Читать онлайн "Приключения Церов. Война Теодора"

Внимание: этот текст является началом второй книги цикла. Он содержит спойлеры к первой книге. Если вы еще не дочитали «Приключения Церов. Новое поколение», рекомендую вернуться к этому отрывку позже.

Часть 1. Нилос.
Пыль вилась над дорогой, забиваясь в поры кожи и скрипя на зубах. Тень моего аэромобиля скользила по изрытому асфальту: одинокое пятно среди всеобщей катастрофы. Я въезжал в Нилос.

Когда-то этот город был тихим уголком на берегу Тилии: узкие улочки, цветущие деревья и детский смех. Теперь это была декорация к кошмару. Черные руины скалились, словно выбитые зубы цивилизации. Дроны сновали в небе, сканируя улицы, но даже их сенсоры не могли передать самое страшное: вкус пепла и густой запах смерти.

Жар обжигал лицо. Я зажмурился, но вонь никуда не делась: гарь, расплавленный пластик, медь запекшейся крови и сладковатый привкус разложения. Казалось, легкие обугливаются изнутри. Слезы текли сами собой — не от эмоций, а от едкого дыма, пропитавшего одежду и кости.

И все же я заставлял себя смотреть. Передо мной разворачивалась картина безумия: обломки домов, искореженные остовы машин и тела. Некоторые лежали мирно, будто просто уснули в пыли, другие застыли в судорожных позах, тщетно пытаясь убежать от смерти в последнюю секунду.

На полуразрушенной стене мигал кусок голографической рекламы. Улыбающаяся девушка обещала «жизнь без страха». Её лицо дергалось в цифровых конвульсиях, глаз заплывал пикселями, и мне захотелось одновременно и разрыдаться, и истерически расхохотаться.

Где-то рядом стонали. Где-то кричали. А где-то стояло то самое «мертвое молчание».

В одном из проемов я увидел солдата, придавленного плитой. Его глаза были расширены от ужаса, губы шептали что-то беззвучное, а из горла вырывался лишь жуткий булькающий звук. Одна рука была вывернута под немыслимым углом, а под ним растекалось темное, жадное пятно. Он был жив, но я понимал, что это вопрос минут.

Я замер, парализованный. Я видел смерть и раньше, но сейчас она смотрела на меня глазами парня, который мог бы учиться, влюбляться, жить. Которого я должен был защитить, но не сумел.

Раздался далекий взрыв, земля ощутимо дрогнула, но я не шелохнулся. Я стал частью этих руин. Вспомнил Нилос до войны: сияющие лаборатории, школы ИИ, счастливые лица. Все превратилось в труху.

«Когда все пошло не так? Где мы свернули не туда?» — ядовитые мысли жгли не хуже дыма.

Я злился на Крилен, на Машу и, до тошноты, на самого себя. На Машу — за то, что она выжгла в себе всё, во что мы верили. Я помнил её глаза, когда в них еще был свет, а не этот ледяной, уничтожающий огонь. Где она теперь, та девочка?

Стиснув зубы, я бросился к раненым. У парня под плитой не было шансов, но рядом лежала женщина с перебитой ногой. Я сорвал куртку, пытаясь соорудить жгут. Она смотрела сквозь меня пустым, остекленевшим взглядом. Я махал руками, звал врачей, пытался заговорить с ней, но она была уже в другом мире.

В какой-то момент я понял, что меня узнают. В глазах тех, кто еще мог видеть, я читал не проклятия, а пугающую, отчаянную надежду. Я всё еще был их королем — обожженным, сломленным, потерянным, но живым. И это было хуже любого обвинения.

Ко мне подбежал молодой солдат, лицо которого было покрыто коркой из грязи и копоти.

— Ваше Величество… — выдохнул он, едва держась на ногах. — Плохие новости… Южный сектор прорван. Щиты не выдержали перегрузки, электросети горят. Если они доберутся до магистрали, мы потеряем всё. Город просто перестанет дышать.

