Читать онлайн "Наше всё"

Вернувшийся несколько дней назад на улицы города не просто смог, а какой-то смрад, сегодня казался мне особенно отвратительным: «Да, успели мы привыкнуть к чистому воздуху, хоть и недолго это было! Даже я, молодая женщина, меньше месяца назад бывшая незамужней девушкой, прекрасно помню те времена, к которым так не хочется возвращаться!» — подумала я, с отвращением отворачиваясь от проползшего неподалеку парового омнибуса, из трубы которого валил чёрный дым. На улицах почти не было прохожих — несколько минут назад объявили, как её многие неофициально называют, быдлоопасность. Какое «быдло», спросите? Так злые языки исковеркали аббревиатуру БДЛА — бездымный летательный аппарат.

«Свежие новости! Свежие новости! Покупайте свежие газеты! — с такими воплями ко мне подкатил чадивший немногим меньше омнибуса, несмотря на свои небольшие габариты — в нём, вероятно, использовался самый низкокачественный уголь, механический продавец газет. — Пропавший без вести доктор Эмметт Браун… — у меня замерло сердце при этих словах продавца, — до сих пор не найден! Никаких подтверждений его смерти нет! Власти полагают, что он похищен врагами нашего королевства!» Я выдохнула настолько свободно, насколько позволял стеснявший меня корсет, и отмахнулась от робота как от назойливой мухи: кому, как не мне, законной жене доктора Эмметта Брауна, было знать лучше о том, что он до сих пор не найден, ни живым, ни мёртвым: иначе полиция оповестила бы меня раньше любых газетчиков. Я поспешила домой настолько быстро, насколько этикет позволял передвигаться даме моего происхождения и положения. Поспешила не только и не столько из-за быдлоопасности и смога, сколько из-за того, что у меня было зачем туда стремиться…

Наконец-то я смогла освободиться от верхней одежды, от длинного платья, а затем и от сковывавшего меня нижнего белья, и вздохнуть полной грудью. «Как же я раньше, до замужества, носила всё это не только на улице, но и дома? Избаловалась я с Эмметтом!» — пронеслось в моей голове, пока я надевала неведомые мне до замужества небольшие трусики, лифчик, шорты и футболку. Да, именно он, доктор Эмметт Браун, став моим мужем, познакомил меня с этими прекрасными предметами одежды.

Память перенесла меня в прошлое — в то время, когда я услышала от родителей, обедневших аристократов, о том, что меня сватает известный учёный и изобретатель, которому мы обязаны, в том числе, и бездымному углю. Противиться воле родителей, уверенных в том, что такой человек быстро разбогатеет, мне не приходило и в голову — не так я была воспитана, но замужем всё пошло не так, как я себе представляла раньше на примере родителей. Сразу же после свадьбы я оказалась в достаточно скромном для его положения в обществе доме доктора Брауна. Особого страха перед первой брачной ночью у меня не было — я слышала напутствие матери о том, что мне будет немного больно, затем неприятно, но без этого я не смогу исполнить своё предназначение — родить мужу детей, поэтому была крайне удивлена, когда он вошёл в спальню очень странно одетым. Он был одет в какую-то странную сорочку, не имевшую, ни рукавов, ни застёжек, и в голубые рабочие брюки с множеством карманов, которые, как я слышала, недавно получили большую популярность в низах общества Северо-Американских Соединённых Штатов благодаря некому Ливаю Страуссу. «Я всегда так хожу, когда меня никто не видит!» — пояснил доктор Браун, когда заметил моё удивление. Затем он положил передо мной тоже голубые, с невероятно большим количеством непонятно для чего предназначенных карманов, но очень короткие — гораздо короче моих панталон, штанишки, такую же странную, какая была на нём самом, сорочку без рукавов и застёжек и ещё два предмета одежды, о назначении одного из которых было несложно, хоть и стыдно, догадаться по наличию двух «чашечек», а второй остался для меня загадкой. Ненадолго, правда. Это и были, как я узнала, шорты, футболка, лифчик и трусы, в которые он предложил мне переодеться, после чего вышел из комнаты. Он именно предложил, а не приказал, как диктовало его положение мужа, и даже не попросил, что меня не только очень удивило, но и тронуло, поэтому я поспешила исполнить. При помощи его изобретения — механической прислуги, работавшей на его же изобретении — бездымном угле: о том, что мой муж не желал иметь в доме прислугу в виде людей, я уже знала. Тогда я и начала догадываться о том, почему он не хотел, чтобы в его доме бывали посторонние — в том числе и прислуга: он не хотел, чтобы его видели в не соответствующем его положению виде. Никто, кроме меня. Он доверял мне, что не могло не вызвать во мне симпатии к нему.

