Читать онлайн "Стражи. Падение империи."

Эльтан

Глава 1

Эльтан – процветающий, удивительный мир, где уже много лет правит мудрый, справедливый и благородный король Келсей из рода Сазерленд. Мир, сочетающий в себе магию природы и магию технологий. Развитая цивилизация смогла объединить технологии с живой природой, не нанося вреда ни единому живому существу, будь то человек или самое маленькое растение.

Гармония, в которой многие века человек научился жить бок о бок с магией, не только не нанося вред всему окружающему, но и защищая свой мир, делая его более совершенным.

Но, как и у каждого в этой вселенной, так и у Эльтана находились завистники и враги, пытавшиеся захватить и подчинить себе процветающий мир. Что бы укрепить мир между соседями и обрести союзников, заключались королевские браки между мирами.

Для создания подобного союза было принято решение поженить наследного принца Эльтана и юную принцессу Мануула. Создание подобного альянса позволяло двум мощнейшим государствам объединить свои силы, заиметь верного, надежного и, самое важное, сильного союзника.

Стоя позади своих родителей, возглавляющих торжественную процессию, состоящую из королевской четы Мануула, нескольких придворных и вооруженных стражников, принцесса Анабель фон Эллингтон нервно покусывала губы в ожидании открытия портала, ведущего из ее мира в другой.

Ей было всего семнадцать, но она уже в полной мере осознавала всю важность происходящего. Дабы сохранить мир и жизни многих людей, ей всего-навсего предстояло принести себя в жертву. Положить свою жизнь на алтарь самопожертвования и шагнуть в неизвестность, вложить судьбу в чужие руки. Что ждет ее в чужом мире? Кто ждет ее в чужом мире? Эльтан славился на все миры своей роскошью, добродушным нравом не только самих эльтанцев, но и короля Келсея. Однако ей предстояло выйти замуж не за народ или короля, а за принца, слухи о котором были не столь радужными.

Погрузившись в тревожные и мрачные мысли, Анабель не заметила, как начала нервно сминать подол своего платья. Светло– голубой шелк беспощадно мялся под напором ее пальцев, оставляя на себе влажные следы. Заметив это, королева Элионор скосила недовольный взгляд в сторону дочери. Поджатые губы говорили о том, что мать крайне недовольна и раздражена поведением дочери.

Принцесса росла тихим и спокойным ребенком, в отличие от своего старшего брата – буйного и неуемного балагура, принца Вилмера фон Эллингтона. Была развитой не по годам, целеустремленной и любопытной, при этом не доставляя никаких хлопот своим родителям. Пытливый ум принцессы хвалили наставники, няньки и учителя.

К воспитанию дочери королева Элионор относилась очень скрупулезно и придирчиво. В ее понимании принцесса должна быть настоящей леди: скромной, тихой, рассудительной и мудрой. Выражение каких– либо эмоций, особенно негативных, порицалось и возбранялось строжайшим образом. Стоило девочке выйти за рамки «приличия», показать свой истинный характер, как тут же чопорная мать пресекала бунт на корню.

Еще в раннем детстве Анабель поняла, что с матерью лучше не спорить, быть для нее удобной и покорной. Но с годами послушание давалось с большим трудом. В конце концов, в ней текла горячая кровь ее отца – храброго воина, короля, да и в целом довольно дерзкого и не простого характером человека.

Даже после того, как королева сообщила новость о том, что Анабель придется покинуть родной мир и стать невестой, а после и женой принца Эльтана, девочка подчинилась. Внешнее спокойствие и покорность принцессы были такими же обманчивыми, как океан. С виду полный штиль, но та глубина, что скрывалась под этой ровной гладью, могла принести смертельную опасность.

Внутри у Анабель все горело диким огнем. Сердце и разум жгло от мысли скорого расставания с родными и любимыми, от неизвестности, от принуждения. Какой он, этот принц? А если они не подойдут друг другу, что тогда? Принцесса всегда мечтала о большой любви, такой как, у ее родителей. Король Линфорд безумно любил свою королеву и выполнял любую ее прихоть, а королева Элионор была ему настолько преданна, что не задумываясь отдала бы за него жизнь.

О любви мечтают все девочки, не только принцессы. Но, к сожалению, не всем принцессам уготована судьба познать эту самую настоящую, всепоглощающую любовь.

Но долг есть долг, и пренебрегать им нельзя. Как говорится, стерпится – слюбится. Но надежда на лучшее не покидала ее сердца.

Несмотря на жаркое летнее солнце, Анабель мерзла. Холод шел из глубины ее души. Руки заледенели, ноги налились свинцом, став такими тяжелыми, что сложно было сделать шаг. А по спине прошлась холодная изморозь.

Воздух разрезали золотые искры, превращаясь в огромное золотое кольцо. Портал открылся. Тяжело вздохнув, принцесса с усилием сделала шаг вперед, в аккурат следуя по следам матери.

Войдя в портал, ведущий в мир Эльтана, у Анабель подкосились ноги, вздох удивления застыл на розовых пухлых губах. Она и представить не могла, что такое возможно. Огромных размеров хрустальный дворец предстал перед ее взглядом. Арочные колонны, хрустальные стены, на крыше по центру здания был расположен огромный хрустальный купол.

Дворец поражал не только своими масштабами, но и красотой. Возведенный из тончайшего хрусталя, он казался таким хрупким и в то же время могущественным. Падая на стены и крышу здания, солнечный свет отражался радужными бликами, создавая разноцветный дымчатый абрис вокруг дворца.

Оглянувшись, Анабель изумилась не меньше. Дворцовый портал, из которого они только что вышли, представлял собой огромное металлическое кольцо, из которого шли белые мраморные ступени, по которым сейчас спускалась принцесса на центральную аллею.

Процессия во главе с королем Линфордом и королевой Элионор двигалась вперед к мраморным ступеням перед дворцом, где их уже встречали.

По обеим сторонам от Анабель располагались стражники, и как бы она ни старалась, разглядеть обстановку вокруг не представлялось никакой возможности.

Пахло в этом мире довольно приятно: дурманящий аромат цветов и трав сливался с запахом свежего ветра и теплого ласкового солнца. Нервное напряжение хоть и не становилось меньше, радовало уже и то, что оно не увеличивалось. Что сказала бы маменька, если бы ее маленькая леди свалилась в обморок у всех на виду?

– Его Величество король Мануула – король Линфорд фон Эллингтон! Ее Величество королева Мануула – королева Элионор фон Эллингтон! Ее Высочество принцесса Мануула – принцесса Анабель фон Эллингтон!

Церемониймейстер кричал так громко, что казалось, его слышали не только все присутствующие на церемонии приветствия, но и весь Эльтан. Впрочем, по количеству людей казалось, что на церемонии присутствовал весь Эльтан. Все с огромным любопытством пришли поглазеть на избранницу наследного принца.

Вперед выступил крупный мужчина. Последний раз Анабель видела короля Эльтана еще совсем маленькой и почти не помнила его. Высокий, крупный мужчина с широким размахом плеч. Его фигура была довольно подтянутой, несмотря на свой уже глубоко не молодой возраст. Дорогое одеяние из черной парчи, отделанное серебряной вышивкой, выгодно подчеркивало и рост, и фигуру короля, хотя крайне резонировало с нарядами всех остальных жителей королевства.

Лицо монарха украшал глубокий шрам, тянувшийся по правой стороне от самого лба, по щеке и теряющийся в густой седой бороде. К слову, волосы на голове были темными. На удивление, седина не тронула их, чего нельзя было сказать о совершенно седой густой бороде. Глубокая складка между бровями свидетельствовала о том, что человек много хмурился, его лицо имело угловатые, жесткие формы, но несмотря на это король создавал впечатление довольно душевного человека. Жесткость – не всегда равна жестокости.

– Линфорд! Старый друг, как я рад тебя видеть.

Два короля сцепились в медвежьих объятия, хлопая друг друга по спинам, пренебрегая всеми правилами дворцового этикета.

– Элионор!

Выпустив Линфорда из своих объятий, король Эльтана поклонился и припал губами к руке Элионор.

– Ты стала еще прекрасней с нашей последней встречи.

Розовый румянец выступил на щеках королевы, но ничто более не выдало ее смущения.

– Король Келсей.

Королева сделала короткий и элегантный реверанс, после которого король Эльтана сгреб ее в охапку и хорошенько встряхнул.

– Да не будь ты такой чопорной, Элионор! Сто лет не виделись!

Не ожидав такого поворота, королева пришла в полный ступор и даже не пыталась высвободиться. Келсей громко и басисто хохотал, Линфорд как мог старался скрыть улыбку.

Как только ноги королевы твердо стояли на земле, а тело было высвобождено от крепких мужских объятий, она наконец дала волю раздражению.

– Как так можно? – бурчала она, поправляя складки платья. – Люди же вокруг.

– И чего они тебе, эти люди? – простодушно развел он руками.

Анабель стояла в полном восторге, с интересом наблюдая за происходящим. Этому человеку были не чужды проявления каких– либо эмоций, в том числе публичных. Это подкупало принцессу, она уже начала чувствовать симпатию к огромному, похожему на медведя человеку.

– Анабель!

Подойдя к ней, король Келсей ласково положил свои большие руки на хрупкие плечи принцессы. Рукава– фонарики из легкой органзы моментально смялись под весом крепких ладоней. Через тонкую ткань Анабель почувствовала мозолистую, огрубевшую кожу рук, но эти прикосновения были по– отцовски ласковыми и нежными.

– Какая ты уже взрослая. Из маленького белокурого ангелочка с кудряшками ты превращаешься в настоящую прекрасную леди.

Но Анабель проигнорировала слова короля. Все ее внимание было направлено ему за спину, чуть выше, всего на одну ступень, туда, где стояли настоящие легенды. Четыре женщины-воина, слава о них гуляла по всем мирам. О них слагали сказки и песни, каждая девочка в мечтах представляла себя на их месте, и Анабель была не исключением.

В тяжелых металлических доспехах они с гордо поднятыми головами стояли за спиной короля. Каждая из них внимательно сканировала взглядом толпу на предмет опасности. Такой взгляд заставлял кровь стынуть в жилах – взгляд убийцы, опасного хищного зверя, встреча с которым не сулит ничего хорошего. На шее каждой из них красовался амулет с ярким самоцветом на увесистой золотой цепочке.

Воительница с красным самоцветом стояла посередине, немного впереди остальных. Ее волосы имели огненно-рыжий цвет и короткую почти мужскую стрижку. Хищные глаза, сканирующие толпу, имели темно– бордовую радужку.

Блондинка с синим самоцветом слева от рыжей, имела менее суровую внешность. Темно– синие глаза и мягкие черты лица выдавали в ней тонкую, душевную натуру. Почему-то Анабель моментально прониклась к ней симпатией.

Справа от рыжей стояла жгучая брюнетка с длинными волосами и изумрудными глазами. А на ее шее висел амулет с зеленым самоцветом.

Справа от брюнетки стояла воительница с фиолетовым самоцветом. Фиалковые глаза с ленью и скукой осматривали толпу. Ее волосы имели темно-русый цвет и были затянуты в тугой узел на затылке. Но уголки ее губ дрогнули в улыбке, когда, поймав взгляд Анабель, она слегка подмигнула ей, от чего щеки принцессы зарделись румянцем.

Краем глаза Анабель заметила, что и стражники вокруг имели форму соответствующих цветов. Имело ли это отношение к самоцветам на шеях воительниц?

– Анабель!

Голос матери вывел ее из оцепенения.

– О! – спохватилась она. – Ваше Величество, я тоже очень рада вновь встретиться с таким могущественным королем, как вы.

Сделав реверанс, она исподлобья виновато взглянула на короля.

– Вся в мать! Вся в мать! – улыбаясь, бурчал Келсей, качая головой.

– Киллиан! – гаркнул он в толпу через плечо.

Когда из толпы вышел молодой человек, Анабель пробрала легкая дрожь.

На вид ему было лет двадцать. Темные густые волосы выгодно подчеркивали глаза цвета плавленого меда. Высокий, с широким размахом плеч и узкой талией. Даже через ткань рубашки просматривались бугристые накаченные мышцы плеч и рук.

Правильные черты лица, квадратная челюсть, высокие острые скулы, тонкие губы и прямой нос. Он был довольно хорош собой, внешне. Но было в нем и что– то отталкивающее, от чего дрожь в теле принцессы усиливалась с каждой секундой.

– Линфорд, Элионор, помните моего сына Киллиана?

– Мой мальчик, как ты вырос! – вздохнула Элионор, пытаясь обнять парня.

Ловко увернувшись, так чтобы не задеть чувств королевы и не показаться грубым принц лишь сухо бросил свое приветствие и быстрый поклон. С королем Линфордом они вовсе обошлись короткими кивками и проницательными взглядами.

Только тот, кто очень хорошо знал королевское семейство, понимал что единственная дочь очень много значила для короля Линфорда. Его маленький ангелочек, его куколка, лучик света, никому он не позволил бы обидеть ее, тем более заносчивому, надменному и спесивому мальчишке.

Честно говоря, король ревновал, жутко ревновал свою маленькую принцессу и согласие на это брак он дал с тяжелым сердцем.

Услышав о планах Келсея поженить детей, Линфорд впал в ярость. Он считал, что Анабель слишком юна и хрупка, а наследный принц слишком спесив и дерзок. Но королева поддержала Эльтан и Линфорду пришлось сдаться.

– Анабель, познакомься, – подтащив парня к принцессе пробасил король. – Мой сын, принц Эльтана – Киллиан Сазерленд.

Сделав положенный в таких случаях реверанс, Анабель решила взглянуть принцу прямо в глаза. Он был высок, почти на две головы выше ее самой и принцессе пришлось прилично задрать голову в верх.

Но то, что она увидела в его глазах ей очень и очень не понравилось. Надменный и холодный взгляд медовых глаз был направлен прямо на нее. От такого взгляда волоски на теле зашевелились. И тогда принцесса поняла, что именно этот человек сделает ее жизнь на Эльтане максимально некомфортной, если же совсем невыносимой.

Его внешность была довольно приятной, симпатичной, но аура, исходившая от него, полностью отталкивала, настораживала. При одном взгляде в эти ледяные янтарные глаза нутро кричало и становилось в оборонительную стойку.

Принц же с нескрываемым интересом смотрел ей прямо в глаза. Не в глаза, а в самую душу. Его ноздри раздувались, впитывая аромат карамели и спелой клубники, которые она принесла с собой. И этот сладкий запах раздражающе– приятно действовал на него. Можно сказать…успокаивающее.

Ее большие, как у олененка глаза, лазурного цвета, обрамленные пышными черными ресницами намертво, приковывали взгляд. От них невозможно было, да и не хотелось отрываться.

Но внешне принц никак не выказал своего интереса. Продолжал молча с безразличием смотреть на белокурую чужеземку.

– Король Келсей, мы приносим свои извинения за отсутствие нашего сына, – почувствовав тяжелый момент королева решила отвлечь внимание на себя. – Принц Вилмер остался во главе государства в наше отсутствие.

– Да, – выдохнул себе в усы Келсей. – Времена сейчас не спокойные, нельзя оставлять государство без присмотра. Правильно сделали. Хотя мне очень интересно каким стал этот негодник.

– Ничего не изменилось, – недовольно буркнул Линфорд.

Королева и Анабель поспешили спрятать свои улыбки, но у принцессы выходило сделать это намного хуже своей матери. И юный принц на короткое мгновение увидел лучезарную, светлую улыбку девушки.

Ощущения, которые он при этом испытал были для него в новинку. Что– то защекотало в животе, по венам начало разливаться тепло, кожа покрылась легкой испариной, в ушах загудела кровь, а сердце пропустило пару ударов.

– «Фу, как противно!» – передернул плечами принц.

– Ну что ж, я предлагаю пройти во дворец. Вам покажут ваши комнаты, а после мы поговорим. Повспоминаем старые времена и помечтаем о новых.

– Захарий! – протяжно взревел король Келсей.

– Да Ваше Величество.

Возле короля как гриб после дождя вырос худой, высокий, седовласый человек. Вздрогнув от неожиданности Келсей, смотрел на него с прищуром.

– Ты пугаешь меня Захарий. – недовольно прошипел король.

– Милорд?

Бедный Захарий смотрел на своего короля взглядом полным невозмутимости. Все слуги уже давно привыкли к вспыльчивому характеру своего короля, он был чрезмерно буйным, шумным, суетливым и неугомонным человеком. Много кричал, ругался по делу и без дела, лез в хозяйственные дела, но был по сути очень добрым и мягкосердечным человеком. Быстро остывал, когда ссорился с кем– либо и всегда ко всем был справедлив.

Чего не переносил король так это предательства. Первый закон, который вынес юный Келсей сев на трон был смертный приговор предателям. Всех предателей, после честного и справедливого суда, где доказательства вины были неоспоримы, казнили. К счастью, за все время правления, Его Величество так ни разу не привел в исполнение столь суровый закон.

Короля любили, славили и желали долгих лет жизни. Единственный человек кто не мог ужиться с ним, был его единственный сын. Между отцом и сыном вечно вспыхивали конфликты и чем старше становился принц, тем серьезнее были ссоры. Так очередным поводом для скандала послужила необходимость женится на принцессе Анабель.

– Я не буду этого делать! – кричал Киллиан на весь тронный зал.

– Ты сделаешь так, как велит тебе твой король и отец! – громыхал раскатистым басом отец.

– Почему нужно уже сейчас задумываться о женитьбе? Времени еще много.

– Потому что она отличная партия.

– Она еще ребенок!

Киллиан изо всех сил пытал выдумать все новый и новый предлог. Ему нужно было убедить отца, что свадьба — это лишнее. Он не хотел жениться, не хотел связывать себя узами брака и верности в свои двадцать лет. Тем более с незнакомкой.

– Да, ей семнадцать. – кивнул, соглашаясь король. – Но она вырастет. В любом случае вы не сможете пожениться, пока ей не наступит двадцать лет. А к этому времени вы познакомитесь, притретесь друг к другу.

Говоря это Келсей краснел как девица, такие разговоры не для бравого война каким он считался. Вся эта романтическая тема для женщин.

Ну как донести до парня, что Анабель фон Эллингтон самая подходящая для него пара? Может оно само все как– то уляжется? Но Келсей знал ответ на перед – не уляжется. Парень слишком строптив, дерзок, груб и вспыльчив. Его буйный нрав может не только напугать тихую принцессу, но и обидеть. А если не приведи создатель девочка откажется от свадьбы, будет скандал.

– Пффф – только и фыркал молодой принц.

Ну уж дудки. Киллиан был категорически с этим не согласен. И тогда он решил, что раз не может переубедить отца с его фанатичной, бредовой идеей, тогда он будет бить по самому слабому звену в этой свадебной цепочке.

Он был уверен, что принцесса молода, а значит глупа и не опытна, а судя по рассказам о ее матери, девчонка воспитывалась мямлей и рохлей. Выдавить ее было проще простого. Уж в чем в чем, а в том, как вывести из себя даже самого стойкого и терпеливого человека, Киллиану не было равных. Сколько учителей отказалось от него за время его школьной жизни? Шесть? Семь? Может быть восемь?

Он не верил в любовь. Война, сражения, государственные дела все это было ему по душе, в этом он знал толк, чувствовал себя как птица в небе, а вот любовь… Нет, это не для него.

Они еще долго шумели, спорили, ругались так что стены хрустального дворца грозились расколоться и рассыпаться на мельчайшие кусочки. После таких визитов сына, король сильно болел, мучаясь головной болью, а от этого и настроение монарха было сквернее некуда.

В такие моменты прислуга старалась лишний раз не попадаться королю на глаза. Винили и ругали во всем принца. Придворные слуги любили и почитали короля, считали поведение королевского отпрыска недостойным своего положения.

– Не жалеет отца, не жалеет. – сетовали шепотом слуги.

***

После обеда Анабель решила выйти погулять в сад. Остаток дня после прибытия на Эльтан она не выходила из выделенной ей комнаты ни под каким предлогом. Сослалась на недомогание, чтобы не выходить на ужин к общему столу. Никто настаивать не стал, все списали на чувствительную натуру девочки. Но настоящая причина крылась в принце. Она не готова была с ним встречаться. Первое впечатление о нем было не из лучших.

Бродя по саду, она разглядывала все вокруг себя. Множество знакомых и не знакомых растений встречались на ее пути, и всем она одарила своим вниманием и прикосновением.

Самый больший интерес вызывали чудаковатые цветы. Их видов были сотни, разных размеров и оттенков. И пахли они все по– разному. Вот фиолетовый с бутоном, похожим на колокол, он пахнет настолько приторно, что сладкий аромат оставляет послевкусие во рту. А вот ярко– розовый, его бутон состоял из множества маленьких лепесточков, а пах кисло– кисло, что невольно сморщился нос. А вот этот похож на безе, которым украшают торты, и пахнет также. Анабель тихонько хихикала себе под нос, разглядывая и нюхая цветы, продвигаясь вглубь сада.

Дойдя до большого куста, на котором красовались мелкие белые цветочки в форме пятиконечной звезды, она услышала голоса. Кто– то тихо смеялся над ворчливым бурчанием своего собеседника.

Притаившись за кустом, она решила подслушать. Стыдно, очень стыдно, не хорошо подслушивать, но девичье любопытство возобладало над моралью и достоинством истинной леди.

– Если честно, я так и не понял, что это за маскарад был на приеме. Все такие помпезные. Даже командиры в нарядных доспехах, – весело хохотал один. – А король так вообще… как павлин, честное слово. Весь в расшитой парче… А тебя что? – издевательский тон, – Так и не смогли поймать, чтобы натянуть парадные штанишки?

– Ай! – раздраженно фыркнул второй. – Отец настоял. Мол, уважить гостей. Ты вообще видел их? Все такие… такие… – он не мог подобрать правильного слова для верного определения своих ощущений. – Вычурные, что ли, старомодные.

– Ну, такова у них мода, что поделать, – добродушно хмыкнул собеседник.

Подслушивая их разговор, Анабель невольно прониклась симпатией к первому парню. Она не знала, кто стоит по ту сторону куста, не видела их, но по разговору было понятно, что второй собеседник явно не дружелюбно настроен по отношению к ее семье.

– Эти мануульцы… фон Эллингтон! Чего припелись? Сидели бы в своей доисторической дыре.

«Доисторической дыре»? Вот теперь Анабель чувствовала явную неприязнь по отношению к говорящему.

– Принцессу видел? – зло прошипел он.

– Видел! Хорошенькая! Как ангелочек! – мечтательно произнес в ответ.

– Ангелочек?! – раздраженно выплюнул тот. – Вся такая милашка, тихоня. Больше на мышонка похожа. Глазками своими голубыми луп– луп. Фу!

Он отзывался о ней как о чем– то отвратительном, мерзком.

– А платьишко это… Я клянусь тебе, Ленни, эта девка сбежит в ужасе отсюда!

– «Принц!» – охнула про себя Анабель.

Догадка холодком пробежала по ее спине. Так вот как он о ней думает.

Здравый смысл твердил, что нужно уносить ноги, пока ее не заметили, но тело не слушалось, словно ноги вросли в землю. Действительно говорят: «Любопытство кошку погубило».

– А с платьишком-то, что не так? – Лени явно веселился от реакции принца. Было совершенно очевидно, что он сам себе навязывает предлоги для раздражения.

В ответ была тишина, и Анабель предположила, что ответом послужила скорченная гримасами принца. Принцесса окинула взглядом свое платье.

Нормальное, на ее взгляд, платье. Голубая ткань юбки была искусно расшита цветами, лиф платья был драпирован складками. Шлейф платья не слишком длинный – для дневных прогулок самое то. Хит сезона, между прочим, выполнено на заказ и вручную.

– А, ну конечно, ты же любишь у нас девушек брутальных, дерзких.

– Не в этом дело, – пытался оправдаться Киллиан.

– А я думаю, в этом. Как там, кстати, у вас дела с Марго?

– Да никак, – безразличным тоном ответил Киллиан. – Тоже не то!

В голосе друга Ленни распознал необычные нотки. Словно тот пытался увильнуть от прямого ответа.

– Бросила? – догадался он.

– Бросила, – честно признался Киллиан.

Два друга весело расхохотались. Невооруженным взглядом, а в случае Анабель – ухом – было понятно, что эти двое – закадычные друзья. Им не надо было врать, увиливать и «накидывать на себя пуха». Все было честно, понятно и не осуждаемо.

– И что ты теперь собираешься делать? – поинтересовался Ленни

– С Марго?

– С Анабель! – возмущенно прикрикнул Ленни.

– Изведу эту серую мышку. Она же невинна, как птенчик. Молчаливая, жеманная, скучная. Такая мне не пара.

Говоря о принцессе, Киллиан театрально морщил нос, всеми силами пытаясь убедить толи себя, толи друга, что Анабель – это не то, что ему нужно.

Услышав рецензию о себе в подобном духе, Анабель вспыхнула негодованием. А через секунду бурлящая кровь хлынула по венам, как раскаленное железо.

– «Я не пара?» – кричало ее нутро. – «Это ЕМУ то! Я не пара!»

– А мне принцесса понравилась. Миленькая как ангелочек. Тихая, скромная, КРАСИВАЯ, идеальный вариант. Что тебе еще нужно? – друг явно дразнил принца.

– Ну если она тебе так понравилась можешь забирать.

Ну все, больше Анабель не могла слушать этого, а большего и не требовалось. Все, что нужно, она услышала. Обидно, но надо было уносить ноги. Если простоит здесь еще хоть минуту, услышит еще какую-нибудь гадость, а там уже и до драки не далеко.

Стараясь быть как можно тише, она старалась уйти незамеченной, но, как назло, под ногой хрустнула сухая ветка.

– Тихо! – шикнул принц.

С той стороны куста послышались шаги. Анабель старалась обойти злосчастное растение по кругу и остаться не замеченной. Крадясь на цыпочках, глядя себе под ноги, она воткнулась лбом во что– то твердое. Стена? Странно, ей казалось, по близости нет никаких каменных ограждений. Подняв голову и потирая ушибленный лоб, она поняла, обо что стукнулась. Закрыв глаза, принцесса еле сдержала стон отчаяния.

– Так, так, так! Ленни, посмотри, кто тут у нас.

Мерзкая ухмылка растянулась на лице принца.

– Подслушивающая чужие разговоры принцесса. Оказывается, ты не такая благовоспитанная, как тебя хвалят.

Анабель окинула его надменным взглядом с ног до головы. Его одежда ей показалась довольно странной. Слишком простой, не подходящей королевской особе. Обычные темные брюки из легкого материала и бежевая рубашка с закатанными по локоть рукавами.

Три верхние пуговицы были расстегнуты, являя миру широкую грудь. Киллиан был выше ее почти на две головы, как следует шире в плечах, руки небрежно засунуты в карманы брюк, но даже так было заметно, что они довольно сильные и мощные. Занимается спортом? Явно занимается, такую физическую форму могут дать только регулярные тренировки.

Анабель перевела взгляд на его спутника, оценив, что и его наряд мало чем отличается от одежды принца.

В ее мире мужчины носили пиджаки или камзолы с различными украшениями: золотыми цепочками, драгоценными камнями, а на рубашке обязательно блестели запонки. И уж никогда, НИКОГДА, не позволяли себе закатывать рукава рубашек.

Принцесса чувствовала на себе ядовитый взгляд. Выдерживать его было довольно непросто. Набрав в грудь побольше воздуха, она подняла глаза. Лазурно– голубые, как тихий океан, глаза Анабель встретились с янтарными, как расплавленный мед, глазами принца. В них плясали злые огненные искорки. Он явно получал удовольствие от того, что поймал принцессу на месте преступления и может безнаказанно и справедливо издеваться над ней.

– Ваше Высочество, я уверен, что принцесса не собиралась подслушивать. – вступился за нее Ленни, пытаясь разорвать эту дуэль взглядов. – Наверняка всему есть разумное объяснение. Я ведь прав, принцесса?

– Я гуляла. – сухо ответила она, не отводя глаз от принца.

По одному ее холодному взгляду принц понял, что она слышала все, что он только что говорил Ленни.

– «Забавно. И что же она теперь будет делать с этой информацией? Побежит жаловаться мамочке?» – хмыкнул он про себя.

– Кстати, меня зовут лорд Ленни, четвертый граф Форстон. Но для Вас я могу быть просто Ленни.

Наконец взгляды наследников расцепились, и Анабель наконец обратила свое внимание на Ленни.

Приятная внешность лорда располагала к себе: мягкие черты лица, светлые волосы: фигурой он не уступал принцу, но взгляд был намного мягче и дружелюбнее.

Граф был высок и хорошо сложен. Теплая, солнечная улыбка завораживала и притягивала к себе. А ореховые глаза излучали тепло, дружелюбие и озорство.

– «Почему не он принц?» – грустная предательская мысль, которую стоило гнать как можно быстрее.

Принц с нескрываемым раздражением наблюдал, сложив руки на груди, как его друг целует ручку этой голубоглазой занозе.

Резануло неприятное чувство. Словно кошка острыми когтями полоснула по коже на груди.

– Я жду объяснений, принцесса! – наконец напомнил он о себе.

– Я не подслушивала. – гордо вздернула подбородок Анабель. – Я гуляла по саду, любовалась цветами, а тут вы… что-то обсуждаете. – последнее слова она практически прорычала.

– Вот видишь, принцесса просто гуляла, она ничего не подслушивала.

Ленни всеми силами пытался сгладить неловкую ситуацию и остудить друга. Но принц был неумолим.

– Да плевать, слышала или нет, я скажу тебе это в глаза. – процедил он сквозь зубы, подходя к ней вплотную. – Ты мне не нравишься, принцесска! И будь уверена, что я приложу все усилия, чтобы в скором времени ты убралась отсюда. В твоих же интересах покинуть мой мир со своими родителями по– хорошему, не теряя при этом достоинства, или…

– Или что?

Анабель смело встретила взгляд, полный ненависти и злобы. Причина его враждебности была не понятна. Возможно, здесь были замешаны личные мотивы, а возможно, он просто напыщенный, злобный говнюк. К последнему она склонялась больше.

– Или ты все равно уедешь отсюда, но уже растоптанная и униженная. Выбор за тобой.

Он улыбался широко, хищно, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. Верхние клыки были немного, на пару миллиметров, длиннее, придавая улыбке необычайный шарм. И в других обстоятельствах Анабель сочла бы это привлекательной чертой. Но не сейчас, когда эта улыбка больше напоминала звериный оскал.

Бледный Ленни стоял за его спиной и беззвучно хлопал ртом. Толи дар речи пропал, толи не знал, что сказать, а ртом хлопал рефлекторно.

Нанесенное оскорбление такого рода было не позволительно, вопиюще, особенно если речь шла о представителях королевского рода. Но принц не учел того факта, что жизнь со старшим братом дает свои плоды, и ты с пеленок учишься защищать себя, а Анабель была прилежной ученицей.

– Ну что ж, так значит так. – дерзко вскинув голову, выдавила из себя принцесса. – Ты мне тоже не особо нравишься, надо признаться. – честно заявила она, непринужденно разглаживая складки платья. – Но раз принц хочет войны, я дам Его Высочеству эту возможность. Приму бой, а после с наслаждением полюбуюсь на то, как его раздутое самомнение лопнет по швам.

Вот такого Киллиан точно не ожидал. Его лицо вытянулось от изумления и покрылось багровыми пятнами. Ленни хохотал в захлеб. Сгибаясь пополам, он пытался сохранить равновесие и не упасть на землю, корчась в судорогах безудержного смеха.

– Возможно, позже я приму извинения Его Высочества, но не сегодня.

Несмотря на то что Анабель была ниже Киллиана, ей каким– то образом удалось смерить его взглядом сверху вниз.

Ленни аплодировал.

– Да как ты… да кто ты… Ты… Ты знаешь, что я с тобой сделаю!

Заикаясь и угрожающе взревев, Киллиан двинулся на принцессу, сжимая при этом кулаки. Больно схватив ее за локоть, он с силой дернул принцессу на себя.

Потеряв равновесие, она уперлась ладонями в его твердую грудь. Сквозь тонкую ткань рубашки она чувствовала биение его сердца. Он был настолько близко, что она чувствовала его запах: сладковато-пряный с примесью цитруса. Чувствовала его раздражение и нервозную вибрацию.

– «Как мало нужно, чтобы вывести его из себя.»

– Отпусти! – угрожающе зашипела Анабель, не теряя при этом достоинства. Пытаясь высвободить руку, она делала только хуже. С каждой новой попыткой высвободиться его пальцы сильнее впивались в нежную кожу.

– Ты заплатишь мне за это унижение! – угрожающе шипел он. – Ты за все мне заплатишь.

– А я у тебя… в долг ничего не занимала!

Еще несколько секунд они смотрели молча друг на друга. В глазах принца горел адский огонь ненависти. В лазурных глазах его противницы, наоборот, стоял полнейший штиль и самообладание. Такие разные, такие не похожие, как огонь и лед, столкнувшиеся в вечном противостоянии.

Опомнившись, Ленни пытался оттащить Киллиана от принцессы. Он по опыту знал, что в таком состоянии принц нехотя мог нанести вред.

– Киллиан! – дергал он его за рукав. – Киллиан, прекрати! Она же девушка.

Грубо оттолкнув Анабель от себя, принц, не оборачиваясь, зашагал в противоположную сторону. Чудом удержав равновесие, Анабель откинула со лба прядь белокурых локонов и гордо выпрямила спину.

– Принцесса… – кинулся ей на помощь Ленни.

Взмахом руки Анабель жестко остановила его приближение.

– Я могу просить Вас о том, чтобы ни единая душа не узнала об этом инциденте.

Холодный тон дал понять молодому лорду, что если он кому– либо проболтается, то этот с виду невинный ангелок снесет ему башку под самый корень.

– Разумеется, можете положиться на меня.

– Чудненько.

Удовлетворившись ответом, Анабель поплыла грациозной походкой в сторону розового сада, словно ничего особенного не произошло. Будто бы только что она обменялась любезностями со старыми знакомыми.

Ленни был поражен ее выдержкой. Ни слез, ни причитаний, даже не пискнула о том, что с ней обошлись мерзко и безобразно. Наоборот, запретила упоминать об этом.

Молодой лорд улыбался про себя ехидной улыбкой. А девчонка не так проста, как казалась. Безусловно, в ней присутствовал стальной внутренний стержень. Достойная партия принцу, и достойный соперник.

– «Ну что ж, если делать ставки, кто кого, пожалуй, я поставлю на принцессу».

***

Последующие три дня Анабель старалась не встречаться с принцем, чтобы не провоцировать новый конфликт. Она с тревогой ждала дня церемонии обручения, дня, когда она официально станет его невестой.

После церемонии родители вернутся домой и оставят ее здесь совсем одну. Страшно ли ей было? Очень, до дрожи страшно. Одна в незнакомом мире, с королем, которого едва знала, с принцем, который явно ее за что– то ненавидит. Но больше всего ее пугало то, как ее воспримут жители Эльтана, как отнесутся к ней, полюбят ли ее?

Сидя в одиночестве в королевской столовой, она вяло ковыряла вилкой в своей тарелке, не видя блюда перед собой. Изысканная паста с морепродуктами не вызывала аппетита, и дело было далеко не в блюде, а в мыслях Анабель. Они вызывали легкую тошноту и нервозность.

– Тебя что-то тревожит?

Из мрачных мыслей ее вырвал голос короля Келсея. Возвышаясь над ней, он выглядел устрашающе, но лишь добродушный и поистине отцовский взгляд убеждал в том, что он не несет для нее никакой угрозы.

– Нет, милорд, я просто немного задумалась, – соврала она.

Врать Анабель не умела: тревога в ее глазах сохранялась на протяжении всего того времени, что она находилась в чужом мире. Король видел это и внимательно наблюдал за ней. К своему удовольствию, он отметил, как, несмотря на все давление, рухнувшее на столь хрупкие плечи, принцесса держалась более чем достойно.

– Ты боишься. Я понимаю.

Тяжело вздохнув, он водрузился на соседний стул. Взяв ее за руку, он вложил хрупкую ладошку в свою, где та моментально потерялась.

– Анабель, – прочистив горло, начал он, – Я знаю, что произошло между вами с Киллианом.

От удивления ее большие глаза с пышными черными ресницами распахнулись еще больше. Открыв рот, она хотела объясниться, оправдаться, соврать, что все в порядке. Но, предвидя это, король жестом остановил ее.

– Не надо, не лги. Я все– таки король, и знаю обо всем, что происходит у меня в королевстве.

– «Интересно, откуда?» – машинально пронеслось у нее в голове. Но, несмотря на любопытство, решила благоразумно промолчать.

– Я извиняюсь за недостойное поведение своего сына. Видишь ли, мальчик рос без материнской любви, – грустно вздохнув, он продолжил, – Я не мог дать ему такую заботу, в следствие чего он вырос вспыльчивым, агрессивным и буйным. Но он мой сын, и я знаю его как никто другой. Киллиан не плохой парень. Дай ему шанс, он удивит тебя. Он способен на более глубокие чувства, сам того не подозревая.

История жены короля, королевы Дианы, была покрыта слухами и сплетнями. Официальная история гласит, что она заболела и умерла, когда маленькому принцу было четыре года. Но многие не верили, считали, что королева пала жертвой врагов королевства. Ее любили, ее почитали и помнили.

Келсей смотрел на Анабель и мялся, не мог сформулировать правильно мысль, так, чтобы донести суть, но не оскорбить нежные девичьи чувства. Он не знал, как правильно обращаться с девочками, у него не было дочери, а по сему было крайне неловко общаться с молодой принцессой закоренелому мужлану, как он.

– Придет время, ты поймешь.

Загадочная улыбка на лице короля полностью смутила Анабель. О чем он говорил, что поймет, что должно произойти?

– Всему свое время, – повторил король. Видимо, все ее смятение было написано у нее на лице, и ей не требовалось даже рта открывать, чтобы он мог правильно отвечать на ее немые вопросы.

Король всеми силами старался приободрить девушку, но выходило не очень удачно. Он еще больше запутал и смутил ее.

– Принцесса Анабель, если тебе интересно, я могу провести экскурсию по городу.

Лицо принцессы вмиг просветлело, появилась широченная улыбка, а глаза заблестели яркими звездами.

– Но у Вас наверняка много дел, и я не смею отвлекать…

– Чепуха! – отмахнулся король. – Твоя мать по уши погрязла в организации праздника, она ясно дала понять, что моя помощь ей не требуется.

Анабель весело хихикнула, глядя на скорченную гримасу короля. Да, ее мать была настоящим деспотом, когда речь шла об организации праздников. Жесткий, тотальный контроль и беспрекословное подчинение требовала королева Элионор от своих подданных в такие моменты.

«Тиран», – так шепотом называл ее любящий супруг.

Вот и король Келсей почувствовал на своей шкуре, как обманчива женская натура. Что даже у самой радушной, кроткой и мягкосердечной натуры есть своя темная сторона.

– Я отдал ей в распоряжение своего помощника. Захарий – умелый малый, уж кто– кто, а он поладит с твоей матушкой, – хмыкнул он. – И от меня заодно отстанет, – последние слова он буркнул скорее для себя, нежели для сидящей рядом девушки.

– А отец? – все еще хихикая, поинтересовалась Анабель.

– Он должен быть в Арене.

– Где?

– В Арене, моя дорогая. Это специальное место, где проходят тренировки воинов из корпусов.

– О-о-о!

Король заметил, как глаза принцессы заблестели от одного упоминания о войнах, тренировках и Арене. Что– то недоброе кольнуло его под ребром: шестое чувство говорило ему, что это не просто интерес.

– А мне можно будет тоже посмотреть?

– Зачем? – с прищуром посмотрел на нее король.

– Ну так… – пожала она плечами, – Просто интересно.

«Опять врет», – понял король. Розовый румянец на щеках выдавал маленькую врушку с потрохами.

Пятой точкой он чувствовал, что натерпится он с этой хитрой лисой. Знал, как женщины умеют вить веревки из мужчин. Сыну он мог сказать жесткое «нет», а вот ей будет чрезвычайно трудно отказать.

Пока король думал, он с прищуром внимательно изучал ее. От этого взгляда было не по себе, ой как не по себе. Хотелось вылезти из своей шкуры и испариться или стать невидимой. Но Анабель стойко выдержала и это.

– Давай договоримся так… – медленно начал он, тактично подбирая каждое слово, – Сегодня мы с тобой проведем экскурсию по городу, за пределы дворца. А позже мы проведем экскурсию и по Арене.

Компромисс был найден, и Анабель одарила короля самой лучезарной улыбкой и закачала головой в знак согласия.

В этот момент Келсей сильно пожалел, что у него нет дочери. Единственный сын никогда не проявлял к нему нежных чувств. За столь короткий момент этот маленький светловолосый ангелочек подарил его душе столько теплых и нежных чувств, которых он не получал с тех самых пор, как скончалась его любимая жена. Король вознес молитву небесам, чтобы дети нашли общий язык, и он смог бы любить Анабель как собственное дитя.

– Захарий! – громко закричал король.

– Да, Ваше Величество?

Слева от него уже через секунду стоял помощник в белом костюме. От неожиданности король подпрыгнул на стуле.

– Захарий! Сколько раз, скажи мне, сколько раз я просил тебя не появляться так внезапно?!

Ругаясь и дуя себе в усы, король очень сильно походил на моржа. От натуги его шрам на лице приобрел багровый оттенок.

– Много раз, Ваше Величество.

Невозмутимость помощника была достойна восхищения. Спина прямая, лицо без единой эмоции, глаза как тихая водная гладь.

Еще несколько долгих минут король пристально сверлил его взглядом.

– Предупреди королеву Элионор, что я и принцесса ушли в город на экскурсию.

– Как прикажете.

И он испарился также внезапно, как и появился.

– «Интересно, он вообще человек?» – подумала про себя Анабель.

Прогулка с королем наметилась после полудня. Анабель собиралась в предвкушении. Выбрала самое идеальное, на ее взгляд, платье. Цвета сочной зеленой травы, без вышивки, кружев и всего остального. Высокая талия с поясом под грудью выгодно подчеркивала изящные изгибы ее фигуры и не стесняла движений. То, что нужно для прогулки.

Она кружилась по комнате в платье, не подозревая о том, что за ней пристально следят через экран большого монитора.

***

После того случая с принцессой Киллиан не находил себе места. Да, он был груб. Да, стоило пойти извиниться. В конце концов, она, как и он сам, жертва замыслов родителей. У нее тоже нет выбора, только подчиниться.

Задумчивая улыбка блуждала на его лице, когда он вспоминал ее дерзкий взгляд, осанку, приятный мягкий голос. Да, она определенно не дурна на внешность и не так проста, как казалось на первый взгляд. Видимо, источники, которых он просил навести о ней справки, были определенно не точны.

Есть в ней огонек. Девчонка моментально показала коготки, стоило ему чуть припугнуть. Он ожидал всего: стеснение, жеманность, неловкость, потупленный взгляд, слез в конце концов. Но никак не смелого взгляда глаза в глаза, а он знал, что его взгляд не так просто выдержать.

– Система, – обратился он в пустоту. – Запри дверь, затемни окна.

Золотые браслеты на запястьях принца блеснули неоново– желтым светом, щелкнул дверной замок, огромные панорамные окна во всю стену тут же приобрели темный матовый цвет, создавая в комнате приятный полумрак.

– Система, – вспышка желтого цвета на запястьях говорила о том, что искусственный интеллект внимательно слушает запрос. – Место нахождение принцессы?

Секундная пауза, обработка запроса.

– Принцесса Анабель находится в южном крыле Хрустального Дворца, верхний этаж, гостевая спальня, – выдал отчет приятный женский голос системы.

– Система, выведи изображение на экран.

– Доступ? – запросил женский голос.

– Принц Киллиан, старший сержант Красного Корпуса, уровень 3К.

– Доступ запрещен, – звучало как приговор. – Протокол защиты запрещает видеонаблюдение в личных покоях кого– либо из членов королевской семьи или же членов Стражей с уровнем ниже 2К.

– Система, протокол «Циклоп».

Теперь система выдала более длинную паузу. Казалось, сейчас она ответит, что такого протокола не существует.

– Протокол «Циклоп» запущен, – наконец отозвалось в пространстве.

На большом экране, напротив сидящего в кресле Киллиана, появилось изображение Анабель, кружащей по комнате в обнимку с зеленым платьем.

Киллиан тихо хмыкнул себе в кулак, подпирающий подбородок.

Ленни молодец. Он давно разработал и установил ему этот шпионский протокол. Киллиану пришлось поклясться на крови, что он никому не скажет о тайных разработках друга, что эта информация никогда не дойдет до Изумруд. Иначе его не только выкинут из корпуса Зеленых, но и лишат множества привилегий.

Киллиан не часто подглядывал, но теперь не мог удержаться. Ему хотелось понаблюдать за ней в ее естественной среде. Какая она, когда ее никто не видит.

Развалившись в кресле, широко расставив ноги и подперев кулаком щеку, Киллиан не отрываясь наблюдал за экраном. Что-то происходило в его душе в этот момент. Что-то менялось местами, что-то начинало крошиться, а что– то начинало взрастать.

Он пока не понимал, нравятся ли ему эти новые ощущения или нет, но цепкие янтарные глаза ловили каждое движение голубоглазой блондинки.

***

Выходя из центральных дверей дворца и спускаясь по мраморным ступеням, Анабель была в приподнятом настроении. Ее пышное зеленое платье струилось по ладной фигурке, волосы она завязала шелковой лентой в тон своего наряда. Король в сопровождении двух крепких мужчин в черной форме с красными вставками по бокам, ждал ее внизу ступень.

Наряд короля сегодня разительно отличался от того, в котором он встречал их в тот день, когда Анабель прибыла через портал на Эльтан. На нем была обычная черная рубашка и темные брюки.

Двое стражников с интересом наблюдали за ней. Не стесняясь, просканировали ее с ног до головы, однако лица их оставались каменными, безэмоциональными. И можно было только догадываться, что происходило в их головах в этот момент.

Как только ножка принцессы коснулась последней ступени, над их головами пролетело что-то большое и черное. От испуга ноги Анабель подогнулись в коленках.

– Это аэромобиль, – с гордостью пояснил король, придерживая ее под локти.

– Аэромобиль? – по буквам повторила Анабель.

– Летающая… – он подбирал слова, чтобы понятнее объяснить ей назначение того, что она только что видела, – Карета. Ею управляют сидящие внутри люди, чтобы добраться из пункта А в пункт В.

– О-о-о! – удивленно протянула она – У каждого такая есть?

Взяв под локоть любезно предложенную королем руку, Анабель зашагала с ним рука об руку по брусчатой дороге в направлении ворот, ведущих в город.

– Нет. Такими пользуются только Стражи и Корпус, – пояснил король.

– И вы?

– И я. – улыбаясь, качнул головой Келсей.

– А как они работают?

Келсей громко рассмеялся. Любопытству принцессы не было предела. За пару минут она задала слишком много вопросов.

– Со временем, моя дорогая, ты все узнаешь. Сейчас нас ждет экскурсия по городу.

Этот загадочный и чудесный мир нравился Анабель все больше и больше. В нем было много интересного и необычного, он кардинально отличался от ее родного, и ей не терпелось познать его как можно скорее.

Город встретил их необычайной красотой. Вокруг ухоженные лужайки, композиции из цветов, стриженных кустарников и деревьев. Просторные улицы, на которых располагались разноцветные витрины магазинов. Замысловатые фонтаны приветствовали задорным журчанием воды.

Воздух был пропитан всевозможными ароматами: свежей выпечки из пекарни, цветов из цветочного магазина, сладковато– терпким из парфюмерного и множеством других, перемешавшихся между собой.

Проходя мимо кафе с открытой верандой, в которой сидели посетители, Анабель обратила внимание, что никто не вскакивает и не кланяется в присутствии короля. Легкие, приветливые улыбки и кивок головы в знак приветствия встречались королем как должное.

Прохожие на пути делали то же самое, дети задорно махали, приветствуя монарха, он отвечал им тем же: улыбался и махал в ответ.

Среди простых людей король был «свой». Был их другом, защитником, лидером. Его не окружала вооруженная стража из двадцати человек, и никто не пытался наброситься на него со злым или добрым умыслом.

– Ваша Светлость, можно вопрос? – покосилась она на него с любопытством. Она не знала, как он отреагирует на ее вопрос, но любопытство толкало ее вперед.

– Валяй, – простой, неформальный ответ.

– Как так получается, что королевская особа, может совершенно спокойно пребывать в толпе без охраны?

– Моя дорогая, поверь, меня охранять не нужно, – весело смеялся он. – Я в состоянии позаботиться о себе сам. Все солдаты, которые числятся на службе, призваны защищать людей, а потом уже меня.

Легкий кивок в сторону двух солдат, идущих позади них на приличном расстоянии.

– А эти?

– Ай, – раздраженно отмахнулся он. – Рубин настояла. Говорит, сейчас сезон большой торговли, все порталы открыты в общем доступе для торговых отношений, лучше перестраховаться.