Эти слова ударили под дых, как шрапнель. Я не ответил, лишь до боли сжал кулаки. Внутри выл вихрь из паники, страха и желания просто исчезнуть. Я мог бы закричать, мог бы ударить этого парня или сбежать вглубь пещер, но я остался на месте.

— Маша… — прошептал я, и это имя прозвучало как смертный приговор.

Это было только начало. Конца не было видно, и я чувствовал, что захлебываюсь. Но посреди этого хаоса в голове всплыл единственный образ. Мне нужен был тот, кто умеет превращать катастрофу в алгоритм.

Серёжа. Хитрый, невыносимый в своем спокойствии, но преданный до последнего вздоха. Мой друг, мой названый брат. Король Лиении и, пожалуй, единственный человек, чей мозг сейчас может вытащить нас из этой могилы.

Я развернулся, и пепел взвихрился за моей спиной, словно плащ.

«Это еще не конец», — подумал я, почувствовав, как внутри, под слоем боли, начинает закипать холодная, чистая ярость. — «Сдаваться я не намерен».

Часть 2. Лиения и технологии.
Аэромобиль летел над дорогой Лиении, рассекая воздух гулом турбин. Машина ревела, словно проклинала всё, что осталось позади. Я сидел молча, вцепившись в руль так, будто пальцами мог вытеснить из памяти увиденное.

Но это не помогало.

Призраки Нилоса незримо сопровождали меня: дым, кровь, изувеченные тела и бесконечные крики. Во рту всё еще стоял кислый вкус гари, а легкие будто забились пеплом. Каждый вдох казался несправедливым наказанием за то, что я остался жив.

«Зачем ты это сделала, Маша?» — эта мысль пульсировала в висках, отдаваясь тупой болью в затылке.

Когда я пересек границу Лиении, мир вокруг издевательски изменился. Началась пастораль: сочные зеленые деревья, лазурное небо и ручьи с идеально высчитанными, программируемыми волнами. Птицы щебетали по расписанию, а воздух был пропитан стерильным комфортом.

Цивилизация будущего или просто красивая симуляция жизни?

Я приземлился у дворца. Серёжа уже ждал меня, одетый в легкую спортивную куртку. Рядом с ним завис личный дрон-компаньон — нелепая круглая штуковина, похожая на электронного хомяка-переростка. Дрон тут же направил на меня сенсор, считывая пульс и уровень кортизола. Глупая машина поняла, что у меня истерика, раньше, чем я успел заглушить мотор.

— Ты всё-таки приехал, — произнес Серёжа. В его обычно беззаботном голосе прорезалась непривычная тревога. Он сделал шаг навстречу, но осекся, разглядывая мою одежду, покрытую слоем серой пыли и пятнами чужой крови.

Я ничего не ответил. Я смотрел на друга, на его жужжащего дрона и на безупречный фасад этого рая, который бездушно сиял на солнце, пока в моём государстве догорали люди.

— Я был в Нилосе, — наконец выдавил я. Голос был чужим, надтреснутым. — Там ад, Серёж. Огонь и руины. И лица… лица тех, кого я знал.

Серёжа кивнул и замолчал. В Лиении всегда было много шума от серверов, но сейчас эта тишина между нами была тяжелее любого гула.

— Маша… Черт возьми, Серёжа! — я сорвался на крик, ударив ладонью по обшивке аэромобиля. — Мы же играли с ней в шахматы! Пили этот дурацкий лимонад на террасе, спорили о мелочах… А теперь она стирает города с лица земли, будто всю жизнь только об этом и грезила. Её подменили? Или я был настолько слеп, что никогда её не знал?

Серёжа потер подбородок, неосознанно переходя в свой «режим аналитика». Дрон-хомяк над его плечом сочувственно пискнул и вывел на мини-голограмму график моих зашкаливающих эмоций. Серёжа раздраженно смахнул его рукой.

— Я тоже её не узнаю, Тео, — тихо сказал он. — Но я почти уверен, чья это «прошивка». Крилен. Помнишь, как она всегда на нас смотрела? Будто мы не люди, а переменные в её уравнении, которые рано или поздно придется сократить.

