Читать онлайн "Время Ястребов"

«Идиоты, вредители, предатели! Они заперлись и сидят, смотрят, ждут. Чего ждут? Ждут предложения пожирнее, прикрываясь нежеланием проливать кровь, но что такое кровопролитие в час, когда над миром новым нависает угроза смерти? Что есть гуманность, когда нас хотят перебить до одного? Разве те, кто говорит, что мы преступники, гуманны по отношению к нам? Они заявляют, что мы не достойны ничего, кроме смерти, хотя мы, как известно, всегда выступали за свободу и равенство всех перед всеми! Запомните, друзья, все, кто сейчас находится в Парнале – предатели и враги, дрожащие только за свои души. Чего стоят их слова, если они не смогли взять власть в свои руки? Трусы и бездари, вы лишь только забаррикадировались, позволив нашему врагу перегруппироваться. Вы только и можете, что обрывать телефонные линии министерств своими звонками, забивая их прием. Что полезного вы сделали за эти четыре дня?! Обзванивали министерства и говорили, что назначили стране новых министров?! Вся ваша деятельность – суета и балаган. Ваша никчемная группа не похожа ни на что, кроме цирка, и я заявляю об этом прямо и открыто, от лица всей Партии. Вы долго портили нам кровь, говоря, что мы радикалы, но оказалось так, что вы не способны ни на что, кроме пустого трепа и захвата здания без охраны.

Мы – Паскель, Лонглуа и Кордмунд – объявляем новый курс, курс на полноценное взятие власти в свои руки! Мы взываем к тем Парналистам, в которых еще осталась доля разума и которые, так же, как и мы, считает все ныне происходящее фарсом. Прислушайтесь к голосу народа и выйдите вместе с нами против раненого врага, иначе мы все погибнем под натиском собственной гордыни и глупости. Мы говорим о том, что нам нужно объединиться на это время, на время кризиса, забыв старые склоки. Только вместе мы сможем победить, а после взятия власти, решим все плебисцитом!»

Скоро прокламация оказалась во всех СМИ, ориентированных на массы, над чем постарался Лонглуа. При чем самое забавное, что в тех же журналах и газетах еще вчера наш триумвират критиковали, скатываясь в чушь типа того, что раз псевдонимы у нас иностранные, значит мы агенты. Сегодня же наше заявление было размещено на разворотах, что стоит очень дорого, но этим сволочам уже плевать на деньги, которые ничего не стоят, все равно какая валюта, все равно по какому курсу: если не победить, их прикроют в первую очередь, потому что они с самого начала поддерживали Парналистов, а когда поняли, что ставку сделали на них зря, моментально начали искать помощи хоть у кого, лишь бы были ястребиные заявления, ведь, оказалось, что в таких ситуациях голуби не нужны никому, кроме тех, кто находится по ту сторону баррикад.

Сборы предполагались завтра вечером, прямо под носом у Парналистов, чтобы эти свиньи посмотрели на тех, кто может что-то сделать. Главная цель – захват мэрии и телевышки для беспрерывных трансляций. Кроме того, план-максимум включал в себя распространение по городу по Ленинскому принципу и агитацию в армии. Срочники и так прекрасно бродили, так почему бы этим не воспользоваться? И, казалось бы, в Парнале сидело все бывшее правительство, но ему отказались подчиняться их же структуры, в том числе и спецназ, который сидел чуть ли не в центре, но отказывался от конкретных действий, ожидая прямых указаний от Верховного Департамента. ВД же, в свою очередь, набирали силы из регионов, подводя верные части к столице. За эти пару дней ВД уже успел пододвинуть к окраине один полк, который, правда, вооружен был ужасно, потому что до сих пор они точно не были уверены в его верности и не хотели выдавать боевые. Полки в городе заняли выжидательную позицию. Полканы аргументировали это тем, что вверенные им части сильно морально разложены и, скорее всего, устроят демарш. Да и наивно было бы ВД надеяться на столичных срочников, учитывая то, кто здесь служит…

