в Афганистане говорили, что Германия — холодная северная страна, — жуя булку, ворчал Махмуд. — Где снег?

— Снег в холодильнике! — хохотнул Патрик. — У нас в регионе его и зимой-то «жокпа».

Махмуд удивленно вскинулся, а я пояснил:

— У Патрика жена немка из Казахстана, «жок» по-казахски — «нет».

— Ух, шайтан! Это же почти Монголия! Как она там оказалась?

— Родилась, — философски ответил Патрик.

​— Ладно, пацаны, — прервал я посиделки. — Пятнадцать минут прошли. Пора за дело, пока жара нас окончательно не прибила.

​Десятый час утра. Жара давит, работы — валом. Решили начать со второго этажа. В Германии логика часто отдыхает: мы монтируем тяжелые короба снаружи на раму, работая из помещения, при этом надо еще подключить электрику и настроить моторы. Но мы — «орлы широкого профиля», нам это раз плюнуть.

​Вдруг из сада донеслось девичье хихиканье.

— Девчонки, надо крем нанести, а то сгорим! — зазвенел голосок.

— Давай, я тебя намажу...

​Мы с Махмудом паковали картон в мусорные мешки. Ну, болтают и болтают, к хозяйской дочке подружки пришли, дело житейское. Патрик в это время стоял у открытого окна и настраивал пульт от первой роллады.

​— Па-ца-ны... — вдруг позвал он. Голос у него сел и стал каким-то хриплым. И позвал на русском.

Мы подняли головы. Патрик стоял белый как стена, глаза по пять копеек, дыхание перехватило.

«Тепловой удар!» — мелькнуло у меня. Говорил же им надевать кепки!

​Патрик медленно поманил нас рукой, прижав палец к губам: мол, тихо.

«Током его, что ли, шарахнуло?» — фантазировал я, подходя к окну.

​Махмуд выглянул первым, осторожно, из-за угла рамы.

— Ух, шайтан... — прошептал он, кажется, цитируя суры из Корана.

Я не выдержал, подошел с другой стороны и выглянул в сад.

— Твою за ногу! — вырвалось у меня.

​Три школьницы. Хозяйская дочка и две подруги. Лежат на шезлонгах у бассейна и... загорают. Топлес. Как говорится, «пирамиды торчат в небо».

Работа не просто встала. Она была саботирована в корень.

​— Девочки, я пойду спрошу у строителей, может, они пить хотят? — раздался снизу голос хозяйки дома.

— Да, и нам принеси! — отозвались подружки.

​Смотрю на Махмуда — он стал бледнее Патрика. Стоит, не шелохнется, только глазами вращает и жестикулирует мне: «Закрой дверь на ключ!».

Дальнейшее было как в замедленной съемке. Я срываюсь к двери, но не успеваю...

​— Привет! Пить хотите? — в комнату вплывает юная хозяйка с подносом сока.

Как она загорала, так и пришла. На ней была только нижняя часть бикини.

Бум! Это у Патрика пульт из рук выпал. Махмуд резко развернулся и начал с невероятным интересом изучать рисунок на обоях. Как она так быстро взлетела на второй этаж — загадка.

​— Элис? — донеслось из сада. — Ты чего там застряла? С тобой всё в порядке?

— Луиза, ты права, — подхватил язвительный голос третьей «нимфы». — Неизвестно, что у этих потных строителей в голове. Может, полицию вызвать?

​Вот это поворот! Конечно, никто никого не вызывал. Я на автомате забрал поднос, стараясь смотреть куда угодно, только не на «заказчицу». Поблагодарил.

Парням было тяжело: молодые, горячие, организмы требуют своего. Про себя промолчу: «Блин где холодный душ».

— Были ли реакции?

— Ну да, ведь мы живые люди.

​А эта «клуша» стоит в дверях и не уходит, улыбается. Кое-как спровадили.

Но мы справились. И монтаж осилили, и электрику. Стройку завершили к вечеру, выжатые как лимоны. Шеф на следующий день светился от счастья.

​Кстати, эти девицы купались в бассейне до темноты. И даже звали нас... Но работа важнее. Да и бесплатную путевку в места не столь отдаленные из-за «лолиток» получать не хотелось.

​— Ух, шайтан! Ни в сказке сказать, ни пером описать!

​После той стройки я передумал переезжать в Хайдельберг. В родном «колхозе» как-то спокойнее. Через полгода уволился из сервиса, ушёл на завод. Само как-то так сложилось...

​Да, было время. Будет о чем внукам рассказать. Правдивая это история или плод моего воспаленного мозга? Решайте сами. Прошло много лет, я всё так же работаю на заводе и до сих пор с улыбкой вспоминаю тот безумный день в Хайдельберге.