Лампа била не в лицо - в душу. Слева монотонно гудел диктофон с чёрной наклейкой «ФСБ РФ - оперотдел», справа стыл графин с водой, ленинградский, ещё с тех заводов, что умели делать вещи на века. Я сидел на табурете, прикрученном к полу, и растирал запястья. Наручники с меня сняли почти сразу, едва завели в кабинет, но красные полосы от них остались - въелись в кожу, как память о том, куда я попал. Вежливые попались, суки.
Их было двое. Первый - майор лет сорока, с простым крестьянским лицом и глазами, в которых ничего не отражалось. Второй - штатский, лысоватый, в вязаном жилете поверх рубашки, - курил и стряхивал пепел в пустую консервную банку.
- Стальной Сергей Александрович… - майор пододвинул ко мне дело. Папка пухлая, страницы свежие - недавно подняли. - Мы тут на тебя кое-что нарыли. Двенадцать эпизодов превышения, два убийства, одно «исчезновение» генерала МВД. Но самое поганое - ты ведь свой. Или был своим. Когда ты перестал им быть? Или… наоборот?
Кивок штатскому. Диктофон загудел.
- С самого начала. Без сказок. И чтоб я видел: ты не пиздишь.
Я усмехнулся.
- С какого начала? С Проспекта Мира?
При слове «Проспект Мира» штатский на миг замер. Я заметил. Значит, знают. Значит, и туда копнули.
- С любого, - спокойно ответил майор. - Время есть.
Я налил воды, глянул на серые стены, не изменившиеся за двадцать лет, и начал:
- Давеча решил я, значит, прогуляться по Проспекту Мира…