Я вздрогнул. Имя Крилен всегда вызывало у меня мороз по коже, но сейчас оно прозвучало как приговор.

— Думаешь, она всё еще дергает за ниточки?

— Я думаю, она давит на Машу постоянно, как огромный пресс. Крилен не просто манипулирует, она вытравливает из неё всё, что мы когда-то любили, заменяя это ледяной целесообразностью. Маша могла либо сломаться, либо… стать тем чудовищем, которое нужно её советнице.

Я с усилием выдохнул, глядя на свои дрожащие руки. Бессилие и гнев душили меня, но где-то глубоко внутри, под слоем пепла, шевельнулась слабая, почти безумная надежда. Если Маша это результат чужого давления, значит, где-то там, под броней, еще осталась та девочка с лимонадом. И я должен был её вернуть. Или закончить всё это раз и навсегда.

— Нам нужно что-то предпринять. И как можно скорее. Серёжа, я прошу тебя о помощи. Мне нужны твои люди и твой интеллект. Без тебя всё катится к чёрту.

Серёжа перевел взгляд на свой безупречный сад, где лепестки цветов располагались по строгой математической сетке, а между ними порхали голографические бабочки. Он выглядел так, будто решал в уме уравнение слишком большим количеством неизвестных.

— К сожалению, наш «священный» кодекс Церов — та еще бюрократическая удавка. Он запрещает моим войскам лезть в чужие разборки. Даже если этим государством правит мой лучший друг, и даже если его страна прямо сейчас превращается в пепелище.

— К черту этот кодекс! — в сердцах воскликнул я, ударив кулаком по ладони. — Он был написан миллион лет назад, он бесполезен против лазеров Маши!

Серёжа посмотрел на меня. В его глазах смешались сочувствие, тревога и тот самый искристый блеск, который появлялся у него перед самой рискованной выходкой.

— Тем не менее, — произнес он медленно, смакуя каждое слово, — в Лиении чтят традиции. Например, традицию «досадных ошибок». Мои спецы могут совершенно случайно заблудиться во время учений и оказаться в районе бедствия. А инженеры, по чистой случайности, отправят чертежи новой брони не на тот сервер… скажем, на твой. Всё можно обставить так, что Совет захлебнется в собственных протоколах. Главное не спалиться раньше времени.

Впервые за долгое время я почувствовал, как напряжение в груди немного отпускает, и слабо улыбнулся.

— Серёжа, ты гений коварства.

— А ты — ходячая катастрофа. Идеальный симбиоз. Вместе мы сила, с которой придется считаться.

— Кстати, что насчет артефакта телепортации? — я посерьезнел. — Удалось выжать из него хоть что-то внятное?

Лицо Серёжи стало жестким, будто он столкнулся с нерешаемым багом.

— Этот проклятый кубик Рубика из ада? Мы бьемся над ним день и ночь. Он плевать хотел на законы физики и просто издевается над здравым смыслом. Мы точно знаем, что он умеет пробивать пространство, но как выбрать конечную точку — загадка. На прошлой неделе мы потеряли лабораторную мышь. Она просто растворилась в воздухе.

— Замечательно, — мрачно усмехнулся я. — Может, эта мышь уже захватила власть в какой-нибудь параллельной реальности и строит там свою империю.

Серёжа хмыкнул.

— Если эта грызунья сумеет подчинить себе артефакт, я готов уступить ей свой трон. У неё явно будет больше шансов спасти этот мир, чем у нашего Совета.

— Не стоит торопиться с отречением. Сначала разберемся с физикой, а потом будем раздавать короны мышам.

— Справедливо. А сейчас пойдем в святая святых. Я покажу тебе древнюю броню. Она не только держит прямое попадание лазера, но и, по моим расчетам, должна уметь варить неплохой кофе. Почти.

Я посмотрел на свои руки. Они всё еще мелко дрожали, несмотря на то, что я пытался их сжать. Серёжа заметил это. Он не стал ничего говорить, просто положил руку на панель управления дверью, словно давая мне секунду, чтобы оставить весь ужас Нилоса там, за порогом.

