Читать онлайн "Черешня"

ЧЕРЕШНЯ

Первая любовь у Лёшки была, как угар. Не пьяный, он тогда совсем не пил, в десятом классе учился. Этот угар образовался в пламени юных чувств, а когда всё кончилось, угли того пожара ещё долго тлели, временами вспыхивая огнём негодования, местью и прощением, отчаянием, с пожеланием смерти себе, но непременно с любимой, печалью о пропащей жизни, закончившейся вместе с первой любовью навсегда. А всё было банально просто, но тогда он не знал таких мудрых слов, да и первый раз ничего простым не бывает. Учился он в десятом классе, думал о своём будущем, слушал советы мамы, старших, занимался спортом. Но в это самое время, его юных мечтаний, появилась в их округе молодая, красивая девушка. Тогда все молодые и незамужние, для Лёшки, были девушками. Женщинами были мамы друзей и другие замужние тёти. Она, эта девушка, купила себе небольшой домик, у реки. И с той поры у того места, на речных камнях, каждый вечер, хороводились парни, что были постарше. Лёшке ужас как нравилось, когда она проходила мимо их дома. Он всегда караулил это время и во все глаза наблюдал её сказочное шествие мимо. Она заметила его постоянство и однажды помахала ему пальчиками и улыбнулась. Ночь, юного Ромео, была наполнена сказочными видениями. Где он только не побывал, в своих снах и всё с ней, с ней. Вернее, он мчался к ней. По реке, морю, каким-то степям, приближался, видел её зовущую улыбку, вот раскрываются объятья, но она исчезает, и он вновь ищет, находит и опять она куда-то пропадает. Так текут дни, недели. С утра школа, уроки, спорт. Вечером сидение на скамейке, в ожидании шествия живого видения, увы, так же быстро исчезающего за поворотом улицы, как и ночное. Сколько радости приносило ему это мимолётное прикосновение её улыбки. В этот миг её улыбки, он растворялся, исчезал и начинался проявляться снова лишь после ухождения магического объекта из его распахнутых любовью глаз. Отцвели сады, поспела черешня, начались каникулы в школе. Лёшка всё это время, по вечерам, прикипал своим юным телом к скамейке, в ожидании минутного наслаждения движением, улыбкой, провожанием продолжения этого движения, этой улыбки куда-то, где начинается поворот и скрывается нечто, для чего и нужно всё это его жертвование временем своей юной жизни. Когда вечером она, вдруг, не появлялась, день становился пуст и Лёшка пораньше ложился спать, чтобы поскорее увидеть свою мечту во сне. Между тем, тайна его любви была так глубока, что никто, даже мама не догадывалась о причинах его меланхолии. Это состояние наступало в вечерние часы и отступало лишь после свидания с причиной этого настроения. Однажды, когда Лёшка томился ожиданием шествия радости, ёрзая по скамейке, его позвала мама. Он сбегал в дом, чего-то там помог сделать и когда выскочил из ворот на свой пост, то буквально столкнулся с предметом своего обожания, вечернего мироздания, всего, чего так мало в руках, но полно в мечтах юной души. Лёшка задохнулся, наверное, воздуха возле его божества было слишком много, или, наоборот, попал в безвоздушное пространство, но выглядел он вынутой из воды рыбой, раздувался и краснел. А она так просто сказала: «Лёша, черешни хочется». «Щас принесу», – выдавил из себя воздух Лёшка. «Ты не понял, Лёша. У меня есть, но дерево очень высокое, мне туда не забраться. Не поможешь?» – улыбнулась богиня. «Да, я…., конечно» – обретал слова влюблённый. Да, что дерево, черешня и звезду можно – просите. Так отозвалось на просьбу Лёшкино, начинающее свой первый полёт, тело. Оно ведь тоже мыслит, когда голова не работает. И вот они