Анабель поняла, о ком идет речь. Рубин – одна из Стражей. Анабель слышала, что у каждой из них, своя уникальная сила и свое назначение в этом мире, видимо, у Рубин была роль защитника.

– Она в последнее время слишком зациклена на контроле и безопасности, – продолжал бурчать Келсей.

Еще раз Анабель убедилась в том, что не зря народ так славит своего короля. Мудрый, рассудительный, справедливый, в первую очередь заботящийся о своем королевстве и людях, живущих в нем, а потом уже о себе. Да, он был вспыльчив, но также быстро отходи: шумным, но его глаза выдавали добрую натуру. Такой король по истине вызывал восхищение.

Они бесцельно бродили по улицам города, и все, что Анабель видела, вызывало дикий восторг. Как раз сейчас они входили в сектор жилых домов. Дома на разный вкус, цвет и фасон. Куполообразные, прямоугольные, треугольные – у кого какой фантазии хватало. Между соседями не стояло ограждений, перед домами – зеленые лужайки с разноцветными клумбами.

Возле некоторых домов она заметила непонятные, чудаковатые белые коробки на четырех колесах.

– Это…? – указала она пальчиком в их сторону.

– Это машины. По типу аэромобиля, только наземный. – пояснил король.

– О-о-о! – восхищенно выдохнула она. Казалось, что за всю прогулку с королем она использовала только этот словесный оборот, чтобы выказать свои эмоции.

И все это было построено не в ущерб природе. Келсей рассказывал про технологии, из которых было построено все в городе. Зеленый и Фиолетовый Корпус во главе с Изумруд и Аметист сотрудничают для изобретения множества новых, безопасных для человека и природы технологий.

Они научились жить с природой в мире и согласии. Анабель увидела необычный дом, сквозь который росло огромное пышное дерево. Можно было подумать, что это дерево, пробиваясь из почвы, насквозь пронзило чудаковатое строение, но на самом деле человек построил дом вокруг этого дерева. Вместо того чтобы спилить или срубить, он выбрал альтернативный путь. Благодаря такому менталитету жителей Эльтана мир оставался чистым, зеленым и свежим. Природа не противилась человеку, а человек уважал все живое вокруг себя.

Они бродили добрых четыре часа. Ноги принцессы гудели от напряжения, неподходящие для долгих прогулок туфельки натерли ноги. Каждый новый шаг отдавался невыносимой болью. Девушка храбрилась, терпела – этикет не позволял принцессе хныкать или жаловаться на неудобства.

Келсей заметил ее дискомфорт. Поинтересовавшись, все ли в порядке, получил лишь милую улыбку и заверения в том, что все в полном порядке.

– «Настырная, – подумал он про себя. – Почему просто не признаться? Вся в мать!».

Король взмахнул правой рукой, на его запястье блеснул широкий золотой браслет.

– Система. Пришли аэромобиль.

Браслет блеснул желтым светом, и раздался вежливый женский голос:

– Аэромобиль в пути.

– Ого!

Шок! Первое, что испытала принцесса. Такого она и во сне представить не могла. Еще одна «волшебная» штучка, о которой она страсть как хотела узнать по больше.

– У тебя тоже такой будет, не переживай, – улыбнулся он, увидев округлившиеся глаза своей спутницы.

Через пару минут рядом с ними опустился черный аэромобиль. Его двигатель работал тихо, почти бесшумно. О приближении чего– то сверху предупредила темная тень, отбрасываемая «летающей каретой».

– Хочешь покататься?

Вместо ответа Анабель только яростно затрясла головой в знак согласия.

Короля явно веселила ее реакция на такие простые и привычные для него вещи.

Келсей поднял дверь летающего устройства вверх, и Анабель увидела, что внутри располагаются два удобных мягких кресла. Миниатюрная Анабель поместилась в кресле довольно легко, чего нельзя было сказать о ее платье. Метры ткани зеленым облаком заполнили большую часть пространства. Что поделать, мода Мануула любила длинные платья со шлейфами, чтобы ткань струилась по силуэту модницы. И чем длиннее был шлейф платья, тем выше был статус его обладательницы.

После того как король занял свое место, а двери аэромобиля закрылись, Анабель заметила, что через темные тонированные окна отлично видно внешний мир.

– А нас тоже так видно?

– Нет, – ухмыльнулся он. – Мы видим все, что происходит снаружи, но нас внутри не видит никто. Удобно, правда?

Прикоснувшись к стеклу, Анабель резко одернула руку, после того как вслед за ее прикосновениями появлялась рябь в виде пчелиных сот.

– Не бойся, это безопасно, – уверил ее Келсей

– Какие у вас интересные и удивительные вещи.

– Ты еще ничего не видела, принцесса.

Король улыбался настолько счастливой улыбкой, насколько может улыбаться человек, любивший свой мир до каждой его невидимой молекулы. А король безумно любил Эльтан и гордился им.

– А что вы делаете?

Она внимательно наблюдала и с жадностью впитывала каждое его движение. Король водил пальцами по непонятной штуковине впереди себя, а следом появлялись какие– то символы и буквы. В любопытстве Анабель вытянула шею и практически вплотную прижалась к Келсею, наблюдая за его действиями.

– Это панель управления, – терпеливо объяснял он – Я пишу сюда координаты того места куда хочу направиться и аэромобиль везет меня туда.

– Как интересно! – не уставала восхищаться принцесса.

В ее мире такого не было. В ее мире все передвигались в каретах, запряженных лошадьми, или верхом на лошадях. Но ее мать всегда считала, что верховая езда – не для леди. Поэтому ей приходилось тайно изучать искусство верховой езды, сбегать от материнского надзора, чтобы покататься.

Только верхом на лошади, мчась во весь опор по степным просторам, она чувствовала себя свободной. Когда ветер в волосах, когда скорость, звук копыт по земле и запах луговых цветов. Там нет запретов, правил, наставлений и предрассудков.

Закончив свои странные действия, король уселся удобнее в своем кресле, сложил руки на коленях и расслабился. В тот момент, как летающее устройство начало плавно подниматься в воздух, Анабель напряглась. И чем выше в небо взмывал аэромобиль, тем сильнее напрягалась принцесса.

Они пролетали над домами, парками, прудами. Выглянув в окно, Анабель смогла как нельзя лучше оценить контраст мира Эльтан.

Они двигались в сторону дворца. Но на высоте птичьего полета Анабель увидела огромный купол в восточной части города.

– Что это? – поинтересовалась она.

– Арена.

– А можно…

– Не сегодня, принцесса, – перебил ее он, заранее зная вопрос. – Всему свое время.

Краем глаза он заметил, как капризно поджались ее губки.

– «Женщины! Как с ними сложно.»

Он совсем забыл, какими капризными они могут быть. Но Келсей не чувствовал раздражения по этому поводу, наоборот, солнечное тепло разливалось по сердцу, словно сухую, потрескавшуюся от засухи землю полили живительной родниковой водой.

Домой они летели уже молча.

Прогулка вызвала у юной принцессы бурю эмоций, от которых произошло физическое и эмоциональное истощение. И по приезду во дворец она тут же отправилась к себе и уснула, как только голова коснулась подушки, успев лишь скинуть с себя платье и оставить его на полу лежать бесформенным ворохом ткани.

Глава 2

Время обручения приближалось с невероятной скоростью. Все бумаги и договоры были подписаны отцами, формальности улажены и обговорены. Осталось провести торжественную церемонию. Уже сегодня вечером Анабель официально станет невестой принца Киллиана и по праву будет считаться принцессой Эльтана.

Приготовления шли полным ходом. Портнихи, служанки, парикмахеры и помощницы с самого утра работали над Анабель. Платье шилось на заказ, специально для нее. И так как она становилась принцессой Эльтана, было принято решение сделать его по эльтанской, а не по мануулской моде. Чему девушка была безумно рада.

Мануулские платья были страшно не удобными. Множество слоев на юбках, кружева и украшения очень сильно мешали и затрудняли движения. Ей больше нравилось ходить в старых штанах и рубашке старшего брата, которые она украла у него, чтобы ездить верхом.

Белокурые волосы принцессы оставили распущенными, лишь слегка завив. Легкие волны золотым водопадом струились по ее плечам. Украшениями тоже не стали утяжелять образ, вплели лишь тонкую золотую цепочку с жемчужиной в виде капли, свисающей на лоб принцессы.

Крутясь перед огромным зеркалом, Анабель никак не могла собой налюбоваться. Линию открытых плеч обрамляли расшитые вручную цветы голубой, в тон платья, глицинии. Длинные рукава из сетчатой ткани, пышная юбка в пол из фатина имела длинный разрез с боку, из которого игриво выглядывала стройная ножка. Образ платья дополнял тяжелый пояс, расшитый бриллиантами и жемчугом.

Белые туфли – лодочки на высоком каблуке как нельзя лучше вписывались во весь образ. На них настояла Анабель, хотя мать явно была не в восторге от выбора дочери.

Анабель крутилась перед огромным зеркалом с детским восторгом. Она нравилась себе новой, ей нравилось все. Все, кроме самого жениха. При воспоминании о последней с ним встрече у нее резко портилось настроение.

– Принцесса, нам пора.

В комнату вошла молоденькая девушка, на вид чуть постарше самой Анабель. На ней был такой же белый костюм, как на Захарии. Такие костюмы из прочного, удобного материала служили униформой во дворце.

Коротко кивнув, Анабель двинулась за девушкой. Они шли вдвоем. На Эльтане королевские особы не передвигались в сопровождении охраны. Все считали, что это излишняя мера безопасности и никто не посмеет покуситься на жизнь и здоровье членов королевской семьи. Но на этот раз Анабель сопровождали две девушки в черных военных костюмах, таких же, как у тех, кто сопровождал ее с королем при прогулке в город.

«– Девушки? – в изумлении подумала Анабель. – Значит, на военную службу берут и женщин тоже?! Во истину продвинутая цивилизация!»

Подойдя к тронному залу, Анабель слышала гул множества голосов. Видимо, все королевство пришло посмотреть на столь знаменательное событие. Двое стражников, стоявших у дверей, открыли перед ней двери. Сделав пару шагов внутрь, она остановилась.

Панический страх окутал тело так, что она была не в силах пошевелиться. Напротив нее, на большом троне, восседал король Келсей. Трон располагался на высоком помосте, состоящем из четырех ступеней. Сам трон был простым и лаконичным: без вычурных резных деталей, бархата, вензелей и резьбы. Можно было сказать, что это обычное, большое, квадратное кресло.

Теплый взгляд и ободряющая улыбка короля придали ей сил, и она смогла сдвинуться с места. Отец и мать стояли по левую сторону от короля и с любовью и нежностью смотрели на дочь. В тот самый момент, как юная принцесса ступила в тронный зал, воцарилась гробовая тишина. Всех поразила красота и невинность девушки.

Почти все гости были в нарядных костюмах. Мужчины – в брюках, пиджаках и белых рубашках. Женщины – одеты в разноцветные платья всевозможных фасонов. Было похоже, что в тронном зале кто– то разбросал конфетти: на столько все было ярко, пестро и резало глаз.

Видимо, люди хотели поддержать принцессу, помня ее прежние образы, и выбрали чересчур объемные, не для этого мира наряды. А быть может, Анабель принесла с собой новую моду.

Но среди всех многочисленных людей, смотрящих на нее, она чувствовала на себе один– единственный тяжелый взгляд. Человек, стоявший по правую руку от короля, с явным неудовольствием присутствовал на этой церемонии.

Ноги Анабель медленно шагали по мраморному полу и в конце концов донесли ее до конечной точки. Король Линфорд подошел к дочери и взял ее руки в свои. На его лице была написана тревога, а в голубых глазах стояла грусть. Он отдавал свой маленький цветок, свое милое дитя в чужой мир.

От осознания того, что в скором времени им придется расстаться навсегда, его сердце сжималось от тоски. Он молча смотрел в ее глаза и сжимал ее руки все сильнее. Анабель улыбалась ему теплой, нежной улыбкой, стараясь уверить своего короля, что она в полном порядке.

Только сейчас она заметила, как он постарел. В золотых волосах уже просвечивалась седина, в уголках глаз залегли глубокие морщины, волевой подбородок покрывала щетина, а уголки тонких губ были опущены вниз.

– Если ты скажешь, что не хочешь, то я заберу тебя домой прямо сейчас.

Уверенный взгляд отца говорил, что он выполнит свое обещание, даже если это повлечет за собой конфликт двух государств.

– Нет, папа, все в порядке, – спокойно прошептала она ему.

Нет, она не врала. Ей действительно здесь нравилось. Да, было грустно от расставания с близкими, но рано или поздно это должно было случиться. Также она понимала и осознавала, как этот союз важен для обоих миров. Это был ее долг как принцессы – обеспечить безопасность своего мира, это был долг дочери – обеспечить отцу надежного и верного союзника.

Королева Элеонор не слышала, о чем они говорят, но ей не нужны были слова – она все поняла по их взглядам и сильно напряглась в ожидании ответа дочери. Ведь кто, как не она могла лучше знать своего мужа? А Линфорд бы забрал, забрал дочь и увез домой, даже если бы это грозило войной. Любовь отца к дочери была безгранична. С самого ее рождения он не выпускал ее из рук, баловал, любил, а девочка отвечала ему не меньшей любовью. Их связь была нерушимой, они были похожи как две капли воды. Единственное, что Анабель взяла от матери – глаза цвета морской лазури.

Наконец, оторвав взгляд от дочери, король Линфорд развернулся лицом к Келсею.

– Я, Линфорд фон Эллингтон, король Мануула, вверяю тебе, король Келсей Сазерленд, мою единственную дочь как невесту Эльтана. Береги ее и заботься как о родном ребенке.

Коротко кивнув, Келсей взял руку Анабель из отцовской стальной хватки.

– Линфорд, – шепнул он, – Я буду ее беречь даже ценой собственной жизни. Обещаю.

Такое обещание немного успокоило отца, но он все еще продолжал бросать хмурые взгляды на принца.

– Киллиан, подойди, – повелел король.

Нехотя, принц подошел и встал рядом с принцессой. Взгляд его был хмурый, брови сдвинуты, губы поджаты, челюсть напряжена. Даже невооруженным взглядом было понятно, что молодому наследнику вся эта церемония, мягко говоря, не нравится.

– Повернитесь друг к другу.

Анабель бросила на него короткий взгляд исподлобья. Рубашка кремового цвета с высоким воротом– стойкой, поверх нее темно– синий жилет элегантно обтягивал накачанный торс. Синие брюки в тон жилета облегали длинные стройные ноги. Весь образ как нельзя лучше оттенял цвет его медовых глаз и делал черты лица более выразительными и мужественными. В целом, если откинуть его вредный и несносный характер, принц был не плох собой, даже красив.

Желваки на скулах молодого человека ходили ходуном. Он явно был раздражен и держался из последних сил. Принц прожигал ее своим взглядом, казалось, леденящий душу взгляд проник под кожу, хотел пробраться к самому сердцу и остановить его одной лишь силой мысли.

Чтобы не смотреть в его глаза, она устремила взгляд ему за спину, на витражи, через которые просачивались солнечные лучи, и разноцветные зайчики прыгали в веселом танце по всему тронному залу.

Король велел взяться им за руки и начал свою церемониальную речь.

– Я, король Эльтана, властью, данной мне, обручаю двух молодых людей: принца Киллиана и принцессу Анабель нерушимыми узами…

Она его не слушала. Лишь смотрела, как их руки связывали красной лентой в знак единства и нерушимости клятв. Его руки были сильными и горячими. Казалось, что жар от его ладоней разнесся по всему телу. Сердце бешено колотилось от его прикосновений, а живот скрутило в тугой узел. Несмотря на его ледяные глаза, руки были достаточно мягкими и нежными, не способными причинить вреда.

Киллиан украдкой рассматривал свою невесту. Внешность принцессы ему нравилась: мягкие черты лица, еще не потерявшие детской округлости щечки, пухлые розовые губы. А эти глаза… лазурные, такие необычные. Эти пышные ресницы. Волосы, отливавшие чистым золотом. Все в ней было прекрасно. Кроткий нрав говорил о том, что она станет доброй и хорошей женой.

Так чему он сопротивлялся? А тому, что он не сам ее выбрал, ее ему навязали. Опять все решили за него, все всегда решают за него. В этом– то и крылась настоящая причина его злости. Он злился не на принцессу, она оказалась такой же жертвой, как и он. Принц злился на своего отца, но всю злость решил излить на ней.

Задумавшись, Киллиан не сразу заметил, что она смотрит прямо на него. Встретившись взглядами, он снова почувствовал, как в груди что-то дернулось. Опять эта противная щекотка. Необычное, но, надо признаться, приятное ощущение.

– Киллиан! – уже в третий раз обращался к нему король.

– А? Что? – глупо хлопая глазами, он уставился на отца.

Устало потерев переносицу, король повторил свой вопрос. В толпе прошел легкий шепот и хихиканье.

– Клянешься ли ты оберегать, защищать свою нареченную, относиться к ней с честью и достоинством до того дня, когда она станет твоей женой, и после него тоже?

– Клянусь, – проговорил он, смотря ей в глаза.

– Принцесса Анабель, клянешься ли ты заботиться и поддерживать своего нареченного, относиться к нему с честью и достоинством до того дня, когда он станет твоим мужем и после него тоже.

– Клянусь, – промямлила она.

– Я не понимаю, почему их нельзя поженить сейчас? – шептал на ухо Элионор ее муж.

– По правилам Эльтана, пока оба в паре не достигли двадцатилетнего возраста, то они не могут пожениться и являются лишь женихом и невестой.

– А почему нельзя было подождать до ее двадцатилетия дома? – не унимался Линфорд.

– Потому! – раздраженно бросила королева.

– То есть… – хитро ухмылялся король. – Если до того времени, пока Анабель не исполнится двадцать, она может передумать и вернуться домой?

Элеонор с легким прищуром смотрела на него.

– Я надеюсь, ты не будешь в это вмешиваться? Пусть они разберутся в своих отношениях сами.

– Он мне не нравится, – фыркнул Линфорд – Видела, как он смотрит на нее?!

– Ты просто ревнуешь.

Простой, но точный вывод заставил короля Мануула прикусить язык.

– Я уверена, все будет хорошо.

После принесенных клятв королевские семьи вышли на большой балкон, чтобы молодую пару могли увидеть и поприветствовать все жители Эльтана.

Вытянув голову и посмотрев вниз, Анабель увидела огромную толпу, тянущуюся до самых ворот. Люди кричали поздравления, восхваляли короля и всю королевскую семью, желая долгих лет жизни и здоровья. Шум и крики толпы заставили Анабель поежиться и крепче стиснуть руку Киллиана.

От неожиданности он резко повернул голову в ее сторону. Этот простой, незамысловатый жест, скорее всего механический, но он приятным флером прошелся по его сердцу.

Она бессознательно искала у него защиту. Не ОТ него! А У него! Это было чертовски приятно.

Но Киллиан был бы не Киллиан, если бы спокойно принял те приятные чувства, которые она вызывала в нем. Коротко хмыкнув, он со всей силы сжал ее тонкую, хрупкую ладонь. Он слышал, как хрустнули ее тоненькие пальчики, знал, что девчонке было больно. Чертовски больно. Думал, начнет ныть и жаловаться, но она стойко молчала. На лице застыла вежливая улыбка, а глаза… О да! В глазах те же искры, как в тот день в парке.

Кажется, это вызов. И, возможно, ВОЗМОЖНО, он заплатит за сегодняшнюю выходку. Если у девчонки хватит сил и храбрости все– таки бросить ему прямой вызов.

Улыбаясь лишь краешками губ, принц отметил выдержку принцессы. Ни одна мышца на лице не выдала того факта, что ей больно. Она явно заинтриговала его. Сколько еще интересного и необычного скрывается за этой милой, вежливой улыбкой?

– «Улыбайся, принцесса! Я раскрою все твои грани», – в предвкушении думала про себя Киллиан.

Глава 3

Анабель провела на Эльтане чуть больше года. Общий язык с Киллианом так найти и не смогла. Дерзкий принц искал любую возможность задеть ее. Иногда ей казалось, что ему доставляет неимоверное удовольствие скандалить с ней, бесить, выводить из себя и просто мучить.

Он издевался над ней на столько, на сколько позволяло его воображение: от детских невинных шалостей до серьезных драк с физическими увечьями.

Подкидывал жуков и слизней в кровать, отпускал неприятные колкости в ее адрес. В соль и пену для ванн подмешивал красители, окрашивающие светлую кожу и волосы в неестественные цвета, и многое другое, на что был способен его воспаленный мозг.

Однажды, когда он мирно завтракал в одиночестве ранним утром, Анабель влетела в столовую, дикой фурией. Она стояла в дверях в одном банном халате, а с растрепанных сине– зеленых волос стекала голубая вода на окрашенную в тот же цвет кожу лица. Пылая праведным гневом за испорченные волосы и кожу, она с порога накинулась на своего обидчика.

– Киллиан! Гребанный засранец!

Увидев в дверях сине– зеленую Анабель, Киллиан подавился своим завтраком. Одновременно откашливаясь и смеясь, он вскочил со своего места и предусмотрительно поставил между собой и принцессой стул.

– Ой, ей-ей! – продолжая кашлять, пожурил он ее. – Разве можно так выражаться? Для принцессы у тебя слишком грязный ротик.

– А у тебя слишком грязное воображение, – зло прорычала она.

Двинувшись в его сторону, по пути она зацепила самую тяжелую вазу со стеклянного столика.

– Иди сюда, – нежно промурлыкала она, видя, как он начал пятиться от нее к выходу.

– Анабель! – с опаской выставил он вперед руки, продолжая медленно отступать спиной к выходу. – Я единственный наследник, ты же помнишь? Ты не можешь меня убить.

– Убить? – замахнулась она вазой. – О, нет! Это было бы слишком просто для тебя.

– Анабель, не надо! – он уже не скрывал своего веселья, смеялся в открытую.

Его явно приводила в восторг вся эта сцена, прибавляла адреналин и огонек в их извращенные отношения.

Увидев нездоровый блеск в ее глазах, он осознал, что переговоры не удались и пора уносить ноги. Развернувшись, он со всех ног помчался к выходу из столовой.

Поняв, что у нее нет никаких шансов его догнать, Анабель хорошенько прицелилась, размахнулась и кинула вазу со всей дури.

Одна маленькая секунда, которая была на весах Киллиана, спасла его от пробитого черепа. Он успел вылететь в коридор и захлопнуть за собой дверь, как в ту же секунду в нее прилетела тяжелая ваза.

– Бешеная выдра! – со смехом крикнул он ей через дверь.

– Трусливый мудак! – услышал он из-за двери.

Вздохнув полной грудью и в хорошем настроении, он направился по своим делам, оставив разъяренную, голубую Анабель за дверью.

Анабель сменила кучу тактик в общении с ним: от полного тотального игнора до яростного сопротивления, ответных атак, как физических, так и словесных. Но ничего не работало.

Чем больше она его игнорировала, тем жестче были его издевательства. Чем больше она давала реакции, тем чаще он задевал ее, но нападки с его стороны уже были мягче и не такими извращенными.

Их отношения больше походили на вечно непримиримых брата и сестру, нежели на пару, которая обручена и должна пожениться.

Все придворные видели недостойное поведение наследника и крайне неодобрительно относились к нему. Будучи дерзким, воинственным и грубым, люди сомневались в том, что из него выйдет достойный король, не чета принцессе Анабель, которая станет воистину славной королевой. Все королевство только и говорило о ее добром и милосердном нраве, о том, как принцесса достойно держится, несмотря на нападки своего жениха.

Такая всеобщая любовь и обожание принцессы злила Киллиана. Он ревновал и завидовал ее популярности.

Но самое главное, в чем он не признавался даже самому себе, – он ревновал ЕЕ ко всем вокруг.

Он ловил каждый ее взгляд, каждую улыбку, доброе слово, сказанное шелковистым голосом, которые предназначались кому угодно, но не ему. Он яростно желал, чтобы все, что она дарила другим, принадлежало ему одному.

Она никогда никому не жаловалась на свое положение, старалась улыбаться и делать самый беззаботный и радостный вид, на какой только была способна. Но иногда, не в силах сдерживаться, по ночам плакала. Горькие слезы каждую ночь орошали пуховую подушку принцессы.

Каждую ночь она запиралась в комнате и плакала. Поделиться своими горестями было не с кем. Подругами она, к сожалению, так и не обзавелась. И лишь ночь, луна и звезды были свидетелями ее страданий.

Но Анабель не знала, что за ее горестями наблюдают. Молодой принц каждую ночь шпионил за ней с помощью хакерской программы своего друга. Следил, как хрупкие плечи вздрагивают в беззвучных рыданиях. Стыдился, ругал себя, каждый раз клялся сам себе больше так не делать. Но все выходило из– под контроля, стоило ему увидеть ледяные искры в ее глазах. Тогда глаза застилали шоры. Он наслаждался ее огнем, впитывал в себя как живительную влагу. Тот дикий огонь ярости, который он разжигал в ней, был для него живительным, ярким и обжигающим. Казалось, что только это пламя может согреть его холодное сердце, и он разжигал его всеми доступными ему способами.

А после сидел и с щемящим сердцем следил за ее страданиями.

Но, к удивлению многих, принцесса не была настолько всепрощающей и беззащитной, как могло показаться на первый взгляд. За издевательства над собой она платила принцу достойной монетой.

– Ты наряжаешься как барышня! – бурчал Ленни.

Сидя в комнате принца, он с большим нетерпением и раздражением ждал, когда тот наконец соберется и они смогут пойти поужинать в ресторан, как планировали еще с утра.

– Да я почти собрался.

«Почти» – это было мягко сказано. За сорок минут, что Ленни находился у него в спальне, Киллиан успел только принять душ и теперь бродил по комнате в одном полотенце на бедрах, а другим полотенцем тер мокрые волосы.

– Ну-ну, – скучающе прогундел Ленни, доставая свой телефон и запуская социальные сети. Знал, что для полных сборов принцу понадобится как минимум еще сорок минут.

Когда Киллиан зашел в свою гардеробную, открыл ящик с нижним бельем и, достав оттуда боксеры, сразу заметил что-то не то. Развернув их, он увидел три огромные дырки: две сзади под ягодицы и одну спереди под член.

– Какого хрена? – изумленно пробормотал он.

Начав рыться в ящике, он обнаружил, что там не осталось ни одной целой вещи. Подозрения закрались и на предмет остальной одежды. И он был абсолютно прав. Испорчено было все: в футболках и рубашках – вырезы под соски, на брюках, шортах и штанах – дырки, как на трусах.

– Да какого хрена тут происходит?! – в бешенстве взревел он, копошась в груде испорченной одежды.

Ленни с ошарашенным видом влетел в гардеробную. Увидев сугроб тряпья на полу, он поднял первую попавшуюся футболку, потом вторую, третью, трусы, штаны. И когда до него начало доходить, он закатился в дикой истерике.

– Ну ты и попал! – громко смеялся он. – Ответочка-то как быстро прилетает.

– Нет! – мотал головой Киллиан. – Это не может быть она.

В панике он открыл запись с камер наблюдения и увидел, как белокурая принцесса кралась к его комнате, как воришка. Выбрала момент, когда его точно не будет дома, прокралась в комнату, достала из заднего кармана джинс маникюрные ножницы и с превеликим удовольствием, хихикая и припевая, изрезала всю его одежду.

Затем аккуратно сложила все по местам, собрала обрезки ткани и также тихо и незаметно покинула комнату.

– Это война! – рычал принц.

– А у вас было перемирие? – от души ржал Ленни.

Хоть внешне Киллиан и надел маску праведного гнева, внутри он восхищался ее храбростью и фантазией. Да, одежда испорчена, но зато дуэль продолжалась. И продолжалась, нужно заметить, с достойным соперником.

Дворец был полностью измучен враждой принца и принцессы. Они сеяли хаос и разрушения везде, где только сталкивались.

Король Келсей знал обо всех выходках своего сына, долго терпел, но в один момент его терпение лопнуло. Все утро король провел в кабинете, придумывая достойное наказание своему отпрыску. И изощренный ум военного стратега не подвел его. Наказание не было суровым или унизительным, но его вполне должно было хватить на то, чтобы остудить принца.

Закрыв глаза, он выстроил ментальную связь с одним из членов Стражей. Король имел возможность устанавливать ментальную связь с любой из них, не прибегая к помощи Системы. Так было выстроено с самого начала зарождения договора с магией.

«– Рубин, ты нужна мне!»

После довольно долгой паузы она все– таки ответила.

«– Что, прямо сейчас?»

Даже ментально король чувствовал ее сбивчивое дыхание: она была довольна раздражена, что ее отвлекли в не подходящий момент.

«– Прямо сейчас!»

«– Иду!»

Король не услышал, но почувствовал ее тяжелый вздох и уловил нотки раздражения.

Через пару секунд в его кабинете засветились золотые искры, расширяясь темной рябью портала. Из него вышла рыжеволосая молодая женщина в черном военном костюме с красными вставками. На ее шее красовался амулет из круглого золотого кольца, в котором располагалась четырехконечная звезда с ярко– красным камнем.

– Это так срочно? – возмущенно всплеснула она руками, откидывая со лба длинную челку.

Оторвавшись от своих размышлений, король заметил, что, на ее висках блестели капли пота, а грудь вздымалась от тяжелого дыхания.

– Срочно.

– У меня тренировка! В этом месяце идет набор новобранцев, из которых в срочном порядке нужно слепить хоть что– то подобное, солдатам.

Усевшись в удобное мягкое кресло напротив короля, она по– мужски положила правую ногу поверх левой.

– Так в чем срочность? – сцепив руки на животе, она внимательно смотрела на короля.

– Киллиан! – рявкнул король.

– А-а-а-а! – ухмыляясь, протянула Рубин. – Что этот негодник вытворил на этот раз?

– Я хочу, чтобы ты отстранила его из Корпуса.

Резко вскочив со своего места, Рубин начала метаться по кабинету короля.

– Нет, нет, нет и еще раз нет! Ты сума сошел!

– Рубин, ты не поняла. Это не просьба — это приказ твоего короля!

– За что я его отстраню? По моей части он идеален! Он, как– никак, старший сержант! – противилась она решению короля.

Она явно была не в восторге от его идеи и на ходу выдумывала любые отговорки.

– Ты командир Красного Корпуса, вот и придумай, – пожал он плечами.

– Ишь ты какой!

– Рубин! Я твой король, и это приказ.

– Сначала ты мой младший брат, а потом уже король! – погрозила она ему пальцем. – И я не буду подчиняться глупым приказам. Ты ведешь себя не лучше его. Как капризное дитя.

Тяжелый взгляд Келсея остудил ее пыл. Против приказа короля не попрешь, Рубин это очень хорошо понимала, даже если король – твой родной младший брат. Он король, а она – Страж, всегда подчиняющийся его воле. Все ее нутро противилось идее короля, но язык пришлось прикусить.

Сев обратно в кресло, она сделала самый невозмутимый вид, лишь раздувающиеся ноздри и складки на лбу выдавали ее раздражение. Король молча смотрел на нее и терпеливо ждал, когда она успокоится.

– Зачем это тебе?

Глаза с темно-бордовой радужкой осуждающе смотрели на короля. Келсей всегда поражался тому, как камень пропитывает собой не только душу, но и тело своей хозяйки, полностью меняя его под себя. Некогда кареглазая шатенка, принцесса Селин, была избрана амулетом и трансформировалась в огненно-рыжую Рубин, став членом Стражей после смерти их отца.

– В целях воспитания, – наконец выдавил из себя король. – В Киллиане много спеси, дерзости и непокорности. В общем, много совершенно ненужных будущему королю качеств.

– Допустим, – Рубин слушала монотонную речь короля, все еще не понимая, при чем тут она.

– Единственный, кому он способен подчиняться, – это ты.

Рубин долго молчала, думала, крутила в голове все вероятные исходы событий и, в конце концов, согласилась с королем, что парня пора проучить.

– Он должен покинуть Корпус и углубиться в управление государством. Он будущий король, а не обычный солдат.

В этом Келсей тоже был прав. В последнее время принц совершенно забросил свои королевские обязанности.

– Хорошо, я постараюсь что-нибудь придумать, – пообещала она с тяжелым вздохом.

Рубин уже собиралась уходить, как Келсей остановил ее.

– Ах да! Это тебе.

Взяв свой планшет, он нажал на нем пару кнопок и, смахнув, отправил некий файл прямиком на большой экран, что висел в кабинете.

После того как файл развернулся на большом экране в полном масштабе, Рубин хватило пары секунд, чтобы понять, что ей только что подсунули.

– Нет! – взревела она. – На это ты меня не подпишешь!

– Поздно, – довольно улыбался король. – Заявление подано, и ты не имеешь права его не принять.

– Я могу не принять ее!

– Для начала тебе нужно ее испытать, так же, как и всех.

– Келсей! – Рубин была явно в бешенстве от новостей. – Ты хоть представляешь…

– Прекрасно представляю, – он улыбнулся еще шире.

– А че ты радуешься?! – зло прищурилась она. Если бы он не был ее королем, а оставался просто младшим братом, она с превеликим удовольствием вмазала бы по его самодовольной роже, стерев нахальную улыбку.

Видя, как открыто психует Рубин, видя ее явную беспомощность в этой ситуации, король откровенно веселился. Видимо, перебранки брата и сестры не заканчиваются, даже когда они становятся взрослыми, влиятельными и могущественными. И возможность насолить друг другу всегда будет схвачена и использована.

– Как ты вообще позволил принцессе написать заявление о вступлении в Корпус?

– Она захотела, – простодушно пожал он плечами. – Попросила разрешения, я разрешил.

– Мало того, что эти двое во дворце устраивают хаос, такой, что здесь стало невыносимо жить. Ты хочешь, чтобы они и там изводили меня? – изо дня в день Рубин становилась свидетелем ссор. Иногда даже приходилось выступать в роли миротворца для предотвращения физического насилия между ними.

А представив, что такое будет происходить в Корпусе, что они принесут хаос и разлад в ряды солдат, ей становилось дурно.

– Я надеюсь… – коварная улыбка Келсея. – Ты что-нибудь придумаешь.

Воспоминания о последней стычке, в которой пришлось поучаствовать Рубин, были еще совсем свежими и вызывали у нее спектр противоречивых чувств. Как говорится: и смех, и грех.

Зайдя домой после тяжелого и изнурительного дня, она попала из одного дурдома в другой.

Услышав громкие крики, Рубин бросилась на королевский этаж. Забежав в просторный светлый коридор, она увидела ошеломляющую картину. Анабель висела у Киллиана на спине и с остервенением, криками и воплями рвала его волосы на голове.

Тот визжал не своим голосом и пытался сбросить ее с себя. Но проворная и цепкая принцесса насмерть, как клещ, впилась в него ногами и руками и рвала волосы.

– Ты гребаный урод, Сазерленд! Я не ненавижу тебя! Чтоб ты сдох! – орала Анабель.

– Слезь с меня! Дура чумная! Мне больно!

– Больно?! – выщипывала темные волосы с огромным наслаждением, Анабель – Это хорошо!

Чем больше Киллиан крутился, пытаясь зацепиться за девушку и сбросить ее с себя, тем больше закруживался и, в конечном счете, запутавшись в собственных ногах, рухнул на пол.

Рубин устало выдохнула, подняла глаза к небу и поплелась разнимать.

Крепко обвив Анабель за талию, Рубин подняла ее вверх, отцепила от принца и поставила на ноги.

– Что. Здесь. Происходит? – строгим тоном отчеканила она.

– Ты посмотри! – в истерике причитала Анабель, показывая ей свое лицо. – Посмотри, что он сделал!

Когда Рубин внимательно пригляделась, ее брови поползли вверх, а рот приоткрылся в немом изумлении. Прикрыв рот рукой, Рубин с ужасом смотрела на абсолютно чистое и розовое лицо девушки. АБСОЛЮТНО чистое. Ни ресниц, ни бровей.

Рубин медленно перевела взгляд на все еще сидящего на полу принца. Тот сидел и совершенно бессовестно улыбался, довольный своими деяниями.

Его волосы топорщились, а на затылке проглядывала небольшая плешь, но казалось, его это совершенно не смущало. Он был полностью доволен собой.

– Что ты сделал?

– Он… Он… – всхлипывала от возмущения Анабель – Он подсыпал мне в крем средство для депиляции!!! – прокричала она, и на глазах выступили злые слезы.

Рубин прикрывала рот рукой, но ее выдавали веселые морщинки возле уголков глаз.

– Ты что, смеешься?! – обиженно возмутилась принцесса.

– Ну скажи же, что ей так лучше! – ржал, приглаживая растрепанные волосы, Киллиан. – Теперь ты похожа на яичко.

– Яичко?! – в ярости взревела Анабель. – Яичко?! Я тебе сейчас покажу, сука, яичко!

И она с новыми силами бросилась на принца.

Не успев встать на ноги, ему оставалось только скользить назад по полу на пятой точке от разъяренной блондинки.

Рубин успела схватить ее, прежде чем она добралась до Киллиана.

– Все! Успокойся! – встряхнула она ее. – Дай посмотрю.

Рубин долго и внимательно всматривалась в безволосое лицо Анабель, с трудом сдерживая улыбку.

– Я отведу тебя к Аметист. Думаю, она сможет что– то придумать.

Аметист, впрочем, была не столь тактична, как Рубин. Она совершенно не сдерживала себя, хохотала на всю лабораторию. Но помочь помогла. За пол часа принцессе смогли вернуть прежний облик.

Но на этом история не закончилась. Принцесса жаждала реванша.

Улучив момент, она свистнула из лаборатории Аметист слабый транквилизатор. Подсыпала его принцу за завтраком в кофе, и тот ненадолго отрубился.

Но ей хватило времени, чтобы успеть сделать ему потрясающий, стильный вечерний макияж.

Темное смоки, как нельзя выгоднее, подчеркивал его янтарные глаза. Пышные наклеенные ресницы, которым могла позавидовать любая модница. Персиковые румяна подчеркнули его острые скулы. А вызывающе ярко– красная помада приковывала взгляды. Анабель даже нарисовала ему маленькую мушку над верхней губой.

Как он не заметил макияжа? Просто проспал.

Будучи абсолютно уверенным, что просто задремал после завтрака, он вскочил с места и полетел в Арену на тренировку. И НИ ОДИН человек, включая Ленни, не сообщили ему, на сколько он был очарователен в этот день. Держались до самого вечера, ржали за спиной, хихикали, давились от смеха при встрече с ним. Он долго не мог понять, с какой стати все вокруг начали называть его «Полу принц». Впрочем, еще долго после этого за ним числилось данное прозвище.

А когда он пришел домой и зашел в ванную, ужаснулся. По дворцу пронесся громкий ор, проклятий и смачных ругательств. В добавок оказалось, что косметика была водостойкой и не смывалась обычной водой и мылом. Тогда он пол вечера просидел у дверей Сапфир, ждал, когда она придет домой и отмоет его специальными средствами.

От всех этих воспоминаний Рубин вздрогнула. Ей не хотелось, чтобы эти двое переносили свои специфичные игры в Корпус. Но приказ короля был не оспорим.

Подняв руки в жесте «я сдаюсь», Рубин звякнула металлом, ударяя свои браслеты друг о друга. Открылся портал, и она поспешила в него зайти, надеясь, что ей вдогонку не накинут еще каких-нибудь безумных поручений.

Благодаря своей собственной магии, Стражи могли открывать и закрывать внутренние порталы по своему желанию. Со внешними порталами дела обстояли на много сложнее: там требовалась точность координат, систем измерений и частот. Поэтому внешние порталы оставались стационарными, настроенными и контролируемыми Зеленым Корпусом.

***

Рано утром Анабель в приподнятом настроении топала в Кристальную Башню. За последний год она стала частым гостем у магистра Аластера, а тот был этому несказанно рад. Принцесса изучала древние рукописи, книги по истории и прочие интересные вещи, связанные с Эльтаном и некоторыми другими мирами.

Шагая в легком, воздушном сиреневом сарафане и открытых босоножках по тротуару, она несла в руках сумку, набитую книгами, которые одолжила в библиотеке магистра. Путь был не близким, быстрее было бы добраться на машине, которой она научилась управлять в первые месяцы пребывания на Эльтане, но погода была отличной, и хотелось прогуляться.

Анабель с улыбкой вспоминала, как король Келсей впервые привез ее в Кристальную Башню и познакомил с магистром. С тех пор это стало ее убежищем, тихой гаванью, где она могла укрыться после очередного скандала с принцем.

Кристальная Башня находилась на левитирующем отдельном острове, на северном утесе. Остров соединялся с большой землей мостом, который материализовался только при наличии специального доступа. В остальное время остров был отделен огромной пропастью.

Меры такой предосторожности пояснили дальнейшие рассказы короля.

– Здесь, в Хрустальной Башне, находится кристалл «Сердце короля». – с трепетом в глазах говорил он.

– Легендарный кристалл, в котором находится вся мощь и сила этого мира?

– Верно, – улыбнулся король. – Но также этот кристалл напрямую связан с королем и его прямыми потомками. Только тот, в ком течет кровь первого короля этого мира, способен им управлять.

На несколько секунд Келсей ушел в себя, и в его глазах читалось множество противоречивых эмоций.

– Пойдем, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Подойдя к пропасти, разделяющей два куска твердой земли, возле них появилась непонятная летающая черная коробка. Проведя зеленым лучом по королю, затем по ней, штуковина заговорила человеческим голосом.

– Приветствую Вас, король Келсей, приветствую, принцесса Анабель.

– Оно знает мое имя?

– Это боевой дрон, он управляется системой безопасности. В ней находится вся информация всех, кто находится на Эльтане.

Холодный, плотный ветер дул на краю утеса. Казалось, что даже если полностью лечь над пропастью, ты не упадешь, а зависнешь в воздухе. Но проверять свою теорию Анабель ой как не хотела. Внизу утеса торчали острые, как пики, камни, омываемые бурлящими волнами океана.

– Система, открой мост.

– Код доступа, – запросил дрон.

– Код 1К, – ответил Келсей.

– Код принят, – беспристрастный голос Системы.

Из ниоткуда, маленькими частичками, собрался крепкий, просторный мост. Башня скрывалась за молочно-белой поволокой облаков. Пройдя через которую, Анабель обомлела.

Башня была похожа на большую миниатюру замков из детских сказок про принцесс. Многоуровневые башни с конусными крышами, арки и ворота. Все это строение разительно отличалось от остального Эльтана, словно его переместили сюда из другого мира.

Двери отворились, и они смогли зайти внутрь.

Вся площадь Башни была занята огромными стеллажами для книг разных форм и размеров: прямоугольные, многоярусные, в форме широких колонн, огибаемых винтовыми лестницами. Все полки были заняты книгами и древними рукописями. Стеллажи тянулись к самому потолку, туда, где располагалось ночное небо, усыпанное бриллиантовым свечением мелких звезд, и это несмотря на то, что за стенами был теплый солнечный день.

– Как такое может быть? – поражалась принцесса, разглядывая все вокруг. –Это какая-то магия!

– Так и есть, принцесса.

Хриплый старческий голос за их спинами заставил девушку вздрогнуть от неожиданности. Обернувшись, она увидела перед собой древнего старца. Его седая борода длиной до самой груди была посередине повязана тесемкой, капюшон его бесформенного мешковатого одеяния скрывал волосы на голове, но что– то подсказывало ей, что они были длиннее, чем у нее.

– Приветствую тебя, мой король.

Опираясь на свой резной посох, старец поклонился настолько низко, насколько могли позволить его хрупкие кости. Король смотрел на все это представление с ироничной ухмылкой и приподнятой в удивлении бровью.

– Принцесса, мы давно ждем вас.

Его выцветшие глаза, некогда имевшие цвет пасмурного неба, смотрели на нее, точнее, не на нее саму, а вглубь ее сути, туда, где, как уверяют, располагается человеческая душа. От этого взгляда по телу принцессы прошел неприятный озноб.

– Вы знаете меня?

– Принцесса Анабель, позвольте представить вам моего верного хранителя Кристальной Башни – магистра Аластера. Он был хранителем еще при моем покойном отце, – важно констатировал король.

– Вообще-то, твое святейшество, – обиженно крякнул Аластер, – Я здесь работал еще при твоем дедушке, – короле Кроносе, да упокоится его грешная душа.

Вот такого Анабель точно не ожидала. Она, конечно, знала, что в этом мире немного проще относятся к монаршим особам, но чтобы так простой хранитель разговаривал с королем – немыслимо.

А в это время, кряхтя и шоркая ногами в мягких кожаных тапочках, магистр прошел между королем и принцессой, нагло отпихнув при этом монарха своим посохом.

– Подвинься, сиятельство, все место собой занимаешь, – прокряхтел магистр.

– Хватит, Аластер! – возмущенно заверещал король. – Вообще– то я король!

Уперев кулаки в бока, Келсей пытался сделать самый грозный вид, на который только был способен. Но строгий взгляд старика превратил его из взрослого и мужественного короля в обычного нашкодившего мальчишку, в момент сбив с него всю спесь.

– Ты мне это прекрати, Келсей! – потряс он костлявым пальцем. – Я еще помню, как и ты, и отец твой в пеленки прудили. А с дедом твоим так вообще за девками, знаешь как…

– Так хватит! – прервал его король, увидев покрасневшие в смущении щеки принцессы.

– Король он! – передразнив короля, сделав при этом смешную гримасу, старик пошаркал вглубь здания.

– Ты прости его, – смущению короля не было предела. – Он воспитал меня, учил меня уму-разуму, как стать хорошим королем, и никак не может смириться с тем, что я уже давно вырос и стал королем, а сам он с годами не молодеет, как сама заметила.

– Я понимаю.

Анабель действительно понимала всю сложившуюся ситуацию в правильном контексте. Старый учитель не хотел мириться с правдой, что его ученик давно вырос и больше не нуждается в нем. Душа магистра была полна энергии и жажды жить, но тело – это бренное тело – подводило, являясь прямым доказательством того, что ничто не вечно во всей вселенной. Всему рано или поздно придется уйти на покой.

С тех пор Анабель стала частым гостем в Кристальной Башне. Магистр Аластер был рад ее компании, рад тому, что в его знаниях и мудрости кто– то все еще нуждается. Заваливал принцессу книгами, свитками и учебниками.

Конечно, все это давным-давно было переведено в виртуальную плоскость, но ей хотелось чувствовать тактильные ощущения от прочтения. Чувствуя в руках живую книгу, она словно переносилась домой, где точно также читала живые книги, писала живыми чернилами и отдавала распоряжения живым людям, а не безэмоциональной машине.

Из книг она и узнала о происхождении великих Стражей.

История говорит, что с появлением первых людей на Эльтане они вели себя неуважительно по отношению ко всему живому. Ради своей выгоды, жажды наживы, денег, славы, да и просто из обычной жестокости и жадности люди уничтожали все на своем пути.

Магия пыталась бороться, сопротивляться людям. Началась война, и все живое оказалось на грани гибели. Тогда магия и человек заключили взаимовыгодный союз, основанный на крови достойнейшего из представителей расы: человек пользуется магией этого мира, но обязуется защищать его ценой собственной жизни. А в помощь первому королю, были даны четыре самоцвета, что сами выбирали себе сосуды для трансформации в воинов.

Магия добровольно поместила себя в кристалл, который назвали Сердце Короля, и управляет четырьмя силами самоцветов. Рубин – сила телепатии и эмпатии, сапфир – сила природы и стихий, изумруд – сила технологий, аметист – сила разрушения и созидания. Камни выбрали себе достойных хозяек, наделив их невероятной силой, и призвали служить королю и королевству.

Но было во всей этой истории одно «НО». Пока жив король, кристалл подчиняется только ему, а значит, и остальные камни тоже. Но как только король умирал, сила королевского камня переходила его прямому потомку, а вслед за почившим королем менялось поколение Стражей, верой и правдой, служившие новому королю.

Пока новый король не был коронован, сил королевского кристалла хватало, чтобы защитить Эльтан без Стражей. Но как только состоялся обряд коронации, камни выбирали себе новых владельцев, и у нового короля появлялись свои воины. И так по кругу, испокон веков.

По какому принципу камни выбирали себе хозяек, никто не знал. Известно было лишь одно: хозяйкой камня могла стать только женщина.

Войдя в двери, Анабель с порога столкнулась с магистром, словно тот ждал и знал, что она придет.

– Что, молодая принцесса, снова скрывается от дурного нрава принца? – хмыкнул Аластер.

– Угу, – угрюмо промычала Анабель, раскладывая книги по местам.

– Хе-хе-хе, – скрипуче хохотал старец. – Я давно говорил Келсею, что мальчишку пора приструнить, а он кудахчет, как квочка: «Ребенок, ребенок еще». Здоровенный лоб вырос, порядкам так и не выучился. Только драки на уме, а учиться кто будет? Меня слушать не хочет, отца тоже, советники – вообще ему не указ. Ну ничего, уж кто– кто, а Рубин научит его уму– разуму. Только ее и слушает поганец.