Пока статья публиковалась, мы с Паскелем носились по городу, как угорелые, ища тех, кто мог бы организовать для нас пусть даже патроны дамского калибра, не говоря уже о полноценном оружии. Кроме того, на меня была возложена ответственность договариваться с 1429 частью, чего мне очень сильно делать не хотелось, но, по итогу, пришлось, потому что поддержка армии одна из самых значимых в такие моменты. Это была восточная окраина, я приехал на вонючем ПАЗе, в котором меня со всех сторон стискивали бабки и дедки, потому что на эти дни весь общественный транспорт стал бесплатным. До части нужно было прилично пройти и, что самое забавное, на КПП меня никто не встретил. Я пролез под шлагбаумом и пошел к самому большому зданию на местности, не прогадал. Сказать, что меня здесь что-то удивило? Нет, за свою жизнь я успел побывать много где и увидеть всякого. Примерно то же я замечал в армии какого-нибудь Мозамбика или любого другого третьесортного африканского государства. Срочники из этой части выказали коллективное желание не делать ничего в связи со сложившейся политической обстановкой, потому что государства, которому они приносили присягу, уже нет, а новому они присягу приносить отказались, ссылаясь на то, что пока нет ни конституции, ничего. В другой ситуации полковник ввел бы режим Пиночета, но сейчас я думаю, он понимал неопределенность ситуации: власть ВД крайне слаба, за них выступили полки только с Востока и то, им до сюда еще нужно доехать. К тому же, все прекрасно помнят те случаи, когда ВД просто кинули своих армейских подчиненных на произвол судьбы. С другой стороны Парналисты, которые по началу были для них перспективными, но решили закрыться во дворце Парналь и не выходить оттуда, опасаясь «кровопролития». Я заранее договорился по телефону о встрече с полковником, он сидел на протертом кресле в своем нафталиновом кабинете, опустив лысеющую седоватую голову к бумагам, как бы держа ее навесу и обхватив затылок руками. Его нисколько не смутило то, что я вошел без сопровождения, он даже не поднял головы.

-И сколько вы так сидите? -спросил я, простояв секунд пятнадцать и сев уже наконец на стул напротив него.

-Долго… -скрипуче и протяжно ответил он.

-Перейду к делу. -Начал я. -Мы собираем коалицию против Департамента и Парналистов. Они доказали свою нерешительность и показали, что не готовы взять власть в руки. Мы готовы. Мы ищем сторонников, сочувствующих…

Он перебил меня усмешкой.

-А власть-то руки не обожжет?

Но я не растерялся.

-Если не мы, то кто?! Мы здесь и говорим, что возьмем ее в руки, а потом проведем плебисцит.

-Читал… -ответил он, оперев голову о кулак.

-Они показали нерешительность – надо действовать. Они боятся крови, но не понимают, что их страх приведет к тому, что крови прольется еще больше. Сами подумайте: нерешительны сейчас, что будет дальше?

-Херово будет дальше… -с большой тоской и грустью выдохнул он. -Это я и без тебя знаю, сынок. Ты вот лучше скажи мне, кто их мамкам говорить о смертях будет? Ты на войне-то был вообще?

-Был. -тихо ответил я. -Я знаю, что такое война, знаю каково это терять людей, но без этого никак. Либо помрет мало, либо много – это цена выживания.

Мы сидели молча, он задумался, а я, увидев это, решил надавить.

-Вас все равно под трибунал отдадут, если ВДшники вернутся…

Он посмотрел на меня строго, прямо в глаза.

-Да вы и сами знаете… Вы же не смогли совладать с подчиненными, вас теперь или под суд, или до прапорщиков, но ведь есть и третий путь…

Очевидно, я затронул в нем что-то, что сидело глубоко внутри этого престарелого мужика в темно-зеленом. Видимо, прошелся прямо по сердцу, от чего он со всей силы ударил кулаком по столу и громогласно выдал:

-Вон!!!

Я вышел, но уходить не стал, оставшись сидеть за дверью. Мимо меня проходил офицерский состав, не обращая никакого внимания. Один капитан подошел к двери и спросил у меня:

-Можно?

Я только помотал головой:

-Полковнику нужно время на подумать…

Капитан, открыв рот, поднял голову к верху, показывая, что понял и присел рядом со мной.

-Куришь? -спросил он у меня.

-Давай!