отправились за тот самый поворот, за которым всегда заканчивалась сказка, а теперь началось её долгожданное продолжение. Пришли в уютный дворик, хозяюшка выдала Лёшке небольшое ведёрко и он одним махом взлетел на высокую, старую черешню и начал собирать лучшие, в своей жизни, ягоды. Как он ненавидел время, когда поспевала черешня. Сборы этой не кончающейся ягоды на компоты, на соки, а особенно всяким родичам, наезжавшим, в это время, из соседнего города. Целый месяц школьных каникул, сборы черешни проклятием висели над всеми мальчишками района. Никуда не выйдешь из дома, со двора, пока не выполнишь дневное задание по сбору этой, никак не убывающей, черешни. Потом поспевала вишня, но тут было легче, вишнёвые деревья помельче, да и рвалась она легче, без корешков. Часто норма сбора ягод становилась наказанием за проступки в поведении. Но в этот раз сбор ягод, этой самой ненавистной черешни, стал гордой радостью, поощрением его мужественности, самым полезным делом, предвестником вхождения – из черешневых ветвей в райские кущи неведомого. Он работал так, будто пел любимую песню. Руки работали, душа пела. Он даже не заметил, как ведро, вдруг, наполнилось. Лёшка спустился с дерева и с полным ведёрком в руке, вошёл на веранду дома. Хозяюшка хлопотала у газовой плиты. «Уже набрал, - удивилась она – как быстро». «Ещё можно, если надо. Компот сварите» - Лёшке хотелось продолжить свою полезность. «Нет, мне только покушать, а компоту мне мама наварит», – отказалась хозяйка. «Какая мама?» – сборщик черешни даже представить не мог, что у прекрасных видений бывают мамы. Звонкий смех был ему ответом: «Моя. У всех есть мамы и меня тоже. Шутник ты, Лёша. Ладно, иди мой руки, чай будем пить. Хочешь чаю?». «Можно», - по-мужски сдержанно ответствовал шутник. К чаю были варенье, конфеты и булочки. «А меня Клара звать и мне уже много лет. А ты кто, мальчик Лёша?» – началась чайная беседа. Мужчина хотел обидеться на мальчика, но не сумел этого сделать, хоть и надулся, но глаза его лучились светлым. «В школе учусь. Следующий год выпускной», – гордо заметил не мальчик. «Совсем большой уже. А что ты любишь?» – улыбаясь, пытала обидчица. «Тебя», – вырвалась из Лёхи его любовь, он пролил чай на чистую, белую скатерть и обалдел от своих слов. «Вот это да-аааа-а, - пропела Клара, всплеснула руками, лицо её стало глупым, рот приоткрылся, но она не находила чего ещё можно сказать, сглотнула комок, подкатившийся к горлу и наконец вымолвила – Ну ты даешь, Алексей, даже жарко стало. Такое признание, в первый раз слышу. Смелый ты парень. Что делать теперь будем? Замуж меня возьмешь? Я бы пошла, да тебя мне не отдадут. Мал ты ещё. Ты не молчи, Лёша. Ты мужчина, тебе решать, что делать дальше. Ну, дела», – подвела итог встречи Клара. Лёшке хотелось смыться, но он не мог, вот так просто оставить это смеющееся милое лицо, наполненные ликующим восторгом глаза, опьяняющие вечерний сумрак и потом он честно ответил на вопрос, а уйти, значит, ничего больше не узнать. Помолчали. «Лёша, если ты не торопишься, пойдём телевизор смотреть», - смягчила тему молчания хозяйка. Прошли в комнату, хозяйка включила телевизор и они присели на диван смотреть кино. Лёшку волновала близость Клары и, вдруг, девушка обняла его, потянула к себе и стала целовать в губы, глаза, прижала его голову к своей груди. Лёшка вдохнул в себя женский запах, его тепло, задрожал, живот его похолодел, он обхватил девушку руками, ткнулся в её шею, халат распахнулся, выпустив на волю тугую девичью грудь и юноша исчез в этой роскоши нежданного, первого откровения женского тела.