Анабель в голос хохотала над жаркой, преисполненной крайним возмущением, тирадой магистра. Только с ним и здесь она могла расслабиться и чувствовать себя свободной.

– Что принцесса желает изучить сегодня?

Анабель мялась, не зная, имеет ли право на подобную просьбу. Видя ее замешательство, Аластер с хитрым прищуром следил за ней, изначально зная ее желание: его интересовало лишь, решится ли принцесса попросить или нет.

– Магистр… – нерешительно начала она. – Недавно я читала историю Стражей и историю возникновения камней…

– Ну, – кивнул магистр.

– И там описывается про связующий кристалл – Сердце короля.

– Угу, – продолжал кивать старец.

– Но там совершенно не описывается, как он выглядит.

– Верно, не описывается.

Старый лис знал, о чем она хотела попросить, но упорно старался не замечать намеков.

– Но ведь королевский кристалл хранится здесь…

– Да.

– А можно на него посмотреть?

Анабель смотрела на него так смущенно, словно стыдилась своей просьбы, но любопытство перебороло стыд.

– Отчего же нельзя? – пожал он плечами. – Как никак, ты законная принцесса Эльтана.

Магистр пошаркал вглубь башни, ловко огибая стеллажи с книгами. Выдохнув с облегчением, Анабель поплелась за ним. Дойдя до самого центра, он взобрался на небольшую круглую платформу, огражденную перилами. Жестом он пригласил принцессу занять место рядом с ним. Когда они оба стояли в центре платформы, магистр ударил посохом об пол. Платформа с пассажирами начала медленно опускаться вниз.

На нижнем этаже, куда они опустились, был целый штаб – пункт слежения и безопасности. На стенах висели огромные экраны, люди в черной военной форме с зелеными вставками шныряли туда– сюда, держа в руках планшеты, обменивались информацией, передавали друг другу какие– то данные. Это место гудело как улей. А в центре стояла Изумруд, наблюдая за всем как ястреб.

Увидев спустившихся, она мазнула по принцессе холодным, сканирующим взглядом. Анабель была знакома со всеми Стражами, и Изумруд казалась ей самой холодной и не приветливой. Виделись они довольно часто, так как место проживания Стражей было во дворце, в том же крыле, где и королевские покои, только этажом ниже.

– Здесь Корпус Зеленых? – удивилась Анабель.

– Не только, – проскрипел магистр.

Посреди этого, на первый взгляд хаоса, но на деле довольно жесткой и отлаженной системы, стоял круглый стол, а над ним возвышался огромный ограненный бриллиант. Света в помещение хватало, и его грани переливались множеством цветов, но было в нем что– то отталкивающее, неприятное, даже, можно сказать, не живое. Такое ощущение создается, когда смотришь на откровенную халтуру, подделку, выдаваемую за истинный шедевр.

– Магистр, это и есть Сердце короля? – сморщив носик, спросила она.

Аластер внимательно наблюдал за ее реакцией. Хмыкнул и что– то пробурчал себе под нос. Но не ответил ни положительно, ни отрицательно, просто промолчал.

– Так что это за место? – окинула она взглядом помещение огромных размеров.

– Это хранилище. Здесь под надежной защитой хранятся все артефакты Эльтана, а также собирается, хранится и обрабатывается вся информация обо всем, что происходит в королевстве, – важно пояснил магистр.

– А зачем?

– Ради безопасности, разумеется.

– Неужели находятся те, кто надеется захватить этот мир, под надежной защитой Стражей и королевского кристалла? – Анабель слабо верилось в то, что такой безумец отыщется.

– Всякое может случиться, – кратко ответил он.

Анабель вспомнила, что читала в книгах по истории, что последняя попытка захвата власти была относительно недавно. В те времена, когда еще совсем молодой король Келсей только– только взошел на трон, на Эльтан напала воинственная раса из мира Вартавии. Полу демоны в одночасье напали на мирных жителей, а их предводитель Берукс вступил в кровавую схватку с королем Эльтана. В этой самой битве король Келсей и получил на память свой шрам на лице, но враг был повержен. Воины Эльтана во главе с королем и Стражами смогли отбить атаку и изгнать врагов. Мир был восстановлен, а король Берукс и его воины были изгнаны назад на пустующие и безжизненные земли Вартавии.

Она уже собиралась уходить, как ее взгляд зацепился за очень интересный предмет, лежавший на бархатной подушке за стеклянной витриной. Подойдя ближе, Анабель заметила, что при определенном преломлении света можно было разглядеть, как витрина вибрирует.

Неужели силовое поле? Но что может храниться такого важного там, когда самое ценное висит под потолком в зоне всеобщей доступности?

За витриной лежала хрустальная сфера небольшого размера. В центре этой сферы блестела маленькая алая капля, вокруг которой клубились четыре разноцветные дымки: красная, синяя, зеленая и фиолетовая. Сфера казалась живой, словно пульсировала и мерцала.

Анабель показалось весьма подозрительным, что эти живые дымки имели тот же цветовой спектр, что и самоцветы в амулетах у Стражей. Слабо верилось в то, что это совпадение. Дымки внутри сферы то стекались в одну точку, перемешиваясь и сливаясь между собой, то вновь разбегались в разные стороны.

– Нравится? – выдернул ее из задумчивости Аластер.

– Она прекрасна, – с благоговением выдохнула принцесса.

Опять он странно хмыкнул и что-то забурчал себе под нос. Иногда он казался очень странным. Старичок себе на уме. Или же он просто знал то, о чем многие даже не подозревали и никогда не задумывались.

– Это церемониальная сфера, – пояснил он с загадочным видом.

Она не спросила, для чего она нужна, какая у нее задача и что с ней делать. Просто любовалась.

Во дворец Анабель возвращалась, когда солнце начало клониться к закату. Магистр, лично занимавшийся обучением принцессы, выдал ей увесистую стопку книг – по истории, магии, военному искусству (которые Анабель страстно выпросила сама), а также книгу семейного древа королевской семьи. Не гоже принцессе не знать королей и королев прошлых лет.

Она уже подходила к воротам дворца, как ей на браслет пришло сообщение:

«Заявление на зачисление в Корпус рассмотрено.

Статус: одобрено.

Явиться в Арену 6.07 в 9:30 для прохождения вступительных тестов.

Кабинет 6С.

Рубин»

Анабель не верила своим глазам. Ее заявление одобрено.

Конечно, когда она пришла к королю с идеей о вступлении в Корпус, он отнесся к ее просьбе скептически, но довольно спокойно. Более того, он обещал сделать все возможное, чтобы ее просьба была удовлетворена, но сомнения все равно были.

Стражи могли взбрыкнуть и не принять принцессу. Хотя, с другой стороны, принц же числился на военной службе, даже до сержанта дослужился. Чем же она хуже? На Эльтане не было гендерного распределения, поэтому служить могли как парни, так и девушки.

Правда, для предотвращения разных родов конфликтов или нежелательных гормональных всплесков, казармы делились на женские и мужские, и было строго– настрого запрещено пересекать территорию противоположного пола.

Девушки и парни встречались друг с другом только на учениях. В других случаях контакты в пределах Корпуса были запрещены.

Только радоваться было рано. Принятое заявление – это пол дела. Теперь нужно было сдать тесты, чтобы ее точно взяли. На подготовку отведено два дня. А там уже как повезет.

Буквально вприпрыжку от счастья она влетела в малую гостиную. Но все ее воодушевление как ветром сдуло.

Он сидел на диване в самой расслабленной позе и казалось, совершенно не обращал на нее никакого внимания. В серых спортивных трико и черной футболке, раскинув руки на спинке дивана и выпрямив перед собой длинные ноги, Киллиан со скучающим видом переключал каналы телевизора в нон– стоп режиме.

Задрав подбородок, Анабель прошла мимо него с самым невозмутимым видом, на который только была способна.

– Ужас какой! – не поворачивая в ее сторону головы, проговорил он. – И чему вас на Манууле учат? Никаких манер. Здороваться не учили?

Вместо приветствия, проходя мимо него, она выставила вперед руку и презентовала ему средний палец.

– Анабель! – окликнул он ее, когда она уже была возле лестницы, ведущей наверх. – Еще раз мне такое покажешь, я тебя отшлепаю!

– Киллиан! – в ответ окликнула она его.

Он медленно и лениво наклонил голову в ее сторону.

Анабель подняла руки и натянула тетиву невидимого лука. А когда отпустила тетиву, вновь показала ему средний палец.

Не говоря ни слова, он сорвался с места, как бешеный пес. В два прыжка преодолел расстояние между ними, схватил ее под коленками и закинул себе на плечо животом вниз.

Единственное, что успела сделать Анабель, прежде чем оказаться у него на плече, – громко и жалобно пискнуть.

– Я предупреждал! – невозмутимо сказал он, неся дрыгающуюся и визжащую принцессу обратно к дивану.

– Ты не посмеешь! – визжала она, не веря, что он действительно способен на такое. – Киллиан! Ты ведь не сделаешь этого!

– О-хо-хо! – выдохнул он. – Еще как сделаю!

Сев на диван и уложив Анабель себе на колени лицом вниз, удерживал вырывающуюся принцессу одной рукой, а другой задрал юбку сиреневого сарафана до самой талии.

Когда нежную кожу ягодиц обдуло ветерком, Анабель замерла, не веря, что с ней это действительно происходит. Ее никогда не наказывали физически. НИКОГДА! Не били, не шлепали, не причиняли никакого физического насилия.

Она зажмурилась в ожидании боли. Приготовилась к ней. Но боль все не наступала и не наступала.

Киллиан, как зачарованный, смотрел на нежную, коралловую кожу ягодиц, прикрытую тонким кружевом белых трусиков.

Его дыхание стало учащенным и прерывистым. Любуясь видом, он уже и забыл, что намеревался сделать.

Нежно проведя рукой по бархатистой коже, он произнес хриплым, сдавленным голосом:

– Пять. Пять шлепков тебе в наказание за неприличные жесты.

– Пожалуйста, не надо! Я так больше не буду, – жалобно захныкала она.

Но он ее не слышал. От возбуждения кровь громыхала у него в ушах.

Когда он шлепнул ее в первый раз, Анабель охнула от неожиданности. К ее великому удивлению, больно не было. Его шлепки больше походили на жесткие поглаживания, чем на реальные удары.

После второго удара она почувствовала унижение. До сегодняшнего дня никто не смел так с ней обращаться, и это было весьма оскорбительно.

После третьего удара она притихла, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям.

После четвертого она пришла в шок от своего открытия. Ей НРАВИЛОСЬ то, что он с ней делал! Щеки загорелись адским пламенем от стыда и смущения. Как ТАКОЕ вообще могло нравиться?

На пятом ударе она инстинктивно поддалась вперед навстречу шлепкам. Его теплая ладонь продолжала нагло, по– хозяйски лежать на ее округлых ягодицах, а большой палец совершал легкие, почти неощущаемые поглаживания.

Анабель притихла у него на коленях. Неужели она боялась спугнуть момент? А когда его рука оторвалась от ее кожи, она почувствовала резкий холод и… тоску? Тоску по его прикосновениям?

Киллиан резко поправил ее юбку и, сдернув принцессу со своих колен, поставил на ноги.

Она была слишком занята своими ощущениями и не заметила, как поменялось его лицо. Глаза потемнели, на щеках играл румянец, грудь вздымалась от тяжелого и прерывистого дыхания, а челюсть сжата от напряжения.

– Усвоила урок? – прохрипел он.

Стряхнув с себя морок, Анабель размахнулась и влепила ему звонкую пощечину.

– Козел вонючий!

Она уже развернулась, чтобы удалиться, как сильная рука схватила ее за шею, развернула лицом к себе, и властные, сильные губы впились в нее.

От неожиданности она издала стон удивления, что еще больше спровоцировало его. Свободной рукой Киллиан схватил ее за талию и теснее прижал к себе.

Поцелуй был коротким, он длился всего пару секунд. Отстранив ее от себя, Киллиан заглянул ей в лицо затуманенным взглядом. Большим пальцем он провел по ее пухлым губам, от чего Анабель шумно и возбужденно выдохнула.

– Беги, Мышонок! – прошептал он ей в губы. – Или я за себя не ручаюсь.

С мучительным стоном он выпустил ее из своих рук и с глубоким чувством неудовлетворенности смотрел, как она изо всех сил бежала от него вверх по лестнице.

Глава 4

Арена – огромное куполообразное здание, где тренировались и обучались солдаты Корпуса. Стадионы, полосы препятствий, комнаты симуляций, учебные кабинеты и многое другое включало в себя это место.

Припарковав свою маленькую белую машинку с обтекаемыми формами на парковке возле Арены, Анабель с щенячьим восторгом смотрела на здание. Король Келсей обещал провести ей здесь экскурсию, но каждый раз увиливал от выполнения обещанного. И вот наконец она здесь.

Волнение дрожью отзывалось во всем теле. В сообщении не было указано, какие тесты ей придется пройти для зачисления на военную службу. Но она верила в себя и смело шагнула вперед.

Двери на входе автоматически открылись, впуская ее внутрь.

Она шла по коридору в поисках нужного кабинета, как из– за угла ей на встречу вышел Ленни. Завидев принцессу в непривычном месте, он округлил глаза.

– Анабель?! Что ты здесь делаешь?

– Пришла для прохождения теста для зачисления на службу, – с гордостью выдала она.

– Нет! – с ужасом выдохнул он.

– Да! – улыбнулась она широкой улыбкой.

Ее улыбка была настолько очаровательной и заразительной, что Ленни не смог устоять и улыбнулся в ответ.

Он был одет в черную военную форму с зелеными вставками. А на левой груди числилась нашивка с фамилией и званием: «Старший сержант. Ленни Форстон».

– А Киллиан в курсе, куда ты собралась? – с прищуром посмотрел он на нее, заведомо зная ответ.

– Н-н-н-ет, – запнулась она. – А он тут?

– Нет, – успокоил ее Ленни. – Красные сегодня в городе.

– Ленни, прошу тебя, – взмолилась она. – Ничего не говори ему. Пожалуйста. Пусть узнает уже по факту моего зачисления.

Ленни громко хмыкнул, сложив руки на груди.

– А ты так уверена, что пройдешь? Тест сложный! По статистике, из десяти его проходят всего трое.

– Уверена! – вздернула она нос.

Ленни окинул ее внимательным, изучающим взглядом. На ней был черный спортивный костюм, удобные кроссовки, волосы стянуты на затылке в тугой хвост.

С внешним видом все в порядке, она в хорошей физической форме. Но все ли так хорошо с ментальными слоями ее сознания? Многие заваливались именно на них.

– Самоуверенная! – погрозил он ей пальцем.

– Так ты не скажешь? Прикроешь меня?

Ее большие лазурные глаза с мольбой и надеждой смотрели на него. От такого зрелища сдался бы любой.

– Ладно, – выдохнул он, безнадежно опустив плечи. – Я– то не скажу. Но ты же понимаешь, что когда он узнает…

– Я разберусь.

Ледяные искорки пролетели в ее глазах.

Коротко кивнув, Ленни отправился дальше по своим делам.

– Ленни! – окрикнула она его, опомнившись – Кабинет 6С…

– За углом, третий слева, – махнул он рукой в нужном направлении.

– Спасибо.

Зайдя в нужный кабинет, Анабель увидела, что там уже ожидали сорок пять человек, она была сорок шестой. Все были приблизительно одного возраста, до двадцати лет. Двадцать девушек и двадцать шесть парней.

Все сорок пять человек разом повернули головы, и по ней заскользили оценивающие взгляды. Внутри все зажалось, в животе скрутился нервный узел, тошнота подступила к горлу. Но внешне она никак не выказала свою нервозность.

Кабинет был полностью пустой. Просто черная пустая коробка с яркими диодными светильниками под потолком.

Через пару минут дверь кабинета открылась, и в нее вошли четыре женщины. При их виде все присутствующие выстроились в шеренгу по стойке «смирно».

Зеленоглазая брюнетка Изумруд с нескрываемым разочарованием, даже легким презрением, смотрела на стоявших в шеренге.

Голубоглазая блондинка Сапфир вообще не выражала никаких эмоций. Молча заносила какие-то данные в свой планшет.

Веселая шатенка с фиалковыми глазами Аметист, сложив руки на груди, просканировала взглядом каждого присутствующего. Поймав взгляд Анабель, она игриво подмигнула ей. От чего по внутренностям прошла легкая теплая волна.

Рыжеволосая Рубин, сделав протяжный вдох, начала объяснять правила прохождения теста.

– Вам нужно будет пройти небольшую трассу, состоящую из четырех секций. Скажу сразу: до финиша дойдут не все. Кто-то вылетит посреди трассы, кто-то не уложится во времени, а кто-то не пройдет трассу по показателям.

Она внимательно смотрела за реакцией всех, к кому обращалась, чувствовала их вибрации, залезала в головы и мысли. Чтобы не тратить время впустую, она уже сейчас искала негодных для службы.

– Ты! – обратилась она к худому парнишке в очках. – Выйди вперед.

Он послушно повиновался. Было заметно невооруженным взглядом, как парня трясло от страха.

– Отец заставил? – подойдя к нему вплотную, спросила Рубин.

Парень мялся с ответом.

– Скажи, что тебя не взяли. Найди работу, лучше в сфере медицины. Свободен.

– «Ого! – изумилась принцесса. – Так вот как это работает!».

Парень даже не стал сопротивляться, спорить и доказывать свою готовность к соревнованиям. В спешке покинул кабинет и стены Арены.

– Все остальные! – продолжила она. – На все задание вам дается девяносто минут. По истечении этого времени все вы должны оказаться в этой же комнате, иначе задание считается автоматически проваленным.

Опять внимательный, изучающий, цепкий взгляд. Ищет кто решил сдать заднюю?

– По статистике, из десяти проходят трое. Вас сорок пять соперников, – легкая пауза. – Удивите меня сегодня.

– А можно вопрос? – выступила вперед девушка с темными кудрявыми волосами.

– Можно.

– Среди нас есть особа королевских кровей…

– Ну, – скучающе бросила Рубин.

– Можно ли рассчитывать на честные соревнования?

Она действительно думает, что раз она принцесса, ей будут помогать и подсуживать? Неприязнь к «кудряшке» моментально открыла глаза в душе Анабель.

– Все регалии, титулы, наследственность и привилегии автоматически снимаются с каждого, кто перешагнул порог Арены. Здесь все равны.

Удовлетворенная ответом, «кудряшка» замолкла и приготовилась к старту.

– За моей спиной вы видите дверь.

Откуда она там взялась? Пару минут назад за спиной Рубин была обычная стена, а теперь там действительно была дверь.

– Войдя в нее, начнется отсчет времени. Удачи вам, пусть победит сильнейший.

Все сорок пять человек шагнули за порог двери, и гонка началась.

Симуляция первого сектора проходила в лесу. С ней Анабель справилась на ура.

Сначала надо было переплыть холодный, бурлящий ручей. Вода в нем была настолько холодной, что ноги сводило судорогой. Но Анабель гребла изо всех сил.

Далее нужно было вскарабкаться по канату, без страховки, на самый верх высокой отвесной скалы. Не сказать, что это было легко, но и с этим она справилась.

Затем Анабель бежала по подвесному канатному мосту через огромное темное ущелье. На огромной высоте хлипкий мост качало ветром так, что по нему было страшно ползти, не то что бежать. Но, собрав всю волю, храбрость и ловкость в кулак, Анабель бежала. Ее подкидывало, трясло, и пару раз капризный мост чуть не сбросил ее с себя. Но она справилась.

Когда Анабель коснулась твердой земли, ощутила, как ноги колотит мелкая дрожь.

Когда начался дождь, Анабель поднималась в это время на крутой холм. Ноги скользили по скользкой земле, усложняя подъем. Грязь толстым слоем прилипала на кроссовки, утяжеляя движения. Ноги скользили, но она упорно бежала. Добежав до самого верха, ее встретила заветная дверь – переход во второй сектор.

За всем этим из своего кабинета наблюдали Стражи. Большие мониторы транслировали изображения с разных ракурсов трассы. Их глаза сканировали всех участников на предмет честного соперничества.

Не успела Анабель ступить за дверь, как ее нагло и сильно отпихнули. Потеряв равновесие, она упала на землю. Драгоценные секунды были потеряны.

В этом секторе нужно было раздобыть, привести в исправность и завести транспорт. Подбежав к первому попавшемуся мотоциклу, она попыталась завести его. Но капризная машина жужжала мотором, но заводиться не хотела. Поковырявшись пару минут в деталях двигателя, она поняла, что не сможет его починить, так как ничего в этом не понимает.

Оглядевшись по сторонам, она осознала, что машины, аэромобили, самокаты, даже велосипеды – все было уже занято. А кто-то уже умудрился починить и уехать. Не тратя драгоценные секунды, Анабель рванула вперед бегом.

Но ноги оказались слабее и медленнее транспорта. Уже через несколько метров она смотрела в спины тем, кто весело гнал на колесах. Проезжая мимо нее на мотоцикле, «кудряшка» послала Анабель презрительный, насмешливый взгляд.

Выбежав на лесную тропу между деревьями, Анабель остановилась, чтобы отдышаться. Но услышала справа от себя громкий хруст.

«Бежать! Бежать!» – кричало от страха ее нутро. Но ноги не слушались, ноги приросли к земле. И в тот момент, когда сердце было готово выпрыгнуть из груди, Анабель увидела вороного жеребца, выходившего на тропу из леса.

– Привет! – тихо прошептала она, стараясь не спугнуть лошадь. – Ты откуда взялся?

Наблюдая за всей картиной, Изумруд с недовольным видом выдвинулась вперед, заглядывая через сидящую рядом Рубин.

– Твоя идея? – обратилась она к Сапфир.

Та лишь пожала плечами, пряча довольную улыбку в кулак.

– Ты поможешь мне? – тянула Анабель руку к морде коня. – Отвези меня к выходу, прошу тебя.

И, словно поняв ее просьбу, конь послушно встал, подставляя девушке свою спину. Ловко, с одного прыжка Анабель оседлала лошадь. Крепко держась за гриву, она поскакала вперед.

У тех, кто все– таки обзавелся транспортом, было не все так радужно. Анабель их не только догнала, но и перегнала. Оказывается, техника вышла из строя на ходу. Кто-то пытался починить, кто-то бросил, решив не тратить время.

А черный как смоль конь вез принцессу вперед во весь опор. Подъехав к очередному «поломашке», Анабель узнала молодого парня, что безуспешно пытался починить свою машину. Она часто видела его, заходя в маленькую, уютную булочную, где он работал продавцом.

– Эди? Это ты? – тормознула она возле него.

– Принцесса? – удивился он. – Вы тоже тут?

– Давай руку.

Парень, недолго думая, ухватился за протянутую руку и уселся позади Анабель.

– А за что мне держаться? – крикнул он, чувствуя под собой движение коня.

– Держись за меня. Только крепко держись, хорошо?

Эди вцепился в Анабель, как за спасательный круг. Они оба были примерно одной комплектации, и мощному животному не составило большого труда нести их обоих.

Доехав до двери к третьему сектору, Анабель поблагодарила величественное животное. Погладив по мокрой, взмыленной шее, почесав нос и прислонившись лбом к морде коня, она отдала ему пару секунд своего времени.

– Принцесса, пойдемте быстрее, – не терпеливо топтался Эди.

Шагнув в третью дверь, девушка обомлела. Вокруг разворачивалась целая война на небольшом поле. Четвертая дверь располагалась прямо напротив. Но, чтобы добраться до нее, нужно было пройти через весь этот хаос.

Все, кто прошел в дверь первыми, в этот момент отчаянно сражались друг с другом, пытаясь добраться до двери.

Пока Анабель продумывала стратегию, на нее напали, сбив с ног. Поднявшись, она увидела, что это та самая «кудряшка». У нее в руке был небольшой, светящийся желтым свечением меч.

– Принцесса, браслет! – кричал ей Эди, видя ее замешательство. – Представьте, и оно появится.

Точно! Перед началом испытания им выдали военные браслеты. На правой руке у нее был социальный браслет– помощник – золотой. А на левую ей надели военный, такой же, только серебряный.

Представив короткое лезвие меча, его рукоять тут же материализовалась в ее правой руке.

– Ну что, принцесса, потанцуем? – злобно прошипела «кудряшка».

Зависть, не иначе. Девчонка была довольно симпатичной, но в данный момент вся ее красота была испорчена гримасой ненависти. Но за что? За что она может ее ненавидеть? Они ведь даже не знакомы.

В то время как в сопернице клокотала злость, Анабель была полностью собранной, с холодной головой и хорошей физической подготовкой. Хвала начальнику стражи ее отца, который многому ее научил.

Анабель отбивалась умело, а удары наносила точные, мастерские. В то время как Анабель наступала, «кудряшка» растеряла весь свой пыл. Прибегнув к нечестному в бою приему, материализовав в свободной руке маленький клинок, она полоснула им по животу Анабель.

– Урон 40%. – проголосил военный браслет.

Но, к удивлению принцессы, она осталась жива и невредима. Значит, оружие не настоящее, учебное. Если до этого Анабель сдерживало, то что она боялась поранить противницу, то, теперь ее не сдерживало ничего.

Выбив из рук «кудряшка» меч, Анабель ударом ноги в живот повалила ее на спину, а сверху нанесла последний удар.

– Урон 100%, смертельный исход, – донеслось с ее запястья.

– Нет, нет, нет! – слезы на глазах проигравшей готовы были хлынуть ручьем.

– Ты проиграла.

Лежа на земле, она смотрела на Анабель с ненавистью. Такого взгляда она раньше никогда ни у кого не видела.

– Это мы еще посмотрим! – зло зашипела она.

Не выпуская из рук меча Анабель, ринулась к двери. Кто– то пытался затянуть ее в очередную драку, но та лишь легко уклонялась и отбивалась от нападок, продолжая бежать вперед.

Наконец открыв дверь и ввалившись внутрь, она смогла отдышаться. Упав на колени, тяжело дыша она посмотрела на свой браслет, на котором голограммой высвечивались цифры: «19 минут».

Девятнадцать минут осталось до конца задания. И наконец, она подняла голову, чтобы посмотреть на следующее испытание. А вокруг – темнота и густой, как молоко, туман.

Что это за задание такое? Найти дверь в тумане?

Не подозревая никакого подвоха, она пошла вперед. Но чем дальше она заходила, тем гуще и мрачнее становился туман. Становилось жутко. В голову начали закрадываться предательские мысли: а в том ли направлении она идет? Верно ли она поступает? Так ли нужно было идти на этот тест? И вообще, сдался он ей, этот чертов Корпус?

Как только сомнения и отчаяние достигли своего пика, как только нервная система перевозбудилась на столько, что она была готова сдаться и бросить все, вокруг начали проступать темные тени.

Мрачные, темные силуэты приближались к ней, окружали, сдавливали в кольцо.

– Анабель! – услышала она сзади голос матери. – Как это понимать? Что ты здесь делаешь?

Резко развернувшись, она и вправду увидела перед собой свою мать. Как всегда, безукоризненная: уложенные волосы, прямая осанка и осуждение во взгляде.

Как она тут оказалась? Неужели приехала отговорить ее? Но почему не предупредила?

– Мама? – с сомнением в голосе выдавила из себя Анабель.

– Ты снова разочаровала меня, – холодный осуждающий взгляд матери. – Это место не для леди. Я не так тебя воспитывала.

– Анабель, дочь моя.

Справа из тумана показался отец.

– Папа? – не веря своим глазам, выдохнула она.

Он выглядел несчастным, больным и жутко постаревшим.

– Анабель, мне так плохо без тебя, – тянул он к ней свои руки. – Вернись домой. Как ты могла бросить меня? Дочка, вернись.

Отец и мать наступали на нее, тянули свои руки, желали схватить и утянуть вместе с собой в туман. Анабель отступала, не сводя с них глаз, из которых ручьем текли испуганные слезы. Принцесса пятилась назад, пока не уперлась спиной во что– то твердое.

Обернувшись, она поняла, что это кошмар во плоти. Сзади нее стоял Киллиан. Его глаза пылали огнем ненависти и злобы.

– Забирай их и вали из моей жизни. Тебе здесь не место.

Он схватил ее за горло и с легкостью поднял над землей одной рукой. Она дергалась, хрипела, задыхаясь.

– Ты отравляешь мою жизнь с самого первого дня своего пребывания в ней, – зло выплюнул он, еще сильнее сжимая ее горло.

Казалось, она вот-вот потеряет сознание, а он благополучно завершит то, что начал. Неужели он и вправду это сделает?

– Все, она сдулась, – тихо пробормотала Изумруд, наблюдая за ней через экран.

– Не думаю, – отозвалась Аметист. – Девчонка крепкая, выпутается. Я верю в нее.

Рубин пребывала в нервном молчании. Сапфир выразила свою солидарность с Аметист.

– У нее хорошие показатели. Она справится.

– Ну-ну, – скептически отозвалась Изумруд.

А тем временем Киллиан продолжал душить Анабель. Поняв, что девчонка не сдается, он с размаху ударил ее по лицу. Упав на землю, она вытерла тыльной стороной ладони струйку крови, стекающую с уголка губ.

– Тебя ждут родные, забирай их и уходи.

Он угрожающе нависал над ней. Мать и отец наступали сзади. Все тянули к ней свои руки. Гул голосов слился в один, монотонный, злобный шепот.

И только тогда она нашла в себе силы встать и наконец дать всем отпор.

– НЕТ! – громко выкрикнула она. – Нет, папа! Я не вернусь с тобой домой. Я люблю тебя, но нет. Я останусь здесь, теперь тут мой дом. И это не значит, что я предала тебя или свой народ. Я делаю это все из любви к вам! — прокричала она в лицо отцу. – В конце концов, рано или поздно это должно было случиться. Ты должен отпустить меня. Мама! – повернулась она решительно к образу матери. – Я взрослый человек, и я сама решу, как мне быть со своей жизнью. Я сама решу, чем мне заниматься и что делать. И прости, что разочаровала тебя, что я не стала такой, как ты: милой, аккуратной, добропорядочной леди. Но это мой выбор! Это моя жизнь!

Мать и отец застыли на месте, не шевелились, больше не пытались утянуть ее.

– А теперь ты! – повернулась она к Киллиану. – Все проблемы в твоей жизни из– за тебя самого. Появление меня – это всего лишь результат твоих действий. Я не виновата, что меня выбрали тебе! Я не просила. Но я стараюсь выполнять свои обязанности правильно и честно. А что делаешь ты?

Анабель уже и не заметила, как сорвалась на крик. Не заметила, как разбитая губа залила кровью весь подбородок. Не заметила, как горячие слезы облегчения от наконец высказанных слов катились по щекам.

– Я устала! Устала, понимаешь?! Я не прошу тебя любить меня, быть мне верным и добропорядочным мужем. Я лишь прошу тебя быть мне хотя бы другом. Хотя бы это! ПОЖАЛУЙСТА!

Она понимала, что это не настоящие люди – плод воображения или голограмма. Но она высказывала им все то, что накопилось, копилось долгое время и вот наконец нашло выход.

– Я больше никого из вас не боюсь, – обвела она всех взглядом. – Ваше мнение больше не важно для меня. Я сама могу решать за себя. Сама!

Отдышавшись, она тихо добавила, смотря своим «призракам» в глаза:

– Я больше не боюсь!

После того как она произнесла заветные слова, туман и те, кто вышел из него, развеялись. Перед ней открылась пятая дверь.

Анабель посмотрела на время: до конца задания оставалось две минуты. С невероятным облегчением она повернула дверную ручку и толкнула дверь. Сделав шаг вперед, она оказалась в той же комнате, из которой выходила.

В ней уже было восемь человек: три девушки и пять парней.

– О, принцесса! – воскликнула высокая девушка. – Прошла все– таки! Молодец!

Они с Анабель были примерно одного возраста, только та так и не приобрела характерных женственных форм. Ее фигура больше походила на мальчишечью.

Лицо также обладало своеобразной мускулинной красотой, что придавало девчонке еще большего шарма. Если бы не длинные каштановые волосы, можно было бы подумать, что она парень.

Но надо заметить, с ее ростом ей бы больше подошла короткая стрижка.

– Лили Пот, – протянула она руку Анабель.

– Очень приятно, – пожала она в ответ.

Пока девушки обменивались приветствиями, в дверь с грохотом вломились еще два парня. Они успели запрыгнуть в последние секунды. Лежа на полу, тяжело дыша, они пытались прийти в себя.

Переглянувшись, Анабель и Лили протянули парням руки, помогая им подняться. И в эту секунду прозвучала громкая сирена, оповещающая о том, что время на испытание вышло.

Через секунду в кабинет вошли Стражи. Все присутствующие опять выстроились в шеренгу, но уже не такие бодрые и свежие. Вымотанные, в крови, грязи и липком поте, они встречали командиров.

Рубин долго и пристально всматривалась в них.

– Значит, десять, – с ироничной ухмылкой произнесла она. – Сейчас вам нужно пройти в кабинет 46G, снять биометрику и получить статус о закреплении в корпус.

Все присутствующие радостно выдохнули. Не скрывая своих эмоций, они начали радостно поздравлять друг друга.

– Пойдем, найдем раздевалку, тебе надо умыться.

Взяв Анабель под руку, Лили потянула ее в коридор.

Раздевалка нашлась довольно быстро. Принцесса уже хотела зайти внутрь, но услышала до боли знакомый голос, исходящий из– за закрытой двери.

– Ну, подумаешь, не прошла. Попробуешь в следующем году.

– Я не хочу в следующем, – отвечал капризный женский голос. – Киллиан, прошу тебя. Поговори, убеди их взять меня.

– Нет крошка, этот так не работает. – успокаивал ее принц.

– Чего встала? – подлетела сзади Лили – Давай заходи.

Открыв дверь, Анабель увидела шокирующую картину: Киллиан держал в нежных объятьях ту самую злобную «кудряшку». Гладил ее по волосам, шептал на ухо ласковые утешительные слова.

– Эй! – окликнула их Лили. – Это вообще– то женская раздевалка. Место для обнимашек за углом.

Увидев Анабель, лицо Киллиана вытянулось от удивления. «Кудряшка» смотрела на нее из его теплых объятий, сверкая глазами. Мстительный, победный взгляд ее карих глаз болью царапнул по сердцу принцессы.

Она медленно перевела глаза с девушки на Киллиана.

Тот стоял бледный, с вытянутым от удивления лицом и округлившимися глазами.

– Это же… – наконец дошло до Лили. – Ох, ну ни хрена ж себе. Как в сериале, честное слово.

– Пойдем, – пробормотала Анабель. – Потом умоемся.

Развернувшись, Анабель побрела вдоль по коридору.

– Ну ты и козел, конечно, – презрительно бросила в него Лили.

Она не успела отойти от двери, как мимо нее, словно молния пронесся принц. Забыв о своей подружке, он бросился по следам своей невесты.

– Как это понимать? – догнав, он с силой развернул ее к себе лицом. – Ты что здесь делаешь?

– А сам– то, как думаешь? – ответила за нее Лили. – Проходим зачисление. И, между прочим, успешно прошли.

– Я не у тебя спрашивал! – рявкнул на нее Киллиан, не отводя глаз от Анабель.

Анабель была настолько уставшей и измотанной, что сил на выяснение отношений, тем более на сопротивление, просто не осталось. Поэтому она предпочла просто молча стоять, уткнув взгляд в стену поверх его плеча.

– Посмотри на меня! – тряхнул он ее.

Она покорно перевела на него глаза. Увидев ее лицо, Киллиан невольно отшатнулся, словно его ударили.

Разбитая губа, багровые синяки на шее, ссадина на щеке, кровь на подбородке. А глаза – в них точно застывший лед. Она смотрела на него безразлично и холодно.

– Ты заберешь заявление! – рявкнул он на нее.

– Нет, не заберу. – она хотела высвободить локоть, но он не дал.

– Нет, заберешь! Нечего тебе здесь делать.

– Это еще почему?

– Это место не для тебя, Анабель! – зарычал он. – Забери заявление и пойдем домой!

В ее памяти всплыли воспоминания последнего этапа задания. Там он точно также, как сейчас, силой принуждал ее делать то, что она не хотела. И тут ее внутренний огонь разжегся новым светом.

– Нет, не заберу! – крикнула она, с силой выдергивая руку.

Высвободившись из цепкой хватки, она пошла в кабинет 46G.

– Да чтоб тебя! – выругался Киллиан, взъерошив волосы.

Стоило ему сделать шаг, как проходящая мимо Лили с силой толкнула его плечом.

– Хорек блохастый! – пробормотала она и зашагала вслед за принцессой.

Найдя нужный кабинет, девушки прошли биометрику. Вся процедура занимала от силы минут пять. Нужно было зайти в стеклянную капсулу, где с ног до головы несколько лазеров снимали мерки и считывали информацию по всему телу.

Пока они ждали обработку данных для присвоения цвета, успели все перезнакомиться. Все ребята и девушки были довольно приятными и доброжелательными. Шутили, смеялись, рассказывали свои истории о том, кто как прошел трассу испытаний. Все это хоть не на долго, но отвлекло Анабель от мрачных мыслей. Она уже предвкушала тот скандал, которому предстояло произойти дома.

После обработки данных их вновь выстроили в шеренгу для объявления результатов. Рубин, сидя с остальными за длинным, широким столом, монотонно объявляла результаты сканирования.

– Анабель… – она на секунду запнулась. – Красный корпус.

Сидящая справа от нее Сапфир удивленно подняла голову и вопросительно посмотрела на нее.

– Так же… – хотела возразить Изумруд, указывая в планшет.

– Я сказала красный.

Она сказала это таким тоном, что весь спор был прекращен в ту же секунду. Когда новобранцев распустили, сказав, что дальнейшие распоряжения поступят в электронном формате, и командиры остались наедине, разразился жаркий спор.

– Почему Красный Корпус? – возмущалась Сапфир. – По всем показателям она моя!

Ее светлые, густые волосы в стрижке «каре» хлестали хозяйку по лицу, когда та яростно поворачивала голову из стороны в сторону, ища поддержку у других.

– Рубин, так не честно! – продолжала она.

– Я отдала тебе взамен одного из своих, – коротко ответила Рубин.

– Да на кой ляд он мне нужен, если не подходит ни по одному параметру. Отдай Анабель по-хорошему, – угрожающе сверкнула она глазами.

– Серьезно, Рубин, так дела не делаются, – вмешалась в спор Изумруд.

Аметист предпочла остаться в стороне, с очевидным весельем наблюдая за спором.

– А ты че лыбишся?! Скажи ей, – взвизгнула Сапфир видя, как Аметист злорадно хихикает.

В Корпусе каждый отдел отвечал за свое, у каждого было свое особое назначение:

«Красный корпус» – солдаты-миротворцы. Они следили за порядком в королевстве, обеспечивали охрану и безопасность.

«Синий корпус» – солдаты, отвечающие за сохранность живой природы. Леса, поля, сельскохозяйственные угодья – все было под их чутким присмотром.

«Зеленый корпус» – боевые программисты. Все техническое обеспечение было на них.

«Фиолетовый корпус» – корпус нанотехнологий и изобретений.

Все работало четко и слаженно, когда каждый человек находился на своем месте. Но в этот раз Рубин нарушила правила, что грозило пошатнуть равновесие.

– Опс! – брякнула Изумруд, глядя в планшет. – У нас ЧП.

Рубин устало закатила глаза. ЧП у них происходило только в одном случае: когда кто– то организовывал несанкционированную драку.

– Кто? – коротко спросила она, потирая переносицу.

Хитрый, хищный взгляд Изумруд, сопровождался коварной улыбкой.

– Твои.

И, смахнув изображение с планшета, она перевела его на большой экран. На экране разворачивалась целая битва, в главных ролях которой были принц и принцесса. Они знатно мутузили друг друга на парковке Арены. Вокруг них уже собралась целая толпа, состоящая не только из новобранцев, но и из офицерского состава.

Развернулся целый полномасштабный тотализатор, все активно делали свои ставки. Изначально голоса разделились не в пользу принцессы, но чем дольше продолжалась драка, тем больше голосов она собирала.

Вокруг дерущихся бегал Ленни, пытаясь вразумить друзей, чтобы те прекратили драку.

Пару минут Рубин молча смотрела на все это безобразие, прежде чем тяжело вздохнуть и отправиться разнимать своих подопечных.

– Это тебе карма! Слышала о такой? – ехидно прошептала Сапфир.

– Слышала, – буркнула Рубин.

– «И да! Это она и есть, иначе за что ей все это?!».

***

Выйдя на парковку и попрощавшись с новыми знакомыми, Анабель подошла к своей машине. Только она хотела открыть дверь, как с обеих от нее сторон на крышу автомобиля с грохотом опустились две мощные сильные руки. Анабель оказалась в ловушке. Кожу шеи обжигало чье– то горячее дыхание, а сзади клубилась темная, негативная энергия.

Ей не надо было оборачиваться, чтобы догадаться, кто стоял у нее за спиной. Терпкий пряный аромат с цитрусовыми нотками говорил сам за себя. Его запах она узнала бы из тысячи других. Его сильные руки с бугристыми, накаченными мышцами она узнает всегда и везде. Его ауру она способна почувствовать за сотни километров. ЕГО она всегда и везде узнает из тысячи.

Анабель медленно повернулась и храбро встретила пылающий яростью взгляд Киллиана.

– Что ты хочешь от меня? – дерзко вскинула она голову.

– Чтобы ты забрала свое заявление, – яростно выдохнул он ей в лицо.

– Почему я должна это сделать?

На нем была черная военная форма с красными вставками. На левой груди красовалась нашивка: «Старший сержант. Киллиан Сазерленд».

Она раньше никогда не видела его в форме. И надо было признаться, она ему чертовски шла. Если бы не мрачные обстоятельства, Анабель залюбовалась бы его внешним видом. Да, без сомнений, он привлекал ее внешне. Если бы только не его скверный характер…

Он придвинул свое лицо к ней почти в плотную, блуждая взглядом по лицу. Стоял так близко, что Анабель кожей чувствовала жар его тела.

Его губы были в опасной близости от ее. И в голове предательски всплыли воспоминания об их поцелуе. А в след за ними последовали и ощущения, которые она испытала тогда.

Что– то внутри откликалось на него. Тело само по себе реагировало на его грубую силу, жесткость и напористость. Невольно она поддалась вперед и на секунду коснулась его своей грудью.

Он шумно вдохнул. От мимолетного прикосновения по его телу прокатилась дрожь. Он давно заметил, что его тело реагировало на нее как спичка. Желание вспыхивало при одном упоминании ее имени. Киллиан был уже просто не в силах игнорировать своего явного к ней притяжения.

Эти приоткрытые, дерзкие, пухлые губы молили о новом поцелуе. Зрачки глаз расширены, как у ночной кошки, дыхание тяжелое и частое.

А ее запах… Карамели и клубники. Диких усилий потребовалось, чтобы не наклониться, не уткнуться носом ей в шею и просто дышать.

Ее аромат так успокаивающе действовал на него, что он практически растерял весь свой пыл.

– Ты просто заберешь свое заявление, и все! – настойчиво, но уже более спокойно потребовал он.

– Я честно прошла испытания! Я заслужила это место! Почему я должна отказаться? – всплеснула она руками.

Анабель дула губки и психовала, как ребенок, от чего была еще более обворожительна и притягательна.

– Это не важно, – наконец отстранился он, не в силах более выдерживать ее близости.

– Не важно? – взорвалась она негодованием. – А может, я должна отказаться, чтобы уступить место твоей подружке?

– Моей подружке? – нахмурился он. – Ты о чем?

– Я о той очаровательной кудряшке, которую ты так страстно утешал в раздевалке.

– Анабель! – растерялся он. – Это не то, что ты подумала… – сам не зная зачем, он начал оправдываться. – Все совсем не так.

– Слушай, – подняла она руки, создавая между ними дистанцию. – Мне правда без разницы на твои… увлечения, только пусть они не касаются меня.

– Увлечения? – он хмурился, пытаясь понять ход ее мыслей. – Мышонок, ты ревнуешь?

Подобная мысль теплом разлилась по его телу, а по лицу расползлась широкая, довольная улыбка.

– Во-первых: я не «мышонок», не называй меня так! – злилась она, покрываясь пунцовыми пятнами от смущения. – Во-вторых: нет, я не ревную. А в-третьих: я честно заслужила это место! Оно мое по праву!

– Да не в этом дело! Ты посмотри на себя… – указал он на ее лицо.

Он переживал за нее, но не знал, как выразить это словами. Не умел. По привычке начал лаяться с ней. Даже не попытавшись решить все мирно и цивилизованно.

Когда он увидел ее разбитые губы, синяки на шее и ссадины, его сердце больно сжалось. Он не хотел, чтобы она пострадала. А военная служба каждый день подразумевает под собой риски. Это физически и эмоционально сложно, он не хотел для нее такого.

Еще и эта нелепая сцена с Марго. Между ними уже давно ничего нет. Но она по привычке, по старой дружбе приходит к нему за помощью. И надо же было такому случиться, что именно в этот момент их застала его невеста. Точно как в дешевых сериалах, которые транслируют по вечерам на телеканалах для домохозяек и к которым в последнее время так пристрастилась Аметист.

Их крики были слышны на всю парковку, и любопытная толпа быстро собралась у источника звука.

– Ладно, Мышонок, – он специально сконцентрировал ударение на «Мышонок». – Давай не будем ругаться, а устроим пари?

– Пари?

Она видела, что на дне его глаз пляшут хитрые золотые искры. Он что– то задумал, она нутром это чувствовала. Хочет схитрить, сжульничать, а поэтому нужно быть на чеку.

– Устроим дуэль, – сунув руки в карманы брюк, он с озорством смотрел на нее. – Рукопашная дуэль. Без оружия, не переживай.

– А я и не переживаю, – хмыкнула она.

Понятно, он чувствует свое превосходство. Он мужчина, он сильнее, он старше и опытнее. В других обстоятельствах дуэль была бы не честной. Новобранец против старшего сержанта. Заведомо известный исход. Думает, что все тузы у него в рукаве. Но если у него тузы, то у нее запасен для него джокер.

– Ну так…? – склонил он голову вбок, ожидая ответа – Победишь ты – вольна делать что хочешь. Но если побеждаю я – ты навсегда забудешь сюда дорогу.

– По рукам, – не задумываясь, приняла она вызов, протягивая ему руку для рукопожатия.

Взяв ее протянутую руку в свою, он слегка дернул ее на себя, так что их губы почти соприкоснулись.

– Кто первый окажется на лопатках, тот и проиграл.

– Идет!

Толпа, собравшаяся возле них, моментально расступилась, давая пространство для спарринга. Да, у него было преимущество. Он был свежим и отдохнувшим. Он был выше, сильнее и больше.

Но она была маневреннее и проворнее. А также у нее имелся боевой опыт, о котором он не знал. И его самоуверенность сыграет сегодня против него.

Напал он резко, без предупреждения. Анабель смогла увернуться от захвата, и Киллиан пролетел мимо нее. Еще пару секунд она оценивала силы противника, не нападая, а лишь уклоняясь, так ее учили.

Силы были не равны, она это прекрасно понимала. Старалась больше двигаться, чтобы хоть чуть-чуть измотать противника. Но чувствовала, что еще пара минут в таком темпе, и сама попросту выдохнется и пропустит фатальный удар. Надо было действовать.

Киллиан продолжал наступать, с жаром и напором. Пытался схватить ее, повалить и прижать к земле. Он не хотел причинить ей серьезную боль или увечья, просто хотел подчинить. Но наглая девчонка выскальзывала из его рук, как скользкая пиявка.

Он раскрылся не вовремя, и, занеся ногу, она со всей силы ударила его в живот. Дыхание сперло не столько от боли, сколько от неожиданности. Такая маленькая, а столько в ней силы.

Воспользовавшись секундным замешательством принца, Анабель начала наступать. Била со всей силы: удар в грудь, челюсть, живот.

Он пытался перехватить ее удар, но она была быстрее. Не ожидая такой прыткости и довольно умелой техники, Киллиан явно проигрывал. Он занес руку, чтобы схватить ее за ворот, но она перехватила ее. Вцепившись обеими руками ему в плечо и выставив ногу, она с остервенением дернула и перекинула его через бедро. Свалив противника на землю, уложила на лопатки. А чтобы не было сомнений в ее победе, она села на него сверху, пригвоздив его руки к земле.

Толпа гудела. Свист, улюлюканье, смех и аплодисменты. Кому все это было адресовано? Им было все равно. Они смотрели друг на друга, не слыша и не обращая ни на кого внимания.

В этот самый момент они оба почувствовали, что та хрупкая, тонкая связь между ними становилась прочнее, толще и глубже. Она ожидала его гневного, злого взгляда. Ожидала, что он начнет кричать, ругаться, угрожать, злиться. Но то, что она увидела на самом деле, поразило и удивило до глубины души. В медовых глазах читалось откровенное восхищение ею.