Мы затянулись прямо в коридоре. У него были импортные мальборо, которые у меня как раз закончились, а купить новые не было денег. Сидели молча и тихо, медленно курили, в ожидании того, как полковник успокоится. Сигареты тянулись долго, а когда закончились у нас обоих, капитан поднялся, поправился и постучал в дверь, после чего открыл и вошел. Через пять секунд дверь открылась снова и меня позвали. Полкан сидел в еще более удручающей позе и угрюмо сказал:

-Сейчас соберем полк, мы выйдем вместе, и ты им расскажешь: что, как и зачем.

-Оружие?

-Мало, не на каждого, патронов и то меньше… Это надо с 1325 связываться…

-Техника?

-Два БТРа, ЗИЛы, ГАЗы 66-е… Хватит тебе столько?

-Патроны на пулеметы есть?

-Пару ящиков может и найдем, опять же, для остального надо звонить в 1325…

-Сколько человек в вашем распоряжении?

-Не учитывая обслуживающий и офицерский состав… Две тысячи.

-Собирайте людей!

Он тихо усмехнулся и, не скрывая улыбки, сказал:

-А теперь тебе нужно договориться с их профсоюзом…

-Каким профсоюзом? У срочников профсоюз появился?!

-Угу, они без его решения ниче делать не будут… А к этому же еще и то, что половина по городу разбрелась, вот и решай, популист, что ты будешь делать!

Сказал он с улыбкой и сложил руки на груди, от чего некоторые планки с наградами немного перекосились.

-Так где, говорите, их профсоюз? -спросил я.

-Капитан, отведи его к этому…

Капитан сразу же подсказал ему фамилию:

-Степанову!

-Да, к нему. Пусть поговорит, может что и получится… А не получится, они тебя прям там на штыки возьмут!

Лицо полковника было абсолютно серьезным, когда он говорил это. Улыбка успела слезть с лица и ни один мускул не дрогнул. Он указал рукой на дверь и на прощание добавил:

-Желаю вам удачи, популистам она нужна!

Я не стал оборачиваться или отвечать, просто вышел, чтобы не накалять ситуацию и последовал за капитаном на улицу, где уже вовсю жарило солнце. Мы шли по части и не было никого, ни одного человека. Он завел меня в помещение, которое когда-то служило складом, а теперь было офисом солдатского профсоюза, аж смешно от такого сочетания слов, но с ними приходилось считаться, ведь они были здесь реальной властью. Вот здесь на входе уже стояла охрана в виде мальчика на тумбе, вытянувшегося в ровную линию. У него был автомат с присоединенным к нему магазином, и я не удивлюсь, если он был полон, в отличие от тех, кто «охранял» Парналь. Этот мальчик встал у нас на пути и громко затребовал пропуск.

-Я с деловым предложением. -сказал я мальчику, но тот ни в какую.

-Пропуск либо пароль!

Капитан развернулся и ушел от греха подальше.

-Кто у вас здесь главный? -спросил я.

-Старший сержант Степанов!

-Передай ему, что пришел Кордмунд с деловым предложением.

Парень замялся, было видно его смятение и нерешительность, потому что он не знал, что ему делать: бежать к Степанову и доложить, что пришел дядька из журналов или развернуть меня – телефона на складе не было.

-Ну, че встал, беги давай! -прикрикнул я на него, и он сорвался с места.

Иногда таким людям, которые постоянно сомневаются и мечутся, нужно придать ускорение и тогда дело пойдет, иначе они всю жизнь будут думать о том, как сделать лучше, но, по итогу, не сделают ничего, пустив все на самотек. Прошло несколько минут, прежде чем этот недотепа прибежал, весь красный, употевший от стояния и бега в форме.

-Товарищ Степанов с товарищами ждут вас у себя! -запыхавшись выдал он.

-Ты чего так долго, ругали? -спросил по-доброму я, зная, о чем он сейчас думает.

Он молчал, не решаясь говорить.

-Ладно, сейчас разберемся, веди.