Часть 3. Броня Церов.
С торжественным видом Серёжа распахнул массивную дверь лаборатории, словно приглашая меня в святилище.

— Вуаля! Добро пожаловать в храм шестеренок, бессонницы и чистого адреналина, — провозгласил он, делая шутливый реверанс.

Меня тут же окутал густой, почти осязаемый аромат: жженая медь, озон и едва уловимый запах дорогого кофе. В полумраке лаборатория казалась живым существом. Потолочные светильники пульсировали в такт работе серверов, а их блики скользили по стеклянным колбам, как искры сознания. На центральном голографическом столе разворачивалась трехмерная модель поля боя: крошечные призрачные танки и пехота вели свою бесконечную войну в тишине.

В центре зала, на гравитационных захватах, возвышались два комплекта брони. Они выглядели как застывшие титаны древности.

— Зацени, — Серёжа кивнул на один из них. — Наши красавицы из Храма. Одну мы «подарили» Маше, а эти две — наш последний аргумент. Эта подогнана специально под тебя. Я учел твой размах плеч и, на всякий случай, оставил немного места для твоего раздутого эго.

Завороженный, я подошел ближе. Темный металл не просто отражал свет, он будто впитывал его, пульсируя едва заметным внутренним сиянием. Я протянул руку, и, когда пальцы коснулись холодной поверхности, по телу пробежала волна статического электричества. Броня отозвалась коротким, довольным гулом.

— Она… живая? — я невольно отдернул руку, чувствуя, как сердце забилось чаще.

— Скажем так: у неё есть характер, — усмехнулся Серёжа. — И она явно тебя узнала. Древние Церы знали толк в биомеханике.

Я начал снимать одежду. В этой чистой лаборатории, перед единственным другом, у меня не было нужды в масках или стеснении. Серёжа окинул мой торс оценивающим взглядом и хмыкнул:

— Ну, хотя бы за физической формой ты следишь. Впрочем, если начнешь лениться, броня просто сожмет тебя посильнее. В воспитательных целях.

С мягким, хищным вздохом костюм раскрылся и обволок моё тело. Я почувствовал, как металл прилегает к коже — плотно, но невероятно нежно, словно тысячи невидимых рук помогали мне втиснуться в новую кожу.

Перед глазами вспыхнул прозрачный интерфейс. Потоки данных заструились по периферии зрения: заряд энергии, целостность корпуса, пульс…

— «Психоэмоциональный фон: критический уровень тревоги». — Я прищурился, глядя на мигающий красный значок. — Серёж, а где здесь кнопка «отключить панику»?

— Эту функцию мы заблокировали, — хохотнул он. — Страх помогает тебе не лезть на рожон. Ладно, шучу. Просто дыши глубже, костюм сам синхронизирует твой ритм с реактором.

Он подошел ближе и с гордостью взглянул на броню.

— Это не просто защита, а симбиоз. Она реагирует на тебя, подстраивается под твои потребности. Но есть один нюанс: система энергоснабжения ограничена, поэтому ты не сможешь использовать все функции одновременно.

— То есть я не смогу быть невидимым, неуязвимым и летать одновременно?

— Сможешь, но не более одной секунды, а потом умрешь красивой смертью, — хмыкнул Серёжа. — Главное правильно расставить приоритеты. Живём в эпоху жёсткой оптимизации.

Он помолчал, а затем добавил:

— И самое интересное — телепортация.

— Ты шутишь, — Я чуть не подавился воздухом.

— Ничуть. Броня анализирует уровень угрозы и, если понимает, что тебе грозит опасность, она телепортирует тебя в безопасное место. Иногда это срабатывает так, как задумано, а иногда… в общем, однажды броня отправила нашего тестера в женскую душевую сектора «Б». Дважды. Возможно, у нее есть чувство юмора.

— Или она просто читает желания, — пробормотал я, глядя на интерфейс.