Она была чертовски хороша. Дралась как львица, отчаянно и страстно, славно защищала что-то ценное. Возможно, так оно и было – она защищала свое право на выбор. А такое всегда достойно уважения. И если бы не эта толпа, не куча зрителей, он уже давно с легкостью перевернул ее, подмял под себя и подчинил своей воле, как и планировал изначально. В самом приятном смысле этого слова.

В этот момент она была так прекрасна в своей ярости, как никогда прежде. Глаза горели синим пламенем, на щеках – розовый румянец, грудь вздымалась от тяжелого дыхания, растрепанные волосы и припухшие губы.

И не важно, что теперь он стал всеобщим предметом для издевательств, шуток и подтруниваний на долгое время. Плевать, главное сейчас — это она.

– Я победила, – наконец выдохнула она, разрывая их зрительный контакт.

Вместо ответа он резко двинул бедрами вверх, и Анабель, сидевшая у него на животе, перелетела через его голову.

– Что вы творите? Вы в своем уме? – причитал перепуганный Ленни, помогая Анабель подняться. – Если вас увидят командиры… – цвет лица Ленни из бледного превратился в пепельно-серый. – Поздно.

Двери Арены со свистом скользнули в бок, и оттуда вышли командиры. У Рубин был довольно свирепый вид.

– А девчонка не плоха, – ухмыльнулась Аметист, стоя в стороне.

Разбираться со штрафниками пошла Рубин. В конце концов, это ее отдел устроил дебош.

– Ну хоть кто-то надавал по заднице этому хлыщу, – от души злорадствовала Изумруд.

– В первый раз, как будто, – хохотнула Сапфир, вспоминая, как отмывала принца от стойкой косметики.

– Разошлись! – рявкнула Рубин, подходя ближе к зевакам.

Дождавшись, пока все разойдутся, она обратила свое внимание на принца и принцессу. Оба запыхавшиеся, оба раскрасневшиеся, и у обоих какое– то странное выражение на лицах.

– Что здесь произошло?

Увидев Рубин, Киллиан выступил немного вперед, прикрывая своим телом Анабель. Та лишь громко фыркнула и сделала шаг вперед, вставая наравне с ним.

– Мы просто спарринговали, – пожал плечами Киллиан, делая при этом самое невинное выражение лица.

– На парковке? Просто спарринговали? – с недоверием смотрела она на них.

– Ну да.

– Анабель? – перевела она на нее свой скептический взгляд.

– Так все и было, – кивнула она.

– Кого вы хотите обмануть?!

Поджав губы, она втянула в себя воздух, ожидая, что он будет напитан ненавистью, злобой, болью или же любым другим негативом. И не поверила… ничего подобного не ощутила.

Более того, она уловила в воздухе нотки совершенно противоположенных чувств: возбуждение, интерес, восхищение и что– то еле уловимое… настолько тонкое и совсем еще не зрелое.

– Что здесь вообще произошло? – сморщилась она, задавая вопрос скорее себе, чем им.

Все остальные Стражи с любопытством наблюдали за происходящим. Все с предвкушением замерли, ожидая разбора полетов. Но, к большому всеобщему разочарованию, его не последовало.

– Все равно наказаны! Ты! – она ткнула пальцем в сержанта. – Отстранен. Ты! – палец переметнулся на Анабель. – Неделю дежуришь в казарме!

– За что?! – возмутился Киллиан.

– За несанкционированный спарринг! Так пойдет?

Недовольное ворчание полетело ей в спину, когда она уже отошла на приличное расстояние и не могла его слышать.

Когда Стражи скрылись за стенами Арены и не могли их видеть и слышать, Киллиан вновь обратил свое внимание на принцессу.

– «Ну что ж! Теперь мы одни»

С хищной ухмылкой он надвигался на нее. Она не понимала, что происходит, поэтому просто пятилась назад, пока не уперлась спиной в машину.

И опять он поймал ее в капкан, расставив по бокам нее свои руки.

– Я победила! Я честно победила тебя, – в панике затараторила она.

Он лишь улыбался уголками губ. Но когда он начал наклоняться, приближая свое лицо к ее почти вплотную, а она бессознательно поддалась ему навстречу.

– До дома подбросишь? – с ухмылкой проговорил он возле самых ее губ.

Гортанный, низкий, бархатный, соблазняющий тембр. Раньше он никогда такого не делал. От звука ТАКОГО его голоса ее колени подкосились.

С силой толкнув его в грудь, Анабель быстро открыла свою машину и забралась в нее, как в самое безопасное место в мире.

– Сам доберешься, – смущенно промямлила она.

Киллиан, засунув руки в карманы брюк, с широкой улыбкой наблюдал за тем, как смущенная принцесса копошилась в своей машине. Неловко, с третьей попытки пыталась ее завести. А затем вихрем вылетела с парковки.

Издав низкий гортанный смех, он направился к своей машине.

Анабель не разделяла его веселья.

А, собственно, на что она обижается? За то, что напугал? Смутил? Или за то, что не сделал того, чего она ждала?

– «А чего ты ждала? – ехидничал внутренний голос. – Поцелуй?»

– «Да поцелуй!» – призналась она сама себе.

– «Тебе хотелось?» – снова ехидный тон.

– «Да! Да! И еще раз ДА! Мне понравился его поцелуй. Мне было приятно. И я ХОТЕЛА, чтобы он опять поцеловал меня! Ясно!»

– «Ясно».

– «Теперь ты довольна?»

– «А ты?»

А довольна ли она была? В том, что призналась сама себе. Наконец призналась в том, что испытывает к нему чувства. Вопреки всему, он действительно был ей не безразличен. И это было катастрофой.

Ведь он не испытывал к ней никаких чувств. Кроме одной: ненависти.

В своих размышлениях она как дурная гнала домой. Хотелось в душ, хотелось в чистую одежду, хотелось привести мысли в порядок, остудить свои фантазии и поставить их на место.

Глава 5

Несколькими днями позже, сидя у себя в кабинете, король слушал полный отчет о новобранцах. В большом просторном кабинете он сидел в своем кресле, а напротив него Сапфир тихо и монотонно зачитывала протоколы. На экране мелькали графики, показатели, биометрики и фотографии, которые пролистывала Изумруд.

Он был в относительно хорошем расположении духа, когда мирную идиллию нарушил заглянувший в кабинет Захарий.

– Принц Киллиан ожидает, Ваша Светлость.

Келсей уже и забыл, что посылал за ним. Хотел как следует пропесочить за дерзкую выходку. Одно дело, когда они собачились дома в дали от посторонних глаз, и совершенно другое, когда дурное поведение демонстрировалось на глазах подданных.

– Зови, – коротко бросил он, упирая локти в глянцевую поверхность стола.

Изумруд, Сапфир и Аметист остались сидеть на своих местах за длинным овальным конференц-столом. Лишь Рубин поднялась с кресла и встала за спиной короля, сцепив руки за спиной. Ей не пришлось и пальцем пошевелить, чтобы король все узнал. Он всегда все знал.

– Ты звал меня?

Киллиан вошел в кабинет вальяжно, немного лениво. Пренебрежение сквозило от принца во всем – в его походке, взгляде, манере двигаться, говорить. Плюхнувшись в кресло, на котором пару секунд назад сидела Рубин, он со скучающим видом окинул графики на мониторе.

– Я недоволен твоим поведением, Киллиан, – сложив руки домиком, начал король. – Крайне недоволен.

– А когда ты был мной доволен? – хмыкнул тот.

Быстро уняв секундное раздражение, король решил оставить выпад без внимания.

– И я решил, что с сегодняшнего дня ты отстранен от службы на… так скажем, неопределенный срок.

– Ты не можешь этого сделать!

Ленивая поза принца в момент переменилась. Он натянулся как струна, лицо вытянулось и побледнело, губы сжались в тонкую белую линию, а глаза метали гром и молнии.

– Могу. И сделаю. Таково мое решение.

У обоих обманчиво спокойные позы, тон и выражения лиц. Противостояние крылось во взглядах.

– Значит, ты решил, – фальшиво спокойно отозвался Киллиан, – Ты думаешь, что, лишив меня службы, лишишь меня чего– то важного в моей жизни? Думаешь, так хорошо меня знаешь? А теперь скажи мне, отец, ты разве присутствовал хоть на одной моей тренировке, а? Может, ты пришел поддержать меня перед прохождением вступительного теста? Нет! Ты никогда не интересовался мной! Я не удивлюсь, что ты даже не помнишь, когда у меня день рождения.

Слова лились словно яд, нацеленные на смертельное поражение врага.

– Тебя не волнует ни я, ни моя жизнь, ничего, что на прямую связано со мной. Тебя волнует лишь общественное мнение!

По мере того как распалялся Киллиан, его голос становился все громче и в конце концов перешел на крик.

– Я все помню и обо всем знаю, сын мой. И о твоем недостойном поведении по отношению к принцессе также. – терпение короля было на пределе, было видно, что он тоже вот– вот взорвется.

– А– а– а– а! – ехидно протянул он, – Это ты из-за нее решил меня наказать?

Сидя в кресле, Киллиан поддался вперед, выплевывая каждое слово словно кислоту. Он жаждал ужалить отца все больнее и сильнее.

– И, кстати, почему никто не удосужился предупредить меня, что эта белокурая выскочка подала заявление? Я был бы против. Разумеется, если мое мнение вообще кто– то учитывает.

Данное возмущение, как и короткий взгляд, были больше адресованы Рубин, нежели отцу.

Терпению короля пришел конец.

– В отличие от тебя, эта «выскочка», как ты ее назвал, ведет себя более достойно, чем ты. Она много делает, чтобы стать частью этого мира, много учится и…

– Ну раз она тебе так нравится, может быть, ты сам на ней женишься, а?! После смерти матери, поди, ни одной женщины больше и не знал. Главное теперь не облажаться и эту не загубить.

Слова– ошибки уже были произнесены. Все их услышали. Он не хотел говорить ничего подобного. И на самом деле он не думал о том, о чем только что сказал. Ядовитые слова сами стекали с его языка, отравляя себя в первую очередь.

Но Киллиан был слишком упрям и зол, чтобы признать свою ошибку и отступить.

Рубин чувствовала, что ситуация выходит из– под контроля, но вмешиваться не имела права – это были дела не короля и принца, а отца и сына.

Резко встав и наклонившись через стол, Келсей выдернул сына со своего кресла за шкирку, как котенка. Со всего маха король запечатал кулаком в челюсть сына.

Все произошло так быстро, что никто не мог предвидеть подобного, кроме Рубин. Она считала мысли Киллиана быстрее, чем он смог их осознать. И вот в его руках уже светились два небольших кинжала, которые он бы пустил в ход, если бы не Рубин.

Выбив оружие у него из рук, она скрутила парня, уткнув лицом в стол.

– Не дури, – прошептала она ему на ухо, судорожно пытаясь придумать оправдания его действиям.

Король медленно поднялся со своего места. Холод, глубокое разочарование, презрение, отторжение – вот что он сейчас чувствовал по отношению к собственному дитя.

– Это измена, сын мой? – спокойным, ледяным тоном спросил он.

Все присутствующие побелели одним разом, зная, каков приговор изменникам. Неужели король вынесет такое наказание своему единственному наследнику?

Сапфир нервно сглотнула, переводя взгляд с короля на Рубин. Аметист впервые в жизни не знала, что сказать, поэтому решила прикусить язык и вжалась в кресло. Изумруд застыла на месте, судорожно просчитывая в голове все возможные варианты событий.

– Мой король, он не понимает, что творит. Разрешите мне…

– Что? – забасил король, – Что разрешить? Я один раз разрешил тебе залезть в его мозги. Вот к чему это все привело. – кивок головы в сторону обездвиженного сына.

– Что? – пыхтя, выдохнул в стол Киллиан, – Рубин, о чем он говорит?

Не взглянув на него, Келсей лишь прошел мимо и вышел из кабинета, не обронив ни слова. Шлейф презрения и разочарования в своем собственном сыне витал в воздухе даже после его ухода.

– Изумруд, Аметист, – обратилась она к сидящим все еще на своих местах, – Отведите его в свою комнату. Заприте.

– Рубин, о чем он говорил? Скажи мне! Скажи!

Киллиан кричал и вырывался, пока его под руки вели в свою комнату. Требовал объяснений. К слову говоря, справедливо требовал.

– Что теперь будет? – тихо спросила Сапфир.

– Не знаю, – честно ответила она, – Позже я попробую все уладить.

***

Анабель выбежала в общую гостиную, услышав дикие вопли. Она видела, как его, с заломанными назад руками, тащили наверх, в его спальню.

В жизни она никогда не видела бешеных собак, но была уверена, что выглядят они именно так, как в тот момент выглядел Киллиан: безумный взгляд, красная сосудистая сетка в глазах, пена у рта, жуткий звериный оскал и нечеловеческие вопли.

Он вырывался, упирался, что– то кричал и проклинал всех. Она еще никогда не видела его таким. Жуткий страх, при виде такой картины, заставил приподняться волоски на теле.

Его посадили под замок, приставив к дверям двух Красных. Три раза в день его ходили кормить слуги. После шептались, что принц совершенно обезумел в заточении. Кидается на людей, рычит, словно звереныш, все ломает и крушит вокруг себя.

Никто не знал причину его заточения, лишь могли предполагать, что на этот раз он перешагнул черту дозволенного.

У Анабель безумно чесались руки навестить его. Она тешила себя надеждой, что в этой истории можно разложить карты себе на руку, протянуть Киллиану оливковую ветвь, и, возможно, ВОЗМОЖНО, это будет первым шагом к налаживанию отношений.

Она знала, где находится его комната, но никогда не совалась туда без крайней необходимости.

Дворец был разделен на несколько частей, имеющих свое прямое назначение. В центральной части, под куполом, располагался тронный зал.

В северной части проводились рабочие процессы, заседания малого и большого советов. Там решались важные дипломатические и государственные дела, принимались послы и просто гости из других государств.

Южная была жилой частью. Верхние этажи были в распоряжении королевской семьи и Стражей, нижние – для рабочего персонала замка.

Комната Анабель была в противоположном крыле от комнаты Киллиана. Они редко пересекались в коридоре, обычно их встречи проходили в столовой, малой или большой гостиной.

У нее не было нужды соваться в его крыло, но сегодня что– то тянуло ее туда. Вера в лучшее будущее? Вера в себя? А быть может, злые духи решили поиграть судьбами людей, столкнув двух непримиримых соперников в маленьком, тесном пространстве.

Утром она проснулась с полной решимостью отправиться к нему. Натянув узкие джинсы и футболку, она затопала по просторному, светлому коридору в сторону его покоев.

Двое стражников, завидев ее, заметно напряглись.

– Я хочу видеть принца.

Ее голос был ровным и властным, лицо – беспристрастным, каменным, без единой эмоции. В этот момент она вознесла хвалу матери, которая много лет учила ее этим приемам.

Двое стражников многозначительно переглянулись.

– У нас четкие распоряжения…

– Это приказ принцессы!

Сработало! Дверь открылась, и она вошла. Вошла в берлогу к опасному зверю. Вся атмосфера в комнате говорила о том, что если она и сможет выбраться отсюда живой, то уж никак не целой и невредимой.

В комнате царил полумрак, вокруг валялись разбитые вещи, осколки стекла, перевернутая и разбитая мебель. Кровать была в таком состоянии, как будто на ней боролись не на жизнь, а насмерть целый полк солдат.

Большой монитор напротив кровати был разбит вдребезги. На стенах – брызги и грязные разводы.

Посреди всего этого хаоса, возле затемненного окна, стоял он, спиной к ней, лицом к окну. Широко расставив ноги, сложив руки на груди, он смотрел вниз, на город.

– Киллиан, – тихо позвала она его.

Он толи не услышал, толи специально игнорировал ее. Продолжал смотреть в окно. Но было заметно, что его спина слегка напряглась, поза приобрела более напряженный вид.

– Киллиан, я… – она осеклась, продолжая осматриваться вокруг. – Я пришла проведать тебя. Как ты?

Он медленно повернулся. На вид был совершенно спокоен, но внутренняя сирена Анабель визгом гремела, предупреждая об опасности.

Он был на приличном расстоянии от нее, но она видела их: мрачные тени, что клубились в его глазах. Тьма пожирала его душу все больше, с каждой секундой, что он проводил один в заточении. Теперь эта тьма нацелилась на единственный источник света, который увидела впервые за несколько дней, – на Анабель.

– Пришла? – тихо спросил он, медленно приближаясь к ней. – Зачем? Играть в спасительницу?

– Нет, я… я просто переживала за тебя.

– Переживала? – ироничная ухмылка исказила его губы. – Ты прямо святая Анабель. Тебе никто не говорил?

Он приближался медленно. Темный, густой шлейф следовал за ним по пятам. Почувствовав беду, Анабель начала пятиться.

– «Зря пришла! Зря! Совсем не вовремя!» – визжала она внутри себя.

– Зря ты пришла, Мышонок.

Что– то подсказывало, что это не совсем тот Киллиан, которого она знала.

И когда расстояние между ними сократилось до двух метров, он одним прыжком, как хищный зверь, набросился на нее. Схватив за горло одной рукой, он поднял ее над землей и с силой припечатал к стене.

В голове моментально вспыхнули воспоминания из тумана. Все было точно так же, как там, лишь с разницей, что здесь все по– настоящему.

– Все из– за тебя! – шипел он. – Почему ты не уехала? Зачем осталась?

Он тряс ее в руках, как тряпичную куклу, ударяя головой о стену.

– Я ненавижу тебя!

Киллиан душил ее все сильнее и сильнее. Но больше всего ее пугали его глаза, они были обезумевшими, пустыми, словно это не он.

Да, он и в обычное время был не подарок, но сейчас, смотря в пустые, холодные глаза, Анабель ясно осознавала, что привычного Киллиана там нет.

Продолжая держать ее за горло, он бросил ее на кровать. Силой раздвинув ей ноги, он всем телом навалился на нее, продолжая душить уже обеими руками.

Паника, жуткая паника загнанного в капкан зверя, забилась в ее теле. Она пыталась выбраться из-под него. Царапала лицо, плечи, шею. Пыталась сбросить его с себя.

Но все попытки высвободиться оказались бесполезными. В голове помутнело, кислород заканчивался, она хрипела и вырывалась изо всех сил. Голова гудела и теряла рассудок. Совершенно забыла про военный браслет, который мог бы ей помочь сейчас. Все вылетело из головы, стоило ей заглянуть ему в лицо.

Каменное, без единой человеческой эмоции лицо с кровавыми царапинами от ее ногтей пугало больше, чем его руки на ее шее.

Он смотрел ей в глаза и душил. Ждал, когда жертва издаст последний хрип и обмякнет в его руках, безвольной тряпкой, грудой костей и кожи.

– Киллиан, прошу… – единственное, на что хватило сил, прохрипеть.

Анабель уже теряла сознание, чувствовала, как жизнь утекает сквозь его пальцы на ее горле. Неужели это все? Неужели она вот так умрет?

– Принцесса просит? – улыбнулся он зловещей улыбкой, от которой стынет в венах кровь. – Как пожелаете, Ваше Высочество.

И тогда он сделал более страшную вещь. Отпустив железную хватку на шее, он переместился на ее тело. Начал с остервенением рвать на ней футболку и джинсы. Ткань беспощадно трещала, не справляясь с напором его силы.

И когда Анабель потеряла всякую надежду на свое спасение, судьба внесла свои сюрпризы.

Чьи– то сильные руки оторвали Киллиана от нее. И послышались звуки борьбы.

Почувствовав свободу, она сползла с кровати на пол. Когда легкие расправились, Анабель жутко захрипела, хватая воздух ртом. Она ничего не видела вокруг, глаза застилала пелена слез. Кашляла, плакала и ползала по полу, как слепой котенок. Кто-то поднял ее и поставил на твердый пол.

И тогда она увидела перед собой испуганное лицо Ленни.

Ленни! Хвала Создателю! Как она была рада его видеть!

Он развернулся и со всей силой толкнул обезумевшего принца в грудь. Тот отлетел в угол, и сверху его придавили обломки мебели. Но безумие придавало ему нечеловеческие силы, и через секунду он уже стоял на ногах.

– Ты зачем сюда пришла? – тряс он ее за плечи, пытаясь привести в чувства.

Ленни явно был зол и напуган. Пытался всеми силами прикрыть собой Анабель и сдержать Киллиана, который рвался через его голову в желании опять добраться до принцессы.

– Анабель, слушай меня внимательно! – он взял зареванное лицо Анабель в свои руки, пытаясь как можно быстрее сконцентрировать ее. – Ты сейчас пойдешь в свою комнату и не выйдешь оттуда до вечера. Я свяжусь с тобой. Ты поняла меня?

Анабель не могла ответить, из горла диким воплем рвались рыдания.

– Анабель! – рявкнул он, не в силах больше сдерживать Киллиана, закрывая ее собой. – Ты все поняла?!

Она только покивала, судорожно зажимая себе рот ладонью.

– Беги!

И она побежала. Бежала, как никогда раньше. Словно за ней гнались гончие псы ада. Слезы застилали глаза, и она не видела никого, кто попадался ей на пути. Плевать, что синяки, плевать, что в слезах, плевать, что одежда разорвана, на все плевать.

Забежав в свою спальню, она закрыла дверь на замок, сползла по двери на пол, подтянула к груди колени и дала волю слезам.

Ленни перепугался не на шутку, увидев, что в комнату к Киллиану зашла Анабель. Он знал это его состояние и знал, что в такие моменты к нему лучше не приближаться, дать возможность перебеситься, прийти в себя, отдышаться.

Но Анабель не знала, бедная маленькая принцесса даже не подозревала, на чью территорию ступила.

И когда шпионская программа оповестила Ленни о гостях в спальне принца, он со всех ног помчался туда. Успел как раз вовремя. Вырвал ее, в буквальном смысле, из лап смерти.

Киллиан еще долго рвался, бился в конвульсиях, агонии и жажде крови. Пришлось воткнуть ему в шею шприц с мощным успокоительным. Стоило жидкости из шприца разлиться по кровеносным сосудам, как принц тут же обмяк в руках друга, успокоился, притих и провалился в сон.

Ленни не уступал Киллиану в комплекции тела. Такой же высокий, широкоплечий, с внушительной мышечной массой. Но даже он присел под весом тела друга.

Аккуратно уложив его на кровать, Ленни проверил Анабель через свою программу. Она сидела на полу, обняв руками колени и безудержно рыдала. Напугалась! Не мудрено!

Позже он пошлет ей целебную мазь и успокоительную настойку, но сейчас нужно было подчистить данные с видеонаблюдения. Никто не должен знать, что здесь только что произошло.

***

Поздно вечером того же дня Ленни нашел Анабель в саду, она пряталась за раскидистой глицинией. Ветви дерева водопадом спадали на землю, создавая надежное укрытие.

Сидя на лавочке возле небольшого прудика, она с отрешенным видом смотрела в одну точку. Казалось, она даже не замечала его присутствия, была полностью погружена в свои мысли.

С помощью браслета Ленни просканировал ее жизненные показатели. Физические, хвала богам, были в норме, но эмоциональные – в критически низкой точке. У нее определенно был шок.

– «Что ж, то, о чем он хотел с ней поговорить, наверняка приведет ее в еще большее отчаяние, но это решение принесет благо в первую очередь ей.» – подумал Ленни.

– Привет.

Она лишь молча подняла на него глазах: такие лазурные, светлые и чистые, а внутри пустые и холодные, как айсберги.

Закатное солнце играло в ее волосах золотыми искорками. На секунду Ленни показалось, что это сама Анабель создает вокруг себя такое теплое и мягкое сияние.

– Ты как? – тихо спросил он.

– Нормально, – безэмоционально ответила она.

Голос был хрипловатым, но хотя бы он был. Обычно после такого можно было потерять возможность говорить на несколько дней. Ленни знал, видел подобное.

– Спасибо тебе, – потупила она взгляд в сторону.

Ленни не стал спрашивать, за что конкретно она благодарит. За спасение, присланные вовремя лекарства, благодаря которым она не утратила возможность говорить, и на ее красивой шее не красовались багряные следы от пальцев, или же за простое сочувствие. Это было не важно.

– Анабель… – начал он неприятный разговор, присаживаясь рядом с ней на скамейку – Ты же знаешь, что я хорошо к тебе отношусь, переживаю за тебя. Ты стала мне другом.

Она молча кивнула.

– Так можно я скажу, о чем думаю?

Опять молчаливый кивок.

– Тебе надо уехать. Вернуться домой.

Ленни искренне удивился, когда от нее не поступило никакой реакции на его слова. Она даже не напряглась.

Домой? Она уже пол дня задумывается над этим. Бросить все. Трусливо сбежать, вернуться туда, где все стабильно, знакомо и безопасно.

Но Ленни понял ее молчание по-своему.

– Ты пойми, вы просто испортите себе жизнь. Киллиан – мой друг, но он всегда был таким. Всегда был и всегда останется. Ты готова пройти через это?

– Что это было, Ленни?

Она словно не слушала его, была в каких-то своих мыслях. Граф тяжело вздохнул, но ответил:

– Такое случается с ним. Редко, очень редко, но, по моей памяти, это третий раз. Бывают такие периоды… – смущенно помялся он, подбирая правильные слова. – Когда тьма окутывает его. Это был не он. Точнее, он, но не совсем он, его темная сторона.

Кажется, он еще больше ее запутал.

– Понимаю, – промямлила она.

Ленни сомневался, что она правильно понимала его слова. Но она действительно понимала: в каждом живет светлая и темная сторона. Это гармония, закон вселенной. Нельзя уничтожить тьму и полностью наслаждаться светом, или же наоборот. Какой бы мощной ни была тьма, лучик света найдет жизнь, даже в густой черной мгле.

– Ты готова жить с его тьмой? – словно услышав ее мысли, спросил Ленни. – Готова принять ее?

Он внимательно смотрел ей в лицо, пытаясь прочитать ход ее мыслей.

– Если ты думаешь, что твоя большая, светлая и чистая любовь спасет его, то я разочарую тебя. Это не так. Вся эта лабуда – для женских романов. В жизни все не так. Тебе ежедневно придется сталкиваться с его тьмой, бороться с ней, обуздать, принять ее, в конце концов, и любить так же, как и его светлую сторону.

Любить его тьму так же, как и свет? Это возможно? Для начала разобраться, любит ли она его свет, что уж говорить о тьме.

Да, нам всегда говорят, что, если мы выбираем человека, мы выбираем его полностью – со всеми его вредными привычками, пороками и недостатками.

Но готова ли она пройти через такое? Скорее… нет, чем да.

И дело было не в том, что она боялась не справиться. Нет. Если бы она точно знала, что игра стоит свеч, то не раздумывая нырнула бы в этот темный омут. Нырнула бы за ним.

Если бы была уверена, что все жертвы стоят того. Что вся ее борьба нужна человеку, ради которого она собирается вступать в эту самую борьбу. Но Анабель сильно сомневалась, что Киллиану это было нужно; он ясно дал это понять, неоднократно.

И это обжигало ее сердце. Его неспособность испытывать какие– либо светлые чувства по отношению к ней висела приговором над их отношениями.

– Не порть себе жизнь, принцесса, – продолжал Ленни, дружески приобнимая ее за плечи. – У тебя еще есть шанс стать счастливой. Найти человека, который полюбит тебя, и которого полюбишь ты.

Анабель с радостью приняла его теплые объятья. Они ей были крайне необходимы.

«…полюбит тебя, и которого полюбишь ты».

Слова Ленни эхом отражались в ее голове.

А сможет ли она когда-то кого-то полюбить? Полюбить так, как… ЕГО!

Это осознание пришло так быстро и легко, что Анабель сама удивилась.

Она любила его. И пусть он изводил ее, доводил до припадков бешенства. Издевался и мучил ее. Пусть он был грубым, жестоким и совершенно неидеальным – он давным-давно присвоил ее сердце.

Присвоил? Или же она сама, по доброй воле, отдала ему то, что ему было абсолютно ненужным.

– Наверное, ты прав.

Ее голова печально опустилась, подбородок касался груди. Золотистые волосы волнами спадали на плечи, прикрывая грустное лицо.

А когда ее плечи начали слегка подрагивать, Ленни понял, что она плачет. Ему хотелось и самому заплакать. Он привык к ней, полюбил как друга, как сестру. Чертовски испугался сегодня за нее. А ведь в будущем может повториться подобная ситуация. И он может не успеть. Его просто может не быть рядом.

От таких мыслей дрожь прошла по телу. Воображение предательски рисовало картинки бездыханного тела принцессы, пустые, безжизненные глаза, следы удушья на шее и растерзанное тело.

Б– р– р– р! Ужасные мысли! Такие гнать грязными, мокрыми тряпками.

***

Когда Киллиан проснулся, он увидел Ленни. Тот сидел в разодранном кресле, опустив голову на руки, упирающиеся локтями в широко расставленные ноги.

Услышав шорох, он поднял голову. Ленни долго всматривался в Киллиана, пытаясь понять, кто перед ним: старый друг или его альтер эго.

– Ты как? – настороженно поинтересовался Ленни.

– Сносно, – буркнул Киллиан, садясь на кровати.

Его состояние было далеко не сносным. Голова гудела, глаза щипало, в горле – сухой ком, а на душе – гадкое ощущение. На столько гадкое, словно он сделал что– то плохое, ужасное, дикое, мерзкое и не помнил этого.

А мрачный вид друга еще больше настораживал. Обычно веселый и бойкий Ленни никогда не вел себя так хмуро и подавленно: глаза тусклые, складки вокруг рта, плечи опущены, походка вялая.

– Я попрошу принести тебе поесть.

– Было бы не плохо.

Ленни уже хотел уходить, но на пол пути к двери заметил, как Киллиан резко замер, уставившись в одну точку на стене. Заметил, как напряглись все его мышцы, а лицо побледнело.

Как только Киллиан оперся рукой на матрас, он почувствовал, как что– то маленькое и твердое впивается ему в ладонь. А когда он поднял этот предмет и поднес к глазам, кровь в жилах заледенела. Ужас сковал все его тело.

Маленькая золотая сережка с круглым бриллиантом игриво блестела на его ладони.

Ленни побледнел, осознав, кому принадлежит это маленькое украшение. Он напрягся и внимательно следил за реакцией Киллиана, в полной готовности к очередному припадку.

Память Киллиана взорвалась яркой, пронзительной, болезненной вспышкой. Он вспомнил, что сотворил. Понял, что за мерзкое чувство скребло на сердце.

– Нет, нет, нет, нет! НЕТ! – беспомощно завопил он, смотря на бриллиант и осознавая всю трагичность содеянного.

Во рту появилась горечь пепла. Кровь хлынула по венам, болезненно стуча в висках. Желудок скрутило в приступе тошноты. И если бы в нем что– то было, то непременно бы вырвало.

Вскочив с кровати, он в очередном приступе ярости с силой пнул ногой опрокинутую рядом прикроватную тумбу.

– Какой идиот впустил ее сюда!

Запустив пальцы в растрепанные волосы, он с силой начал тянуть их, пока не почувствовал сильную боль. Стонал, как раненый зверь. Рычал и пинал остатки мебели.

Заметив, как Ленни потянулся во внутренний карман своей куртки, пытаясь достать новый шприц с успокоительным, Киллиан поднял руки вверх.

– Я в норме. В норме…

Ленни молча наблюдал, как он мечется по периметру своей «тюрьмы», судорожно что– то обдумывая.

– Как она?

Ленни немного помолчал, обдумывая правильные слова.

– Напугана. В стрессе. Но в целом… в норме.

Все картинки произошедшего ожили с новой силой. Ее большие голубые глаза, полные страха, боли и слез. Ее хрипы, мольбы и яростное сопротивление.

Как он мог так поступить? Он – животное! Зверь! Чудовище!

В этот момент Киллиан действительно испугался. Не за себя, за нее. Да, Ленни успел вовремя, и она цела… физически. Но травма, которую он нанес ей, будет преследовать принцессу всю жизнь. И его тоже. Он не переживет, если она теперь всегда будет вот так … с ужасом смотреть на него. Не этого он хотел, совершенно не этого.

Ленни намеренно опустил детали того, что после их разговора принцесса сходила к королю с просьбой расторгнуть договор и вернуться домой. Она не стала раскрывать королю истинные причины, которые подтолкнули ее на такое решение. Сослалась на трудные взаимоотношения с принцем.

К всеобщему удивлению, король дал добро. Обещал связаться с ее родителями, уладить все формальности и отпустить домой.

Пусть он узнает это от кого-то другого. С него хватит на сегодня приключений.

Киллиан долго метался из угла в угол. Потом сел на край кровати, обхватил голову руками, запустив пальцы в густые темные волосы, и притих.

– Ленни, – подавленным голосом позвал он друга. – Ты можешь для меня кое– что сделать?

Удивленно приподняв брови, Ленни кивнул.

– Найди Рубин. Скажи, я хочу поговорить.

У затворника отобрали все средства связи: браслеты, планшеты, телефоны и все остальные гаджеты. У него была отрезана связь с внешним миром, и он не мог самостоятельно с кем– либо связаться.

– Ты уверен?

– Уверен, – кивнул он. – Найди ее.

Через пол часа в дверях его комнаты уже стояла Рубин.

Мазнув легким взглядом по обстановке, она полностью сосредоточила свое внимание на наследнике. Ее выражение ни о чем не говорило. Спокойное и равнодушное, как всегда. Но все же она здесь.

– Что с лицом?

Он не видел себя в зеркале, но мог представить, что с его лицом после того, как принцесса в борьбе за жизнь буквально выцарапывала себе свободу.

– Что мне нужно сделать, чтобы выйти отсюда? – он намеренно оставил вопрос без ответа.

– Надо же! – удивленно хмыкнула Рубин. – Даже в детстве ты проявлял большее упорство. Неделями мог сидеть взаперти лишь бы не извиняться. А тут три дня – и все, сдулся?

Он никак не отреагировал на ее выпад. Молча стоял и ждал. Хотел услышать условия, при которых он мог покинуть заточение.

– Сейчас все сложнее… к сожалению. – тяжелый глубокий вздох. – Ты поднял руку на короля. Тем более в присутствии свидетелей. Ты осознаешь серьезность поступка?

Киллиан лишь молча кивнул. У него не было желания выслушивать нотации. Он хотел как можно быстрее перейти к торгам за свою свободу.

Приблизившись, Рубин принюхалась, пытаясь распознать эмоции парня, и удивилась, когда ничего не смогла почуять. Полный штиль. Либо он действительно взял себя в руки, либо зазеркалил ее.

Она прознала про его трюк еще когда он был ребенком. Стоило ему понять, что его мысли и чувства открыты для нее, как он упорно начал учиться ставить защиту. И с каждым годом совершенствовал свое мастерство.

Человек должен, просто обязан излучать эмоцию, любую: страх, гнев, любовь, боль, сожаление… а тут ничего. Такую ледяную пустоту мог источать только труп. Но нет, перед ней стоял довольно живехонький человек.

Значит, научился полностью блокировать ее.

Приблизившись еще на пару шагов, она внимательно посмотрела в его глаза. Там тоже все ровно.

– «Да что происходит?» – не поверила она своему чутью.

– Ты злишься, – начала она. Хотела вывести его хоть на какую-то эмоцию, провоцировала. – Злишься на отца, который не смог защитить мать и винишь его в ее гибели. Злишься на мать, что не смогла защититься и погибла, оставив тебя расти без нее. Злишься на нас – Стражей – по той же причине. Злился всегда и на всех. С этой злобой и обидой ты вырос. Но пора все это отпустить и жить дальше. У тебя есть шанс начать нормальную жизнь!

– Тебе запрещено лезть в голову к членам королевской семьи, – все тот же ровный тон, взгляд, аура.

– Мне не нужно лезть тебе в голову, чтобы понять, что в ней творится, Киллиан. Мне достаточно знать тебя. А я знаю тебя с пеленок.

Рубин прикрыла глаза и шумно выдохнула.

– Твои эмоции тебе мешают, они вредят тебе и окружающим. Пора прекратить это, позволь мне помочь, и тебе самому станет легче.

– Влезешь мне в голову, поковыряешься в мозгах, и я стану примерным и послушным? – с сарказмом произнес Киллиан. – Ты ведь так сделала уже однажды, да?

Она молчала. Значит, правда. И он хотел знать, что она сделала. Он имел право знать.

– Что ты сделала? Расскажи.

Склонив голову набок, Рубин погрузилась в себя.

– Рубин! – вырвал ее из задумчивости голос Киллиана. – Расскажи мне, что ты сделала.

– Келсей велел вернуть тебе память. Так что…

– Сначала я хочу, что бы рассказала.

Рубин смотрела в его янтарные глаза и вспоминала, как вот также он, только совсем крохой, просил ее поиграть с ним. И, не в силах отказать умоляющим глазкам, она бросала все дела и играла с ним в прятки, догонялки, в разбойников и славных защитников, в принцессу и дракона и много чего на что была горазда детская фантазия.

Все это сопровождалось плачевными последствиями… для нее. Всем Стражам после трансформации запрещалось иметь эмоциональную связь с кем– либо. Забавная шутка магии: она лишила возможности иметь эмоциональную и физическую связь, но не лишила возможности испытывать эмоциональную привязанность к кому-либо. Изощренная форма пыток. Любить можно. Но трогать нельзя.

Любой контакт, любая эмоция наказывалась магией. И чем серьезнее связь, тем хуже последствия.

Ее плата за близость с племянником украшала грудь многочисленными шрамами от ожогов, которые оставлял ей медальон как предупреждение и напоминание о запретах.

Вот и сейчас она не смогла отказать этим глазам.

– Когда твоя мать прибыла на Эльтан в качестве невесты тогда еще принца Келсея, я впервые обрела настоящего друга. Она была доброй, мягкой и веселой, – Рубин хмыкнула. – Даже чем-то похожа на Анабель.

В этот момент она заметила в глазах Киллиана блеск. Совсем на секунду. Маленькая, не проконтролированная эмоция. И все это лишь при одном упоминании ее имени.

– Мы сразу подружились и стали больше, чем подругами, мы стали сестрами. Она была на столько красивой, что Келсей влюбился в нее с первого взгляда.

Вспоминая события минувших лет, на губах Рубин играла легкая улыбка. Киллиан был поражен, ведь он никогда не видел, чтобы она так улыбалась.

– Затем они поженились. После кончины нашего отца Келсей занял трон, а камни выбрали себе новых владельцев, в числе которых была я, – вспоминая данный факт, Рубин поморщилась. – Новые обязанности не давали мне возможности проводить с Дианой много времени, но я старалась выкроить время для своей королевы. Затем родился ты. Все было хорошо до вторжения на Эльтан. Как ты знаешь, мы победили, но у этой победы была своя плата, – Рубин нервно сглотнула. – Позже напали на наших союзников. Король принял решение самолично возглавить армию и двинуть на помощь. Мы последовали за ним. То решение оказалось фатальным.

После этих слов Рубин надолго замолчала, что-то обдумывая, вспоминая. А Киллиан ждал, когда она продолжит свой рассказ.

– Воспользовавшись нашим отсутствием, – наконец заговорила она, – Которое было тщательно запланировано, как мы узнали потом, на Эльтан пробрались демоны из Вартавии. Им нужен был наследник. Они хотели отнять твою жизнь.

Шок – вот что в данный момент испытывал наследный принц. Об этом ему никто и никогда не рассказывал. Он всегда думал, что целью врагов была его мать, но на самом деле целью оказался он сам.

– Меня? – переспросил он, не веря.

– Тебя, тебя, – подтвердила Рубин. – Ты наследный принц. Убив всех потомков первого короля, магия крови перестанет существовать.

– Но в лаборатории же хранятся все образцы…

– А кто об этом знает? – хмыкнула она.

– А мама…

– Она зашла в то самое время, когда над тобой, мирно сопящим в своей кроватке был занесен нож. Королева бросилась на защиту. Как утверждают стражники, прибывшие на шум, королева боролась до конца, но была смертельно ранена. Ее не успели даже донести до медицинской капсулы, как она скончалась. Предательница, которая пропустила демонов на Эльтан, оказалась коренной уроженкой. Под пытками она призналась в своей вине и планах Вартавии, а позднее покончила с собой, не дожидаясь суда.

Закончив свой печальный рассказ, Рубин замолчала, внимательно прислушиваясь к эмоциям Киллиана. Грусть и вина резким грузом упали на его плечи. Всю жизнь он винил не тех: отца, девочек, всех вокруг. Но оказывается, настоящим виновником гибели матери был он сам, пусть и косвенно, но все же…

– Чтобы не сеять панику, – продолжила Рубин, чтобы отвлечь парня от мрачных мыслей, чувствуя, что его ведет не туда. – Мы приняли решение солгать народу. Долгое время мы скрывали ее смерть, а затем сказали, что королева неизлечимо больна.

– Ты заставила меня забыть именно ту ночь, верно?

– Да. Мне пришлось поработать над твоей памятью, – виновато призналась она. – Тебе было четыре года, а на твоих глазах убили обожаемую матушку. Ты по ночам спать отказывался, не разговаривал совсем, только визжал и брыкался, как дикаренок. Вот нам и пришлось…

Рубин сглотнула комок и сморгнула предательские слезы. Воспоминания об утрате так же тяжелым грузом лежали и на ее сердце.

– Король в те времена погрузился во мрак, скорбя по королеве. Никого не видел и не слышал. Няньки не справлялись с тобой. А когда король более или менее пришел в себя перевоспитать тебя было уже невозможно, – пожала она плечами.

– Верни мне память! – попросил он с болью в голосе.

– Поверь, ты не захочешь это вспоминать.

– Верни, Рубин, прошу тебя. Для меня это очень важно.

Она вздохнула и, приложив к его голове свою руку, предупредила:

– Будет больно. Воспоминания давние и лежат очень глубоко. Они давным-давно обросли новыми связями и…

– Плевать! Делай!

Агония, словно сгораешь за живо, словно жидкая лава течет по жилам. Дикая, нестерпимая, адская боль – вот как он бы описал те чудовищные ощущения, которые познал после прикосновения Рубин. Хвала создателю, боль длилась не долго, пару минут. И из глубинных чертогов памяти вынырнула давно забытая дверь, в которой хранились те воспоминания. Открыв ее, он увидел все события так ярко, как будто это произошло только вчера.

Он заново пережил тот роковой день. Видел все как наяву. Но вопреки всем ожиданиям получил не новую дозу злобы, ненависти и боли. Он почувствовал облегчение. Блаженное облегчение и освобождение.

Рубин внимательно смотрела на него, сканируя психоэмоциональное состояние. Теперь от принца исходило спокойствие, настоящее спокойствие, природное, после полученной правды. Она понимала, что это все временно, но верила, что парень сможет возобладать над своим гневом и обидой. Начало положено.

Уже вечером он сидел в кабинете у отца с виноватым видом. Нужные слова не находились. Он молчал, Келсей тоже молчал. Несколько тяжелых минут проходили в напряженной тишине.

– Рубин сняла печать?

– Да.

– Ну и как?

Как? Паршиво. Он чувствовал свою вину, как не справедлив был к отцу, сколько ядовитых слов было адресовано ему. А отец терпел. Терпел и молчал ради него. Чтобы сын не чувствовал своей вины, ради блага, ради душевного равновесия.

Оказывается, не всегда ложь «во благо» приносит благо. Иногда горькая, разрушительная правда способна отрезвить и направить в нужное русло.

– Ты пойми, – продолжил отец, видя замешательство сына. – Мы всего лишь хотели как лучше.

– Я понимаю.

И он правда понимал. Поставил себя на его место. Как бы он поступил в похожей ситуации? Скорее всего, так же.

– Я хотел, чтобы ты стал хорошим королем. Хотел, чтобы ты создал свою семью, полюбил, родил наследника. Но ты так упорно сопротивлялся всему, что я пытался тебе дать.

Король потер ладонью бороду, пытался найти правильные слова, донести до него ту неприятную новость, что много месяцев уже терзала его.

– О чем ты?

Киллиан почувствовал неладное.

– Видишь ли… – замялся он, – В нашем роду, если ты заметил, ни один король не пережил сорокапятилетний возраст. Все умирали раньше.

И словно в подтверждение его слов из носа короля потекла, тонкая, струйка алой крови.

– О чем ты!

Нет! Этого не могло быть. Это какая-то ошибка.

– Я умираю, сын мой. Медленно, но угасаю. Мне не долго осталось. Такова плата за магию, которой мы пользуемся. Она забирает все жизненные силы после того, как ты заключаешь с ней договор.

– Нет! – паника окутала сына с ног до головы. – Должен быть выход. У нас хорошая медицина. Аметист… Фиолетовые… они должны что– то придумать. Так не должно быть!

– Киллиан, успокойся, – голос Келсея был тихим и мягким. Словно он уже принял столь скорбный факт и смирился с ним.

Спокойный голос отца обволакивал, пытался утешить, пытался помочь принять неизбежное, как это принял он сам.

– От этого нет спасения. Поэтому я и привез Анабель. Я надеялся, что вы поладите, что ты будешь счастлив, что она сможет подарить тебе счастье. Хотел знать, что ты не останешься один после моего ухода.

Все пазлы сложились один к одному. Теперь все действия, слова и поступки отца обрели смысл. Новый смысл.

А он кретин, вечно упирался, спорил, все переворачивал с ног на голову из вредности, чтобы уколоть, насолить, пнуть отца под дых. А отец всего лишь заботился о нем, как тогда, как сейчас, как пытался обеспечить ему заботу в будущем.

Анабель! Он и ее растоптал в своей мстительной жажде. Каким же чудовищем он выглядит в их глазах. Выглядит? Да он и есть чудовище на самом деле.

Поставив локоть на стол, Киллиан прикрыл глаза рукой. Их начинало щипать от наплыва эмоций.

– Но я давно понял, что тебе моя забота не нужна. Забыл, что ты вырос и в состоянии сам о себе позаботиться. Поэтому решил больше не давить на тебя. Когда будешь готов, сам создашь семью, женишься на девушке по душе. Будешь счастлив.

Киллиан вновь напрягся. О чем речь? Какая девушка по душе? В смысле, когда будет готов?

– Что ты хочешь этим сказать? – настороженно спросил он, отнимая руку от лица.

Киллиан надеялся, что не так понял игру слов отца.

– Анабель возвращается домой.

Слова Келсея громом ударили по Киллиану.

– Сегодня подала прошение на расторжение договора. Просила вернуть ее домой.

– И ты дал согласие? – вспылил Киллиан.

– Почему нет? – пожал король плечами, искренне не понимая причину раздражения сына. – Я не могу ее удерживать насильно. Да и, как я успел понять, тебе она тоже не по душе.

Одна новость хуже другой. Что за адский день сегодня.

– Сколько у меня времени? – спросил Киллиан, пряча лицо в ладонях.

– До чего?

Кажется, Келсей начал понимать, что происходит, и специально тянул резину. Хотел его помучить, хоть чуть-чуть понежиться в лучах маленькой, безобидной, сладкой мести.

– Пап! Когда она уезжает?

Пап? В первый раз он его так назвал. Отец, король, старик – как угодно, но никогда «папа». «Пап…» Келсей воображаемо смаковал это слово.

– Завтра, – коротко бросил он, стараясь как можно лучше делать безразличный вид. Даже бумажки какие-то взял со стола, делая занятой вид.

– «Бумажки? Откуда у меня вообще на столе взялись эти бумаги?»

– А если она передумает уезжать… Она может остаться?

– А она передумает? – скептически приподнял он бровь.

– Передумает.

Осталось только придумать, каким способом заставить ее остаться.

Сказать правду? Она могла не поверить. После всего, что он натворил, было бы глупо сказать ей о том, в чем давно хотел признаться, но никак не находил удобного момента.

Но в его голосе было столько уверенности, что Келсею стало немного жаль малышку-принцессу. Уж он-то знал, что если сын берется за что-то с такой уверенностью и одержимостью (а именно одержимость в данный момент плескалась в глазах принца), то из кожи вон вылезет, но выполнит задуманное. У принцессы просто нет шансов. Сопротивление было бесполезно.

Затем принц молча встал со своего места и медленно подошел к отцу. Остановившись за спиной у короля, он обнял его – тепло, с любовью, с благодарностью, с сожалением о потерянных в пустую годах, что прошли в глупых стычках и спорах. Обнял, как сын обнимает отца, по– настоящему. И тихо прошептал в ухо:

– Прости меня, папа. Прости.

Комок сдавил горло, и единственное, что Келсей cмог сделать – стиснуть обнимающую руку сына.

***

Он нашел ее в большой королевской оранжерее. Стоял и тихо наблюдал за ней, прячась за большими листьями растений.

Поймав себя на мысли, что шпионить за ней вошло у него в привычку, более того – в привычку, которая ему нравилась, он грустно улыбнулся.

Сейчас Киллиан смотрел на нее совершенно по-другому. Когда из души ушла боль, обдирающая внутренности жесткой наждачкой, он будет смотреть на этот мир другими глазами. И обязательно начнет с нее.