Когда он вернулся, я уже успела привыкнуть к новой домашней одежде. Его губы нежно соприкоснулись с моими. Это было непривычно, но очень приятно. Затем он, оторвавшись от поцелуя, потянул мою футболку вверх, я подняла руки, чтобы не препятствовать этому. Мои руки инстинктивно поступили точно так же с его футболкой, и она упала на пол рядом с моей. Он поцеловал меня в живот, от чего я ощутила очень приятное ощущение пониже его, а мои руки уже без всякого моего вмешательства расстёгивали ремень в его странных брюках. Он, в свою очередь, расстегнул пуговку моих шорт, и они нежно сползали по моим ногам на пол. Я справилась с его ремнём, пуговицей и «молнией» его странных брюк, заметила то, как растянулась передняя часть того, что было на нём вместо кальсон — позже я узнала, что это тоже, как и то, что было на мне, называется трусами, и подарила ему ответный поцелуй в живот. Он тихо застонал и расстёгнул мой лифчик, который упал на пол вслед за его джинсами — именно так, как я узнала позже, назывались его голубые брюки: теперь на нас обоих не осталось ничего, кроме трусов. Я, отвечая на поцелуи поцелуями, с трудом сдерживала себя, чтобы сейчас же не избавиться от этих, последних, «оков». Наконец мои руки нашли резинку, которая поддерживала его трусы. Я еле сдержала себя, чтобы сразу же не сдёрнуть их, и запустила в них, сзади, один палец, который оказался у его копчика — чуть ниже начиналась впадина между его, ещё никогда не виденных мной, половинок мягкого места. Он выгнулся от удовольствия, но тоже прикоснулся к самому верху той впадины, что разделяет мою попу на две половинки. Я испытала какое-то странное ощущение нахлынувшего счастья и не смогла сдержать стон. Ещё несколько минут (а может быть, секунд или часов – я находилась в безвременье), и наши трусы оказались на полу, а мы сами — на кровати. Странные, неосознанные движения, от которых я потеряла чувство реальности, и я услышала его крик. За мгновение до того, как издала такой же крик сама…

Как же это давно было. Впрочем, нет — это в первый раз произошло меньше месяца назад, но случалось почти каждый день, поэтому я уже привыкла к этому так же, как и к бездымному углю. Теперь же не было, ни того, ни другого. Не было у меня и механической прислуги — ей требовался бездымный уголь, который купить, как раньше, в магазине не могла даже жена изобретателя этого угля. Что же предшествовало исчезновению моего мужа? Одно из соседних королевств обнаружило на своей территории залежи сырья для изготовления такого же бездымного угля, какой был у нас. Разве наш король мог допустить, чтобы они тоже могли добывать его, а не покупать у нас? Соседи были немедленно объявлены экстремистами и атакованы нашими БДЛА., а весь бездымный уголь был объявлен стратегическим ресурсом и предназначался только для использования в «быдле», а не для всяких развлечений вроде бездымных экипажей или прислуги. Через несколько дней после заявления короля таинственно исчез мой муж…

С трудом, без помощи прислуги, переодевшись в ставшую такой привычной домашнюю одежду, я поспешила в потайную комнату-лабораторию доктора Брауна, о которой знала только я.

Я знала что надо сделать, чтобы вход в неё открылся — Эмметт не держал от меня секретов и я, насколько могла, иногда помогала ему в его исследованиях, но не могла открыть вход до этой минуты, потому что для приведения в действие потайного механизма тоже требовался бездымный уголь, которого у меня не было. И я только что купила его у каких-то крайне подозрительных личностей, отдав все свои драгоценности за один брикет. Я понимала, что поступаю неблагоразумно — вполне возможно, что обрекаю себя на голодную смерть в недалёком будущем или обвинение в незаконном приобретении краденого стратегического ресурса, но я не могла поступить иначе. Да, я любила Эмметта — изобретателя не только бездымного угля и множества хитрых устройств, а и нового отношения к женщинам. «Только бы брикет не был подделкой! Только бы он не был подделкой! Только бы он был настоящим!» - вслух заклинала я, вставляя его в щель и поворачивая скрытые от посторонних глаз рычаги. Что-то щёлкнуло, затем заскрипело, и стена отъехала в сторону, пропуская меня в тайную лабораторию доктора Эмметта Брауна…

Нет, его там я не обнаружила. Ни живого, ни мёртвого. Зато обнаружила записку, которая поможет мне жить дальше: «Дорогая Клара, я знаю то, как тебе тяжело без меня, но я не могу оставаться в королевстве, которое заставляет меня делать оружие! Я всю жизнь хотел, чтобы мои изобретения служили людям, а меня хотят заставить убивать их! Я прибыл в твой мир на Машине времени и на ней же покинул его. Для того, чтобы найти время, в котором я смогу заниматься тем, чем хочу, а не тем, что заставляют, и ни от кого не скрываться. Мой мир – тот, из которого я прибыл в твой, увы, тоже не годится для этого. Я обязательно вернусь за тобой, как только найду то, что ищу. Твой Эмметт.»