В прокуренном кабинете, который когда-то, видимо, числился за завхозом, засели четверо молодых парней с длинными для армии волосами и с формой навыпуск. Сидя каждый за своим столом, они всем видом показывали свое превосходство надо мной. Вчерашние дедушки, недавно избивавшие новоприбывших до полусмерти, теперь объявили себя профсоюзом, стоящим над официальной военной администрацией – нонсенс, который мог случиться только во времена самых жуткий потрясений и, видимо, такие времена настали.

-С каким предложением пожаловали, товарищ Кордумунд?!

Спросил, видимо, Степанов. Он был немного смуглым и подкаченным, задав вопрос, этот человек сложил руки по-школьному и, опершись на них, перенес основную свою массу вперед.

-Для начала я хочу узнать, с кем я разговариваю. -сказал я и, найдя свободный стул, сел на него, облокотившись.

Они, очевидно, были поражены моей наглости, потому что рассчитывали на разговор из позиции сильного, а теперь им приходится говорить со мной на равных, что им не нравилось.

-Старший сержант Степанов. -серьезным тоном сказал он.

-Замечательно. Я, так понимаю, эти товарищи, -я очертил рукой комнату, -не будут участвовать в нашей беседе. Если это так, я попрошу их выйти!

-Нет, эти товарищи останутся здесь, иначе разговора не выйдет! -жестко сказал Степанов. -Вы у нас в гостях, товарищ Кордмунд, ведите себя скромнее, это – раз. Во-вторых, вы ведете себя слишком пафосно, изображая из себя паука, но все ваши слова и действия не подкреплены ровно ничем. Мы уже читали ваши агитки и воззвания, -последнее слово он заковычил пальцами в воздухе, -мы прекрасно знаем, к чему вы ведете и очень не хотим участвовать в этом позорище, которое вы называете народным восстанием. Вы пришли к нам сюда с какой целью?! -не останавливался он, переходя на крик. -Показать, что ты такой всемогущий и всезнающий, а мы – говно. Так вот, Вася, и у нас голова есть на плечах! Это мы тебе нужны, а не ты нам, понял?! -он уже орал во всю глотку. -Так что извинись перед товарищами или пшел вон отсюда!!!

-Хорошо, я извинюсь, но перед этим скажу вот что…

Степанов сложил руки на груди и начал слушать, соседние столы тоже обратили на меня более пристальное внимание, развернув головы так, чтобы удобнее было слышать.

-Вы захватили власть в военной части…

Степанов перебил меня.

-Все, иди. -сказал он уже спокойным тоном, махнув рукой в сторону выхода.

-Нет, дослушайте! -уверенно сказал я.

-Тебе уши прочистить?! Ты не слышал, что ли?! -уже более сердитым тоном произнес Степанов.

-Офицеры находятся в заложниках!

Старший сержант в два движения оказался возле меня и пинком опрокинул стул со мной на твердый и грязный бетонный пол, но я продолжал:

-Вы думаете, что ВД вас всех просто так отпустит?!

Степанов уже замахнулся сапогом, чтобы ударить мне по ребрам, но его остановили сотоварищи, которых я недавно хотел выгнать. Им все-таки было интересно, что я скажу. Меня подняли с пола и посадили на стул, Степанов отошел к окну и закурил, но выходить из кабинета не хотел.

-Нас никто судить не будет, дядя, мы тут порядок держим, пока администрация в шоке находится! -сказал белобрысый с растрепанными волосами.

-Когда ВД пойдут на штурм, а они пойдут, первой падет ваша часть, вы на границе стоите, они же прекрасно видят ваш разброд! Сколько у вас сейчас в части?

-Сейчас… -начал уже другой, кареглазый такой, низкий, все посмотрели на него. -Тыщи две!

-Ты мне-то хоть не ври, а… Я же на улицу выхожу, вижу, что солдаты ходят.

-Так это не наши! -продолжил он же.

Я понял, что на эту тему спорить бессмысленно, ведь они и так знают реальное положение дел, просто не хотят это признавать при мне.

-Хорошо, вы считаете, что Департамент вас всех здесь амнистирует, да? -спросил с иронией я.

-Во-первых, будет трибунал, потому что просто так срочников расстреливать нельзя – народу это несильно нравится. Помимо всего прочего, в ходе суда окажется, что в нашем бездействии виноват напрямую Полковник, потому что не давал нам связаться с департаментом и не давал нам оружия, а склад открыть мы не могли, потому что не знали, как далеко находятся правительственные войска – боялись быстрого подавления восстания со стороны столичных частей и нашей казни, вот и все, товарищ Кордмунд, а вы говорите.