Прокручивая пальцами маленькую бриллиантовую сережку, он не знал, с чего начать разговор. Сквозь красную пелену морока он помнил ее глаза, наполненные страхом, болью и отчаянием. Помнил, как она хрипела и извивалась, пока его лапы сжимали ее хрупкую шею. От воспоминаний обо всем этом его внутренности менялись местами.

Он переминался с ноги на ногу, как мальчишка. Не решался подойти, шпионил из– за угла. А она, не подозревая, что за ней наблюдает тот, от кого она решила сбежать, кто причинил ей столько боли и разочарования, была такой спокойной, такой расслабленной и безмятежной.

Белые широкие брюки выгодно подчеркивали ее фигуру. Облегающая черная майка с высоким горлом, наверняка, была выбрана не случайно. Скрывала синяки. Белокурые длинные волосы густым водопадом струились по изящной спине.

Она бродила в лунном свете между рядами с растениями, словно разговаривала с ними, прощалась, пыталась запомнить каждое из них. Дотрагивалась до лепестков и бутонов, не обделяла своим вниманием и лаской даже самых маленьких.

Свет включать не стала, ночь была лунной, все и так хорошо было видно.

– «Интересно, она пришла бы со мной попрощаться? Наверняка нет», – ответил он на свой же вопрос.

И если бы не Ленни, Киллиан до сих пор сидел бы в заточении, не ведая о том, что голубоглазая принцесса собирается покинуть его.

Хотя… Даже если б она сбежала, он пришел бы и забрал ее обратно. В конце концов, она по праву принадлежит ему. А своего он так просто не отдаст, даже если придется знатно побороться. Эгоистично? Возможно. Но в том, что он сделал бы это, у Киллиана не возникало никаких сомнений.

Он двигался за ней следом, тихо крался, надеясь, что она не заметит его раньше того, как он придумает нужные слова.

Когда она зашла в отдел с ядовитыми растениями и хотела дотронуться до них, ждать удобного момента становилось просто опасно. Он рванул вперед и вовремя перехватил ее руку до того, как она успела дотронуться до самого ядовитого цветка во всей оранжерее.

Она испугалась, но даже не дернулась. Просто замерла, как это делают некоторые животные при виде хищника: замирают в надежде, что их не заметят. Но он заметил ее давно, а теперь намерен сцапать и утащить к себе в берлогу.

– Не надо. Не трогай.

Его голос был тихим, хриплым и низким. Прочистив горло, он продолжил:

– Это аконит, очень ядовит, – пояснил он, показывая в сторону фиолетовых цветочков. – Его яд способен проникать через кожу и вызывает остановку сердца.

– Понятно, – тихо ответила она, пытаясь медленно и аккуратно высвободить свою руку.

Он не позволил. Держал крепко, но мягко. Потом медленно положил ее руку себе на грудь, прикрыв сверху своей ладонью.

Она не поднимала на него глаза, смотрела в пол. Спина и плечи напряжены, свободная рука сжата в кулак. Вся ее поза говорила о том, что она готова или бежать, или дать отпор при необходимости.

Но Киллиан хотел заглянуть ей в глаза, которые она так отчаянно прятала от него. Ему даже пришлось немного присесть, чтобы заглянуть ей в лицо.

– Сегодня я нашел у себя это.

Он достал и покрутил в пальцах ее сережку. Анабель бросила короткий взгляд на свою потеряшку, но по-прежнему сохраняла молчание.

– Анабель, – тихо позвал он ее, пытаясь заглянуть в глаза. – Посмотри на меня.

– Зачем?

– Пожалуйста, – умоляющим тоном протянул он.

Во истину волшебное слово. Она подняла на него глаза, и от этого взгляда душа замерзла. На него смотрели не глаза, а два холодных кубика льда.

– Ты не должна была приходить. Не должна была видеть меня таким. Я сожалею. Я понимаю, мне нет прощенья… Но я хотел бы загладить свою вину.

Она смотрела на него исподлобья, словно искала подвох, не веря в его искренность. Оно и понятно после того, как он вел себя с ней…

– Все, что захочешь. Любое желание выполню, честно.

– Я завтра уезжаю, Киллиан. – безэмоциональная констатация факта. – Так что это Я исполняю твое желание. Все кончено. Ты победил. Можешь радоваться.

Только радоваться ему не хотелось. Хотелось выть и скулить, как бездомному псу.

– Ты не можешь уехать.

– Да? – удивленно приподняла она одну бровь. – Это еще почему?

– Я не позволю, – грубым голосом отрезал он.

– «Ой, дура-а-а-ак! – ругал он себя. – Совсем не то. Совсем. Да еще и таким тоном…»

Она стояла бледная, холодная и напуганная. Такой она ему не нравилась. Ее состояние беспокоило его. Он испугался, что сломал ее, подавил взрывной, огненный, волевой характер.

Она явно боялась его. Произошедшие события засасывали в липкое болото страха, уныния, возможно, даже паники. И он не мог позволить, чтобы она утонула в этой жиже, сотканной из ужаса, страха и отчаяния.

Киллиан знал: чтобы вывести ее из этого состояния, нужно дать ей другие, не менее сильные эмоции, которые вытеснят негатив, и он будет ассоциироваться у нее с более приятными вещами.

Не задумываясь, он притянул к себе оцепеневшую Анабель и поцеловал. Хотел лишь запечатлеть невинный, легкий поцелуй. Лишь коснуться ее губ своими. Но все вышло из– под контроля, как только он попробовал на вкус ее мягкие розовые губы. Легкость сменилась напором, а невинность – жарким огнем, растекающимся по венам.

И на какую– то долю секунды она даже ответила на его поцелуй, поддалась вперед, сильнее прижимаясь к его телу, а губы приоткрылись, добровольно впуская его.

Но это было лишь на секунду. Оттолкнув его от себя, принцесса влепила ему звонкую пощечину.

– «Заслужил», – кивнул он про себя.

Затем последовала еще одна.

– «И это заслужил».

И еще.

– «Ну, наверное, уже хватит», – морщась от боли, подумал он.

Поймав за запястье занесенную для четвертой пощечины руку, Киллиан притянул ее к своей груди, удерживая в своих объятиях.

Лицо принцессы покрылось красными пятнами, грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а глаза… В глазах синими всполохами поднималось дьявольское пламя.

– Что ты себе позволяешь, мерзкий ублюдок?! – билась она в его руках.

Хорошо, пусть так, пусть ругается, главное – не молчит. Если ей станет легче, пусть бьет, или опять уложит на лопатки. Он позволит, даже не будет больше сопротивляться.

– Ты хоть представляешь, что я пережила из-за тебя?

Каждое ее слово сопровождалось ударами в его грудь. Он не сопротивлялся, но продолжал удерживать ее.

– Представляю, – поддакивал он покорно.

– Ты измывался надо мной все это время. Унижал, оскорблял, даже… даже…– она захлебывалась от избытка чувств. – Ты даже убить меня пытался! Если бы не Ленни…

– Я готов понести любое наказание. Какое скажешь. Ну, хочешь, на колени встану?!

Как только она прекратила его бить и обмякла в его руках, он ослабил хватку и пожалел. Анабель выскользнула из его объятий и отступила на шаг назад.

– Думаешь, ты можешь вот так просто прийти и сказать мне, что мол: «Прости, я был не прав», «Сама виновата, что пришла» и что не «Позволишь мне уехать домой»?! Это что, очередная порция пыток? – ее жаркая речь сопровождалась активной жестикуляцией руками.

– Нет. Я так не думаю, – покачал он головой. – И нет. Это не очередные пытки.

Он отвечал скорее номинально, чтобы поддерживать видимость диалога, – на самом деле разговор вела только она. Слова лились из нее фонтаном. Он знал, что если она не выговорится сейчас, то они закостенеют внутри, не смогут выйти наружу и будут всю жизнь царапать душу и сердце изнутри.

– Так назови мне хоть одну причину, почему я не должна уезжать? Ты же так мечтал об этом с самого моего появления! – уперев руки в бока она ожидала ответа, уверенная в том, что он не найдет ни единого достойного.

У него было куча причин, но он не мог сказать о них. Не сейчас.

– Тебе здесь нравится, – он знал ее слабое место. Знал, как сильно она прикипела к этому миру, как сроднилась с ним, будто родилась здесь.

Она прикусила нижнюю губу.

– Нравится, – честно призналась она. – Но не настолько, чтобы и дальше продолжать жить в аду.

– Я обещаю исправиться! – клятвенно поднял он одну руку вверх, вторую положил себе на сердце.

Громко и презрительно фыркнув, она резко развернулась и пошла прочь. Он догнал ее в два прыжка и перегородил путь.

– Мышонок. Прошу…

– Не называй меня так!

От досады Анабель притопнула ножкой, как это делают капризные дети. Такой милый и невинный жест вызвал у Киллиана широкую и искреннюю улыбку – именно ту, которой Анабель в тихую так любовалась, стоило ее где-то увидеть. А теперь эта самая улыбка предназначалась для нее.

– Я хочу домой, – тихо прошептала она.

Паника пнула его под дых. Он не мог убедить ее. Решительность в ее глазах говорила о том, что он не нашел нужных слов.

– Анабель… – взмолился он.

– У меня нет причин оставаться здесь.

– Есть! Есть причины. Много причин, – убеждал он ее.

– Каких? Каких причин, Киллиан? Почему ты настолько настойчив? В чем причина? Почему ты…

– Потому что я люблю тебя! – схватив ее за плечи, он почти прокричал ей в лицо.

Ну вот и сказал. Сказал о том, о чем очень давно понял. О чем так давно хотел ей сказать.

Слова вышли так легко и естественно, словно давным-давно ждали своего часа.

И пускай сейчас не время и не место. Он представлял себе это совершенно по-другому. Но, видимо, в их отношениях по-другому не получается.

Он решил идти ва-банк. Если не поможет и это, то уже ничего не поможет.

Анабель стояла как статуя, полностью пораженная его признанием. Она ожидала чего угодно, любого извращения, угроз и жестокости с его стороны. Но не ожидала признаний в любви.

Он действительно это сказал? Или это плод ее воображения?

Он действительно любит ее или сказал это просто, чтобы удержать?

– Почему я должна тебе верить? – хриплым голосом спросила она.

– По тому что это правда, – он взял ее лицо в свои ладони, заставляя посмотреть себе в глаза. – Я люблю тебя, Анабель. Настолько сильно, что если ты покинешь меня, я приду на Мануул и заберу тебя обратно. Заберу тебя себе!

Она молча смотрела в его глаза и с кровоточащим сердцем слушала его признания.

– Я найду тебя везде. В любом мире. В любой жизни. Где бы ты ни была, я найду тебя и верну себе.

Анабель подняла голову вверх, туда, где через стеклянную крышу оранжереи на лицо светила полная луна. Смотря на россыпь бриллиантовых звезд на черном полотне ночного неба, она искала в душе ответы.

Хотела ли она уезжать? Нет. Хотела ли она остаться и продолжать заниматься тем, что ей так нравилось? Да, хотела. Хотела ли она ему верить? Немного подумав, склонилась все же к положительному ответу. Да, хотела. Будет ли это легко? Скорее всего, нет. Сможет ли он выполнить свое обещание?

Одним из положительных качеств Киллиана было то, что он был человеком слова. Никогда не лгал и всегда выполнял свои обещания. Все это знали. И если Киллиан давал свое слово, значит, можно было быть уверенным в том, что он его сдержит несмотря ни на что. Поэтому да, она верила ему.

Но оставалось еще очень много вопросов, сомнений и внутренних противоречий. Как найти ответы на все вопросы?

Киллиан смотрел на нее, не отрываясь. Думал лишь о том, как она прекрасна. Стоя в лунном свете с запрокинутой головой, была настолько соблазнительной, что хотелось вновь попробовать ее на вкус. Прикоснуться к шелковистым волосам, отражавшим лунный свет серебром.

Он с упоением вдыхал аромат ее кожи и с надеждой и мольбой заглядывал в лазурные глаза в ожидании ее ответа.

– А что дальше? Как будет дальше? – опустила она на него глаза.

Взгляд лазурных глаз был грустным, задумчивым и, в то же время, дерзким, как всегда.

Киллиан стоял, смотрел на нее и думал, что будет, если она возьмет и не согласится остаться? Что он сделает?

Его тьма и внутренний эгоист давно ответили на этот вопрос. Он просто возьмет ее, перекинет через плечо, отнесет в комнату и запрет. Будет охранять ее целыми сутками, пока она не передумает.

И да, после этого она возненавидит его еще больше. Но зато останется рядом. И у них появится шанс.

– Давай начнем с того, что просто попробуем подружиться? Ты ведь не против… дружить? Попробуем начать все сначала.

Он улыбнулся такой простой, мальчишеской улыбкой, что Анабель вновь залюбовалась им. Принц никогда так не улыбался. По крайней мере, ей. Скалился, язвил, хмыкал – это да. Но что бы вот так… весело, озорно, почти по-детски – никогда.

Киллиан понял, что ее крепость пала. Не надо было слов – все было понятно по глазам, по лицу, по расслабленной позе.

Напряжение между ними сохранялось, и Киллиан медленно заключил ее в мягкие объятия. Ожидал, что она начнет вырываться и сопротивляться. Но, к огромному облегчению, почувствовал, как ее тело расслабилось в его руках, голова прислонилась к сильной и твердой груди.

Наконец он мог насладиться ее теплом, ее запахом, ее прикосновениями не украдкой как вор, а в открытую, как тот, кому она принадлежит.

– Пойдем домой?

Он посторонился, давая ей право идти вперед. Скосив на него подозрительный, недоверчивый взгляд, Анабель все– таки сделала первый шаг.

Киллиан шел сзади, как большая мускулистая тень– охранник. Шел молча, боясь спугнуть ту мимолетную удачу, которая чудом коснулась его сегодня, и он смог уговорить Анабель остаться.

Шел с полной уверенностью, что теперь все будет по– другому: лучше, проще, ярче. Предвкушал, как будет греться в лучах ее дружбы, нежности и… любви?

Хотел ли он любви? От нее – безумно хотел. Но сомневался, что имеет на это право. Что достоин.

Но все вопросы и душевные переживания решил оставить на потом. Сегодня он и так переэмоционировал больше, чем за все прошедшие годы.

Анабель шла впереди, наслаждаясь своей кратковременной, мимолетной, но полной властью над ним. Стоит ей сейчас повернуться и сказать, что она передумала, как он тут же начнет жаркий спор с уговорами. Приведет кучу доводов, почему она должна остаться, начнутся торги и ставки. От этого ее внутренний ребенок ликовал громким и мстительным смехом.

Жутко хотелось проверить свою теорию в деле, но не рискнула. Лишь тихо хихикнула в тишину ночи.

– Ты что-то сказала? – послышалось за спиной.

– А? Нет. Тебе показалось.

Но он знал, что не показалось.

– «Смейся, смейся, принцесса. Пока есть такая власть надо мной, смейся.».

Глава 6

После того как наследный принц и его невеста достигли примирения, общего понимания и договору, жить во дворце стало проще ВСЕМ.

Нет, дразнить и спорить с ней он не престал. Подраться они тоже любили, но это уже были дружеские перебранки, больше похожие на детские шалости.

Они часто проводили время вместе: гуляли, смеялись, шутили. Принц показывал ей места, где она раньше не была и не видела. Показал ей то, во что она никогда бы не поверила, если бы не увидела все своими глазами.

Однажды он посадил ее в аэромобиль и отвез к югу от города, где простирался бескрайний лес – Лес Времен Года. В одном лесу умещались и мирно соседствовали все четыре времени года.

Пышные зеленые кроны деревьев Летнего Леса тянулись к небу, среди них можно было разглядеть веселый, тонкий ручеек. А вот они перешли границу с осенью. Все было одето в золотые, красные, коричневые и бардовые краски.

Зима – все одето белоснежным покрывалом, тянущимся на много-много километров. Солнечные лучи, игриво отражаясь от снежных шапок, так слепили глаза, что приходилось сильно щуриться.

Но самым поразительным оказалась весна. Самое волшебное время года. Когда, несмотря ни на что, пробиваются молодые побеги, нежные зеленые листочки, распускаются яркие, нежные бутоны. Именно в это время природа в очередной раз доказывает, что даже после самой злой зимней стужи, где, казалось бы, ничего уже не может выжить, жизнь возрождается. И так будет продолжаться снова и снова. На смену одному поколению всегда будет приходить новое, молодое и сильное.

– Это просто невероятно!

Анабель прилипла к стеклу аэромобиля, с восхищением рассматривая и впитывая в себя каждой клеточкой всю красоту этого мира. Киллиан в открытую наслаждался ее восторгом. Он и сам помнил те ощущения, которые испытал, впервые увидев Лес Времен Года, будучи еще совсем ребенком.

– Ты раньше видела снег? – поинтересовался он.

– Нет, только на картинках, – честно призналась она. – На Манууле так же, как здесь: всегда одно и то же время года.

– Когда-нибудь я тебя свожу в Зимний лес.

– Честно?

– Честно.

И она верила ему. Он пообещал, а значит, исполнит свое обещание. Теперь она не сомневалась в этом.

На свой двадцатый день рождения она получила от него фантастический подарок: того самого черного жеребца, который помог ей в гонке, на тесте. Ее радости не было предела, она визжала и прыгала как сумасшедшая. Езда верхом не была популярным занятием на Эльтане, но она скучала по ощущениям скорости, сидя на мощной спине лошади.

По приказу принца на территории дворца были построены конюшня и огромный манеж. Захарий и Аметист, которым была поручена организация постройки, долго и нудно возмущались. Они искренне не понимали, зачем такие хлопоты ради одного единственного жеребца. Но Киллиану было все равно на рациональность, он хотел доставить принцессе удовольствие и радость.

Все его труды были вознаграждены, когда он с восхищением наблюдал, как хрупкая и нежная девушка так легко и проворно справляется с мощным, норовистым животным. Как двигается в седле, подставляет ветру свое лицо, улыбается и смеется.

В такие моменты он укутывался лучами ее счастья, как в теплое, пушистое одеяло после промозглого дождя. И немного завидовал коню, видя, как хрупкие ладошки с нежностью скользят по шелковистой гриве и мощной шее. С легкой ревностью наблюдал, как Анабель прижимает огромную морду к груди, что-то ласково шепчет и напевает.

Невольно ловил себя на мысли, что отдал бы пол царства, лишь бы оказаться на месте четвероногого друга принцессы. Почувствовать всю ее ласку, нежность и заботу.

Но после той ночи дал себе слово: не прикасаться к ней до тех пор, пока их чувства не станут взаимными.

– Как ты узнал?

Она пытала его после того, как немного успокоилась от эмоций, вызванных подарком. Сидя в уютном кафе на открытой веранде, она с горящими глазами пыталась выяснить, откуда Киллиан прознал про ее страсть к лошадям.

– Я все знаю, – хитро улыбался он.

– И все же.

Отломив ложкой небольшой кусок десерта, она отправила его в рот, тщательно облизав при этом маленькую десертную ложку.

Нервно сглотнув, Киллиан отвел взгляд в другую сторону.

– Я видел твой тест.

– Ты видел? Не-е-е-ет!

Анабель спрятала полыхающее от стыда лицо в ладони.

– Мышонок, ты была прекрасна, – смеялся он над ее реакцией. – Так уверенно прошла первый этап, перла как буйвол. Но когда ты оседлала эту зверюгу, с такой легкостью, подчинила его себе. Я был впечатлен.

Он и вправду был впечатлен. Этот момент он просматривал много– много раз. Любовался ею: стройными ногами, развевающимися на ветру волосами, уверенным взглядом. Одно его смущало: когда она подобрала этого неуклюжего задохлика.

Киллиан крупным планом просмотрел каждую секунду в желании убедиться, не позволил ли тот себе лишнего движения в адрес принцессы. Кровь бурлила в жилах, смотря на то, как руки чужого мужчины тесно сжимают тонкую талию Анабель.

Потом он, разумеется, выяснил, прошел ли тот парень тест, и с огромным облегчением узнал, что нет. Завалился в туманной комнате.

– Что, прямо все видел? – вырвала его из воспоминаний Анабель.

– Все.

При воспоминаниях его взгляд потемнел, стал томным, с золотыми искорками.

– И туман?

Темная тень прошла по его лицу. Они больше не вспоминали тот ужасный день. Анабель давно простила его, но подозревала, что Киллиан не простил себя, что винит и наказывает себя до сих пор.

Да, туманную комнату он тоже видел. Сидел в своей комнате, смотрел в холодном, липком поту. Наблюдал, как его фантом душит ее, бьет по лицу, выплевывает гадкие, ядовитые, желчные слова. А она… Она молодец! Смогла за себя постоять, отстоять свои интересы и свою жизнь.

Туманная комната – самый жесткий этап теста, на ней многие сыпятся. Да он и сам чуть не провалился на ней. Многие называют ее «комната страха», ведь в ней воплощаются самые глубинные и самые очевидные страхи подсознания и сознания.

Ее страхами были: стать неудобной, не оправдать надежд, стать брошенной и одинокой. И она справилась с ними. Он гордился ею.

– А собственно, откуда у тебя это видео? – решила она сменить тему.

– Я… одолжил его у Изумруд, – пожимая плечам ответил он, делая глоток своего кофе.

Ставя чашку на стол, он послал ей многозначительный взгляд. Теплый, нежный с хитринкой.

– Ты ХАКНУЛ Изумруд?! – ее глаза в ужасе расширились. – Быть того не может! Ты украл…

Люди, что сидели рядом, недовольно покосились на шумную пару.

– Одолжил, – упрямо настаивал он

– Это то же самое.

– Нет.

– Да.

– Я так понимаю… Без помощи Ленни здесь не обошлось.

Анабель с прищуром смотрела на Киллиана. Тот лишь пожал плечами, не опровергая, но и не подтверждая ее догадок.

В общем-то, ей и не требовалось его подтверждение. Она знала, что эти двое, как пара гагар, вечно неразлучны и вечно ищут себе приключения. Один придумывает хитрые, безумные, невыполнимые планы. Другого хлебом не корми – дай что-нибудь взломать, переписать и перенастроить.

Иногда их ловили с поличным, разоблачали и жестко наказывали. Но, несмотря на все это, и один, и другой дослужились до капитанов.

– А я все хотел спросить… – Киллиан осекся, увидев, как Анабель опять соблазнительно облизнула ложку.

– «Создатель! Она хоть осознает, как соблазнительно выглядит в этот момент?»

– Где ты так научилась драться?

Она задумалась, пытаясь найти правильные слова, пытаясь уйти от прямого ответа. Не та история, которой можно гордиться.

– Меня научил начальник охраны моего отца.

– Просто взял и научил? – Киллиан чувствовал подвох.

– Ну да, – невинно улыбнулась она.

Киллиан поддался вперед, предвкушая пикантную историю.

– Колись!

Анабель быстро сдалась.

– Я его шантажировала, – обреченно выдохнула принцесса.

– Ты?! Шантажировала кого-то?

Он пытался скрыть свой смех, уткнувшись лицом себе в ладонь. Но смех был настолько истерическим, что его просто невозможно было сдерживать.

– Однажды, когда мне было лет четырнадцать, я застала сира Колина с маминой фрейлиной, мадам Жаклин. – Анабель перешла на тихий, заговорщический тон. – Они обжимались и миловались, а я просто воспользовалась возможностью.

Киллиан не верил своим ушам. Сидел с округлившимися глазами и слушал «устрашающую» исповедь.

– Тогда-то я попросила сира Колина обучить меня рукопашному и ближнему бою.

– Попросила? – недоверчиво приподнял одну бровь Киллиан.

Анабель закатила глаза, но призналась.

– Сказала ему: если не научит, то я все расскажу маме. А так как мадам Жаклин была замужем…

На этот раз Киллиан не стал себя сдерживать, расхохотался так громко, что пожилая пара за соседним столом опять негодующе посмотрела на них

– Да ты опасная шантажистка! – смеялся он. – О боги! Мышонок, да с тобой опасно связываться.

Несмотря на протесты Анабель, он продолжал называть ее «Мышонком», и та в конце концов сдалась. А со временем так и вовсе начала получать от своего прозвища удовольствие. Казалось, что это их крайне интимно сближает.

Отношения принца и принцессы были довольно стабильными. Довольно дружескими. Кроме того времени, когда они проводили на Арене.

Будучи капитаном своего подразделения из сорока человек, в которое входила и Анабель, он не давал ей спуска. Тренировал и нагружал всех одинаково.

За исключением того времени, когда проходили спарринги на матах. Он позволял ей вставать в вызовы только с девушками. Парней категорически не подпускал к ней и на пушечный выстрел. Если не было пары девочки, он лично выходил с ней в спарринг.

Парни в открытую смеялись над ним. Называли ревнивой квочкой.

– Да ладно тебе, Сазерленд! – смеялся Том Хоккинг, капитан Синих. – Не раздавим мы твою принцессу. Девчонка в ближнем бою просто огонь. Здесь чисто спортивный интерес. Ее обманный финт и кросс правой – просто песня! – мечтательно мурлыкал Том.

– Только подойди к ней ближе, чем на пять метров, я тебе кадык вырву, – зло рычал Киллиан.

Он не воспринимал никаких шуток в ее адрес. Ни шуток, ни критики, ни косых взглядов не дозволялось бросать в сторону принцессы. Любой, кто осмеливался подойти к ней ближе, чем на два метра, очень сильно рисковал.

– Форстон!

Том закричал через весь тренажерный зал, где в это время тренировался весь офицерский состав.

– Ты не в курсе, чего Сазерленд такой злой ходит в последнее время? Рычит на всех.

Он специально кричал на весь зал, чтобы его слышали все.

Когда голова Ленни вынырнула из дальнего угла зала, его глаза моментально блеснули, говоря о том, что он понял правила игры и с удовольствием в них поучаствует.

– Знаю! – крикнул в ответ Ленни. – Ему принцесса не дае…

Он не успел договорить. В лицо Ленни прилетел тяжелый баскетбольный мяч, сбив капитана Зеленых с ног.

Но это не спасло Киллиана, и по тренажерке раскатился громкий, басистый хохот.

– Суки! – пробурчал Киллиан.

Иногда Киллиан и впрямь перебарщивал, забывая о том, что она все– таки солдат и способна постоять за себя сама. Все уверения о том, что она не стеклянная и несахарная не действовали.

Его чрезмерная опека, особенно вне Арены, довольно раздражала, по началу. Но Анабель довольно быстро к ней привыкла и смирилась.

Единственное, с чем не хотела мириться Анабель, так это с тем, что он совершенно перестал ее касаться. Совсем.

Последний раз, когда она чувствовала его прикосновение, это было в тот день в оранжерее.

Томные, пронзительные, с поволокой взгляды, вздохи, охи, зрительные контакты – это, пожалуйста, сколько угодно. Но он больше никогда не пытался ее поцеловать.

Ей казалось это довольно странным: признаться в любви и больше не предпринимать никаких действий в ее сторону.

Она решила взять ситуацию в свои руки, и в ход пошли женские чары и тактильные контакты. Легкие прикосновения, словно случайные, невзначай, при любом удобном случае.

Иногда она будто случайно прижималась к нему своим телом, стоило им оказаться в близи друг друга. Особенно хорошо это работало на матах. Там у него не было шанса трусливо сбежать от нее.

Киллиан прекрасно понимал, что она делает, но упорно сопротивлялся ее очарованию и призыву. Он хотел услышать от нее то, в чем признался сам. Хотел взаимных чувств.

Но чем больше Анабель напирала, тем слабее становились его убеждения.

Устав от своих неудач, Анабель решила перейти к тяжелой артиллерии в искусстве соблазнения.

Она знала все его расписание наизусть: знала, когда он ест, спит, тренируется, занимается работой во дворце. А также она знала, в какое время он посещает бассейн.

Каждый день, в одно и то же время он ходил в бассейн, находившийся во дворце. И, вооружившись самым откровенным купальником, направилась туда же. Зная, что в то время, когда там плавает Киллиан, никто и никогда не осмелился зайти.

В зале было пусто. Шлепая в резиновых шлепках по голубому кафелю, она подошла к шезлонгу, положила на него большое полотенце, сняла полупрозрачный халат и спустилась по лестнице в воду.

Она наслаждалась прохладной водой, успела сделать пару кругов, прежде чем услышала знакомые шаги.

Приготовившись к тому, чтобы как можно эффектнее и соблазнительнее подняться из бассейна в своем неприлично открытом купальнике, она не ожидала того, что в этот день он будет не один.

Когда она поднималась по лестнице, а с ее длинных волос струйками стекала вода, падая на полуприкрытые груди, в зал бассейна вошли Киллиан, Ленни и еще два парня с Корпуса.

При виде довольно соблазнительной, откровенной картины все четверо замерли на месте. Они были в футболках и шортах, а на плече каждого висело полотенце. Видимо, принцу сегодня не хотелось плавать в одиночестве, и он позвал себе компанию.

От пристальных, обжигающих взглядов кожа Анабель тут же загорелась.

– «Да какого же хрена?!» – в стыде и отчаянии пронеслось у нее в голове.

Но внешне она сохраняла стоическое спокойствие.

– О! Привет, мальчики! – улыбнулась она широкой улыбкой.

Киллиану потребовалась секунда, чтобы прийти в себя.

– А ну живо глаза опустили! – завопил он, кинувшись к Анабель, чтобы хоть сколько-то прикрыть ее своим телом.

Парни, как стояли с раскрытыми ртами, так и продолжали стоять. Ситуацию взял в свои руки Ленни.

– Дорогие друзья! – начал он голосом телеведущего, что ведет передачи о дикой природе по телевизору. – Сегодня нам выпал уникальнейший шанс наблюдать за поведением в естественной среде обитания за Драконом Обыкновенным. Посмотрите, как ревностно он охраняет свое драгоценное яичко от других представителей своего вида.

Двое других парней катались со смеху над комментариями Ленни и над тем, как Киллиан торопливо суетился возле Анабель. Схватив с шезлонга огромное махровое полотенце, он укутывал ее с головы до ног, чтобы не было видно ни единого сантиметра персиковой кожи.

– А ну пошли вон, придурки! – в бешенстве рявкнул Киллиан.

– Пойдемте, дорогие друзья! – продолжал свою «передачу» Ленни. – Зловонный ящур сегодня не в духе. Есть риски быть сожженными на хрен. Предлагаю вам посетить представителей более прекрасного вида.

Под громкое, задорное ржание троица удалилась из бассейна.

В помещение повисла гробовая тишина. Тяжелый, свирепый взгляд янтарных глаз пригвоздил Анабель к полу.

– Какого демона ты тут вытворяешь? – обманчиво спокойно начал он. – Смерти моей хочешь?

– Я плавала, – невинно похлопала она глазками.

– Голая? – возмутился он.

– Я не голая. Я в купальнике, – возразила она, осознавая, что он практически прав. То, что сейчас было на ней, не особо можно было назвать купальником.

– Это не купальник! – покачал он головой. – Ты что, украла у чьей-то бабушки клубок пряжи и нацепила на себя?

– Это! – Анабель распахнула полотенце. – Дизайнерская, лимитированная коллекция! – с гордо поднятой головой презентовала она.

Стоило ему вновь увидеть ее полуприкрытое тело, как кровь вскипела с новой силой. Как молоко, забытое на плите, кровь шипела, бурлила и грозилась выкипеть наружу.

С громким стоном он прикрыл глаза и запахнул полотенце назад.

– Лимитированная? – хрипло выдавил он. – Ну, слава богам. Значит, такого безобразия больше не будет.

Увидев ее обиженно насупившееся лицо, он пояснил.

– Если они, – он указал в сторону двери, куда недавно вышли парни. – Завтра ослепнут. Это будет твоя вина.

– С чего это они ослепнут? – надуто пробурчала она.

– Потому что я вырву им глаза. Они видели то, что не должны были видеть, – янтарные глаза пускали искры гнева. – Ты моя женщина и…

– Я твоя невеста, – перебила его Анабель. – Женщиной ты меня так и не сделал!

Подвинув в сторону опешившего Киллиана, она прошла мимо него, направляясь к выходу.

– Что ты имеешь в виду?! – наконец пришел он в себя.

Анабель резко развернулась, вновь распахнула полотенце, вздернула подбородок и спросила совершенно серьезным тоном. Этот вопрос ее давно мучает, не дает покоя, дразнит и обижает женское эго.

– Я тебе совсем не нравлюсь? Как женщина?

Он смотрел в ее лазурные глаза, в которых плескалась обида и уязвленное женское самолюбие. Затем взгляд медленно скользнул на то, что скрывалось под полотенцем и теперь было совершенно открыто его глазам.

Покатая линия обнаженных плеч, соблазнительные ключицы, пышные упругие груди, которые еле прикрывали треугольники ткани, плоский, тугой животик, покатые бедра и стройные ноги.

От этого вида горло сдавило спазмом желания. Стальные нервы удерживали его от того, чтобы не схватить ее и не уложить под собой прямо здесь, на холодном, твердом кафельном полу.

Он подошел к ней, взял ее руку и положил себе на пах.

– Вот как ты мне «не нравишься». – срывающимся, хриплым голосом пропыхтел он.

Почувствовав через ткань шорт в своей ладони длинный, толстый и очень твердый предмет, лицо Анабель полыхнуло, покрылось пунцовыми пятнами. Губы приоткрылись во вздохе удивления и смущения.

– Тогда почему больше ни разу не попытался меня поцеловать? – смущенно предъявила она. – Почему ни разу больше не коснулся?

– Потому что любовь моя... – он смотрел на нее затуманенным взглядом, пока ее рука продолжала удерживать его за причинное место. – Я бы хотел, чтобы у нас все было по взаимному согласию.

– Я согласна. – затрясла она головой. – Или что ты хочешь, чтобы я делала? Взяла твою руку и засунула ее себе в…

– Нет! – хрипло рассмеялся он. – Конечно, нет. Я хочу, чтобы мои ЧУВСТВА были взаимными. Вот и все.

ЧУВСТВА! Ну, разумеется!

Вся картинка сложилась. Он признался ей в любви, а она так и не сделала этого. Хотела… но не сделала. Все ждала подходящего момента. Красивого, романтического. Но, видимо, романтика – это не про них.

Признаться ему сейчас?

Не очень удобный момент. Держать мужчину за яйца и признаваться в любви. Это даже для них перебор.

– Я пойду. – пробурчала она, выпуская его из своего захвата.

Она не знала, как вести себя дальше. Решила на этот раз трусливо сбежать, чтобы хорошенечко снова все обдумать, а затем нанести контратаку и покончить со всей этой бестолковой свистопляской, которая, как оказалось, мучила не только ее, но и его.

Она признается ему. Создаст правильный момент и признается.

– Угу. – выдавил он.

В янтарных глазах проскользнуло нескрываемое разочарование. Она опять не сказала. Опять ушла. Сбежала.

Она знала о его чувствах, но упорно не говорила о своих.

Он просчитывал такую вероятность, что она никогда не сможет его полюбить. Что он просто не заслуживает ни ее, ни ее любви. Но надежда теплилась в его сердце.

Надеялся, что однажды услышит эти заветные три слова. Даже если ему придется ждать их всю жизнь, он будет ждать ее всегда.

Глава 7

Все уже давно привыкли к их довольно специфическим отношениям. Могли сидеть и мило беседовать, а через секунду вспыхнуть из-за любой мелочи и сцепиться, как два уличных кота.

Так и этот случай не стал исключением, когда они кубарем ввалились в малую гостиную. Громко, сопя и смачно ругаясь, возились на полу, пытаясь перебороть друг друга.

Аметист, сидящая на большом мягком диване, лишь лениво перевела на них короткий взгляд и вернулась к просмотру телевизора.

Изумруд даже не подняла голову в их сторону, продолжая листать свои соцсети.

– Ты мне не нянька! – зло сопела Анабель, пытаясь выбраться из его цепкого захвата.

– Моя обязанность тебя защищать! – пыхтел он в ответ.

Придавив ее к полу своим телом, Киллиан пытался поймать ее верткие руки.

– Я сама себя могу защитить!

Причиной нынешнего разлада послужил сержант из Фиолетовых – Джонни Тодд. Здоровенный бугай под два метра ростом, с лысым черепом и мясистым носом, который имел неосторожность подкатить к принцессе.

Он выплыл словно ниоткуда, когда Анабель, закончив тренировку, выходила из раздевалки. Нагло перегородив ей путь, начал открыто заигрывать.

– Мадам, вы так прекрасны. Могу я пригласить вас на свидание?

Подергивая рельефными бицепсами, он ожидал произвести впечатление.

– Джонни, ты в своем уме? – она тактично пыталась обойти его.

– Да ладно тебе, Анабель. Пойдем со мной на танцы. Скоро будет большой праздник, ярмарка, аттракционы, танцы…

– Спасибо, я в курсе. Я занимаюсь организацией этого праздника.

Он преследовал ее до самой парковки, жадно скользил по изгибам ее бедер, спины и ягодицам.

А когда принцесса пыталась сесть в свою машину, бугай обнаглел на столько, что, навалившись на нее, впечатал в дверь машины.

– Поверь, – шептал он ей на ухо – В моей постели ничуть не хуже, чем в постели принца. Я буду нежным, ласковым и деликатным.

Анабель попыталась отпихнуть его. Уперлась руками в машину и оттолкнулась. Но ей не хватило сил. Джонни лишь хрипло рассмеялся ее жалкой попытке в сопротивлении.

Его мерзкое дыхание обжигало ухо. Становилось противно и тошно от близости такого гнусного типа рядом с собой.

Но, к огромной неудаче бедного Джонни, вся эта сцена проходила на глазах у взбешенного Киллиана. Тьма в его душе вновь приоткрыла свои глаза и нацелилась карать обидчика своего «Мышонка».

Он налетел как вихрь. Как черная тень. Словно из ниоткуда.

Одним рывком повалил Джонни на землю, уселся сверху и бил до тех пор, пока у того не затрещали кости черепа. Джонни пытался сопротивляться, но ярость Киллиана не оставляла ему шансов. Мясорубка продолжалась до тех пор, пока их не растащили и не влепили по выговору.

Анабель негодовала. Ей не нравилось, вернее, нравилась его забота в обычной жизни, а на службе она предпочитала, чтобы он не вмешивался. Но гиперопека Киллиана не знала границ.

– Ты мог его убить! – в ужасе верещала Анабель.

– Да и хрен с ним. Одним уродом меньше. – парировал Киллиан.

Анабель тяжело пыхтела на полу, прижатая мощным телом. Ему удалось скрутить ее в бараний рог и придавить. Теперь оставалось ждать, когда безрезультатные попытки выбраться ослабят ее и она выдохнется.

Обычно Анабель побеждала. Радовалась, ликовала, хвасталась, что может победить того, кого не каждый накачанный мужик способен свалить, а она – может. Разумеется, знала, что он иногда поддается, но радости от этого становилось не меньше.

– Я могу позаботиться о себе сама.

– Нет, не можешь!

– Могу! – продолжала сопротивляться она.

– Нет!

– Да почему?! – от раздражения принцесса начала хныкать.

– Потому что ты. Принадлежишь. МНЕ! Ты. Моя. Женщина.

Он сказал это таким тоном, что Анабель в секунду притихла. Перестала ерзать под ним и сопротивляться.

– Ты моя! Поняла?

Она продолжала молча смотреть на него, глупо хлопая глазами. От его слов, да еще сказанных таким тоном, сердце начало выплясывать невероятные кульбиты.

– Ты поняла меня? – тряхнул он ее, добиваясь ответа.

Когда наконец она кивнула, он взял ее лицо в ладони и заставил посмотреть себе в глаза. Но сам попал в ловушку ее красоты. Румянец на щеках, припухшие губы, черные пышные ресницы. А в глазах – такой дикий огонь.

Все принципы Киллиана рухнули. Он наплевал на все. На свои убеждения. На свои запреты. На все. Он хотел лишь одного. Хотел ее. Любой ценой.

Почувствовав его настрой, Анабель инстинктивно или же сознательно поддалась вперед. Все ее тело манило к себе, как сирена. И он знал, что разобьется о твердые скалы. Знал и осознанно шел вперед.

Но стоило ему поддаться эмоциям и наклониться к ее губам, как услышал с боку протяжное:

– Фу-у-у-у! Здесь вообще-то люди. Идите в другое место заниматься своим непотребством.

В своем жарком споре они даже не заметили, что находятся не одни.

– Аметист! – с досадой простонал принц, утыкаясь в шею Анабель. – Ты так вовремя. Спасибо тебе большое.

Та только злорадно хмыкнула и пожала плечами.

Вспыхнув от стыда и неловкости, Анабель выскользнула из– под Киллиана и стрелой поднялась по широкой лестнице наверх, в свою комнату.

Оставшись сидеть на полу, Киллиан послал Аметист жест из среднего пальца, ответом получил точно такой же.

Зайдя в свою комнату, он принялся выполнять дыхательную гимнастику, чтобы успокоить то, что давно стояло колом в штанах. К этой технике он начал прибегать очень давно. С того самого момента, как белокурая бестия переступила через портал. А в последнее время, после ее неоднократных атак по соблазнению, только и делал, что медитировал и дышал. Раз по двадцать в день.

Сдерживать свое желание становилось все сложнее и сложнее с каждым днем.

Отец слабел и таял на глазах, от чего подгонял детей к свадьбе. Киллиан не торопился. Видел, что Анабель не готова, не хотел давить и принуждать, хотя сам бы давно уже потащил ее под венец.

Предпочел более мягкую тактику. Хотел, чтобы она привыкла к нему, открылась, приняла его всего. В конце концов, хотелось жениться на девушке, зная о том, что твои чувства взаимны. А со своими чувствами он определился очень давно.

Практически сразу после того, как чуть не потерял ее. Тот случай открыл глаза на многие вещи и на многие чувства.

С каждым днем Анабель становилась все прекраснее, и сдерживать себя становилось все сложнее и сложнее. Ее детская угловатость быстро сменилась соблазнительными женскими формами.

А после того, как он увидел ее обнаженной (совершенно случайно), решив в очередной раз пошпионить, наткнулся на то, как она переодевается. Тогда он совсем слетел с катушек. Любовался мягкими изгибами талии, округлыми бедрами, ягодицами и пышной грудью.

Титанических усилий потребовалось, чтобы не выкинуть в трубу все свои планы и принципы о мягком соблазнении, ворваться к ней в спальню и сделать ее своей во всех смыслах этого слова. Прижать к себе, подмять под собой каждую клетку ее тела. Пропитаться ее запахом и оставить на ней свой.

Но вовремя остановил себя. С тех пор больше не подглядывал. Шпионская программа Ленни, скучала без дела.

Вдох– выдох, вдох– выдох.

– «Почему не помогает?».

Вдох-выдох, вдох-выдох.

Но напряжение не спадало, наоборот, усиливалось, стоило ему вспомнить эти пухлые розовые губы. Как они были слегка приоткрыты. Как блестели, словно звали его. Как подрагивали пышные черные ресницы полуприкрытых глаз. Дурманящий аромат ее кожи и волос. Запах карамели и клубники. Это сочетание навсегда останется для него любимым.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

– «Не помогает!» – заскулил он про себя.

– «Ты знаешь, что поможет», – словно коварный змей, его темная сторона выбрала наилучший момент для подавления воли, духа и тела.

– «НЕТ! Она еще не готова».

– «Готова. И ты сам это знаешь. Просто ждет от тебя первого шага. А ты мнешься, как сопляк.»

– «Она еще не сказала…»

– «Она еще не сказала! – передразнил его внутренний голос. – Это женщины любят ушами. Ей требуется услышать слова любви. А мужчина любит глазами. А ее тело уже не просто говорит о чувствах, оно кричит: «Приди и возьми меня!»

Доля правды в этих размышлениях была.

Или же он так себя оправдывает? Находясь на грани срыва, ищет причины, чтобы сделать последний шаг в пропасть.

Послав сладкоголосого внутреннего искусителя, Киллиан отправился в душ, надеясь погасить жаркое пламя холодной водой.

Но нутро зудело, темная сторона клубилась внизу живота, подталкивая его к решительным действиям.

Киллиан никогда больше не позволял ей управлять собой, особенно по отношению к Анабель, держал в узде. Но сейчас, кажется, она побеждала.

Он решился!

Наспех натянув на себя мягкие спортивные трико, отпарился в ее комнату, попутно молясь, чтобы ему никто не открыл. Но ему открыли.

– Чего тебе?

Только выйдя из душа, она услышала яростный стук в дверь. Колотили так, словно хотели выбить дверь. Открыв, Анабель увидела перед собой Киллиана. Он стоял в дверном проеме, опираясь обеими руками о дверной косяк. Вид растрепанный, глаза безумные, дыхание как у загнанного зверя: шумное и глубокое.

Если бы она была в чем-то другом… он, может, и нашел бы в себе силы развернуться и уйти. Но увидев ее в легком шелковом пеньюаре нежно– розового цвета, его внутренний барьер снесло к чертям.

– Мы не договорили, нас прервали.

И, не дав ей даже пикнуть, впихнул ее вглубь комнаты, захлопнув за собой дверь ногой.

– Система. Запри дверь. Включи протокол «Циклоп». Поставь на камеры петлю времени – десять минут назад.

Браслет на его запястье издал характерный звук, дверной замок щелкнул, а окна затемнились, создавая в комнате приятный полумрак.

– Что за протокол такой? – хлопала глазами Анабель, не понимая, что происходит.

Киллиан резко развернул ее и прижал спиной к своей обнаженной груди. Сквозь тонкую ткань пеньюара она ощущала жар его обнаженной кожи, чувствовала, как в спину упирается что– то твердое, внушительных размеров.

– «О Боги! – воскликнула про себя Анабель. – Неужели это то, о чем я думаю…»

Одна его рука оставалась лежать у нее на талии, прижимая ее к себе. Другая поползла вверх, обвивая мягкой, но крепкой хваткой шею.

– У тебя есть только один, ОДИН шанс сказать мне: «НЕТ», и я уйду. Потом не смогу. Говори сейчас.

Его голос был настолько хриплым и соблазнительным, что ноги подкосились.

– Три секунды, Мышонок. У тебя на ответ три секунды, – он зарылся носом в ее мягкие, влажные волосы. – Или я приму твое молчание за согласие.

Одного его голоса было достаточно для принятия решения, чего уж там говорить о его мускулистом, горячем, накачанном теле. Тогда она мягко расцепила его руки, высвобождаясь из жарких тисков.

Повернувшись к нему, она взяла в ладони его лицо и нежно погладила по щекам. Большим пальцем провела по его поджатым в тонкую линию губам, от чего из его груди вырвался легкий стон.

Касаясь кончиками пальцев гладко выбритого подбородка, Анабель скользнула ниже, к шее, затем нежно провела по линии ключицы. Янтарные глаза пылали желанием, страстью и той тьмой, которую она так боялась, но сейчас была благодарна, что привела его к ней.

– Нет.

Вырвалось у нее, и его сердце бухнуло вниз, готовое разбиться на миллионы кусков.

– Я не хочу, чтобы ты уходил.

Он ужаснулся от того, какую власть она имела над ним. Одним коротким словом она могла сделать его самым несчастным человеком на свете. И всего одним предложением вернуть краски в его жизнь.

– Ты хотел знать о моих чувствах? – прошептала она, продолжая водить пальцами по его груди. – Я люблю тебя, Киллиан Сазерленд. Люблю больше жизни. Очень давно и бесповоротно я влюблена в тебя.

Когда до сознания наконец дошло, что она только что сказала, а голос приобрел более-менее подобие человеческой речи, он выдавил:

– И давно ты это поняла?

– Еще до твоего признания, – честно призналась она, глядя ему в глаза, смущенно при этом улыбаясь.

Он запрокинул голову так, что на шее натянулись жилы. Шумно вдохнул и опять посмотрел на нее. Его глаза пылали жаром раскаленной лавы.

– Так ты знала о своих чувствах? Знала, что я хочу от тебя услышать? И специально мучила меня?

– Не специально, – она скользнула ладонями к его шее. – Но, надо признать, осознание того, что ты мучался, доставляет мне удовольствие.

Анабель улыбнулась такой хищной и мстительной улыбкой, какой раньше Киллиан никогда у нее не видел.

– Ты плохая, – прошептал он, наклоняясь к ней ниже. – Очень плохая девочка.

– Ты накажешь меня? – промурлыкала она.

– Есть сомнения?

По блеску в его глазах она поняла, что он так же вспомнил тот случай, когда, задрав ей юбку, он отшлепал ее на диване в малой гостиной.

Киллиан накрыл ее губы поцелуем. Пил ее так жадно, словно умирающий от жажды путник наконец нашел источник. Прижимал к себе, нежно сжимал округлые ягодицы, скользил по изгибам спины.

Она отвечала, сначала робко и скованно, но затем начала возвращать поцелуи с таким же жаром. Впивалась ногтями в его плоть, теснее прижималась грудью к его торсу.

Их тяжелое дыхание переплелось и стало единым в полумраке спальни.