Только полные идиоты говорят, что после первой близости с женщиной им было противно. Лёшка вообще не помнил, что он делал и где он был. Так сладостно ныло его тело, извергаясь семенем и низвергаясь с высот сознания в глубину ощущений, которые несравнимы ни с какими, доселе известными земными, страстями. Лёшка не помнил, как он ушёл домой, что отвечал маме на вопрос о его позднем возвращении, утром не мог вспомнить лица любимой и только его тело хранило следы своего восторга, того самого восторга, что случается лишь раз в жизни, который позже сменяется потугами, поисками, желанием этого повторения. Увы, восторг первого раза умирает вместе с познанием незнаемого. Но всё это было ещё впереди, а пока только счастье теснилось лучами утреннего солнца, в окне его комнаты и в юной груди.

Лёшка забросил все свои дела. Днём он не жил, а лишь пережидал время, когда кончится день и в сумерках мчался жить на груди у своей любимой. Связь между ним и Кларой стала постоянной, это возвышало его, он перестал общаться со сверстниками, смотрел на них, как на детей, с девчонками даже не пытался разговаривать и не замечал их расцветших форм, взглядов, в которых уже преобладало обещание любви над её запретом. Для него существовала только одна женщина, одно желание, один мир, в котором он любил и был, как ему казалось, любим. Он ничего не замечал вокруг себя, жил только в себе, своей волнующей тайной. Всё разрешилось просто и даже очень. Отцветало лето, скоро школа, но не о том мысли влюблённого. У любви короткие мысли, до новых объятий, не далее. Он мчится в её объятия. Вот он, домик, сейчас он увидит её, а потом…. Он входит в дом, на диване сидит его любимая в обнимку с ушастым, коротко стриженым солдатом. «А вот и мой маленький ухажёр пришёл, – не отрываясь от солдата, проговорила Клара. – Он тут мне помогал. Тяжело одной. Лёшка у меня вроде доброго гномика. А это мой жених, – чмокнула она солдата. Отслужил. Теперь он мой помощник». На ватных ногах Лёшка дошёл до калитки, там его догнала Клара: «Что шуток не понимаешь. Подрастёшь, поймёшь. Больше не приходи». Домой Лёшка пришёл только утром. Всю ночь просидел на камне у реки. О чём он думал? О чём думают, впервые узнав о предательстве любви. Так обрывки мыслей мстительных, прощальных, прощённых и в окончании всех приговоров ей, ему, себе – печальных. Утренний холод вернул его к жизни. Он пришёл домой и не раздеваясь, упал в свою кровать и уснул, как убитый. Убитый нежданно, без предупреждения, без всяких средств для защиты.

Несмотря ни на что, Лёшке страшно повезло в первой любви. Обычно в юности всё, в первый раз, происходит совершенно по-другому. Часто первой женщиной становится обыкновенная шлюха, которая в сарае, или в подворотне обучит вас нехитрому искусству совокупления. Надолго в вас может остаться брезгливое отношение к ней, к самому процессу и к женщинам вообще. Но если, погодя время, вам встретится женщина, которая обернётся для вас вашей музой, музыкой, когда ночь в её объятиях будет казаться короче мгновения, а её любовный лепет станет величальной песней вашей мужественности, когда трепет её тела, соединится с дрожью вашего, свет и тьма станет этим единым желанием слияния в беспамятстве этих ночей и дней, то вы спасены от превращения в животное. Самца или самку, потом уже неважно. А если такой женщины на вашем пути не случится ни в первые, ни в последующие вёсны, вас просто жаль потому, что слово мужчина состоит из двух слов, муж – это половой признак, который вам запишут в свидетельство о рождении и слова чин – которым вас сможет наградить только любимая и любящая вас женщина. И если своей любовью она вознесёт вас на вершину этой любви, если в её глазах вы увидите своё имя, то значит, вы по праву объединяете в себе два этих слова. Но человек, как Лёшка, сразу, с первого раза узнавший свою любовь и ощутивший её неподдельную страсть, пусть даже, после всего этого, обманутый, никогда не обратит свои чувства в пошлость. Он будет недоверчив, будет сопротивляться женскому вниманию, будет искать прошлое в настоящем и когда в другой любви сможет забыть первую, а может, наоборот, найти первую в этой другой любви, он пойдет на всё, чтобы не потерять любовь, вновь объединившую его чувства.