— Да, и еще кое-что: если ты эмоционально перегоришь, броня решит, что тебе угрожает опасность, и сбежит вместе с тобой, так что постарайся держать себя в руках. Хотя, с твоей склонностью к драматизму, думаю, долго она не протянет.

Серёжа отошел к столу, но я чувствовал его взгляд. В интерфейсе брони на мгновение всплыла надпись: «Синхронизация 100%. Связь установлена».

Я сжал кулаки, чувствуя, как по венам течет не только кровь, но и холодная мощь древних Церов. Страх никуда не делся, но теперь у него была стальная оболочка. Броня тихо загудела, словно подтверждая: мы готовы к тому, что грядет.

— Давай посмотрим, чем еще можно обвесить эту крошку, — с энтузиазмом произнес Серёжа, ведя рукой вдоль стола с модулями. — Например, система левитации. Позволит тебе парить в воздухе, как грациозная чайка... или как очень злой голубь с гранатой, тут уж всё зависит от твоего настроения.

Он указал на следующий блок:

— Наручные плазменные пушки. Надежные, как гравитационный замок на банковском хранилище. Просты в обращении, бьют далеко. А вот огнемет — это чисто для ближнего боя. Идеально для контроля толпы. Главное помни: он греется быстрее, чем мой мозг, когда я пытаюсь понять логику женщин.

Серёжа наклонился над компактными вращающимися дисками:

— А эти малютки хороши для быстрых атак. Дистанция небольшая, зато пробивают почти любую защиту. Кроме, пожалуй, брони Маши.

Наконец, он замер у последнего модуля, самого невзрачного на вид.

— И вишенка на торте: система экстренной телепортации. Сработает сама, если окажешься на волосок от гибели. Выбросит тебя в безопасное место. Или в чулан со швабрами — мы пока не до конца изучили её «чувство прекрасного».

Я стоял неподвижно, ощущая, как броня под кожей вибрирует от нетерпения, будто боевой зверь перед прыжком. Я внимательно осмотрел каждый модуль, понимая, что сейчас выбираю не игрушки, а свою будущую тактику выживания.

— Мне нужны плазменные пушки и телепорт, — твердо произнес я. — Нельзя жертвовать мобильностью, так что дополнительное усиление щитов отпадает. А мои силовые клинки… интегрируй их прямо в наручи. В ближнем бою я не намерен церемониться.

Серёжа кивнул, и в его взгляде промелькнуло уважение. Впервые он смотрел на меня не как на друга, попавшего в беду, а как на главнокомандующего.

— Хороший выбор. Будет чем встретить Машу, если она решит устроить нам свой «балет» с энергетическим кнутом.

Он быстро застучал по клавишам консоли.

— Параметры заданы, синхронизация девяносто восемь процентов. Энергоснабжение перераспределено. Пушки и клинки на ручном управлении, телепорт в автономном режиме. Живет своей жизнью.

— Прямо как тот дрон-пылесос, который пытался съесть мои ботинки в детстве, — усмехнулся я.

— Только этот телепорт, в отличие от пылесоса, вытащит твою задницу из пламени, а не застрянет в углу, — парировал Серёжа.

Системы отозвались серией четких щелчков. Интерфейс перед глазами мигнул золотистым светом. Я почувствовал, как металл окончательно сливается с телом, и уверенность, холодная и острая, начала заполнять пустоту внутри. Но где-то в глубине души я понимал: никакая сталь не сделает меня героем, если я сломаюсь внутри.

Я посмотрел Серёже прямо в глаза.

— Я знаю, ты сделаешь всё возможное. Но если мы не остановим Машу сейчас, все эти железки превратятся в дорогой металлолом.

Серёжа на мгновение отвел взгляд, но тут же выпрямился, отбросив привычную маску шутника.

— Я сделаю всё, Тео. Обещаю. И еще... — он вывел на экран новые чертежи. — Я выжму из лабораторий Лиении максимум и соберу еще пять комплектов облегченной брони для твоих офицеров. Они не такие «умные», как твой костюм, но первое попадание лазера выдержат.