Руки принца потянулись к тонким завязкам халата, скрывающим то, что он так давно вожделел. Ткань скользнула с ее плеч и нежным облаком упала возле их ног. Теперь она стояла перед ним полностью обнаженной.

Лицо принцессы горело от смущения, а он смотрел на нее с восхищением. Ликовал, что теперь она вся, целиком и полностью принадлежит ему. Без предрассудков, старых обид и недомолвок.

Подняв ее, как крохотную птичку, он посадил себе на талию. Она крепко обвила ногами его пояс, руками обняла за крепкие плечи, о которых так долго грезила. Каждый день видела их наяву, но трогала лишь во снах. Теперь сон стал явью. Теперь она вдоволь могла насладиться каждым сантиметром его тела. Руки жадно скользили по бугристым мышцам рук, шеи и груди.

Киллиан бережно и аккуратно отнес ее на кровать. Содрав с себя штаны, он дал ей несколько секунд привыкнуть к своей наготе, прежде чем прохрипел:

– Раздвинь их. Раздвинь для меня.

Дважды просить не пришлось. Стройные ноги раздвинулись, и он по– хозяйски расположился между ними.

Гладил и ласкал каждый сантиметр ее обнаженного тела. С каждым прикосновением Анабель распалялась все больше и больше, выгибалась на встречу его рукам. Тихие стоны срывались с ее губ, моля не останавливаться.

Его дыхание было прерывистым и тяжелым, он уже не мог себя сдерживать, но хотел убедиться, что она полностью готова его принять. Скользнув рукой в низ и раздвинув нежные лепестки ее сокровенного места, он с удовлетворением отметил, что готова, полностью готова. А ее громкий стон не оставлял ни единого сомнения.

Когда его рука коснулась ее там, взрывная волна смешанных чувств: стыда, сладкой неги и удовольствия – взорвала сознание девушки. Издав громкий стон, она приподняла бедра, инстинктивно двинувшись ему навстречу.

Ее жаркая реакция на его прикосновения заставляла его рычать и болезненно морщиться.

Взяв ее лицо в свои ладони, он с нежностью посмотрел в залитые хмельной поволокой лазурные глаза.

– Сейчас будет чуть-чуть больно. Совсем чуть-чуть.

– Больно?

Он почувствовал, как она слегка напряглась.

– Совсем чуть-чуть. Обещаю.

Получив положительный кивок, он начал медленно входить. И чем глубже он входил, тем больше она поддавалась вперед ему навстречу. И когда Киллиан почувствовал препятствие, то одним резким движением преодолел его. Она тихо вскрикнула, скорее даже пискнула.

– Мой маленький воин, – прошептал он ей на ухо, успокаивая и целуя в висок.

Выждав несколько секунд, он продолжил двигаться в ней. Медленно, параллельно целуя ее губы, глаза, розовые щечки. Уткнулся носом в ямочку на шее и застонал сам, когда ее руки легли ему на плечи и начали скользить по спине.

Анабель с упоением зарывалась пальцами в его короткие волосы, нежно скользила по лицу и шее. В ее прикосновениях было столько нежности и ласки, что он был уже готов закончить. Но сдерживал себя, желая доставить удовольствие сначала ей.

Он сам не понял, как в одну секунду оказался уже снизу. Еще секунду назад он доминировал, врывался в нее, рычал, подминал ее под собой, а теперь лежал на спине, а сверху, двигая шикарными бедрами взад-вперед, на нем сидела эта белокурая нимфа.

Было заметно, что она вошла во вкус и захотела большей власти. Дерзкая, властная, хищная – от одного только взгляда на нее ТАКУЮ он готов был кончить.

Ускоряя темп, двигая бедрами вперед– назад, Анабель громко стонала и выгибалась. Именно в этот момент Киллиан оценил все прелести верховой езды. Когда он впервые увидел ее в седле, в голове пронеслись именно те картинки, которые происходили сейчас наяву.

Она начала громче и протяжнее стонать, чувствуя, как ее мышцы внутри начинают сжиматься, а экстаз был на подходе. Он резким движением перевернул ее под себя.

– Нет уж! – прошептал ей в губы. – Эту привилегию оставь мне.

Она ничего не ответила, лишь сладко выдохнула. Когда Киллиан в очередной раз вошел в нее, принцесса забилась в судорожных конвульсиях. протяжно кричала, извивалась, царапая ему плечи и спину.

Ее мышцы сжались настолько сильно, что он не выдержал, зарычал и излился в нее. Обмякнув, Киллиан навалился всем своим весом на хрупкое женское тело.

Полежав так пару минут, он перекатился на спину, притягивая к себе лежавшую рядом блондинку. Гладил ее по волосам, спине и обнаженным бедрам, он почувствовал, как та ровно и тихо засопела.

Уснула.

И пока она крепко спала, он держал ее в объятьях, наслаждаясь долгожданной близостью. Гладил шелковистые волосы, вдыхал ее аромат, целовал в макушку. Сегодня все его мечты стали явью.

Пока она спала, он разглядывал интерьер ее комнаты. Он бывал здесь раньше, но не в качестве гостя, а в качестве вредителя. Это было так давно, казалось, в прошлой жизни.

Затем запретил себе сюда ходить. Не решался из– за дикого вожделения, боясь, что, придя сюда однажды, уже не сможет уйти просто так. И был прав. Сегодня он не смог уйти.

Комната Анабель была в светло-бежевых тонах. Закатное красно– оранжевое небо придавало стенам персиковые оттенки.

В просторной спальне было весьма минималистично: большая удобная кровать, прикроватные тумбы, большой монитор напротив кровати, кресло– кокон возле панорамных окон, в котором, как он догадался, она любила читать. Большое количество настенных полок были заставлены книгами разнообразной литературы. Просто, но со вкусом.

Его уже клонило в сон, как браслет завибрировал входящем сообщением.

Ленни: Занят?

Киллиан: Занят!

Ленни: Сильно?

Киллиан: Очень!

Ленни: Надо срочно поговорить!

Не сдержав вздох раздражения, Киллиан тихо, чтобы не разбудить Анабель, выскользнул из кровати, натянул трико и зашел в первую попавшуюся дверь.

– Че те надо? – злобно прошипел он голограмме Ленни из браслета.

– Чего трубку не берешь? Я звоню, звоню.

– Сказал же – занят!

– Я зафиксировал какие– то странные колебания на частотах порталов, – хмурил брови Ленни.

– Ты Изумруд сказал?

– Да, она обещала посмотреть. Но я думал, тебе это тоже будет интересно.

– Угу, спасибо.

Киллиан хотел как можно быстрее отделаться от друга и вернуться в кровать к мягкой, теплой, спящей женщине.

– Слушай, я по поводу предстоящей ярмарки вот чего подумал, – невозмутимо продолжал Ленни, игнорируя раздражение друга. – Раз уж тебя в очередной раз отстранили, и ты не дежуришь, может, мы сходим вместе?

– Я и так туда пойду, дубина! У меня торжественная речь.

– А точно! – хихикнул тот, ни капли не обижаясь на оскорбления. – Погоди…

Ленни начал внимательно вглядываться в экран и расплылся в широченной улыбке.

– А где это ты есть? Да еще и голый!

Только сейчас Киллиан заметил, что стоит в гардеробной принцессы, по пояс голый, а за его спиной висит то самое огромное голубое платье, в котором она впервые прибыла на Эльтан.

– А! – восторженно вздохнул Ленни прикрывая рот рукой. – Так ты… вы…

Киллиан не дал ему договорить, сбросил звонок. Побурчав и взъерошив волосы пятерней, Киллиан вышел из гардеробной. Тихо юркнув обратно в кровать, обнял сопящую Анабель и заснул с блаженной улыбкой на лице.

Каким же, однако, он был идиотом, когда думал, что ему будет достаточно огня от ее гнева и злости, что именно этим он сможет отогреть свое холодное сердце.

Но сегодня он убедился, что жар ее любви способен не только отогреть, но и осветить даже самые темные уголки его души. Теперь не ей придется бояться его тьмы, это тьме нужно будет бояться ее яркого света.

С этими мыслями он провалился в глубокий сон.

***

Анабель проснулась посреди ночи. Не открывая глаз, похлопала по соседней подушке, по матрасу – пусто. Открыв их, увидела его стоящим возле окна в полной темноте. Широко расставив ноги и сложив руки на груди, он задумчиво смотрел на мирно спящий ночной город.

Обернувшись простыней, Анабель встала, подошла к нему и крепко обняла со спины. Она медленно и с наслаждением вдыхала запах его обнаженной кожи, грелась теплом широкой, крепкой, сильной спины.

Куталась в исходившую от него ауру безопасности и защиты.

– Ты почему не спишь?

В ответ он лишь накрыл ее руки своими и крепко сжал тоненькие пальчики.

– Не спится, – не отрывая взгляда от окна, ответил он.

Не соврал, но и не сказал всей правды. Не хотел волновать. Ну а что, собственно, он мог ей сказать? Что проснулся от странного тревожного чувства, зудящего в затылке, словно кто– то царапал там гвоздем. Ощущал, что надвигается беда, принюхивался к этому чувству, впитывал его порами. Пытался выяснить причину данного состояния.

И глядя на ночной город внизу, пытался понять, что не так. Где и что может пойти не так, откуда ждать беды? Внизу было все спокойно, но внутри него самого, словно ядовитое облако, растекалось необъяснимое чувство тревоги.

К своей интуиции он прислушивался всегда, она никогда его не подводила. И вот сейчас она предупреждала его, что стоит быть на чеку, смотреть в оба. Еще и этот звонок Ленни…

– Тебя что-то беспокоит.

Анабель чувствовала его настроение. Ей не требовалось видеть его лица, хватало одного силуэта в темноте, чтобы понять, как он напряжен.

– Не забивай голову, – отмахнулся он.

– Но…

Он не дал ей договорить, развернулся и обнял крепко и нежно. Раньше ему было безразлично все, не думал ни о себе, ни о ком-то другом. Но теперь все изменилось, теперь в его жизни есть она, и он был готов на все ради ее безопасности.

С нежностью убрал упавшие на ее лицо светлые локоны. Костяшками пальцев провел по щеке и принял для себя очень важное решение. Он точно знал, что ему нужно. И займется этим завтра же утром.

Глава 8

Ежегодный праздник Весеннего Равноденствия по праву считался самым масштабным мероприятием королевства. Песни, танцы, ярмарка, карусели и множество других представлений предоставлял Эльтан своим жителям и многочисленным гостям, стекавшимся в королевство со всех миров.

Готовились долго, почти месяц. Анабель скрупулезно планировала и организовывала каждую мелочь. Под ее чутким руководством слаженно работали все структуры: организаторы, аниматоры, дизайнеры, продавцы, ведущие концертов, диджеи – все беспрекословно подчинялись ее воле и старались выполнить любую ее прихоть.

Если Анабель работала над организацией, то над безопасностью работал Киллиан. Раньше этим занимался отец, но в связи с его болезнью все обязанности перешли к нему.

В команде со Стражами они разрабатывали схемы расположения патрулей и протоколы безопасности порталов. Обычно на Эльтане четыре круглосуточно работающих портала, настроенных на одну частоту. Но в такие дни, как этот, открывалось больше. И Зеленый корпус работал почти на износ, разрабатывая новые программы и коды безопасности.

Аметист под конец подготовки визжала, прося у него пощады. Но Киллиан был повернут на безопасности, заставлял их проверять и перепроверять все планы, схемы и протоколы.

Был даже настроен на то, чтобы вывести на патрули все четыре Корпуса, но путем убеждений, обещаний и заверений согласился, что Красные во главе с Рубин вполне способны справиться.

– Как будто мы в первый раз…

– Не важно, – оборвал ноющую Аметист Киллиан, – Все должно быть максимально…

– БЕЗОПАСНО! – хором ответили они, закатывая глаза.

Киллиан понимал, что впадает в психоз со своей жаждой контроля, но не мог никак отделаться от скверного чувства тревоги. И чем ближе становился день Х, тем гуще становилось это алое облако беспокойства.

Переодевшись к выходу, он нервозно метался по малой гостиной. На нем была кипельно-белая сорочка и темно-синий классический костюм тройка. Он ждал, когда спустится Анабель, и они вместе отправятся на праздник, где ему впервые предстоит произнести торжественную речь при огромном количестве людей.

Нет, он нервничал не из-за своего выступления, с ним все в порядке, он переживал за ту часть, которая должна была последовать после.

Краем глаза он наблюдал за тремя женщинами, что отвлекали его от важных мыслей.

Малая гостиная была самым излюбленным местом для всех. Большая была предназначена для праздников, которые уже давным-давно никто не устраивал. В детстве да, когда он был маленьким, праздновали дни рождения, Новый год и прочие другие, а затем он вырос… Большая гостиная опустела, и все перекочевали в малую на «семейные» посиделки.

Вокруг царила довольно домашняя обстановка. Днем, за пределами этой комнаты, они были легендами миров, грозными воинами, главнокомандующими армией. Но дома, вечером, они становились обычными, живыми людьми со своими причудами.

Большой плоский экран телевизора висел на стене, перед ним на полу стелился большой пушистый светлый ковер, на котором аккуратно стояли розовые домашние тапочки Сапфир. Хозяйка тапок сидела на большом кресле– пуфе, поджав под себя ноги, в розовой пижаме и массировала пальчиками лицо, вбивая в поры крем.

Аметист, развалившись на большом, мягком, сером диване, в позе полулежа хрустела чипсами, листая каналы по ТВ.

Изумруд, сидя возле большого окна в кресле-коконе, листала рабочий планшет, хмурилась, косилась на Киллиана и что-то бурчала под нос.

Не хватало Рубин, которая в данный момент была на дежурстве, и короля, который все реже и реже выходил из своей комнаты и все больше проводил время в постели.

– Какая хрень! – бубнила Аметист. – Смотреть нечего. А ты можешь подключить сюда каналы с других миров? – обратилась она к Изумруд.

– Я все могу.

– Брешешь! Так бы давно уже сделала.

Вместо ответа в Аметист пустили диванную подушку.

– А ты чего такой нарядный? – хитро блеснула глазами Сапфир, глядя, как он мечется из стороны в сторону.

Аметист подорвалась со своего места и, перевалившись через спинку дивана, оценивающе посмотрела на него.

– Ну, жених! – щелкнула она языком.

– М-м-м-м, – протянула Сапфир. – Наш мальчик уже вырос. На танцы идет с девочкой.

Дружное трио громко расхохоталось.

– Ой, где мои двадцать лет? – мечтательно промурлыкала синеглазая блондинка.

– Где-где... в пи…

Аметист не успела договорить, в нее прилетела вторая подушка.

– Не выражайся при ребенке! – со всей серьезностью одернула ее Сапфир.

– Ребенке?! – хмыкнула Изумруд. – Здоровенный мужичище, ты посмотри…

Киллиан уже не слушал их, молча стоял и улыбался, глядя на них. Почему он не замечал этого раньше? Ведь они всегда были такими – теплыми, душевными и домашними.

А он вместо того, чтобы наслаждаться семейным теплом, хамил, зубоскалил, рычал. А ведь, по сути, эти четыре женщины являлись его самой настоящей семьей. Они видели его рождение, его первые шаги, первые слова… Видели, как он вырос и стал тем, кто он есть сейчас. Всегда были рядом, защищали его, прикрывали, баловали.

Почему он понял это только сейчас? Почему так поздно?

Услышав сзади себя шорох, он повернулся и издал громкий вздох восхищения. Грустные мысли в момент покинули голову.

На ней было длинное черное платье с открытыми рукавами и высоким горлом. По бокам платья шли длинные разрезы до самых бедер. На ногах – открытые босоножки на невысоком каблуке. Белокурые волосы уложены в низкий пучок. А в ушах сверкали длинные бриллиантовые серьги.

– О-о-о-о! – присвистнула Аметист. – А у нашего мальчика девочка– то ого-го.

Смущенно покосившись в ее сторону, Анабель зарделась розовым румянцем.

– Ты прекрасна всегда, но сегодня ты особенно восхитительна!

Подойдя ближе, Киллиан взял ее руку и коснулся губами тыльной стороны ладони. Положив ее руку себе на локоть, он повел свою спутницу к выходу.

– Дети! – крикнула им вдогонку Сапфир. – Только не долго. В 22:00, чтобы были дома.

– Как скажешь, мамочка! – крикнул ей через плечо Киллиан.

Дружное протяжное «О-о-о-о» прокатилось по всему этажу.

– Наш малыш сказал первое «мама».

И опять дружный хохот.

Улыбка Киллиана была одновременно счастливой и грустной.

– Они просто… – Анабель запнулась, подбирая правильное слово.

– Да, – протянул Киллиан. – Они восхитительны. Я буду по ним скучать.

– В каком смысле? – нахмурилась Анабель.

– Ну, как…

И тут до него дошло, что, скорее всего, она знает не всех подробностей связи короля и его Стражей.

– Анабель… – начал он из далека. – Ты же прочитала много книг по истории государства?

Дождавшись положительного кивка, продолжил:

– А что ты прочитала о связи короля со Стражами?

– Ну, то, что новому королю после коронации магия выбирает свою четверку.

– Правильно, – кивнул он. – А что, по– твоему, происходит с предыдущей четверкой?

Ему крайне не хотелось омрачать сегодняшний день, но рано или поздно она должна будет узнать. А раз уж зашел разговор… Она все равно не оставила бы его в покое пока, не добилась ответов.

– Уходят на пенсию? – хихикнула она.

– Нет. Они уходят вместе с королем.

Осознание сказанного громом припечатало ее к месту на полпути к лифту.

– Умирают?

Ей не требовалось слов, она прочитала ответ в янтарных глазах.

– Нет! – слезы навернулись на глаза.

– Все в порядке, все к этому готовы. Это…

Это в порядке вещей. Да, для их мира это, наверное, так. Но она – из другого мира. Там все не так, там такого нет. И для нее слышать подобное – из разряда диких, варварских обрядов.

Казалось, вечер для не был безнадежно испорчен. Грустная и молчаливая, она спускалась на лифте, пребывая в подавленном состоянии. В голове обрабатывалась только что услышанная информация.

Но все ее грустные мысли вмиг улетучились, когда, выйдя на улицу, она увидела на подъездной площадке открытую карету, запряженную тройкой белоснежных лошадей.

– Киллиан, это ты…

Слова застряли в горле. От восхищения сперло воздух. Она была в состоянии только беззвучно открывать и закрывать рот, удивленно хлопать глазами и глупо улыбаться.

– Все для тебя, принцесса. Вся эта ночь – только для тебя!

Не стесняясь даже кучера, Анабель наградила его горячим, полным любви и благодарности поцелуем.

Пока они ехали к месту назначения, Анабель переключилась на свои чувства по отношению к Киллиану. Если бы кто– то год назад сказал ей, что она вот так, будет сидеть рядом с ним, окруженная теплом его заботливых рук, таять от нежности, чувствуя его безграничную заботу – она бы не поверила.

Многое изменилось за последнее время. Он изменился. Стал чаще улыбаться, смеяться, проявлять свою нежность. Изменилась и она. Стала более уверенной в себе, сильной, обрела гармонию души.

Он проявлял заботу и нежность днем, а ночью дарил весь жар и страсть своего тела. Дарил свою силу, любовь и нежность. С ним она чувствовала себя в безопасности.

Анабель отдала ему себя полностью. Растворялась в нем. Дарила свое тепло и свой свет, который так жадно им впитывался.

С каждым новым днем их любовь расцветала все ярче. Как два ювелира, они гранили свою любовь, придавая ей новую, четкую, прекрасную грань.

Карета довезла их до ковровой дорожки между зрительских рядов, ведущей к сцене, с которой Киллиан должен был поздравить всех с праздником.

На глазах у тысяч людей он бережно помог ей спуститься на землю, предложил свою руку и повел ее на сцену.

В свете прожекторов и ярких софитов он с трибуны провозгласил свою чувственную речь. Про единство, любовь к этому миру, защиту, новую весну и так далее. Люди хлопали, свистели, восторженно кричали. А она стояла позади него и искренне радовалась, что народ принимает и любит своего принца.

А после того, как стихли все аплодисменты, он повернулся, протянул к ней свою руку и попросил подойти. В смятении она вложила свои тонкие пальчики в его теплую руку и встала рядом.

Вся толпа в момент стихла, затаила дыхание в ожидании дальнейших событий.

– Принцесса Анабель, сегодня в ночь Весеннего Равноденствия, в присутствии жителей Эльтана и его гостей, хочу признаться: я люблю тебя всем своим сердцем.

Теперь дыхание замерло у нее. Он признавался в самом сокровенном. Вот так просто, на глазах у тысяч людей, со сцены, в микрофон, признался, что любит. А она не могла признаться ему в этом даже шепотом. Трусиха!

А потом произошло то, из-за чего она и вовсе чуть не лишилась чувств от переизбытка эмоций.

Встав на одно колено, он достал из кармана пиджака небольшую черную бархатную коробочку. Открыв ее, он протянул ей. В коробочке лежало необычайной красоты кольцо. Голубой турмалин в форме сердца, обрамленный бриллиантами, заиграл веселыми радужными искрами в свете софитов.

– Анабель фон Эллингтон, принцесса Мануула, ты станешь моей женой?

Зал замер. Киллиан замер, не мог вздохнуть. Сердце билось галопом, норовя выпрыгнуть из груди и унестись прочь, пока шокированная принцесса потрясенно смотрела на кольцо. Он молил создателя, чтобы она согласилась. И не потому, что все смотрят, а потому, что хотел ее, хотел на всю жизнь, рядом – как жену, любовницу, друга, боевого товарища. Без нее жизнь уже не имела смысла.

Формально они были женихом и невестой. Их брачный союз – дело времени. Но этим жестом он хотел показать ей, что он хочет жениться на ней не потому, что так договорились родители и их выбрали друг другу. Он хотел, чтобы она знала, что ОН выбрал ЕЕ. И хотел знать, что ОНА тоже выбрала ЕГО.

Хотел, чтобы было как у всех. С кольцом, дизайн которого он создал лично и тряс лучшего ювелира, чтобы тот поторопился и успел создать его в срок.

С преклоненным коленом. Признанием в любви. И предложением руки и сердца.

И чем дольше она молчала, тем дурнее ему становилось.

– Я согласна.

Это было так тихо, что Киллиану пришлось поддаться немного вперед и переспросить.

– Я согласна!

Громко, так, чтобы слышали все, слышали и пересказывали из уст в уста, из поколения в поколение, ответила принцесса.

Громкий, радостный рев прокатился по трибунам. Толпа ликовала, Анабель плакала от счастья, когда на ее палец надевали красивое кольцо с камнем под цвет ее глаз.

– Целуй невесту! – крикнули в толпе.

Подхватив эту идею, люди начали скандировать «Целуй!», и ему ничего не оставалось, как крепко прижать к себе свою невесту и с жаром и страстью, не стесняясь никого, поцеловать ее на глазах у всех присутствующих.

После торжественной части Киллиан и Анабель отправились в дорогой ресторан, после к ним присоединился Ленни в компании загадочной незнакомки.

В ресторане под названием «У Жане» было изысканным абсолютно все. Вышколенные, вежливые официанты, одетые в черные жилетки и галстуки– бабочки, были готовы исполнить любую прихоть самого капризного гостя. Под потолком висели огромные хрустальные люстры. На столах – фарфоровая посуда, столовое серебро и хрусталь. Удобная мебель и живая музыка. А кухня была просто восхитительной.

Платиновая блондинка Миа Беркинс с довольно миловидным личиком, которую привел Ленни, производила впечатление очень даже дерзкой, но довольно замкнутой особы. На вопросы отвечала не охотно и односложно, сама мало чем интересовалась. Они с Киллианом явно не интересовали ее, чего нельзя было сказать о молодом графе Форстоне. С ним она общалась весьма охотнее, одаривала его кокетливой улыбкой и томным взглядом.

Смотря на нее Анабель гадала, что могло привлечь в такой тихой и немногословной особе шумного и веселого Ленни. Ну а впрочем, кто она такая, чтобы судить кого– то? Главное, чтобы ему нравилось, и он был счастлив.

На площади продолжалось шумное веселье. Люди танцевали, кричали, смеялись, участвовали в конкурсах, катались на аттракционах. Все было относительно спокойно и беспроблемно. Однако Анабель не могла не заметить, как Киллиан находился в напряженном состоянии постоянно. Сканировал взглядом толпу, готовый в любую минуту кинуться на защиту в момент опасности, ерзал на месте, беспокойно пыхтел.

– Расслабься, – прошептала она ему на ухо. – Все ведь хорошо.

– Я расслаблен.

Демонстративно Киллиан откинулся на спинку стула, принимая самую расслабленную позу и беззаботное выражение лица.

– Что тебя так беспокоит? – не унималась Анабель. – Ты ведь принял все возможные и невозможные меры по безопасности.

Принял. Но тревога не уходила, мало того – нарастала с каждой минутой. Словно вот– вот должно произойти что– то не поправимое.

Ленни и Миа тихо шушукались напротив, не обращая на них никакого внимания. Он шептал что-то ей на ушко, а она мило краснела и широко улыбалась.

Анабель еле заметно улыбалась, глядя на них, когда в ресторане заиграло танго. И тогда ей в голову пришла идея, как отвлечь Киллиана.

– Потанцуй со мной, – захлопала она пышными ресницами.

– Что?

– Потанцуй со мной. Ты ведь умеешь? – вызов. На него– то он точно должен отреагировать.

– Я? Под это…? – он оглянулся на музыкантов. – Умею. А ты? – с прищуром посмотрел он на нее, пытался разгадать ее мысли

– Ну вот сейчас и проверим.

Протянув ему руку со сверкающим голубым камнем, она не дала ему шанса отказаться.

Покачав головой, Киллиан сдался. Взяв возлюбленную за руку, повел ее на танцпол, где уже танцевали две пары.

Встав в характерную для этого танца позицию, Киллиан повел.

Анабель пригласила его на танец, рассчитывая, что им потом будет о чем вспомнить со смехом, как они вдвоем неуклюже топали по паркету и спотыкались друг о друга. Но вот чего она действительно не ожидала, так это того, что Киллиан окажется довольно не плохим танцором. А она… нет.

Он умело и уверенно вел, помогая ей делать правильные шаги: два вперед, два назад, скользящий шаг вбок. Он наклонил ее назад, заботливо придерживая спину. Когда музыка заиграла громче и резче, он оттолкнул ее от себя и тут же притянул обратно, крепко прижав к своей груди. Оттолкнул и прокрутил вокруг своей оси, подкинул за талию, усадив себе на бедро, помог красиво и грациозно сползти по его ноге на пол. Снова два шага вперед, два назад.

Его руки скользили по ее оголившимся через разрезы платья ногам, по спине и рукам. Ее руки ощущали через ткань пиджака бугристые мышцы, напрягающиеся с каждым движением. От чувственного танца взбурлила кровь. Они уже не видели никого вокруг себя. Только они вдвоем: тело к телу, глаза в глаза, душа к душе.

– Женщина, ты сведешь меня сума, – прошептал он ей, наклоняя назад так, что ее груди оказались на уровне его глаз.

Анабель лишь дерзко улыбнулась, дразня его еще больше и сильнее.

Сегодняшний вечер стал для нее вечером новых открытий и потрясений. В голове всплыл воображаемый список пунктиков:

1 Она узнала силу истинной связи короля и Стражей.

2 Покаталась на карете.

3 Услышала признания в любви, получила официальное предложение выйти замуж.

4 Узнала, что ее жених – первоклассный танцор.

– Где ты этому научился? – смеялась она, садясь обратно за столик, когда они закончили свой танец.

– У меня много талантов, – уклончиво ответил он.

– Подтверждаю! – поддакнул Ленни с набитым ртом.

Когда Анабель предложила Мие составить ей компанию и отлучиться в дамскую комнату, та с удовольствием приняла предложение. Когда дамы удалились, Киллиан поддался вперед, положив локти на стол, и плотоядно уставился на друга.

– Что? – захлопал тот невинными глазами.

– Ну! И кто эта молчаливая очаровашка?

К плотоядному взгляду добавилась в тон ему хищная улыбка, обнажающая клыки, которые так нравились Анабель.

– Э-э-э-то-о-о моя знакомая, – вымучивал он из себя объяснения.

Кодекс чести джентльмена требовал не разглашать интимную информацию, но кодекс просто друга разрывало от желания поделиться впечатлениями.

– Да ладно тебе, давай колись!

– Дружище! Это нечто… Кажется, я влюбился!

Не в силах больше сопротивляться своей болтливой натуре Ленни был уже готов рассказать другу все в мельчайших подробностях, как к столику подбежала Миа зажимая кровоточащую рану на голове.

– Принцессу похитили, – все, что успела она сказать, прежде чем упасть без чувств.

Вот оно – это чувство, когда земля уходит из– под ног, когда сердце перестает биться, когда теряется связь с реальностью и ты надеешься, что это все не по– настоящему, что это все сон, глупый, страшный кошмар. Вот что за чувство клубилось над ним все это время, теперь он все понял.

***

Через десять минут вся четверка в полном составе и боевой готовности стояла в кабинете у короля. Король сидел в своем кресле, бледный, худой, истощенный и уставший, но сидел. Такое ЧП требовало хотя бы его присутствия.

Киллиан метался, как дикий зверь в клетке. Требовал объяснений: как такое могло произойти? Под носом у Стражей, у целого Корпуса в полном боевом составе, да черт возьми, у него самого из– под носа увели самое драгоценное.

– Я так и думала, что это не простые помехи в порталах, – в задумчивости постучала пальцами по щеке Изумруд.

– Так ты знала! – зло прищурился Киллиан. – Ты знала, что что-то не так, и не сказала?

– Я думала…

Она хотела оправдаться, но ей не дали. Киллиан стоял напротив нее, пышущий гневом, яростью и жаждой мести.

– Твое дело не думать, Изумруд! Твое дело – выполнять приказы!

– Не хами!

Впервые в жизни он увидел это выражение в ее глазах – обида! Ее действительно обижало его поведение. Но ему сейчас было не до чужих чувств. Ему нужно было найти Анабель.

Нужно убрать все эмоции, нужно сосредоточиться. Нужно действовать как солдат, а не как истеричная бабенка. Зажмурившись и сдавив пальцами переносицу, он лихорадочно думал.

– Рубин, отследи ее энергетический след.

Четверка вопросительно посмотрела на короля, безмолвно спрашивая разрешение на подчинение не ему. Короткий кивок был ответом, который развязывал принцу руки.

– Это невозможно. Слишком много народа. Я не смогу отсеять их всех, – обреченно произнесла Рубин.

– Суки, подготовились, – выплюнул Киллиан. – Но ты все равно попробуй, ладно. Ищи за пределами города. Скорее всего, ее увели туда.

Рубин подчинилась. Закрыла глаза и начала мысленно искать ту единственную, нужную энергетическую ниточку, которая вела к принцессе.

– Изумруд, подними все камеры видеонаблюдения.

Изумруд подчинилась тоже.

– Что у вас с испытаниями нано-дронов? – обратился к Аметист.

– Шпионы? – переспросила она. – Образцы готовы, тестируем, исправляем. Но еще рано…

– Поднимай!

Коротко кивнув, она начала исполнять приказ.

Секунды шли и казались вечностью.

– Нашла, – отозвалась Изумруд.

– Выводи.

Приказы были короткими, резкими и четкими. Все они работали довольно слаженно и понимали друг друга с полу слова. Келсей смотрел и радовался. Даже в такой мрачной ситуации он нашел плюсы. Теперь он был уверен – его сын готов. Готов ко всему: взять ответственность за все королевство, за жизни многих людей, стать во главе государства и армии, быть мужем и отцом.

Если ничего из выше причисленного раньше не волновало мальчишку, то теперь он был настоящим вождем. А все потому, что теперь ему есть что защищать. Появился смысл и цель.

Келсей мысленно вознес хвалу малышке Анабель, и верил всем сердцем, что она найдется и Киллиан вернет ее домой живой и невредимой. Судя по тому, что он видит, парень зубами вырвет ее из лап опасности.

Единственное, что волновало Келсея – дети тянут со свадьбой. Торопил их, как мог. А они, как два павлина, все ходят, присматриваются друг к другу, топчутся на месте. А у него уже нет сил дать им больше времени. Если они не поженятся до его смерти, случится беда…

– Вот смотри… – вывела полномасштабное изображение на экран Изумруд. – Ее вывели с черного хода. Передали кому-то, лиц не видно, лишь темные силуэты. Это кто-то изнутри здания. Возможно даже… – Изумруд осеклась, не решаясь выдать предположение.

– Свой, – закончил за нее Киллиан, процедив сквозь зубы.

– Да. И с камерами тоже была проблемка. Кто– то пытался вывести их из строя. Но…

Да, чтобы вывести что– то из строя так, чтобы Изумруд не починила, нужно было постараться. А здесь, видимо, не старались или старались, но плохо, а возможно, просто мозгов не хватило.

– Установи личности всего персонала: официанты, повара, хостес, даже чертовы музыканты! Это кто-то из них. Я чувствую.

Он смотрел на мелькающие лица на экране, сам не понимая, как ему это поможет. Просто чувствовал, что поможет. И тут…

– Стоп!

С экрана на него смотрела та, о ком он даже помнить забыл – Марго. Что она там делала? Она не работала в ресторане, но находилась сегодня там в форме официантки. Совпадение? Определенно не совпадение.

Смесь жалости, горечи и разочарования кипела в нем, когда он смотрел на симпатичное личико кудрявой девушки. А ведь раньше они были близки. Неужели это она предала их?

– Взять под стражу. Допрошу лично.

Сапфир поспешила выполнить задание.

Киллиан подошел к Рубин. Та стояла как статуя, не шевелилась, казалось, даже не дышала. Струйка пота стекала по виску, выдавая ее напряжение.

Она искала, отметала сотни ненужных. Это было сложно, почти не выполнимо. Как искать иголку в стоге сена. Сегодня на улицах города было тысячи людей, со своими эмоциями и мыслями. Все они создавали ментальную какофонию. Это как зайти на горячую кухню ресторана в самый запар работы и пытаться настроить там скрипку.

Сложно, почти не выполнимо. Почти… Но она нашла, зацепилась за тоненький шлейф нити ее энергии. Начала накручивать ее в клубок, пытаясь добраться до хозяйки. И нашла.

Пока Рубин молчала, сердце Киллиана пропустило порядка двадцати ударов.

– «Хоть бы была жива. Прошу, хоть бы была жива».

Он сам не знал, кому молился: Создателю, богам, вселенной. Да он бы самому дьяволу вознесет молитвы, если это будет нужно.

Разум твердил, что жива. Ее похитили, не убили на месте, а значит, она нужна им для чего-то живой.

Но сердце разум не слышало, паниковало, сжималось, скулило. Он не мог ее потерять.

– Нашла, – наконец открыла глаза Рубин. – Жива.

Одно простое слово. Одно слово, четыре буквы, а сколько принесло облегчения.

– Жива?! – блаженно выдохнул он.

– Напугана. Немного. Но жива.

– «Немного».

Киллиан хмыкнул. Да, ее мало чем теперь можно было напугать. Она не из трусливых, крепкий орешек, его девочка.

– Где они?

– Движутся в сторону Осеннего Леса. Не пойму, правда, зачем? Идут в противоположном направлении от порталов.

– Кто они?

Рубин помялась, покосилась в сторону короля и тихо произнесла:

– По энергетике… Вартавия.

Бледное лицо короля вмиг приобрело бордовые краски.

– Значит, история повторяется, – устало сказал он, пряча лицо в ладонях. – Опять Вартавия, опять предатели на Эльтане, опять…

– Не повторится, – прорычал принц.

– Рубин, передай ментальный след Изумруд. Обработай данные. Выведи на экран. Я хочу знать с кем конкретно имеем дело.

Через минуту на экране уже красовалась злобная морда демона.

– Люциус, – зачитывала Изумруд собранное ранее полное досье похитителя. – Генерал армии демонов и по совместительству наследный принц Вартавии.

– Принц, значит, – задумчиво произнес Киллиан, потирая костяшками пальцев губы.

Все замерли в ожидании приказов. Киллиан думал.

– Предательница под стражей. Ее отправили в Арену и приставили охрану, – отчиталась Сапфир.

– Отлично.

– Что дальше? Поднимать Корпус? – Аметист была уже на низком старте, готова к сражению.

– Нет, – остудил ее Киллиан. – Панику поднимать нельзя. Сделаем все сами, по– тихому.

Панику поднимать нельзя. Если люди узнают о вторжении и похищении принцессы, начнется хаос. Обезумевшая толпа, кричащие в панике люди способны на безумства. Все будут бежать к порталам, спасаться бегством, начнется истерика, давка на улицах. Это помешает, приведет к дополнительному вмешательству для наведения порядка, поставит под удар план спасения. Так рисковать он не мог.

– Вот я одного не могу понять, – протянула задумчиво Изумруд. – Что там такого в Осеннем Лесу, что они так целенаправленно туда прут?

Все вопросительно посмотрели на Сапфир. Но ответил король.

– Портал.

– Портал?! – хором переспросили они.

– Да. Старый, древний портал.

Король истошно закашлялся, но все терпеливо ждали продолжения его разъяснений.

– Он работает на какой-то давно утерянной магии, и им не пользовались уже при правлении моего деда. Просто потому, что никто не знал как.

– У тебя на территории незафиксированный рабочий портал, а ты даже не знаешь об этом?!

Кинулся с обвинениями на Изумруд Киллиан.

– Да кто ж знал! Сказали же, СТА-РЫЙ! – защитила ее Аметист.

– Ладно, – махнул принц. – Аметист: озоновые сети, световые гранаты и нано– шокеры.

– Может, еще водородную бомбу прихватишь? Куда столько?!

– Поязви мне тут! – рыкнул он.

– Изумруд: поднимай дроны, маленькие, боевые. Самые тихие и незаметные. И найди наконец точное расположение этого чертова портала!

Приказы отдавались четко, коротко, по существу.

– Сапфир. Есть в Осеннем Лесу большие, нет, очень большие и свирепые зверушки?

– Е-е-е-есть, – хмурясь, протянула Сапфир.

– Примерное место положение портала найдено.

– Отлично. Направь в этот радиус парочку зубастых охранников.

Теперь Сапфир поняла, к чему он клонит. Злорадно ухмыльнулась, но мысленный запрос послала.

– Убить всех! Люциуса оставить мне, – до мурашек, жестким тоном приказал он. – Что ж, дамы… Приглашаю вас на танцы.

После того как Рубин открыла портал в заданной точке, и вся пятерка скрылась в нем, король остался один.

Долго думал, хмурился, что-то вспоминал, потом начал улыбаться и опять хмуриться.

– Скоро, Ди, – обратился он в пустоту. – Я уже иду, родная. Наш мальчик готов. Ты видишь? Он готов, Ди. Значит, мне уже можно идти к тебе.

***

Голова гудела от удара. Правая нога распухла и сильно болела, невозможно было наступить. Но ее, со связанными руками, тащили за собой трое демонов.

Выходя из туалета в ресторане, она и представить не могла, что ее волшебный вечер закончится вот так: ударом чего-то тяжелого по голове, связыванием и похищением. Даже занятно.

Шли так долго, что Анабель успела почувствовать весь спектр ощущений, вызванный этим нелепым похищением. А нелепое оно потому, что недо– похитители сработали очень грязно. Попали под камеры в ресторане, перли ее через толпу, связанную и с окровавленной головой (благо никто не поднял паники, подумали – очередные аниматоры). Истерика в городе сейчас совершенно ни к чему. Выйдя из города, шли пешком, теряли драгоценные минуты и были как на ладони для дронов.

Они действительно думают, что их не найдут?

Вначале Анабель сильно испугалась, да. Но чем дольше находилась в плену, тем больше понимала, что вся шайка демонов из трех штук просто обречена.

Демонов она видела впервые. Черные пустые глаза с алыми зрачками, квадратная, чуть выдвинутая вперед нижняя челюсть, из которой торчат клыки, острые выпирающие скулы, огромного роста и размера. Темная бронзовая кожа. На руках – длинные острые когти.

О них она только вскользь читала. Кажется, там было еще что– то про крылья. Да, точно.

– Слушайте. А чего мы идем пешком? У вас же есть крылья.

Троица остановилась и изумленно таращилась на нее.

– Нет, я к тому, что я очень устала, нога болит, вот видите, – она показала им распухшую лодыжку. – А если нам еще далеко, то вы могли бы меня…

– Совсем чокнутая? – прорычал самый крупный.

– Ну а что такого? – надула она губы.

Вся ситуация ее даже немного забавляла. Зная Киллиана, представляла, как он злился, когда узнал о ее похищении. Гром и молнии, гром и молнии. Кажется, она слышала его вопли даже отсюда.

Было абсолютно понятно, что эти горе-похитители совершенно не понимали, с кем связались. Опять жирный минус, надо изучать врага тщательнее, прежде чем напасть.

Но в конечном счете она очень сочувствовала этим крылатым существам, ведь когда Киллиан найдет ее, доберется до них, а там уже, помоги им, создатель.

Ее тащили на хлюпкой веревке, как на аркане. Сами шли впереди, что– то бурчали, спорили, толкались.

– «М-да. Развязаться что ли самой?» – думала про себя Анабель.

Но пока откинула эту идею. На ровном просторе спрятаться особо некуда. А убежать от них она явно не сможет. Придётся подождать. Судя по всему, они идут в Осенний Лес, вот там она развяжется и убежит.

Интересно, такими темпами, как скоро они заметят, что пленница исчезла.

Словно прочитав мысли девушки, тот, что вел ее, повернулся и злобно зыркнул.

– «У-у-у-у! Жуткий какой. Похоже, он тут главный.».

– Совсем нас не боишься?

Кажется, ее беззаботное выражение лица жутко раздражало главаря.

– А должна? – пожала она плечами.

– Ты хоть знаешь, кто мы? Что мы с тобой сделаем?

Он явно бесился, пытался ее напугать, и оттого, что не получалось, бесился еще больше.

– Мой хороший, это не важно, – обреченно выдохнула она с грустным видом.

– В смысле? – нахмурил тяжелые брови демон.

– Просто я подозреваю, что живыми вы отсюда не выйдете.

Бум! Кто кого напугал? На лице главаря не дернулся ни один мускул, чего нельзя сказать о его друзьях. Те потемнели моментально. Видимо, они были осведомлены лучше своего командира.

– Иди молча!

Ее пихнули в спину. И теперь она уже шла впереди них.

– «Вот засада!»

Ну ничего, она что-нибудь придумает. Надо было побольше наследить по дороге, наверняка Рубин уже отслеживает ее и не может найти среди множества препятствий в виде чужих энергетических полей.

Демоны подгоняли, пихая в спину. Прихрамывая на ногу, она не могла идти быстрее, даже если б хотела. Слушала их бурчание за спиной. Два демона явно были не в восторге от ситуации, но лидер их не слушал. Огрызался, был уверен, что все идет по плану.

Чем дальше они отходили от города, тем темнее становилось. Почти уже подошли к лесу. Жалея о том, что сняла сегодня браслеты, не подходившие к платью, она решила позлить их еще больше, наследить энергией, потянуть время, в конце концов.

– Слушайте, – перекинула она через плечо. – Может, уже познакомимся?

– Заткнись и шагай, – рыкнули на нее грубо толкая в спину.

– Фу, как грубо. Тебя не учили правилам приличия?

В лес они углублялись все дальше и дальше. И когда они дошли до небольшой поляны, Анабель увидела, что на ней росли две абсолютно одинаковых сосны. Как близнецы, такого в природе не бывает.

Длинные, ровные стволы уходили высоко к небу, где распускали свои пышные шапки. Что-то в них смущало Анабель, помимо неестественной схожести деревьев. Что-то было странным.

Приглядевшись, она заметила между стволами серебристую рябь, словно ровную, спокойную гладь воды, тронула невидимая рука.

Портал! Осознание пришло быстро. С каждым шагом ей становилось все страшнее. Они уже так близко, а Киллиана все нет и нет. Что будет там, по ту сторону портала? Что там ее ждет? Кто там ее ждет? И что собираются с ней сделать?

Анабель начала сопротивляться. Упиралась пятками, вырывалась. Двоих успела хорошенько пнуть, а главного сильно укусить за руку.

Заревев от боли, тот размахнулся и с силой ударил ее по лицу.

Голова закружилась, потеряв равновесие, Анабель упала на подушку из опавших листьев. Демонические лапы быстро подняли ее и потащили дальше.

Когда до портала оставалось каких-то десять шагов, из темноты послышался глухой, гортанный, зловещий рык. Навстречу к ним вышли два огромных волка.

Дымчато-серая густая шерсть была взъерошена на загривке, жуткий оскал обнажал мощные, смертоносные клыки, с которых стекала тягучая слюна. Глаза зверей светились синим светом, как огромные сапфиры.

Сапфиры? Неужели это она их послала?

Три здоровенных демона выставили ее перед собой как живой щит, спрятавшись за телом хрупкой девушки.

– Это как понимать?! – возмущенно взвизгнула она. – Не стыдно?

– Лучше ты, чем мы, – отозвалось из-за спины.

– Я думала, что нужна вам живой.

– Скажем отцу, что тебя сожрали. Какая разница, принц все равно придет за тобой, не зная, что тебя уже давно слопали.

Анабель воздала хвалу создателю за то, что послали таких недо-похитителей. Наследили с самого начала, так еще и все свои планы выдали. В другом случае она либо давно была бы мертва, или уже доставлена по месту назначения.

Звери, однако, не нападали. Видимо, их задачей было не подпустить похитителей к порталу. И принцесса немного успокоилась.

В глубине леса, за их спинами, послышался шорох. Демоны переполошились и встали в оборонительную стойку спиной к волкам. Что было большой и фатальной ошибкой для них.

Короткий резкий свист стал спусковым механизмом, командой к нападению. И два зверя бросились на стоящих рядом демонов. Мощные челюсти рвали демоническую плоть как тряпки. И в конечном счете тела поверженных вспыхнули бронзовыми искрами и превратились в черный пепел.

Тот, кто держал Анабель, не растерялся, схватил ее, прижал спиной к себе и приставил острый нож к горлу. Пульсирующая артерия находилась прямо над острой, холодной сталью.

– А ну отошли! – орал он зверям.

Животные смотрели словно сквозь него, замерли и в секунду их глаза из темно– синих сделались обратно бледно– желтыми. Облизавшись, они развернулись и скрылись в темноте леса как ни в чем не бывало.

– Люций! – послышалось у них за спиной.

Все еще не выпуская Анабель с приставленным ножом у ее горла, демон повернулся. Паника – худший враг, а Люций паниковал. Это могло чревато кончиться не только для него самого, но и для Анабель. Случайно дернувшись, он мог задеть ей артерию.

Напротив него стоял Киллиан. На два шага позади него – вся четверка. Лица мрачные, сосредоточенные, даже у вечно озорной и болтливой Аметист. Она могла собраться, когда этого требовали обстоятельства.

Думала, что ей это показалось. Мерещится. Слишком сильный был удар по голове. А потом поняла – не мерещится.

Вокруг Киллиана клубилась темная дымка, почти незаметная, но она была. Он стоял с широко расставленными ногами, руки сцеплены за спиной, обманчиво– расслабленная поза. Но этот морок был свидетельством того, что внутри у него все кипело.

Когда Ленни говорил ей про его тьму, Анабель думала, что это метафорические высказывания. А теперь убедилась, что далеко не метафорические, а очень даже реалистические. Рубин поглядывала на него косо и тревожно, тоже чувствовала его темноту.

Он дал волю своему гневу, отдал поводья своей темной стороне, перестал ее сдерживать. Вырвавшись наружу после долгого заточения, тьма желала расправить свои крылья в полном объеме, выплеснуться наружу и затопить жертву, а жертва уже была найдена.

Лицо спокойное, никаких эмоций, в глазах, казалось бы, тоже полный штиль, голос ровный, тихий, и только эта темная тень.

– Люций, отпусти ее, – обманно дружелюбно проговорил Киллиан.

Тот лишь громко пыхтел и крепче прижимал Анабель.

Киллиан внимательно всматривался в Анабель, оценивая ее состояние. Засохшая бордовая кровь на светлых волосах, разбитая губа, багровеющий след от удара на щеке, распухшая лодыжка и острый кинжал у ее тонкой шеи. Приговор обидчику был вынесен моментально. Увидев свою любимую в таком состоянии, Киллиан был готов сжечь все на своем пути.

– Не подходи, или я вспорю глотку девчонке.

Голос у Люция был не злым, больше напуганным. Чего он испугался больше – то, что видел перед собой, или то, что не выполнил приказ?

– Если я почувствую, что кто-то попытается залезть мне в голову, я ее убью.

Киллиан послал предупреждающий знак Рубин, чтобы та выполнила все его требования.

– Отпусти ее, – спокойно убеждал Киллиан. – Тебе она не нужна, тебе нужен я. Вот он я. Без оружия. На… бери меня. – Киллиан сделал шаг вперед с поднятыми руками, покрутился, давая понять, что полностью беззащитен и безоружен.