Услышав все это, я задумался. Они были точно уверены в том, что ВД встанет на их сторону и их позиция звучала крайне логично: офицеры держат солдат в неведении, отстранили их от телевизора, пичкают ложной информацией, держат взаперти в части. Но я понял, как можно их подловить.

-А не кажется вам странным, что злое начальство допустило вас до власти?

-В плане? -спросил белобрысый.

-Ну как же, вы тут сидите такие беззащитные, ниче не знаете, а потом вдруг резко вам позволяют формировать профсоюз? А вы, кстати, не подумали, что ваши бараны, которые по городу разбрелись, могут разболтать, откуда они? Свидетелей не боитесь?

Они молчат.

-Сыпется ваша версия, товарищи, уже на начальном этапе от простой логики. А что же это будет, когда за дело возьмутся следователи?

Вмешался парень, который больше всех молчал и слушал меня, очкастый такой.

-Ты думаешь им дело до нас будет? Страна и так в полной жопе, не до нас. Сляпают они это дело по-быстрому…

Я перебил его.

-И постреляют вас всех! Вот видите, говорил же я!

Тут не выдержал Степанов, он бросил сигарету и с криком о том, что я провокатор, вышвырнул за двери. Хорошо, что здесь народу почти нет, так бы уже на первой полосе оказался. Внутри кипела злость, меня всего изваляли в пыли и грязи, выкинули вон, не дали ответа, но понимаю, что зацикливаться на этом нельзя. Моя цель на сегодня не выполнена, а цель – найти сторонников среди военных или хоть кого-нибудь, кто имеет толику власти и оружие. В мыслях раз за разом возвращался к этому идиоту Степанову, который возомнил себя царьком, избранным стадом баранов. Он просто козел, который ведет тупую скотину на убой и сам прекрасно понимает это, но ведь даже понимания всю свою уязвимость, он свято уверен в амнистии… Тупая мразь. Никакого союза с этим полком! Полком предателей и оппортунистов! Они все там сдохнут, и правильно. Хочу, чтобы ВД взяли власть только за тем, чтобы увидеть имена этих сволочей в списке репрессированных.

Чтобы отвлечься от мыслей, взял первую газету в ларьке, а так призыв ДемКолов: «Граждане, вчера в прессу просочился элемент, который должен был остаться только страшилкой для любого здравомыслящего человека! Максималисты из СДП, изгнанные оттуда с позором еще осенью прошлого года, заявили о том, что Мы с Вами должны пролить кровь за дело некой «революции». Очнитесь, всевозможные Лонглуа и Паскели, протрите глаза, бесконечные Кордмунды! О какой революции идет речь?! Мы, представители Демократической Коалиции вместе с депутатами и неравнодушными, которые сейчас находятся в Парнале, всегда заявляли и заявляем до сих пор: ни о какой «революции» речи не идет! Мы выражаем недоверие нынешнему составу Верховного Департамента, который допустил на своем пути слишком много ключевых ошибок, чтобы их прощать! Мы требуем демократических выборов, а не убийства, да и ради чего?! Чего вы хотите достигнуть убийствами? Мы знаем, чего они хотят – гражданской войны. Вспомните эти призывы, друзья! Ведь они же прямо так и говорят: долой гуманность, долой жалость – мы хотим крови!

А вы, Максималисты, когда-нибудь задумывались о том, что вы сейчас делаете и к чему призываете? Мы все, каждый из Нас прекрасно знает, что у убитых есть семьи, родители, дети. Как вы им объясните смерть их родственника? Тем, что «надо» или чем-то еще? Как вы мировому сообществу свой приход к власти объясните? Если вы забыли, Мы не на острове живем, а среди людей, которые выступают против убийств, но вам этого не понять! Ваш триумвират абсолютно болен идеями убийства и насилия. Вам не понять и того, что «парналисты», как вы их называете, уже четвертые сутки ведут переговоры с Верховным Департаментом и стараются решить вопрос бескровно. Вы, Максималисты, совершенно точно невменяемы и крайне опасны для общества, поэтому мы говорим твердое и решительное «Нет!» всем вашим инициативам и призывам. Скрываясь под маской солидарности и праведности, вы представляете собой психопатов, желающих убить как можно больше, прикрываясь лозунгами о равенстве и справедливости! Ваша суть лжива и гнила, а потому отвратительна.