— Пять комплектов — это пять спасенных жизней. Спасибо, Серёж.

На моем лице промелькнула слабая, усталая улыбка. Я чувствовал, как вес брони становится привычным.

Часть 4. Подведение Итогов.
Мы сидели за небольшим столом в столовой. Тарелки были полупустыми, а то, что в них лежало, лишь отдаленно напоминало еду. Это была не трапеза, а формальность, способ позволить тяжелому молчанию говорить вместо нас.

Серёжа, обычно неиссякаемый источник шуток и сарказма, сейчас ковырял вилкой в остывшем рационе, словно пытаясь найти под картофельным пюре ответы на самые сложные вопросы. Металлический скрежет, с которым вилка царапала тарелку, раздражал, но даже раздражение казалось слишком роскошной эмоцией для этого вечера.

— Знаешь, Тео, — заговорил он наконец тихим голосом, словно опасаясь, что нас подслушивают. — Я все чаще думаю, что мог бы сделать больше. Для тебя, для Церисии. У меня есть мозги, причем вполне неплохие, но, похоже, я стал лишь дорогим украшением на шее войны, красивым, но бесполезным.

Я не сразу ответил. Я посмотрел на друга, вздохнул и опустил взгляд обратно в тарелку, где еда уже давно превратилась в безвкусную метафору их беспомощности.

— Ты уже сделал многое, — тихо сказал я. — Без тебя я бы просто не выжил, ни морально, ни физически. Ты не просто король-инженер, ты мой соратник. Ты держишь меня на плаву. А броня… — я позволил себе короткую усмешку, — вообще-то, шикарная. Не хватает только встроенной кофемашины и плейлиста на случай жёсткой зарубы.

Серёжа хмыкнул, но улыбаться не стал.

— Только музыка точно не спасёт от Маши, разве что, если включить ее на полную громкость прямо ей в голову.

— Значит, включим, если понадобится. Но ты прав, нам предстоит серьезный разговор. С Первым Советом Церов. Мы оба достигли совершеннолетия и получили право голоса, и я намерен им воспользоваться. Я хочу поднять вопрос о войне, о Маше и о твоём статусе.

Серёжа резко вскинул голову. В его глазах отразился свет потолочных панелей.

— Тео… — он потер рукой лицо. — Ты хочешь предложить Совету официально использовать ресурсы Лиении для атаки?

— Я хочу заставить их выбирать: либо они позволяют тебе помочь мне открыто, либо пусть сами идут на поле боя. Хотя я сомневаюсь, что их изнеженные задницы выдержат запах гари.

Серёжа криво усмехнулся, но затем его взгляд снова стал мрачным.

— Эти законы, Тео… они старше нас. Тионур верил, что именно эта дистанция сохраняет наш вид. Нарушить их — всё равно что выдернуть первый кирпич из фундамента.

— А что, если фундамент давно сгнил и превратился в труху? — спросил я.

Я говорил спокойно, но в моём голосе звучал металл. Я понимал, что этот разговор имеет решающее значение, и это был выбор нашей стратегии.

В наступившей тишине посуда на столе вдруг показалась лишней. Словно мы не обедали, а сидели за шахматной доской, где каждый ход мог оказаться последним.

Я поднялся из-за стола.

— Мне пора. Спасибо, Серёж. Не за еду, ты, конечно, не шеф-повар. Спасибо за то, что не даешь мне сойти с ума окончательно.

Серёжа кивнул. Он хотел что-то добавить, но слова, видимо, застряли в горле. Он оттолкнул тарелку и подошел к панорамному окну, за которым сияла его идеальная Лиения.

— Если Совет тебя не услышит, — произнес он, не оборачиваясь, — я всё равно буду действовать. Тайно, в обход их «священных» догм. Я не позволю этой войне сожрать тебя.

Я молча кивнул ему в спину и вышел. Дверь закрылась за мной почти бесшумно, отсекая уют лаборатории от того холода, который ждал меня впереди.