Голос тихий, бархатный, приятный, успокаивающий. Усыплял бдительность врага.

– Только ты и я. Убьешь меня – считай выполнил приказ.

– А они? – кивнул в сторону Стражей.

– Уйдешь живым, я обещаю.

Демон уже сдавал позиции. Руки уже не так крепко впивали в Анабель, клинок чуть сполз вниз.

– Отпусти ее. Давай… только ты и я…

И Люций поддался. Расцепил руки, опустил нож. Анабель выдохнула, хотела сделать шаг в сторону, как демон вдруг опомнился.

– Ты врешь, вы не отпустите меня.

Хотел схватить Анабель обратно, но она ловко вывернулась, вопреки адской боли в ноге, сделала подсечку, и Люций повалился на землю.

– В сторону! – заревел Киллиан и бросился на Люция.

Тот успел подняться на ноги прежде, чем Киллиан нанес удар. Бились на коротких мечах. Демон больше отражал атаки, нежели нападал. Было видно, как таяла его уверенность в себе с каждым новым ударом.

Стражи стояли в стороне, но были наготове ринуться на помощь в любой момент. Анабель отползла в сторону, поднялась на ноги и, опираясь на ствол соседнего дерева, с замиранием сердца смотрела на бой. Ждала его завершения, ощущая, как мир под ногами становится вязким и зыбучим.

Темный клубок вторил каждому движению Киллиана, становился все ярче, гуще, осязаемей. Вполне возможно, что его видели уже все, не только Анабель.

Меч крутился в его руках так ловко и искусно. Двигался на согнутых ногах тихо и быстро. У Люция, несмотря на то, что он больше и шире в несколько раз, просто не было шансов. У него не было того, что было у противника: навыков, ярости, жажды защитить и сохранить. И жгучего желания мести.

И, прозевав напористый удар, Люций покачнулся и упал. Острое лезвие уже было занесено над его головой для смертельного удара. Как вдруг рябь портала всколыхнулась волной, и из него вышел еще один демон. Больше, старше, на вид более свирепый и злой.

В мгновение ока в Киллиана полетели четыре выпущенных из демонических лап сюрикена.

Аметист вовремя среагировала, выставив перед Киллианом плотную текстуру щита. Оружие отрикошетило в стороны.

Окинув быстрым взглядом присутствующих, старый демон зацепился взглядом за Рубин.

– Здравствуй, Рубин, – прорычал он низким гортанным басом и оскалил зубы в подобии улыбки.

Рубин промолчала, побледнела лицом, а в глазах загорелось дьявольское пламя мести.

Взяв молодого демона за шкирку, как провинившегося щенка, он одним махом закинул его в портал. Сам двинулся туда же.

Сапфир, выставив руки вперед, выстроила широкую стену из запутанных корней деревьев, преградив ему путь к порталу. Воспользовавшись выигранными секундами Рубин рванула вперед.

Но демон с легкостью устранил препятствие, касанием когтистой лапы превратил стену в пепел, а сам скрылся в портале, который тут же захлопнулся. Рубин не успела, со всего разбегу пролетела между двумя соснами, рухнув плашмя на землю.

На весь Осенний Лес раздался душераздирающий вопль. В этот крик она вложила все свои годами подавляемые эмоции: жажду мщения, боль, скорбь, обиду, унижение, печаль и чувство вины.

Потом встала, отряхнулась, надела свое обычное выражение лица и повернулась. Такой выдержке стоило аплодировать стоя.

Когда на поляне стало тихо, послышался жалобный, болезненный стон. Поискав ее глазами, Киллиан съежился внутри. Она сидела на земле, запрокинув голову. По правой руке струилась кровь, а в плече, чуть выше груди, торчал отрикошетивший в нее сюрикен.

Когда он прилетел ей в плечо, она лишь жалобно пискнула, чтобы не привлекать к себе внимания и не отвлекать. Медленно сползла на землю, пыталась вытащить самостоятельно, но острые зубцы с зазубринами глубоко впились в плоть, и в своих бестолковых попытках Анабель сделала только хуже.

Подбежав к ней, Киллиан рухнул на землю. Боясь сделать еще хуже, не решался дотронуться до нее. В панике, осматривая повреждения, он закричал неестественно– истерическим голосом:

– Аметист! Аметист, помоги ей!

В секунду та была уже рядом. Бесцеремонно оттолкнув его, она присела рядом с Анабель, лишь взглянула на рану. Бережно помогла принцессе сесть удобнее и сильно прижала ее одной рукой в ствол дерева.

– Сейчас будет больно. Терпи.

Анабель еще никогда не видела ее такой: хмурой, брови сведены на переносице, уголки губ опущены, фиалковые глаза мрачнее тучи.

Она зажала холодную сталь между пальцами, выдохнула, и та начала крошиться, как старое, высохшее печенье. Острая, резкая боль пронзила плечо. Анабель уже была не в силах ее терпеть. Пока внутри нее крошился металл, она кричала и билась в агонии, в то время как Аметист крепко удерживала ее.

Сознание не выдержало, и Анабель отключилась. Когда металл был полностью разрушен, из раны ручьем потекла кровь, заливая некогда красивое платье. Капала на землю тонкой струйкой, образуя алую лужицу.

Взяв ее на руки бережно, как самый нежный и хрупкий лепесток, Киллиан в сопровождении Аметист шагнул в портал, ведущий в мед центр при лаборатории Фиолетового корпуса.

Вартавия

Глава 9

Опустошенный мир. Сухая, безжизненная, потрескавшаяся земля. Кроваво– красное туманное небо. Разрушенные и полуразрушенные каменные здания.

Это место больше походило на преисподнюю, чем на обитаемый мир. Казалось, именно сюда отправляли грешные души для вечных мучений.

В полуразрушенном, некогда величественном и прекрасном каменном дворце, на троне, выкованном из металла, восседал король демонической расы Беркус.

Его рост был более двух метров, а размах крыльев доходил до трех с половиной. Загнутые назад рога блестели в свете факелов, а черные глаза яростно сверлили стоявшего перед ним отпрыска.

Из выдвинутой чуть вперед квадратной нижней челюсти выглядывали острые, как штыки клыки, которые он, не стесняясь, демонстрировал в недовольном оскале.

– Я дал тебе простое задание, сын мой, – обманчиво спокойным тоном говорил он. – Одно. Простое. Задание.

Люций стоял на коленях, склонив в покорном повиновении голову. Но внутри был не так покорен, как ему хотелось казаться.

– Я не виноват, отец.

– Да? А кто виноват? Может, я? – он с силой сжал подлокотники своего трона, и метал жалобно скрипнул под натиском демонических лап.

– Одно простое задание – похитить принцессу и привести сюда, – его тон становился все резче и громче. – Тебе открыли портал, тебе дали информацию, тебе дали в помощь двух первоклассных солдат. И ты все равно сумел облажаться.

С каждым обвинением Люций все сильнее склонял голову вниз, не находя смелости заглянуть отцу в глаза.

– Иногда мне не верится, что ты действительно мой сын, – обреченно выдохнул он.

– Но я твой сын, – Люций нашел в себе смелость огрызнуться.

– Лишь поэтому ты все еще жив!

Двери тронного зала открылись, и лицо свирепого демона разгладилось, стало более мягким, а на губах заиграла легкая полуулыбка.

– Химера, – даже его голос стал нежнее. – Дочь моя. Давно ли ты вернулась?

– Сегодня, отец.

На вид – обычная человеческая девушка, в черном обтягивающем комбинезоне и высоких ботинках на шнуровке подошла и склонила колено в знак уважения и покорности отцу.

Ее короткие волосы упали ей на лицо, и Люций не разглядел самодовольную ухмылку на ее лице.

– Поднимитесь, дети мои, – повелел Беркус.

Люций и Химера встали с колен. Химера была высокой, выше среднестатистической человеческой женщины, но едва ли доходила Люцию до плеча, и по размерам явно ему проигрывала. Но не габаритами и физической силой она смогла завоевать любовь и расположение отца.

Именно ее уникальный дар и острый ум возвысили ее в глазах Беркуса. Чем заслужила вечное соперничество, зависть и ненависть со стороны сводного брата.

– Я слышала последние новости о неудачном похищении принцессы, – она скосила взгляд в сторону Люция и криво усмехнулась.

– А ты вообще закрой рот, – угрожающе выпрямился он во весь рост и оскалил клыки. – Твоего мнения никто не спрашивал, полукровка.

– К сожалению, чистота крови не гарантирует наличие мозгов, – усмехнулась Химера. – Полукровкам – мозги, чистой расе – грубая сила. Но миром правят умы, а не бицепсы, братец.

– Не называй меня так, – зарычал Люций.

– Вы, кажется, забыли, что я еще здесь! – грозный рев прокатился по пустынному залу, отражаясь от полуразрушенных стен.

И Люций, и Химера склонили сои головы.

– Прекратите спорить! Объединитесь! И создайте новый план! – в ярости ревел Беркус. – Эльтан слишком долго упивался своей роскошью, в то время как мы вынуждены прозябать на пустынных, безжизненных землях. Все миры отвернулись от нас. Нас боятся, ненавидят, презирают, а все из– за Эльтана.

Он сверлил своих детей долгим и пронзительным взглядом.

– Принесите мне Сердце Короля, – властным голосом велел он. – Кто сможет заполучить трон и магию Эльтана, того я сделаю своим преемником.

– Это не справедливо! – вскинулся Люций. – Я наследник. Я твой сын! Твой первенец! Я чистой крови! Трон по праву принадлежит мне!

– Трон принадлежит мне! – зарычал Беркус. – И мне решать, кому его передать! А передам я его лишь достойнейшему. Тому, кто сможет поработить Эльтан.

На этих словах Беркус встал со своего трона и удалился, оставив Химеру и Люция стоять неподвижно на своих местах.

– Ну вот и посмотрим, кто кого, братик, – улыбнулась Химера, сощурив глаза.

– Пошла на хрен, полукровка! Я стану следующим королем! Полукровке не править демонами.

– О! Это мы еще посмотрим!

Эльтан

Глава 10

Анабель очнулась в палате мед центра в медицинской капсуле – стеклянной кабине, оборудованной новейшими медицинскими технологиями, управляемыми искусственным интеллектом. К вискам и груди были подключены датчики, считывающие жизненные показатели, в правой руке капельница. На экранах высвечивались какие– то непонятные цифры и графики с показателями. В светлой, просторной палате было тихо и довольно уютно. Из большого окна лился яркий солнечный свет. Анабель слегка прищурилась и начала прислушиваться к своим ощущениям.

Плечо уже не болело, лишь слегка ныло. Лодыжка вроде бы тоже была в норме. Она плохо понимала принцип работы медицинской капсулы, знала лишь, что та способна исцелить любые заболевания, от обычных порезов до раздробленных костей и внутренних повреждений.

Оглядывая палату, она увидела Киллиана. Он сидел в большом мягком кресле, вытянув длинные ноги вперед и сцепив руки на животе. Голова была откинута слегка назад, а глаза прикрыты. Кажется, он дремал.

Вид у него был крайне неважнецкий: темные круги под глазами, жесткая щетина обрамляла резкие черты лица, делая его более суровым.

– «Может, ему отпустить бороду?» – с ухмылкой подумала она.

Анабель хотела подняться, но стоило ей зашевелиться, как экран монитора, к которому были подключены датчики, начал выдавать резкие скачки графиков, сопровождаясь тихим писком.

Глаза Киллиана тут же распахнулись, и он подскочил как ужаленный. Взглянул сначала на нее, потом на монитор. Убедившись, что все в норме, он придвинулся к ней ближе и молча положил свою голову ей на живот. Мягкие женские руки тут же зарылись в коротко стриженые волосы.

– Я так испугался, что могу потерять тебя, – глухо пробурчал он ей в живот.

– Я жива. Все со мной в порядке, – поспешила она его успокоить. – Сколько я спала?

– Двое суток.

Живот слегка щекотало от вибрации его голоса.

Кажется, он впервые за двое суток смог расслабиться, выдохнуть с облегчением. Натянутое, как пружина тело, наконец смогло расслабиться, а разум – умиротвориться.

Сделав глубокий вздох, он повернул голову и посмотрел на нее. Его глаза были наполнены смесью печали, усталости, облегчения и безграничной нежности. Ей стало даже немного стыдно, что заставила его пережить все эти эмоции.

Вдруг она вспомнила, что видела там, на поляне. КАКОГО его она видела. Картинки всплыли в памяти, как наяву. И ей безумно захотелось выяснить это сейчас.

– Киллиан, можно я спрошу? – закусив нижнюю губу спросила она.

– Конечно. Спрашивай.

Сейчас он был готов удовлетворить любую ее просьбу и прихоть. Даже если бы она попросила достать радужного единорога, пошел бы, нашел и принес.

– Когда ты пришел за мной… – она немного помялась, не зная, как объяснить то, что видела – Я увидела возле тебя темное… Я не знаю, что это…

Он побледнел, напрягся, лицо осунулось еще больше. В глазах мелькнула сильная тревога. Он понял с полуслова, о чем она говорит. В душе он всегда знал, что рано или поздно она увидит, узнает и будет задавать вопросы.

– Тебя это испугало? – с волнением спросил он.

Ее ответ был очень важен. Что, если она не готова принять его таким? Если она сейчас скажет, что сомневается, что ей требуется время, нужно подумать? Что тогда? А тогда его сердце разобьется. Все опять потеряет свой смысл. И ему уже не к чему будет сдерживать то, что она видела. Он даст этому волю и позволит полностью поглотить себя, погрузив в вечный мрак.

Но к его удивлению, она даже не поморщилась. Не отвела взгляд в сторону, не одернула руки. Просто лежала и смотрела на него с любопытством и нежностью.

– Нет, не испугалась, – честно ответила она. – Удивилась, да. Но не испугалась. Знаешь, мне сначала показалось, что это плод моего воображения. Но потом поняла, что это не так.

Она так задорно улыбнулась, что у него внутри все просветлело, ушла тревожность и плохие мысли.

– Ты готова принять меня таким? – его голос был хриплым, слегка сдавленным.

Снова неудобный вопрос. Неудобным он казался, кажется, только для него. Анабель ответила весьма просто и легко.

– Конечно.

Она провела тонким пальчиком по его морщинкам на лбу, желая разгладить их, убрать тревогу.

– Если любишь человека, то принимаешь его всего целиком и полностью. А я люблю тебя. Люблю все в тебе, люблю тебя разного. Люблю твою светлую и темную сторону. Готова их принять и прожить долгую и счастливую жизнь.

Он долго ждал этих слов, ждал с затаенным дыханием и с замирающим сердцем. Сомнения в ее чувствах присутствовали всегда, лежали на груди тяжелым камнем.

Он любил ее всем своим существом, не видел жизни без нее. Но хотел, чтобы эти чувства были взаимны. И сегодня он убедился, что все взаимно, что он тоже любим.

Он с благодарностью и нежностью уткнулся лицом в ее нужные ладошки. Хотел поцеловать, но им помешали. В палату вошел врач, а за его спиной маячила Аметист.

Врач провел с Анабель несколько дополнительных тестов, хотел убедиться, что восстановление протекает нормально и нет никаких осложнений, прежде чем отпустить домой.

Домой отпустили. Казалось бы, жизнь должна наладиться. Но было у Киллиана одно незавершенное дело, которое все еще ждало под стражей.

Марго. Он так и не допросил ее, все его мысли занимали жизнь и здоровье Анабель. Но теперь, когда она дома, ему придется заняться этим.

Ожидание смерти хуже самой смерти. А Марго сидела под стражей три дня. И все эти три дня тряслась в страхе. Находясь в одиночестве, воображение играло с ней в злую шутку, рисовало всевозможные сценарии ее наказания.

Поэтому, когда Киллиан пришел к ней с допросом, к пыткам прибегать не пришлось. Она выложила все сама. Упала в ноги, рыдала, клялась, что сделала это все ради любви к нему, хотела, что бы они были вместе. Что всегда его любила. И если бы не Анабель, у них все бы сложилось.

Киллиан молчал, слушал, задавал лишь короткие вопросы по существу. Она охотно отвечала.

Оказалось, демоны сами вышли на нее, через третьих лиц, каким-то образом узнав об их давних отношениях. Попросили о помощи – похитить принцессу. Тогда Марго с охотой согласилась и разработала план похищения. В надежде, что, если принцесса исчезнет, он вернется к Марго. От нее требовалось просто передать принцессу демонам живой.

Про остальное она ничего не знала: и про наличие незарегистрированного портала, ни о том как они могли его открыть, ни про третье лицо, которое передавало послания. Просто раз в неделю она получала под дверь письмо с инструкциями.

Прибегать к помощи Рубин Киллиан не стал, почему– то поверил. Но его грызло наказание, которое грозило Марго. Закон его отца ясно гласил: «Смерть изменникам». Но Марго до последнего надеялась, что бывший возлюбленный не поступит с ней так. И он бы не поступил, если бы был королем. Но он не король. Он лишь мог выбрать для нее самый гуманный и безболезненный способ казни.

Ее казнили на центральной площади, прилюдно, как напоминание всем о том, что грозит изменникам. Казнь должна была проводиться с помощью инъекции. Ей введут специальный раствор, и она просто уснет. Без боли, агонии и предсмертных криков.

Когда Марго вывели на помост, специально установленный для этого случая, она рыдала в голос, умоляла Киллиана простить. Поняв, что молить его бесполезно, переключилась на Анабель.

Нежное и милосердное сердце девушки не выдерживало истошных криков. Она двинулась в сторону Киллиана с мольбой в глазах отменить казнь. Но тот, прочитав ее мысли, остановил лишь жестом руки, отрицательно покачал головой, давая понять, что решение неоспоримо.

Казнь привели в исполнение на глазах у всего королевства. Никто не винил принца в исполнении такого долга. Слухи о похищении принцессы быстро разошлись по Эльтану. Все знали, кто пустил демонов, самую жестокую и враждебную расу, подвергая королевство, его жителей и гостей опасности.

Пару дней Киллиан ходил молчаливый, мрачнее тучи. Хмурый, искал одиночества. Анабель не винила его, понимала, что ему нужно время, чтобы привести мысли и чувства в порядок.

Старый портал, через который демоны проникли на Эльтан, не удалось закрыть. Древняя магия, с которой он был связан, была давно утеряна, и никто не знал, как ею пользоваться. Но Изумруд смогла разработать и установить на него защитное оповещение на случай, если кто-то однажды осмелится вновь им воспользоваться.

Стражи собрали и презентовали Киллиану обновленные данные по демонам.

Сидя в отцовском кабинете за его большим столом, Киллиан смотрел на экран монитора. Оттуда на него смотрели черные, как ночь, глаза демонов с красными зрачками.

– Это Беркус.

Рубин стояла возле большого экрана и с мрачным видом смотрела на изображение свирепого, не молодого демона.

– Король Вартавии. Самый злобный, беспощадный и сильнейший представитель их расы.

По многочисленным шрамам на его лице и огромным, закрученным назад рогам можно было догадаться, что он участвовал не в одной войне. И, судя по тому, что он все еще жив, не проиграл ни одной. Либо был слишком умен, чтобы знать, когда отступить.

– Судя по вашей последней встрече, вы тесно знакомы, – хмуро проговорил Киллиан, подпирая рукой голову.

В кабинете повисла напряженная пауза.

– М-да, – выдавила Рубин и сжала челюсть. – Мы сталкивались с ним при их последнем вторжении.

– Я так понимаю, свидание прошло не очень успешно, – хмыкнул Киллиан, за что был одарен многозначительным взглядом Сапфир и Аметист.

Рубин сняла куртку, повернулась спиной и, задрав майку, оголила спину, презентуя принцу огромный белый шрам, тянувшийся от левой лопатки наискосок через всю спину к самой пояснице.

– Так скажем так, его ухаживания оставляли желать лучшего.

– Она едва осталась жива, – сказала Аметист, не сводя осуждающего взгляда с Киллиана.

– К тому же…, – невозмутимо продолжила Рубин поправляя одежду. – По нашим данным, именно он лично участвовал в твоем покушении, много лет назад, но каким-то чудом спасся.

Киллиан сжал кулаки при упоминании ночи, когда погибла его мать. Рубин не сказала прямо, что он убил ее. Никто не знал этого точно, но вероятность этого была довольно велика.

– Дальше, – сухо скомандовал он, и на экране появилось новое изображение.

– Люций, наследный и единственный сын Беркуса, – продолжала Рубин. – Не великого ума, но довольно силен и свиреп физически.

Люций был полной копией своего отца, только моложе, без шрамов и, как показалось Киллиану, с рогами поменьше.

– Химера.

На экране появилось изображение человеческой девушки, довольно симпатичной и утонченной.

– Это же человек, – нахмурился Киллиан.

– А ты присмотрись, – хмыкнула Изумруд.

Киллиан начал шарить по лицу девушки, пытаясь найти зацепку, и обомлел, насколько это было очевидно. В человеческом облике, демоническую кровь выдавали глаза: такие же черные с кроваво– красными зрачками.

– Дочь Беркуса, – пояснила Рубин.

– Дочь?! – изумился принц.

– Угу. Плод связи демона и человека. Полукровка. Мы не знаем, какими «талантами» она обладает, но знаем, что она чрезвычайно опасна, – Рубин сложила руки на груди и долго, молча, смотрела на Химеру.

– Ты думаешь, не имел ли он связь с той предательницей? – тихо спросила Сапфир, читая ход мыслей Рубин.

– А такой вариант возможен? – Киллиан вопросительно приподнял одну бровь.

Рубин тяжело вздохнула и повернулась.

– Кто знает, – пожала она плечами. – Все возможно.

После этого они долго обсуждали еще с десяток демонов: военачальников и приближенных к Беркусу демонов. Обсуждали стратегии, планы и методы защиты от них.

А после жизнь вернулась в нормальное русло, потекла так же мирно, размеренно и спокойно, как и до мрачных событий.

Одним из вечеров, когда все сидели в малой гостиной, наслаждаясь тихим семейным вечером, Киллиан спустился, полный решимости закрыть один гештальт.

– Ты чего? – подняла на него глаза Сапфир.

Занимаясь своими ежедневными процедурами красоты, она сидела в своем излюбленном огромном кресле-пуфе, когда увидела его.

Привалившись к перилам и сложив на груди руки, он смотрел на них с восхищением, теплотой и благодарностью.

После того как его заметила Сапфир, все остальные резко повернулись в его сторону.

– Я хотел кое-что вам сказать.

Оттолкнувшись от перил, он направился к ним, зацепив попутно стул со спинкой. Поставил его перед телевизором, и оседлав его, скрестил руки на спинке, положив на них подбородок.

Смотрел на четверку долго, пытался запомнить каждую черточку их лица, силуэт, голос – все-все до самых мельчайших подробностей.

– Мне кажется, он хочет нас сожрать, – театрально поежилась сидящая на полу Аметист. – Выбирает, с кого начать. Ты самая старая, пусть с тебя начинает.

Тыкнув пальцем в Сапфир, она перебралась с пола на диван, сев рядом с Рубин.

– Эй! – возмутилась та. – Я всего на полгода старше тебя.

– Ну вот, – развела руки Аметист. – Пожила уже.

Киллиан лишь улыбнулся. Улыбка получилась настолько широкой и светлой, что мужественное лицо приобрело мягкие, почти подростковые очертания.

– Я просто хотел сказать спасибо. Вам всем.

– Дорогой, это наша работа, – отозвалась Сапфир, размазывающая крем по рукам.

– Я не про это.

Он смущался. Не каждый день ему приходится извиняться за свое дурное поведение и признавать свои ошибки. Но он учился это делать, старался.

– Я хотел сказать вам спасибо за ВСЕ, – теперь его внимательно слушали, переключив все свое внимание. – Я вел себя недостойно по отношению к вам, да и в принципе ко всем.

Неловкая пауза. Он не мог найти правильных слов, чтобы выразить все свои чувства.

– Вы были моей семьей, я в какой-то момент забыл об этом.

– В какой– то! – не удержавшись, крякнула Аметист, за что была наказана тычком в бок.

– Вы заменили мне мать. Каждая из вас вложила в меня самое ценное и прекрасное от себя. Моя нежная Сапфир, – повернул он в ее сторону голову, – Ты подарила мне доброту и мягкость своего сердца. Стойкая Рубин, – ты вложила в меня силу духа, разума и воли. Яркая, как звезда, Аметист, – без тебя и твоих шуток дворец, наверное, давно зачах и погрузился в уныние.

– Это да. – причмокнула она губами. – Я такая.

– Ты можешь хоть на секунду заткнуться?! – с раздражением выпалила, молчавшая до этого Изумруд.

– Изумруд, – продолжал Киллиан. – Ты научила меня сдержанности, контролю и самодисциплине. Вы потрясающие женщины, я благодарен вам. Не ценил, не понимал своего счастья и как мне повезло. Не понимал раньше, зато понимаю и ценю это сейчас.

В гостиной воцарилась тишина. Каждая из них пережевывала услышанное, смаковала слова– признания.

– Это все, что я хотел сказать.

Он уже поднялся со стула и хотел уйти, как первой не выдержала Сапфир. Спрыгнув со своего пуфа, нежно, по-матерински обняла Киллиана. К ним присоединились Рубин и Аметист. Изумруд упорно сидела на своем месте, дула губы и смотрела на них исподлобья.

– Иди сюда, – позвал он ее, протягивая в ее сторону руку.

Дважды просить не пришлось. Слезла со своего кресла– кокона, шоркая ногами, медленно побрела к ним, опустив голову, прятала полные слез глаза.

Все понимали, что это почти прощание. Никто не знал, когда именно король отправится к праотцам и сколько у них осталось времени на прощание. Но пока они живы, пока все вместе и рядом. И хотелось высказаться, хотелось услышать нужные и такие дорогие слова при жизни.

И плевать, что жжет грудь проклятый медальон. Это уже не важно.

Когда Киллиан поднялся в свою спальню, там его уже поджидала Анабель.

– Я все слышала.

Она сидела на его кровати и грустно улыбалась.

– Слышала? – удивился он и хитро блеснул глазами. – Так ты подслушивала?

Вместо ответа она скосила в сторону взгляд и выставила вперед нижнюю губу.

– Шантажистка и шпионка. – он задумчиво постучал указательным пальцем себе по губам. – Чего я еще о тебе не знаю?

– Я горжусь тобой. – в одну секунду она стала совершенно серьезной. – Ты все правильно сделал.

– Да. Но надо было раньше.

Взъерошив волосы, он подошел к окну. Анабель последовала за ним. Обняла широкую, сильную спину, словно стараясь защитить от груза вины, досады и стыда.

– Главное, ты сказал, а они услышали.

Она всегда будет для него опорой, его смыслом, его светом, его союзником. Он знал это и благодарил судьбу за то, что вовремя все осознал и исправил. За то, что вовремя послала ему Анабель.

Глава 11

Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Анабель по уши погрязла в заботах: выбирала свадебное платье, встречалась с флористами, организаторами, составляла списки гостей.

Киллиан предпочитал не вмешиваться в процесс. Пусть будет так, как она хочет. Сам же взял на себя обязанности главы государства: встречи с малым и большим советом, послами и политическими гостями из других миров – все легло на его плечи.

Анабель, конечно, интересовалась его мнением по поводу того или иного вопроса, но он прекрасно понимал, что делала она это скорее из вежливости. Единственный раз, когда он высказал свое мнение, которое полностью шло в разрез с ее, он решил быть умнее: сначала узнал ее мнение по этому поводу, а затем полностью с ним согласиться, сказав, что он тоже так думал. Ее это полностью устраивало, его – тоже.

И когда все приготовления были почти завершены, на Эльтан обрушилась трагическая весть: король Келсей умер. После продолжительной неизлечимой болезни король скончался. А за ним и его Стражи. В один из тихих, беззаботных вечеров отошли ко сну и больше не проснулись. Вот такая мирная смерть постигла легендарных воинов.

Королевство погрузилось в траур. Улицы опустели, стихли голоса, музыка и смех. Все скорбели. Тишиной люди почитали память своего любимого короля, заперлись по домам. Магазины, лавки, булочные, рестораны – все приостановило работу до похорон.

Казалось, сама природа скорбела по усопшим. Анабель стояла в неестественно пустой малой гостиной, где еще вчера звучали голоса, смех, шутки и ворчание. Смотрела в большое окно, за которым впервые на ее памяти гремела гроза, сопровождаемая проливным дождем и сильным штормовым ветром.

Теплые руки сгребли в охапку ее опущенные в печали плечи, сжали сильно и крепко. За последние сутки Киллиан старался не выпускать Анабель из вида. При любом удобном случае жался к ней, обнимал, целовал, утыкался носом в шею и стоял так долго-долго, вдыхая ее запах, как жизненно необходимый кислород, который давал ему силы.

Она понимала его потребность в близости, не отказывала, всегда принимала в свои объятия, старалась всеми силами утешить его, помочь пережить горе.

– Кажется, сама природа скорбит по королю, – тихо произнесла она, глядя на непогоду за окном.

– Нет, – потерся он подбородком о ее макушку. – Просто нет Сапфир, и теперь некому контролировать погоду.

Он всегда был прагматиком, находил рациональные объяснения. Но у Анабель были свои мысли на этот счет, однако спорить не стала.

На третий день тела короля и Стражей перенесли на высокий утес для ритуального сожжения. На Эльтане было принято сжигать тела умерших, а их прах развеивать в теплом океане.

Попрощаться с королем и его четверкой пришел, казалось, весь город. Многие из других государств присылали прошения, позволить им прибыть на Эльтан и почтить память короля. Всем им было отказано. Эльтан закрылся от внешних миров. Киллиан посчитал, что так будет безопаснее: до тех пор, пока не сформируется новая четверка, Эльтан уязвим, а значит, должен закрыть все порталы.

В центре церемониального костра лежал король, по бокам от него – Стражи. Из– за продолжительной болезни вид Келсея был крайне печальным. Некогда крупный и мощный воин исхудал до костей, цвет лица стал песочно-желтым, а густая борода стала плешивой и тусклой. В противовес ему четыре женщины, пышущие силой и здоровьем, лежали как живые, словно просто спали.

Киллиан стоял напротив отца, держа в руках горящий факел. Долго смотрел на него, прощался. Анабель стояла немного позади поэтому не могла видеть его лица. Слезы стекали по щекам капая на ворот черного платья.

Захарий, что стоял чуть позади, принца выл во все горло. В последние дни жизни короля верный слуга не отходил от него ни на шаг: заботился, помогал во всем, а теперь стоял над телом своего господина и рыдал навзрыд.

Он уже подал Киллиану заявление об отставке. После долгих уговоров ему пришлось его принять. Захарий был неумолим, с твердым намерением уйти. Сказал, что без короля Келсея ему уже здесь нечего делать.

Четыре Корпуса, выстроившись в колонны, стояли позади принца и принцессы, прощаясь со своими командирами. Люди несли цветы, венки, игрушки, записки и много чего еще, возлагали рядом с телами, плакали, прощались.

После церемониальной речи, произнесенной магистром Аластером, Киллиан поджег костер.

Люди не стали дожидаться конца и потихоньку расходились с утеса по своим домам. Киллиан стоял до последнего: стоял как статуя, бледный, напряженный. Казалось, даже не моргал, смотрел пустым взглядом на полыхающее пламя. Анабель стояла рядом, крепко держа его за руку.

После того как последние искры догорели, принц бережно сгреб весь пепел и развеял с высокого утеса.

– Прощайте, – прошептал он одними губами.

Сильный ветер, подхватив пепел, отнес его в океан. Стоя на краю обрыва, он подставил лицо ветру, и в один маленький миг ему показалось, что невидимая рука легко и нежно коснулась его щеки.

Все знали о болезни короля, знали, что он покинет этот мир, были готовы. Но, как оказалось, к смерти близких невозможно быть готовым. Тоска, боль и скорбь сжимали грудь в тиски.

Но где есть смерть, там всегда есть место жизни. И после тридцати дней со дня похорон дворец начал готовиться к коронации нового короля. Эльтан не мог долго находиться без защиты. Свадьбу пришлось отложить, и все приготовления к ней пошли на организацию коронации.

Магистр Аластер ежедневно настаивал на обратном: чтобы они сначала поженились, затем короновались. Ни Анабель, ни Киллиан не понимали причины такого поведения, списывали все на неадекватный пожилой разум. Но магистр не сдавался и ежедневно твердил одно и тоже.

Если бы они знали тогда, насколько он прав, если бы они его послушали, многое могло пойти по другому сценарию. Но, по обыкновению, молодость никогда не хочет прислушиваться к наставлениям старости, всегда делает все по-своему. Скольких проблем можно было бы избежать, если бы к советам старших прислушивались.

***

Наступил день коронации. Анабель, полностью готовая, порхала по комнате, когда Киллиану помогали одеваться. Ее белоснежное платье А-силуэта развивалось облаком, стоило принцессе крутануться. Волосы были уложены крупными локонами, а в ушах и на запястьях блестели сапфиры.

Киллиан бурчал и хмурился, когда на него натягивали черный тяжелый костюм из парчи, расшитый геральдическими золотыми лилиями. Надевали корону и мантию.

– Зачем это все нужно? – недовольно бухтел он.

Слуги, помогавшие принцу, с опаской поглядывали на раздувающегося в негодовании принца. Сжалившись над ними, Анабель отпустила их, сказав, что сама закончит.

– Так положено. Это твоя коронация. «Такова традиция», — терпеливо объясняла она, поправляя тяжелую золотую застежку на мантии.

– Это же жутко неудобно.

– Потерпишь.

Он морщил лоб и нос, поджимал недовольно губы. Но стоял смирно, пока она делала последние штрихи в его наряде.

– И прошу тебя, улыбайся.

Киллиан закатил глаза и уже хотел недовольно цокнуть, но, наткнувшись на ее строгий взгляд, моментально передумал. Растянул губы в вымученной улыбке, которая больше походила на оскал.

Когда она обиженно развернулась и хотела уйти, он поймал ее за руку, развернул к себе и прижал к широкой груди.

– Я говорил тебе сегодня, что ты прекрасна?

Хитрец знал, как загладить вину.

– Сегодня нет, не говорил, – вздернула она носик.

– Жизнь моя, ты прекрасна, как луна в ночном небе.

Комплимент подействовал, и широкая улыбка осветила ее лицо.

Положив свою ладонь ей на затылок, он поцеловал ее. Нежно, чувственно, вложив в поцелуй всю свою любовь. Затем его ладонь скользнула ниже, к округлым аппетитным ягодицам. Легонько сжав их, Киллиан прижал ее к своему уже набухшему в штанах естеству.

– Может, не пойдем никуда? Останемся здесь и…

Когда в дверь постучали, он с рычанием оторвался от нее, громко рявкнув:

– Войдите.

В дверь вошел Ленни. Нарядный, расфуфыренный стоял в дверях и хитро улыбался.

– Не помешал?

– Помешал! – рыкнули в ответ.

– Я старался.

Ленни громко рассмеялся над своей шуткой Анабель тихо прыснула в плечо Киллиана, и только ему казалось, было не весело.

– Ты готов? Тебя все ждут.

Коронация проходила в тронном зале. Киллиан шел в сопровождении четырех солдат. Впереди него шли Красный и Зеленый, позади – Фиолетовый и Синий.

Шествуя по проходу между гостями, его взгляд не отрывался от Анабель, стоявшей возле трона. Величественно водрузившись на трон, Киллиан начал с любопытством рассматривать пеструю толпу гостей.

Наткнувшись взглядом на Ленни в сопровождении очаровательной Мии, Киллиан с трудом сохранил невозмутимое выражение лица, когда друг послал ему скошенную рожицу с явной целью насмешить его.

На коронацию пришли многие. И знать, и простые люди пришли приветствовать нового короля Эльтана. Все с восхищением и любопытством наблюдали за церемонией. Как предположил Киллиан, всем больше хотелось посмотреть не на нового короля, а на тех четырех женщин, которых выберет магия для защиты королевства.

Анабель постаралась как никогда над украшением тронного зала. Множество цветов, гирлянд и украшений, нарядные гости и знамена Эльтана. Она продумала все до последней мелочи.

Когда к сидящему на троне Киллиану подошел магистр Аластер с объемной книгой, инкрустированной драгоценностями, в одной руке и хрустальной сферой в другой, церемониймейстер снял с его головы корону принца.

Магистр монотонным голосом зачитывал наизусть заученные клятвы кодекса Эльтана. Заставил Киллиана положить руку на кодекс и поклясться любить и защищать Эльтан, быть верным и справедливым королем.

Киллиан подчинялся всему, о чем его просили. Затем магистр протянул ему лежащую на бархатной подушке хрустальную сферу с лежащим рядом небольшим острым кинжалом, украшенным разноцветными самоцветами.

Анабель узнала эту сферу. Она видела ее в хранилище. Но раньше она была «живой», в ней плавали разноцветные дымки, а теперь это был просто обычный хрустальный шар.

Киллиана попросили надрезать палец и капнуть свою кровь на сферу. Таким образом новый король заключает с магией договор о защите и процветании королевства.

Взяв с подушки острый кинжал, Киллиан надрезал безымянный палец левой руки и капнул кровь на сферу. Та моментально впитала ее, стянув капли в центр.

Весь зал с придыханием наблюдал за настоящей магией: как заискрилась и засияла золотым свечением сфера, как запустился процесс подбора достойных.

Аластер с тревогой смотрел то на сферу, то на Анабель, посылая ей хмурые, настороженные взгляды. Девушка заметила его странное поведение, но решила, как обычно, не зацикливаться на этом.

Немного подумав, сфера вновь вспыхнула, на этот раз фиолетовым цветом, и внутри закружилась фиолетовая дымка, говорящая о том, что сфера нашла достойную – Аметист.

Толпа взревела, залилась аплодисментами, радостными криками и возгласами ликования.

Процесс был запущен, и молодому королю надели на голову корону. Корону короля. Больше, массивнее и тяжелее.

– Приветствуйте! – проскрипел старческим голосом магистр Аластер. – Новый король Эльтана. Король Киллиан из рода Сазерленд!

Толпа вновь взорвалась аплодисментами.

Встав, Киллиан взял за руку Анабель и повел ее на балкон, чтобы по традиции поприветствовать всех тех, кто не смог попасть в тронный зал и ждал на улице. Все происходило как в день их обручения, с разницей в том, что теперь они искренне любили друг друга и добровольно шли за руки. Тем временем сфера вспыхнула красным светом, оповещая, что Рубин тоже найдена.

Сделав шаг на балкон, Киллиан и Анабель услышали позади себя громкий женский вскрик и последовавшую за этим суету. Хотели узнать причину, но Аластер не позволил им обернуться, подталкивая пару в спину, заставил не останавливаться и не отвлекаться. Краем глаза Анабель заметила, что в сфере плавала уже и изумрудная дымка.

Магистр с гордостью показывал с балкона сферу, давая толпе понять, что новый состав четверки почти готов. Люди ликовали.

Ласковые лучи солнца скользили по лицу Анабель. Она счастливо жмурилась, держа руку любимого в своей, свободной махала толпе. Мысленно строила планы о будущем: о свадьбе, счастливой семейной жизни, детях. Как вдруг почувствовала что-то странное в груди. Словно что– то пекло, как будто раскаленный металл приложили к груди. Повернувшись к Киллиану, наткнулась на его полный ужаса взгляд. Еще пару секунд она не понимала, что происходит, пока не опустила голову и не посмотрела на свою грудь.

А на ее груди медленно, но уверенно материализовался золотой круглый кулон, внутри которого располагалась четырехконечная звезда с синим сапфиром посередине.

Прежде чем понять и осознать всю трагедию происходящего, она бросила на Киллиана взгляд, полный отчаяния и паники. А потом – ярко-синий свет и темнота.

Когда он это увидел, не мог поверить, что это происходит на самом деле. На ее груди, частичка за частичкой, возникал медальон с сапфиром. Что он почувствовал в тот момент? Панику, отторжение реальности, ужас от неизбежности ситуации. Смесь всех этих чувств разом обрушилась на него ледяной лавиной, ведь то, что происходило, было непоправимо и необратимо.

В голове вихрем проносились проклятия. Почему это случилось? За что? Почему именно ее?

И когда на ее шее полностью проявился медальон на золотой цепочке, сфера вспыхнула синим всполохом, и Анабель, потеряв сознание, рухнула на пол. Ее не успели ни подхватить, ни замедлить падение.

Она лежала на холодном мраморном полу. Ее аккуратно уложенные до этого момента волосы рассыпались по полу золотым ковром, а магический медальон, словно усмехаясь над ними, сверкал на солнце, отражая блики.

Все было как в бреду. Киллиан плохо помнил, как сидел возле нее на коленях и пытался сорвать с ее шеи амулет. Дергал, рвал, тянул, но цепь не поддавалась. Помнил, как кто– то кричал душераздирающим, нечеловеческим криком. Он или не он – уже не важно.

Сорвав с себя тяжелую, сковывающую движения мантию, он взял ее на руки, нес, прижав к груди. Дойдя до ее комнаты, ногой распахнул дверь и уложил принцессу на кровать. Расправил складки воздушного платья, пригладил растрепавшиеся волосы, накрыл теплым пледом и принялся ждать.

Все происходило как в бреду, как в жутком, зыбучем кошмарном сне, где ты не можешь отличить сон от реальности. Более– менее пришел в себя, когда сидел в кресле возле нее. Он – все в том же черном костюме, но уже без мантии и короны. Она – в том же платье, но без сознания и с проклятым медальоном на шее. Лежала неестественно бледная, как неживая, словно на кровати перед ним не человек, а фарфоровая кукла.

Смотрел на нее и не мог поверить в происходящее. В этот момент он ненавидел весь мир, магию, королевство – всех… Почему она? Почему из сотен людей именно она?!

– Она проходит трансформацию.

Тихий, скрипучий, старческий голос магистра вывел его из раздумий.

– Все уже приняли свой дар. Осталась одна она. Сопротивляется, – грустно изрек Аластер.

– «Сопротивляется», – грустно усмехнулся Киллиан.

Разумеется, она будет сопротивляться до последнего, она боец, она так просто не сдастся.

– Если она не примет дар, в течение суток, магия убьет ее и выберет новый сосуд.

От этих слов сердце молодого короля сжалось, грудь сдавило в приступе боли. В истории существовал только один случай, когда дева не приняла дар за что была наказана смертью. И Киллиан не хотел, чтобы такая судьба постигла и его возлюбленную. Но и с таким раскладом он не намерен был мириться. Пока она жива, он упорно верил, что сможет все изменить, найти способ ее вернуть.

– Если бы вы послушали. Если бы поженились… – продолжал бурчать себе под нос Аластер.

Смысл его слов медленно, но доходил до разума Киллиана. И когда до него наконец дошло, он взорвался тихим приступом ярости.

Встав со своего места, он медленно подошел к старику, взял его за грудки и поднял старческое тело над землей, как пушинку.

– Так ты все знал, старый хрыч! – с дикой злобой шипел он. – Знал, что так получится, и не сказал.

Магистр лишь устало вздохнул. Ни капли не удивился и не испугался такой реакции.

– Весь в отца!

И, сжав покрепче свою трость, с силой ударил новоиспеченного короля по лбу. Тот, зашипев от боли, тут же выпустил магистра, схватившись за голову.

– Нет, не знал, – немного подумав продолжил. – Предполагал, да. Но наверняка не знал. Через опыт поколений предполагал, что такое может случиться. Поэтому и умолял вас скорее обвенчаться.

Подойдя к кровати принцессы, магистр с грустью посмотрел на нее. Киллиан замер в ожидании дальнейших объяснений.

– В каждом поколении Стражей магия выбирает одну, в ком течет королевская кровь. Обычно это рубин, но в этот раз магия решила по– другому, – задумчиво потерев подбородок он продолжил. – Исключением, табу для магии считается, если женщина замужем или носит под сердцем дитя.

– Отец тоже знал? – процедил сквозь зубы Киллиан.

– Предполагал, да.

– К чему все эти тайны и загадки! – взревел он. – Почему нельзя было все сказать прямо? Почему?! Объясни мне!

– Мы не имеем права вмешиваться в ход событий, – грустно ответил магистр.

– Ты найдешь мне способ все исправить!

Киллиан угрожающе навис над худосочным телом старика. Тому казалось все равно и на силу, и на мощь, и на угрозы молодого короля.

– Такой способ…

Он хотел сказать, что такой способ только один, но вовремя осекся, зная, что, узнав о таком способе, Киллиан непременно им воспользуется, а это означало крах цивилизации.

– Это невозможно, дитя мое, – лишь обреченно покачал головой старец.

– Значит, я сам найду.

Отвернувшись спиной, Киллиан явно дал понять, что в услугах хранителя больше не нуждаются и он может быть свободен. Хотел остаться с ней наедине.

Глава 12

Яркий, пронзительный, ядовито-синий свет, а потом глухая темнота. Сколько она провела в этой темноте, прежде чем очутиться в белоснежной, яркой пустоте?

Ничего вокруг, бескрайнее белое пространство. Она блуждала в нем, кричала, звала на помощь. Но ее крики поглощала жуткая бесконечность. И когда Анабель была уже на грани отчаяния и паники, она услышала за спиной до боли знакомый голос:

– Здравствуй, принцесса.

Резко обернувшись, она увидела перед собой мать.

– Мама! – в изумлении ахнула Анабель.

Та же внешность, тот же голос, та же манера держать осанку. Она стояла в белом балахоне с распущенными волосами, которые королева Элионор всегда тщательно и скрупулезно укладывала в сложные прически.

На первый взгляд – она. Но стоило Анабель присмотреться получше, как она поняла, что это не ее мать. В глазах того, что стояло перед ней, плясали хитрые, зловеще хитрые огоньки. Мать никогда не умела так смотреть.

– Ну, не совсем она. Хотя и являюсь матерью всего сущего здесь.

Существо в обличии королевы Элионор медленно обходило Анабель по кругу, пристально изучая ее взглядом.

– Что ты такое?

– Я Магия, моя дорогая.

Она встала перед Анабель и в упор посмотрела ей прямо в глаза.

– Образ твоей матери оказался самым безопасным для твоего сознания, – она склонила набок голову, все еще продолжая внимательно вглядываться в глаза принцессы. – И подсознания, – медленно добавила она.

Магия долго вглядывалась в глаза Анабель, словно через них пыталась проникнуть в самую суть души. Пыталась там что– то найти, что– то известное лишь ей одной.

А затем, удовлетворившись, пошла вперед, жестом приглашая Анабель присоединиться рядом с собой.

– Почему ты сопротивляешься, дитя?

– Сопротивляюсь? – Анабель нахмурила брови, явно не понимая, о чем речь. – Чему?

– Своему дару, – изумленно приподняла она бровь. – Сапфир выбрал тебя. Все остальные, получившие дар, уже приняли его, – хмуро покачав головой она добавила. – Не без проблем, конечно, но приняли.

– Но я… не хочу.

Анабель все еще не понимала, все ли то, что происходит, – правда, или глупый сон, шутка ее воображения.

– Не хочешь? Помнится, ты мечтала стать одной из них.

Мечтала? Да, правда мечтала, когда– то давно, казалось, в прошлой жизни. Но теперь она мечтала о другом. Теперь были совершенно другие мечты, желания и цели. Она хотела к нему, обратно к нему. Уткнуться в теплое, родное плечо. Чтобы его сильные, заботливые руки укутали, как в теплое одеяло. Хотелось снова вдохнуть его родной запах. Засыпать и просыпаться рядом с ним. Прожить рядом всю жизнь, рука об руку, плечо к плечу.

А вот так… Вот так уже не хотелось.

– Что, принцесса, познала счастье любви, и планы изменились? – ехидно сощурилась Магия.

– Да, теперь все изменилось, – упрямо вздернула носик Анабель.

– Смирись, – голос Магии из ласково– спокойного сделался грубым, жестким и настойчивым. – Сдайся или умрешь.

Анабель резко остановилась. Подняла глаза, полные решимости, упорства и вызова.

– Пусть будет так. Смерть, значит смерть.

Существо в обличии матери тоже остановилось, посмотрело на принцессу зло, задумчиво и надменно. Магия упорно хотела получить Анабель в услужение, та сразу это поняла. Мотивы пока были не известны, но факт того, что ей нужна именно Анабель, был очевиден.

– Хорошо.

Откинув полы балахона, Магия села на появившийся из ниоткуда позади нее, большой, внушительный трон.

– Давай заключим с тобой сделку.

Ну вот, и пошли в ход торги.

– Ты служишь мне. А я… – Магия задумчиво постучала пальцами по подбородку, не спуская цепкого взгляда с Анабель. – В нужный момент помогу твоему ненаглядному королю.

Она грациозно положила руки на подлокотники трона и пристально смотрела на принцессу.

– В каком смысле?

Анабель не собиралась просто так сдаваться, не хотела покупать кота в мешке. Ей нужны были подробности: на что она соглашается, какие гарантии.

– Твое подчинение взамен на его жизнь, – хищно улыбнулась Магия.

Знала. Она знала, что против этого Анабель не пойдет. Продаст душу в обмен на его жизнь.