Мы официально и твердо призываем каждого солидарного бойкотировать триумвират и их жалкие потуги в «революцию».

Мы говорим, что каждый, кто призывает к насилию и убийствам – враг номер один для всего нашего народа и государства!»

Другого от этих мразей ожидать было и нельзя. Сразу было очевидно, что Керпин и ДемКол ни ха что не поддержат нашу инициативу, потому что жрут с заграничных грантов и будут зубами цепляться за возможность сохранения отношений с инвесторами, но попытаться стоило. ДемКол – это еще не все силы, для нас более важна реакция СДП и ХДСа. Только я об этом подумал, на следующей странице оказалось обращение Паверина – лидера СДП.

«Граждане! Сколько лет мы вместе с вами боролись против произволов со стороны всяческих идиотов, приходящих и уходящих? Я помню те дни, когда наша деятельность только начиналась и когда мы с вами были отовсюду гонимы! Я помню времена взлетов и падений и все это мы переживали вместе! Вспомните насколько упорно мы стояли на позиции равных прав! Вспомните сколько наших активистов было осуждено властями! Вспомните это и теперь услышьте мои слова: не поддавайтесь на провокации максималистов! Ни в коем случае не верьте врагам рабочего народа, которые ведут вас исключительно на арест и гибель! Они живут за деньги иностранных капиталов и стремятся убить как можно больше, чтобы потерять как можно меньше! Их главная цель – захватить власть, чтобы потом ее сдать и мы, как патриоты, не можем этого допустить!

Каждый, кто считает себя человеком, любящим свое отечество. Каждый, кому не плевать на судьбу Родины, выйдет сегодня на улицу, но встанет не у Парналя, как того хотят предатели, нет! Мы встанем у здания мэрии, мы будем помогать войскам правительства оборонять городскую инфраструктуру. Да, многие из вас усомнятся в моей адекватности, после этих слов, но поверьте, компромисс с ВД – единственное, что мы можем сделать для спасения нашего государства! Однако стоит помнить, что временный союз не означает пожизненную верность!»

Дальше читать не было смысла, я уже знал, что напишет Рукевич, они создали коалицию против нас… Предатели… Да, у нас часто были не самые лучшие отношения, но неужели они действительно не видят этого цирка? Какие переговоры, какие компромиссы? ВД не из тех, кто готовы прощать, неужели они так уверены в том, что сейчас всем объявят амнистию? Десять лет назад в нас стреляли, садили, убивали без суда, по решению троек, а теперь они так уверены в амнистии, тупоголовые бараны! Чего они боятся? Крови боятся? Разрыва отношений? Чего стоит кровь чужого, когда твоя шея может оказаться под сапогом? Чего стоят сохраненные отношения, если их плодов ты уже больше не увидишь? Наше предложение – не лучшее, я с этим соглашусь, но другого варианта просто нет. Либо ты, либо тебя, так было всегда и так всегда будет, это нерушимая истина, сохраняющаяся веками.

В голове мельтешило несколько мыслей: поехать напрямую к генералу Посвецину, чтобы заручиться поддержкой армии, расквартированной в городе, но тут же появлялся контраргумент – что, если и в других частях солдаты получили власть снизу? Тогда поездка к генералу – лишняя трата времени, нужно ехать напрямую в полк и договариваться, чего я очень не хотел, потому что если профсоюзы в других полках и есть, то новость о моем визите в 1429, а если 1429-е отвергли мое предложение, то положительного отклика от других ждать и не пришлось бы. С другой стороны, можно поехать в типографию, ведь до вечера еще куча времени, можно напечататься и часам к трем развезти газеты по киоскам, чтобы последнее слово было за нами, но одному действовать нельзя – товарищи не поймут, да и если печататься, то ехать надо прямо сейчас, чтобы воззвание было еще актуальным.