Разумеется она знала все – это же магия. В ее власти знать прошлое, настоящее и видеть будущее.

– Ты собираешься его убить? – паника нарастала в ней. Принцесса не могла позволить случиться трагедии.

– Не я, – уклончиво ответила Магия. – Но смерть придет за ним. И я могу ему помочь.

Минутная дуэль взглядов. Анабель раздумывала над ее словами. Правду ли она говорит? Не лжет? И почему говорит какими-то загадками?

Магия смотрела победоносным взглядом. Знала, что принцесса сдастся. На кону стояла жизнь любимого, и она согласится на сделку. Не может не согласиться.

– По рукам, – наконец выдала принцесса. – Я служу тебе, а ты…

– Да, да, – нетерпеливо перебила она ее. – Ну что ж. Теперь тебе пора возвращаться, тебя уже заждались.

И когда Магия встала со своего трона и хотела испариться, она вспомнила о чем– то важном.

– И да, принцесса. Не забывай: никаких эмоциональных и физических контактов. Ни с кем. Никогда. Не при каких обстоятельствах не переходи эту черту.

– А где она, эта черта? – с грустной усмешкой спросила Анабель.

– Медальон даст тебе понять, если будешь слишком близко к этой черте.

И после этих слов опять наступила темнота.

Глава 13

Очнувшись, Анабель увидела, что находится в своей спальне.

В комнате она была одна, рядом никого не было. Ясный солнечный день заливал комнату светом через большие панорамные окна.

Легкий морок полусна сохранялся в затуманенной голове, но она заставила себя оторвать голову от подушки. Сев на кровати, она с тяжелым стоном вцепилась пальцами в пульсирующие тупой болью виски.

Сознание было затуманено сном и головной болью. Она не могла понять: все что ей привиделось, было кошмарным сном или правдой?

С силой разлепив глаза, Анабель заставила себя оглядеться по сторонам. На вид все было нормальным, без изменений. На ней было все тоже платье, те же стены в спальне, ее стеллажи с книгами, мягкий пушистый ковер.

Все выглядело довольно знакомым. Тогда принцесса потянулась дрожащей рукой к груди, для того чтобы убедиться в слабой надежде, что все это шутка – воображения. Но как только пальцы коснулись холодного металла, ее сердце замерло. Медленно опустив глаза, она увидела амулет с синим сапфиром. Живот моментально скрутило спазмом, тошнота подкатила к горлу. Если бы сейчас в желудке что-то находилось, то непременно вышло бы наружу.

Осознание ситуации приходило быстро и болезненно, с тягучим горьким послевкусием. Кроме наличия медальона, она больше не ощущала каких– либо изменений в себе. Тогда Анабель решила прислушаться к внутренним ощущениям. Головная боль начала потихоньку отступать, и только тогда принцесса смогла ощутить изменения. Едва уловимые, тонкие и хрупкие, но они были. Она чувствовала в себе какую-то чужеродную сущность. Силу, что гудела по венам электрическим разрядом. Эта загадочная сила ощущалась на кончиках пальцев, обострила все внутренние чувства и ощущения. Чем дольше Анабель прислушивалась к новым ощущениям, тем ярче они становились. Что-то тянуло ее в Хрустальную Башню. Словно невидимая нить заставляла ее следовать за собой в нужном ей направлении.

Тогда она резко поднялась с кровати, быстро зашла в гардеробную, стянула с себя белое воздушное платье, небрежно бросив его на пол – лежать бесформенным одиноким облаком. Натянув джинсы и объемную футболку, завязала волосы в высокий хвост и заставила себя посмотреть в зеркало. Особых видимых изменений не было. Те же светлые волосы, тот же цвет кожи. Только глаза… Из лазурно-голубых они превратились в два темно-синих сапфира.

Аккуратно коснувшись своего медальона, в котором мерцал ядовито-синим светом самоцвет, она решительно вышла из комнаты.

Киллиан с нескрываемым раздражением вошел в малую гостиную. Он просил не беспокоить его до того момента, пока Анабель не очнется. Но чертовы министры из малого совета не восприняли его просьбу должным образом.

Именно этим утром им потребовалось обсудить срочные вопросы, которые не терпели отлагательств и требовали непосредственного участия самого короля.

На фоне негодования он уже всерьез начал задумываться над тем, чтобы отправить всех министров в отставку и разогнать весь малый совет. В конце концов, зачем содержать армию министров и советников, если те не в состоянии самостоятельно решить пустяковые вопросы.

Но увидев ее на широкой лестнице, все мысли о министрах и малом совете в момент улетучились.

Она тоже заметила его. Резво спускаясь по лестнице, она окаменела, встретившись с ним взглядом.

В ее планы пока не входила встреча с ним. Не знала, как себя вести и что говорить. Ведь именно с этого момента их отношения должны были измениться раз и навсегда. В этот момент весь их мир, их планы, их будущее, их мечты станут обречены. Теперь им больше никогда не быть вместе. Теперь его миссия – править, а ее – защищать его ценой собственной жизни.

Магия ясно дала понять, что никаких контактов – ни эмоциональных, ни физических – быть не может. Анабель всегда была прилежной ученицей, всегда играла по правилам и честно выполняла условия поставленной задачи. Но, к ее сожалению, Киллиан не был таким. Он всегда искал лазейки, мелкий шрифт, обходные пути, не брезговал даже мухлевать или играть по– грязному.

Его реакция на все произошедшее ее сильно беспокоила. Она слишком хорошо его знала, чтобы быть уверенной в том, что он не смирится, а значит, может наделать кучу глупостей.

Киллиан молчал, внимательно рассматривая ее на предмет изменений. Камень всегда трансформировал владельца под свои стандарты. А так как Сапфир всегда были блондинками со светлой кожей и синими глазами, то никаких видимых изменений во внешности Анабель он не заметил. Кроме…

Тогда– то все его надежды существенно пошатнулись. Какая– то крохотная доля надежды жила в нем и надеялась, что Анабель сможет отвергнуть трансформацию, оставшись при этом живой. Что магия сжалиться и отпустит ее. Но увидев ее глаза… Из светло-голубых, как бескрайнее синее море, они стали темно– синими.

Вот тогда его надежде было суждено сгореть в синем пламени ее глаз. Но молодой король быстро оправился от секундного потрясения, собрал горстки пепла надежды и уверенным шагом двинулся в ее сторону.

Это еще не конец! Он найдет выход. Вырвет ее из лап проклятой магии и вернет себе. Даже если придется ради этого сжечь весь мир.

Увидев его стремительное приближение, Анабель опустила глаза в пол, не в силах встретиться с ним взглядом. И чем ближе он подходил, тем чаще начинало биться ее сердце. Разум поплыл, а остатки силы воли предательски покидали ее стоило уловить до боли знакомый аромат цитрусов.

– Ты как?

Он протянул к ней руку в желании дотронуться до щеки и был неприятно удивлен, когда она, вздрогнув, резко отстранилась.

– Нормально, – сухо ответила она, делая шаг назад.

– Я хотел быть рядом, когда ты проснешься, но дела… – смущенно замялся он.

– Все в порядке. Дела важнее.

Ему крайне не нравился ее тон. Сухой, безэмоциональный и такой формальный.

– Посмотри на меня, – мягко попросил он.

Он почувствовал ее отстраненность. Ему необходимо было увидеть ее глаза. Слова могут врать, тон может врать, тело может врать, но глаза… Ее глаза не врали никогда.

Анабель противилась, упорно продолжала смотреть в пол, понимая, чего он добивается.

– Посмотри. Мне. В глаза, – его тон стал жестче и требовательнее.

На этот раз он не просил. Он приказывал. Приказывал как король. И тогда у нее не осталось никаких шансов на сопротивление. Долг требовал подчиниться.

Вздернув голову, Анабель храбро, дерзко и бесстрашно встретилась с ним взглядом.

Молодой король резко отшатнулся, а на лице появилась болезненная гримаса. От такого ее взгляда что– то больно кольнуло у него внутри, словно кто– то со всей силы вонзил под ребра острые спицы.

Так она никогда не смотрела на него. Даже в самом начале их знакомства. В ее глазах всегда что– то было: боль, презрение, обида, любовь, смех, озорство. Но сейчас… в них не было ни-че-го.

Еще вчера она смотрела на него с любовью и нежностью. А сегодня – пустота и безразличие.

Он стоял в немом шоке, умоляя вселенную вернуть все назад, вернуть ему вчерашнюю Анабель. Пытался найти в той, которая стоит перед ним, хоть каплю эмоции.

– Простите, Ваше Величество, – равнодушно произнесла она. – С вашего позволения я пойду. Меня ждут.

Она прошла мимо него, словно он был простым случайным знакомым. А он остался стоять на своем месте, молча и не мигая смотрел на то место, где она только что стояла.

– Анабель! – выйдя из оцепенения, бросил он ей через плечо. – Не надо так!

В его словах была горечь, обида и боль. Но она проигнорировала это. Нельзя было поддаваться эмоциям, особенно сейчас. И, не оборачиваясь, она пошла дальше.

– Анабель! – крикнул он ей вслед.

Анабель. Имя, данное ей при рождении. Такое мягкое, красивое и нежное. Она любила свое имя, гордилась им. Таяла каждый раз от того, как он его произносил: с небольшим томным придыханием.

А теперь это имя стало чужим. Стало колючим и неудобным. Новая сущность отторгала его, как что-то неуместное и не правильное. Словно старую, поношенную и неудобную одежду.

– Сапфир, Ваше Величество. Теперь меня зовут Сапфир.

Она была больше не в силах выдерживать его тяжелый, болезненный взгляд. И, во избежание дальнейших выяснений отношений, она ударила браслетом о браслет, открыв при этом портал, шагнув в него, как в спасительный омут. Бежала, трусливо бежала от него.

Но это было лучше, чем захлебываться в болезненных чувствах, когда и душа, и сердце кровоточат так, что хотелось выть от боли раненым зверем.

Чем скорее они поймут, осознают и примут тот факт, что все кончено, что теперь уже ничего не будет как прежде, тем лучше будет для них обоих.

А пока он теплит надежды, что-то исправит, тем больше подвергает риску себя и Эльтан. Она не могла этого допустить. Его жизнь для нее в приоритете. И не потому, что он король, а она Страж. А просто потому, что любит его всем сердцем.

Злая, злая шутка магии. Она не запрещала любить или чувствовать другие нежные чувства и эмоции. Но запрещала быть вместе с любимыми. Запрещала контакт и выражение своих эмоций.

Изощренное чувство юмора? Или же испытания для тренировки силы воли? Кто теперь знает.

После того как она шагнула в портал, очутилась на краю обрыва возле Хрустальной Башни. В одну секунду к ней подлетел и сканировал черный боевой дрон. Ей даже стало немного любопытно, кого он в ней распознает: принцессу или новую Сапфир.

После недолгого молчания дрон вновь ожил.

– Приветствую тебя, Сапфир.

Она горько хмыкнула про себя. Значит, система уже успела перенастроиться.

– Открой мост к Хрустальной Башне, – властным голосом выдала она.

– Код доступа? – запросила система.

Код? Она никогда не знала код доступа Стражей, но каким– то образом чувствовала правильный ответ.

– Код доступа 1СС.

После того как она произнесла правильный код, дрон улетел на свое место, а перед ней начал образовываться мост.

Все казалось таким сюрреалистичным. Столько раз она подтверждала свой код доступа, столько раз ходила по этому мосту, входила и выходила в эти ворота. Но теперь все казалось совершенно иным. Теперь она испытывала совершенно другие чувства, по-другому смотрела на до боли знакомые вещи.

Анабель беспрепятственно вошла в двери, пересекла огромную библиотеку, встала на платформу и опустилась на нижний этаж. Там она должна была встретиться с остальными избранными. Магия сказала, что они все приняли свой дар, принцесса была последней.

По мере того как платформа опускалась, она сканировала взглядом все рабочее помещение хранилища. Все тот же напряженный темп работы, экраны, люди, суета, артефакты. Все тот же огромный кристалл, левитирующий над полом.

Магистр Аластер задумчиво стоял рядом с витриной, в которой хранилась церемониальная сфера. Смотрел на нее, хмурился, о чем– то размышлял.

Как только платформа, на которой стояла Анабель, опустилась в самый низ и соприкоснулась с твердым полом, она встретилась лицом к лицу со своей старой знакомой.

Лилли Пот. Та самая, с которой она познакомилась на тесте при поступлении в Корпус. Они продолжали общение, несмотря на то, что их распределили в разные подразделения: Анабель – в Красный, Лилли в – Фиолетовый.

Лилли сидела на пустом столе, поставив и согнув одну ногу прямо на стол. Она лениво играла острым ножом, ловко перебирая и крутя острое лезвие длинными тонкими пальцами.

На ней были обтягивающие черные кожаные штаны и черная кожаная куртка с принтом дракона по всей спине. Некогда каштановые волосы теперь стали на четыре тона светлее и утратили рыжину. Карие глаза девушки сменились на фиалковые.

Прическу она давно сменила: выбрила левый висок, а правую сторону значительно укоротила до самого подбородка.

Анабель всегда считала, что короткая стрижка ей идет больше, чем некогда длинная, густая шевелюра.

Весь образ был весьма брутальный и дерзкий, под стать ее характеру.

– О! – воскликнула Лилли, наконец заметив вновь прибывшую. – Принцесса! А мы тебя уже заждались.

Анабель лениво подошла к ней. Сложив на груди руки, она продолжала осматривать помещение.

– Так ты теперь новая Аметист.

– Ага, – крякнула она, продолжая вертеть в руках нож. – А ты как? Что– то ты долго.

– Были…проблемы, – безэмоционально ответила Анабель.

– Понимаю. – протянула новая Аметист. – Если б я была принцессой…

– Где остальные? – бесцеремонно оборвала ее Анабель, не желая выслушивать бестолковые и ненужные фантазии.

– Я Рубин, – послышалось за спиной у Анабель.

Обернувшись, она увидела миловидную, высокую, с мягкими чертами лица девушку. Анабель вспомнила ее. Именно с ней их поменяли местами, когда предыдущая Рубин решила забрать Анабель к себе в Корпус, а ее отправили в Синий. Они небыли знакомы лично, но часто пересекались на общих сборах, тренировках и нормативах.

Джина Андерсон, так ее звали раньше, теперь была обладательницей густой огненно-рыжей копны волос, затянутой в высокий хвост, и бордово– красных радужек глаз. Стоя с протянутой рукой, она с интересом смотрела на новую Сапфир.

– Сапфир, – пожала принцесса руку.

– А в тебе мало что изменилось, – с легкой завистью заметила Рубин.

Анабель лишь пожала плечами, не зная, что сказать. Никто не знал, по какому принципу камни отбирают сосуды, но внешне они изменяли их по шаблону первых владелец. И, как оказалось, в Анабель не многое пришлось трансформировать.

– А кто Изумруд? – полюбопытствовала Анабель.

– У-у-у-у! – протянула Аметист, скорчив при этом недовольную гримасу. – Такая стерва! Ты не представляешь. Девка: палец в рот не клади, откусит по локоть.

– Ты сама нарываешься, – весело ухмыльнулась Рубин. – Не надо было ее задевать.

– А что я такого сказала?

Анабель с легкой улыбкой наблюдала за небольшим спором. Создавалось впечатление дежавю. Вот так и раньше, казалось, уже в прошлой жизни, старый состав спорил между собой.

– Сидит такая, ни с кем не разговаривает, дуется, – продолжала причитать Аметист.

– У нее личная трагедия, войди в положение, – спорила с ней Рубин.

– У нее тоже, – указала она в сторону Анабель. – Однако же ведет себя как человек, а не как змея.

Анабель слегка напряглась, услышав о личной трагедии. Легкая дрожь пробежала по спине. В глубине души Анабель подозревала, о чем идет речь, но предпочла отогнать свои догадки. Молилась всем богам, что бы это было не то, о чем она подумала.

– О чем речь? – осмелилась спросить.

– Ай! – отмахнулась Аметист. – Сама посмотри.

Аметист кивнула в сторону самого дальнего угла.

В самом темном углу помещения, с мрачным видом, подперев щеку кулаком, сидела жгучая брюнетка. Анабель пришлось хорошенько напрячь зрение, чтобы разглядеть ее лицо.

И когда ей это удалось, все внутри похолодело. Злые догадки новой Сапфир подтвердились.

Миа Беркинс. Ее потрясающий платиновый блонд, которым она так гордилась, трансформировался в цвет, черный, как самая темная ночь. А, судя по логике, серые, как грозовые тучи, глаза сменили цвет на изумрудно– зеленый.

Благодаря Ленни они довольно часто проводили время вместе. Устраивали парные свидания, ходили гулять, встречались в парке и ходили на пляж. Не сказать, что они стали закадычными подругами, но были довольно близки.

И для Анабель стало настоящим ударом видеть ее сейчас здесь.

Мрачный взгляд Мии был направлен прямо перед собой. Она смотрела в одну точку, не отрываясь. Проследив за ее взглядом, Анабель безошибочно распознала, за чем, а вернее, за кем, та так пристально наблюдала.

В противоположном конце помещения, широко расставив ноги и сцепив руки за спиной, стоял Ленни. По всей его позе было понятно, как он напряжен, расстроен и зол.

Анабель двинулась в его сторону. Хотела поговорить с ним, попробовать найти слова для утешения, попытаться хотя бы чем-то помочь.

Ленни словно почувствовал ее приближение. Обернувшись, он окатил ее холодным, безжизненным взглядом и покачал головой, предупреждая, что сейчас к нему лучше не приближаться.

Поняв намек, принцесса двинулась в противоположном направлении.

Она опустилась на стул рядом с Мией. Та молчала, даже не обратив на нее взгляда, продолжая смотреть на широкую спину Ленни.

– Сожалею, – тихо выдавила Анабель.

Ответом принцессе послужило тихое, невнятное мычание собеседницы.

– Ну как ты?

Это был не праздный интерес: Анабель действительно переживала за нее.

– Полагаю, так же, как и ты, принцесса.

Слова прозвучали довольно ядовито. Но разве можно было ее винить? Все пережили сильное потрясение за последние сутки, и каждый справлялся с напряжением по– своему.

Какое-то время они сидели в полном молчании. Но в этом молчании скрывалась тихая, немая поддержка друг друга. Так они делились своей болью, досадой и злостью – злостью от собственного бессилия что– то изменить и повлиять на исход событий.

Тишину нарушил старческий голос магистра Аластера, призывающий всех Стражей собраться возле него.

Все подчинились.

Подойдя и выстроившись в шеренгу, вся четверка с любопытством наблюдала, как старец ходил мимо них, бросал любопытные взгляды, изучающе смотрел на каждую, что– то бурчал, цокал языком и качал головой.

– На моей памяти вы уже четвертое поколение Стражей. И все как под копирку. Как копия предыдущей, – качал он головой. – Только прически меняются.

Он продолжал бродить мимо них, шаркая ногами и стукая по полу своим посохом.

Остановившись напротив Рубин и Анабель, он внимательно вглядывался в них.

– Любопытно, любопытно, – пробурчал он. – Значит, теперь все на своих местах.

Так как Анабель и новую Рубин поменяли местами из человеческой прихоти, магия решила исправить ошибку и поставила их на свои места. Однако, как гласит история, именно рубин выбирал себе королевскую кровь, но в этот раз эту привилегию забрал себе сапфир.

– Сколько ему лет? – тихо шепнула Аметист. – На вид лет триста. Того и гляди, рассыплется ненароком, дедуля.

По строю прошелся тихий смешок.

– Итак, дамы, – грозно гаркнул Аластер, прерывая веселье. – Все вы знаете о своих обязанностях: служить королю и Эльтану верой и правдой. Защищать ценой собственной жизни.

– Как будто у нас выбор есть, – не унималась Аметист, за что получила легкий тычок в бок от стоящей рядом Рубин.

– Завтра на центральной площади, на глазах у всего города, вы принесете присягу новому королю, – продолжал наставления Аластер. – Сегодня вы попрощаетесь с семьей и переедете во дворец.

Магистр продолжал свои наставления под тихие колкие комментарии Аметист, которые он либо не слышал, либо упорно пропускал мимо ушей.

Анабель искоса глянула на стоящую рядом Мию. Ее взгляд был безразличным, стеклянным и пустым. Ей безумно хотелось ее утешить, но, зная характер новой Изумруд, можно было с легкостью предположить, что она даже и близко никого к себе не подпустит.

Единственный, кто мог проникнуть в ее душу, мысли и сердце, не встретив сопротивления, – это Ленни. А теперь его у нее отняли. И двери ее внутреннего мира захлопнулись навсегда.

– И самое важное! – вырвал ее из раздумий хриплый голос. – Теперь вы забудете свою прошлую жизнь и свои прошлые имена. Забудете прошлые связи.

Сделав особый акцент на слове «связи», он вплотную подошел к Изумруд и Сапфир. Казалось, именно их он предупреждал о потенциальной ошибке. Рубин и Аметист были свободными до трансформации, были в относительной безопасности от ошибок, на которые могло толкнуть горячее сердце. Чего нельзя было сказать о бывшей Миа и Анабель.

– Связь с прошлым опасна и может привести к фатальным последствиям, – не прекращал он сверлить взглядом брюнетку и блондинку. – Вы теперь Стражи, защитники: Рубин, Сапфир, Аметист и Изумруд. Теперь это ваша реальность.

Магистр обвел хмурым взглядом всех новообращенных.

– Вам все понятно?

– Ага, – небрежно крякнула Аметист.

– Понятно, – кивнула Рубин.

Когда взгляд Аластера остановился на принцессе, та лишь молча кивнула.

– Как тебя зовут, дитя мое?

– Сапфир, магистр. Меня зовут Сапфир.

Он удовлетворенно кивнул. Но когда его взгляд скользнул к Изумруд, та лишь молча и высокомерно отвела от него взгляд, упорно глядя на спину Ленни.

Магистр лишь обреченно покачал головой.

– Все свободны.

Когда Аластер отошел на приличное расстояние, первой оживилась Аметист.

– Ну чего? Какие дальнейшие планы?

– Ты слышала, – сунув руки в карманы спортивных брюк, ответила ей Рубин. – Собрать вещи, попрощаться и во дворец.

– Ок, – было видно, что Аметист самая воодушевленная из всех. – Пойду попрощаюсь с бабулей.

– У тебя одна бабуля? – удивленно приподняла брови Рубин.

– Ага, – просто пожала плечами она.

– А родители? – не унималась с допросом Рубин, проигнорировав предостерегающий взгляд Сапфир.

– Погибли.

Казалось, эта тема совершенно безболезненна для нее, но лишь очень внимательный человек мог заметить легкую тень в ее фиалковых глазах. А с даром Рубин такие вопросы казались просто кощунством.

– Ладно, погнали.

Припрыгнув на месте, Аметист попыталась открыть портал и была очень удивлена, что у нее ничего не вышло.

– Какого хрена? – в панике взвизгнула она. – Все сломалось?!

– Порталы здесь не работают, супер-гений! – наконец отозвалась Изумруд. – Все под куполом для защиты хранилища.

– Ой! – скривилась в ответ Аметист. – А ты откуда знаешь, мисс всезнайка?

– Она совсем тупица? – обратилась Изумруд к остальным с риторическим для себя вопросом.

– За языком следи, колючка!

– А то что?!

Легкая стычка набирала обороты и начала привлекать не нужное внимание.

– Так! Все! Хватит! – встала между ними Рубин. – Потом поругаетесь. Теперь пошли.

Скрестив взгляды, как ножи, Аметист и Изумруд после секундного промедления разорвали связь и двинулись за Рубин в направлении выхода.

Вечером того же дня все четверо с небольшими сумками стояли в малой гостиной дворца.

– Ну нифига себе! – присвистнула Аметист, озираясь вокруг. – Круто! Роскошная роскошь!

– Так вообще кто-то говорит? – тихо спросила Рубин, наклоняясь к уху Сапфир.

Та лишь пожала плечами с легкой улыбкой, наблюдая за Аметист и ее неконтролируемыми эмоциями.

– Если только она.

В то время как Аметист, вздыхая и ахая бродила по комнате, осматривая каждый уголок, Изумруд со скучающим видом расположилась на кресле– пуфе, поставив свою сумку себе на колени.

Она была из довольно обеспеченной семьи, и роскошь не вызывала у нее дикого восторга, как у Аметист.

Рубин стояла за спиной сидевшей на мягком диване Сапфир. Облокотившись на спинку дивана, она с не меньшим восторгом, но с наименьшим выражением эмоций рассматривала интерьер комнаты.

Через несколько минут в двери вошел невысокого роста молодой человек в белой дворцовой форме. На вид лет двадцати, с каштановыми волосами и болотного цвета глазами. На клювообразном носу висели очки в тонкой оправе.

Новая Сапфир знала его. После смерти короля он стал помощником Киллиана. Исполнительный, расторопный, надежный и ответственный. Вопросов задавал мало, не пререкался, работу выполнял вовремя, под ногами не путался. В общем, Киллиану парень пришелся по душе, хотя его редко можно было удовлетворить достаточной компетентностью.

– Добрый день, дамы.

Щеки молодого человека приобрели розовый оттенок, когда вся четверка обратила на него все свое внимание.

Он скользнул любопытным взглядом по каждой из них, остановив свой взгляд на Сапфир, он по привычке слегка поклонился в приветствии.

– Прин… – он осекся и покраснел еще больше, когда столкнулся с ее холодным предостерегающим взглядом.

– Меня зовут Рорри Оливер, я личный помощник Его Величества. Сегодня я проведу вам экскурсию по дворцу и покажу вам ваши комнаты, – невозмутимо продолжил он.

– Ну здравствуй, Рорри, – хищно улыбнулась Аметист, смущая парня еще больше.

Рорри моргнул пару раз, в ступоре и с непроницаемым лицом взирал на высокую Аметист. Дернув носом в попытке поправить сползшие очки, Рорри взял себя в руки и продолжил что-то бубнить, уткнувшись в рабочий планшет.

Рубин и Сапфир весело переглянулись, увидев гримасу досады на лице Аметист. План соблазнения провалился, что весьма ее раздосадовало и повеселило остальных.

Когда все инструкции были зачитаны, Рорри повел девушек в их новые спальни.

Этаж Стражей находился на этаж ниже королевского этажа. Но комнаты имели такие же габариты и удобства.

– Как обустроитесь, спускайтесь вниз, я буду вас ждать для дальнейшей экскурсии, – пробубнил Рорри, с опаской поглядывая на Аметист, словно та может напасть на него в любой момент.

– Я что, на столько страшная? – негодующе всплеснула она руками, когда бедный Рорри скрылся за углом.

– Ну скажем, не королева красоты, – язвительно отозвалась Изумруд.

– Блохе слова не давали, – презрительно фыркнула Аметист.

Скинув с плеча спортивную сумку, Изумруд угрожающе двинулась в сторону Аметист. Та уже стояла в боевой стойке, готовая к атаке.

– Успокойтесь!

На этот раз между ними встала Сапфир, вытянув руки, попыталась сохранить между ними как можно большую дистанцию.

– Сейчас мы оставим вещи и спустимся вниз. Сходим на экскурсию, а вечером поужинаем и помиримся. Хорошо?! – примирительным тоном говорила Сапфир, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.

Изумруд отступила первой. Подняв с пола свою сумку, она молча зашла в свою комнату и с грохотом захлопнула дверь.

– Вот зачем ты так? – развела руками Рубин.

– А я виновата, что она такая… нежная.

– Иди! – махнула рукой Сапфир в сторону комнаты Аметист.

Показав всем язык, Аметист подчинилась и ушла в свою.

– Ты с нами на экскурсию? – спросила Рубин, держась за ручку двери своей комнаты.

– Да, почему нет. – пожала плечами Сапфир.

– Просто… ты уже… – смущенно осеклась та.

– Все здесь видела? – хмыкнула блондинка. – Потому что жила здесь много лет?

Увидев извиняющийся взгляд Рубин, Сапфир добродушно улыбнулась.

– Все нормально! – заверила она новую коллегу. – Схожу с вами. Мы ведь теперь одна команда на всю жизнь.

– Да, – грустно отозвалась рыжеволосая. – На всю оставшуюся жизнь. Ладно увидимся позже.

***

Прогулка по дворцу заняла по меньшей мере два часа.

Монотонный голос Рорри сопровождался восторженными возгласами Аметист, а Рубин с изумлением рассматривала все вокруг.

Сапфир и Изумруд молча следовали позади. Изумруд не скрывала раздражения от реакции идущих впереди, а Сапфир, наоборот, умилялась подобному проявлению чувств.

– И не жарко ей? – презрительно фыркнула Изумруд, оглядывая с ног до головы одетую во все кожаное Аметист.

– Видимо, нет, – пожала плечами Сапфир.

Невооруженным взглядом было заметно, что между этими двумя прошла очень мощная химия. Но вот во что она выльется? В крепкую, неординарную дружбу или же они станут злейшими непримиримыми врагами? Ведь никто не говорил, что членство в Стражах гарантирует непоколебимую привязанность.

Прогулка началась с тронного и бального зала, затем переместились в рабочее крыло. Осмотрели кабинеты малого и большого совета, украдкой заглядывали в кабинеты министров. Львиная доля времени ушла на дворцовую галерею. Старинные и современные портреты великих королей и королев прошлого приводили в трепет. А портреты предыдущих Стражей вызывали легкий дискомфорт у нынешних.

– Жуть какая, – театрально вздрогнула Аметист. – Как будто в зеркало смотрюсь.

– Ага, – согласилась Рубин. – Жутковато это все.

Галереей заинтересовалась даже Изумруд. Она внимательно изучала портреты каждого поколения, но ее лицо оставалось беспристрастным. Сапфир много раз бывала в этой части дворца. Часто смотрела на эти портреты, но только сейчас заметила явное сходство с предыдущими Сапфир. Раньше она этого не замечала или же упорно старалась не замечать, даже учитывая тот факт, что несколько лет перед ней была живая копия. Если кто– то и замечал сходство, то не подавал виду.

Экскурсия закончилась в большой гостиной, где любезный Рорри откланялся, все еще искоса поглядывая на уставшую Аметист. Вымотанные эмоционально и физически, вся четверка переместилась в малую гостиную и рассыпалась по ней, как горох. Рубин и Аметист развалились на диване, Изумруд, вытянув ноги, полулежала, запрокинув голову на кресле– пуфе, а Сапфир залезла в кресло– кокон, поджав под себя ноги.

– Я устала! – стонала Аметист, закинув ноги на спинку дивана.

– Копыта убери! – буркнула Изумруд. – Всю обивку запачкаешь.

От усталости Аметист даже не нашла в себе силы для достойного ответа, но ноги в уличных кедах так и не убрала.

– Свинья дикая! – не унималась Изумруд.

Ее оппонент решила воздержаться от ответа, но жест из среднего пальца послать не побрезговала.

За дверью послышался тихий звон, оповещающий о том, что открылись двери лифта. Послышались тяжелые ровные шаги по мраморным полам.

Сапфир знала, кому принадлежат эти шаги, и все ее нутро поджалось в нервном напряжении. Она съежилась в своем убежище еще сильнее, стараясь быть как можно меньше и незаметнее.

После того как в комнату вплыл до боли знакомый силуэт, во рту все пересохло. Широкие плечи, могучая спина, сильные руки и длинные накачанные ноги. Острые скулы и четкая линия подбородка в сочетании с глазами расплавленного меда – все манило к себе необузданной силой.

Неимоверных усилий требовалось, чтобы заставить себя усидеть на месте. Сапфир вцепилась в металлический корпус кресла так, что побелели костяшки пальцев, а пятая точка со всей силы вжалась в подушки.

Вслед за ним в комнату просочилась и его темная аура, которая давным-давно не давала о себе знать. Но теперь она возродилась, и от ее присутствия вздрогнула не только Рубин, но и все остальные.

Войдя, Киллиан оглядел всю четверку мрачным взглядом, после чего его губы дернулись в странной улыбке.

– Так, так.

Его глубокий голос окутал Сапфир бархатным одеялом, возвращая ее в безмятежные дни счастья и блаженства.

– Значит, вот какая она, новая четверка, – продолжил он, изучая их хищным взглядом. – Что ж, с нетерпением ждал встречи со СВОИМИ девочками.

– Вам не кажется, что это звучит как– то пошловато? – подняла голову с дивана Аметист.

– А тебе не говорили, что в присутствии короля положено вставать? – ледяным тоном обратился к ней король.

Не сдерживая усталого стона, вся четверка поднялась со своих мест и выстроилась в ряд.

Киллиан подошел к ним ближе и встал напротив стоявшей первой в строю Рубин.

– Джина Андерсон, новая Рубин, – оценивающе оглядел он ее с ног до головы. – Дочь Конрада и Ирмы Андерсон. Отец работает в сфере торговли и логистики, мать работает в частной галерее искусств.

– Все верно, – подтвердила кивком Рубин.

– Лилли Пот, ныне Аметист, – двинулся он с оценивающим взглядом к Аметист. – С двух лет воспитывалась бабушкой Амандой Пот, учительницей начальной школы. Родители погибли при последнем вторжении Вартивии. – он немного помолчал, прежде чем продолжить более мягким тоном: – Корона помнит жертву твоих родителей и приносит свои соболезнования. Уверяю, твоя бабушка, как и прежде, не будет ни в чем нуждаться.

– Ага, – безразлично бросила Аметист.

Аметист была довольно высокой, с худощавой, практически юношеской фигурой. Глаза Киллиана и Аметист находились примерно на одном уровне, и только слепой не мог заметить напряжения, повисшего между их взглядами.

Впрочем, король решил не зацикливаться на возможном проявлении вызова и двинулся дальше.

– Изумруд. Ранее Миа Беркинс, – он тяжело и протяжно выдохнул, глядя в раскосые зелёные, кошачьи глаза. – Дочь барона и баронессы Джорджа и Эстеллы Беркинс.

Взгляд Киллиана выражал сожаление, но Изумруд решила упорно игнорировать жалость к себе.

Но когда очередь дошла до Сапфир, глаза короля вспыхнули недобрым огнем. От этого взгляда по спине прошла волна мурашек, а внизу живота скрутился узел неудовлетворенного желания.

Именно таким взглядом он смотрел на нее каждый раз, когда врывался к ней в комнату, заставляя каждую клеточку ее тела подчиниться его воле. Заставлял желать его, даже тогда, когда она была крайне обижена или зла на него. И сейчас этот самый взгляд поднял волну необузданного желания. Между бедер запульсировало так, что пришлось крепче сжать ноги.

Этот, казалось бы, легкий и неуловимый жест, был замечен им. Глаза вспыхнули новым пламенем, а уголки губ тронула коварная улыбка.

И чем дольше они молча смотрели друг на друга, тем больший интерес вызывали у остальных.

– Принцесса Анабель фон Эллингтон, – наконец медленно выдавил из себя Киллиан. – Принцесса Мануула. Дочь короля Линфорда и королевы Элионор фон Эллингтон.

А после того, как он медленно и изучающе обвел ее взглядом с головы до кончиков кроссовок, добавил:

– И моя невеста.

От того, как он произнес «моя невеста», грудь сдавило тисками. Казалось, он насмехается над ней, издевается, мучает. Словно такая извращенная форма пыток доставляет ему неимоверное удовольствие.

Но, к счастью, на помощь пришла Рубин. Почувствовав сильное напряжение, она попыталась вмешаться и спасти всех от неловкой ситуации.

– Ваше Величество, с вашего позволения, мы хотели бы пойти к себе. День был тяжелым, а впереди много…

– Да. Идите, – перебил он ее, не отпуская взгляд Сапфир.

Когда все двинулись в направлении лестницы, а Сапфир попыталась проскользнуть мимо короля, Киллиан поймал ее за локоть, и наклонившись к уху, тихо, так, чтобы могла слышать только она, прошептал:

– Если ты думаешь, что я так просто откажусь от тебя, ты глубоко заблуждаешься. И никакая фальшивая маска безразличия тебя не спасет. Ты очень дрянная актриса, Мышонок.

Он нежно и ласково прикусил мочку ее уха. От такого Сапфир невольно издала стон. В животе ожила стая безумных бабочек, переворачивая все органы вверх тормашками.

– Я найду способ вернуть тебя себе, – продолжил он. – Не забывай: ТЫ. ПРИНАДЛЕЖИШЬ. МНЕ.

После он разжал хватку, выпуская ее локоть на свободу. Сделав самый безразличный и невозмутимый вид, она двинулась к лестнице, догоняя остальных. А Киллиан остался стоять один посреди гостиной.

Глава 14

Присяга Стражей королю происходила на центральной площади города. Свидетелями клятвы верности стали сотни горожан, пришедших посмотреть на церемонию, а также все четыре Корпуса, выстроенных в четыре огромных колонны из шестисот пятидесяти солдат.

Рубин, Изумруд, Аметист и Сапфир преклонили свои колени перед королем, произнесли торжественные клятвы под чутким руководством магистра Аластера.

Сотни горожан ликовали, громко хлопали и кричали, приветствуя новых защитников. Маленькие дети с восторгом взирали на сцену, где стоял новый король и его новая четверка защитников. И в этот момент, несомненно, каждая маленькая девочка мечтала, что, когда она вырастет, обязательно станет одной из них, не подозревая, какую цену придется при этом заплатить.

Сразу же после присяги четверка заступила в свои новые обязанности.

Синий Корпус принял смену командира как должное. В подчинение Сапфир поступило сто пятьдесят обученных первоклассных солдат, а также забота о лесах, полях, животных, сельском хозяйстве и благоустройстве города.

В Красном было все относительно также спокойно. Сто семьдесят солдат под руководством Рубин исправно следили за порядком и обеспечивали безопасность в городе.

В Зеленом Корпусе возникли некоторые проблемы. Опытные капитаны и сержанты выказывали свое легкое недовольство тем, что ими командует юная особа, которая до трансформации только– только дослужилась до сержанта. Но жесткость и упрямство Изумруд, в сочетании с безусловной поддержкой капитана Форстона, подавили бунт и недовольство в самом его корне.

В Фиолетовом было все гораздо сложнее. До трансформации Аметист была, мягко говоря, не в фаворитах у своих сослуживцев. Дерзкий характер в сочетании с острым языком в свое время настроили многих против нее.

Сапфир, Рубин и даже Изумруд предложили сою помощь в наведении порядка, но Аметист была настроена на самостоятельное разрешение конфликта. Помощь короля она также отвергла.

– Мне нужен порядок в Фиолетовом Корпусе! – рычал он. – Если ты не можешь его обеспечить…

– А мне нужно, чтобы «папочка» не лез без приглашения туда, куда его не просят, – бесцеремонно оборвала она его.

После долгих и упрямых споров Киллиан отступил и дал ей возможность самой наладить дисциплину в своем подразделении и устранить саботаж.

В итоге, после десятка выбитых зубов, сломанных ребер и нескольких увольнений, Аметист удалось восстановить иерархию в своем подразделении. И все сто шестьдесят солдат, а также сотрудники больниц и лабораторий приняли ее как своего истинного командира.

Жизнь день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем выстраивалась в нормальном, обыденном русле. За исключением того, что с каждым днем король становился все мрачнее и мрачнее.

Днем он честно выполнял свои королевские обязанности, а все свое свободное время просиживал в библиотеке Хрустальной Башни.

– Молодой король все ищет лазейку? – кряхтел Аластер, в очередной раз проходя мимо заваленного книгами стола, за которым сидел Киллиан. – Поверь старику, работающему здесь много лет. Ты ничего не найдешь.

– Кстати, напомни, сколько? – раздраженно огрызнулся Киллиан. – Может, тебе и на пенсию уже пора?

Аластер был мудр и стар. Он пережил четырех королей и знал, в какой момент лучше замолчать и удалиться.

– Ну ищи, ищи, – буркнул он. – Гляди, научишься чему. В юности не загонишь его сюда, а теперь не выгонишь. А вот если бы послушали меня вовремя, все бы было…

Киллиан тяжело вздохнул и закрыл очередной огромный ветхий том, и, как оказалось, совершенно бесполезный. Аластер уже уковылял в дальний конец библиотеки, но его раздражающее брюзжание, словно молот по наковальне, действовало на перевозбужденную нервную систему молодого короля.

Он уже много месяцев ищет лазейку, ищет выход, ищет хоть что– то, что поможет ему освободить Анабель, а возможно, и Мию, и всех остальных. Киллиан видел мучения лучшего друга, они не уступали его собственным. За исключением того, что Ленни, скорее всего, было намного тяжелее.

Он был вынужден ежедневно находиться рядом с возлюбленной и не иметь возможности даже коснуться ее. Киллиан же предпочитал держаться от Анабель подальше, во избежание хоть малейшего искушения.

Его влечение к ней с каждым днем становилось все труднее сдерживать. Он скучал по ней. По ее голосу, по ее смеху, запаху, прикосновениям, по ее телу.

Ему так не хватало общения с ней. Он тосковал по ежедневным прогулкам в ее обществе, по их задушевным разговорам, в которых они делились друг с другом самыми сокровенными тайнами и желаниями.

Он скучал по тому состоянию, по тому себе, которым он был рядом с ней. За столь короткое время, этот маленький ангелок изменил все его мировоззрение, заставил открыть глаза и душу этому миру. Вздохнуть и почувствовать то, что раньше не чувствовал и не замечал.

С момента ее трансформации мир потерял цвет, запах и звук. Цвета стали темно– серыми, воздух – душным и прелым, а все звуки вокруг стали больше раздражать, чем радовать, и тишина стала его спасением.

Киллиану приходилось силой удерживать себя, чтобы не спуститься на нижний этаж, не ворваться в ее комнату и не сделать с ней наяву все то, о чем грезил во снах.

Единственное, что его останавливало, – это неизвестность. Правила магии четко гласят: никакого контакта. Но никто не знает, какие последствия ждут за ослушание. Ею рисковать он не хотел. Поэтому приходилось держать себя в руках и рыскать в библиотеке в поисках выхода.

– Как успехи?

Отодвинув стул и сев напротив, Ленни переложил стопки книг в сторону. Сложив локти на столе, он с легкой надеждой смотрел на Киллиана.

– Дерьмо, – честно ответил он.

– Совсем?

– Совсем.

Ленни запустил пятерню в густые светлые волосы. За последнее время он сильно помрачнел. Вечный весельчак и оптимист осунулся до неузнаваемости. Между бровей появилась жесткая складка, в уголках губ – грубая морщинка, а под глазами залегли глубокие тени.

– Может, ты что-нибудь поищешь? Через Систему? – Киллиан с большой надеждой заглянул в глаза друга.

– Думаешь, я не искал, – горько хмыкнул он. – Искал. И ни– че– го. Наверное, это бесполезно.

– Я найду, – упрямился Киллиан. – Я найду!

– Ты только сойдешь с ума, – мягко настаивал Ленни. – Я думаю, нам обоим пора смириться и…

– Нет! Я не сдамся.

Ленни молча встал и также молча похлопал друга по широкой спине. Он слишком хорошо знал его, знал: что отговаривать, давить и заставлять сделать что– то против его воли – дохлый номер. Тот только сильнее будет упрямиться в желании доказать свою правоту. Единственным правильным выходом было оставить его в покое и дать возможность самому разочароваться в своей провальной затее.

– Ленни, – бросил через плечо Киллиан, останавливая его на пол пути. – Как ты справляешься… со всем этим?

– Никак, друг. Горю изнутри каждый чертов день.

В ответ Киллиан лишь горько хмыкнул и покачал головой, отлично понимая чувства друга. Ведь он испытывал точно такие же чувства каждый день.

***

Сапфир возвращалась во дворец поздним вечером. В последнее время она всегда старалась приходить позже всех.

Обычно в такое время большинство жителей дворца либо уже спали, либо расходились по своим комнатам.

Но в этот день, к ее удивлению, малая гостиная была не совсем пустой. В полумраке комнаты, возле большого окна, горел один– единственный светильник. В большом, мягком кресле, которое освещал приглушенный тусклый свет, сидел один– единственный мужчина. Тот, с которым Сапфир старалась пересекаться как можно реже за все эти месяцы.

Но, кажется, именно сегодня, когда она так устала, звезды решили сыграть с ней коварную шутку.

Она хотела тихо прошмыгнуть к лестнице, надеясь, что останется незамеченной Его Величеством. Тихо, как кошка, согнув колени и сгорбив спину, она ступала по мраморному полу. Кралась, как вор. И это в собственном доме!

И когда лестница была так близко, когда она уже занесла ногу над первой ступенью, из кресла донесся упрекающий голос.

– Я, конечно, ни на что не намекаю, но, кажется, по этикету положено здороваться с людьми, тем более со своим королем, – немного помолчав добавил. – Или я ошибаюсь? Разумеется, ты лучше меня изучала всю эту формальную чепуху. Но все же…

Чертыхнувшись от досады, Сапфир выпрямила сгорбленную спину и пошла в направлении своего короля. Чем ближе она подходила к нему, тем отчетливее слышала запах алкоголя. Подойдя вплотную, она увидела в его руках граненый стакан из хрусталя, наполовину наполненный янтарной жидкостью.

Поза короля была максимально расслабленной. Развалившись в кресле и вытянув вперед длинные ноги, он сидел с запрокинутой назад головой, закрыв глаза и крутя в руке бокал, болтая в нем янтарной жидкостью.

– Ты стал много пить. При Келсее ты себе такого не позволял.

Она хотела сказать это как можно безобиднее, но получилось чересчур жестко, словно строгая учительница отчитывает провинившегося ученика.

Киллиан открыл глаза. Его взгляд был тяжелым. В глубине глаз плескалась грусть и что-то еще. Что-то опасное, глубокое, словно он раздумывал над чем-то очень важном и очень темном.

Под его взглядом у Сапфир машинально подкосились колени, и она плюхнулась в соседнее кресло.

Он не сводил с нее задумчивого взгляда, она в открытую рассматривала его. За те месяцы после своей коронации он очень сильно изменился: стал более мужественным, более властным и жестким. Некогда гладко выбритые щеки, об которые она так любила тереться, теперь покрывала густая, темная борода. Морщинка между бровей говорила о том, что он по долгу и часто хмурился. А плавный изгиб губ давным-давно забыл, как улыбаться.

– Когда был жив Келсей, все было по– другому, – мрачно отозвался Киллиан – Например, у меня была невеста.

Он иронично усмехнулся, отсалютовал ей хрустальным бокалом и отпил из него добротный глоток.

– Ты злишься на меня. Винишь меня за то, что это все произошло с нами.

Им давно нужно было поговорить и расставить все по своим местам. Но оба трусливо уходили от этого разговора, осознавая в глубине души, что именно тогда все закончится раз и навсегда.

– С чего ты взяла такую глупость? – нахмурился он. – Единственный, на кого я злюсь, – это я сам.

Он поставил стакан на стеклянный столик рядом с собой и задумчиво покрутил его, наблюдая за искрами света, отражающимися в гранях хрусталя.

– Мне нужно было прислушаться к отцу, к магистру Аластеру. Нам нужно было пожениться до коронации. Но я был глуп и глух.

Печаль в его голосе заставила сердце Сапфир сжаться болезненным спазмом. Она и сама много раз раздумывала над тем, как бы все повернулось, если б они не упрямились и прислушались к советам. Если бы… если бы…

– Ты не виноват, – попыталась утешить она его. – Никто не знал, чем все это обернется. А теперь рассуждать над этим не имеет никакого смысла.

– Смысл есть.

Постучав указательным пальцем о подлокотник кресла, Киллиан отвел взгляд и уставился в окно. Сапфир знала этот его жест: он всегда прятал от нее глаза, когда хотел сказать что-то, что ей наверняка не понравится.

– Говори! – ее голос был низким и властным.

– Я нашел выход.

– Выход? – нахмурилась она. – Ты о чем?

– Я знаю, как освободить тебя, Мию и других девочек.

Сердце Сапфир забилось в бешеном темпе. Надежда на то, что подобный вариант существует, давно покинула ее. Но он нашел его! Нашел лазейку!

Но ее смущало его поведение: его тон, взгляд и напряженные мышцы плеч говорили о большой проблеме, связанной с их освобождением.

– Нужно расторгнуть договор с магией, – наконец выдохнул он.

– То есть…

– Да, нужно уничтожить Сердце Короля. Тогда договор будет аннулирован, и вы все станете свободными.

Много месяцев упорного труда, перекопанного вдоль и поперек архива – и заветный ответ был найден. Но было во всем этом большое и жирное «НО»: как в случае с договором, так в случае и с его аннуляцией, магия требовала плату.

– Но если расторгнуть договор, Эльтан останется без защиты. Все технологии, все разработки, коммуникации, медицина и все остальное… Они…

Осознание цены за свою потенциальную свободу моментально доходило до нее. Цена была слишком высока. Жизнь одного или четырех человек в обмен на всю цивилизацию – совершенно нерациональный обмен.

– Да. Все будет уничтожено. Цивилизация Эльтана вернется к ее изначальному виду. Все придется начинать сначала, – подтвердил он ее догадки.

Подняв бокал, он сделал еще один глоток, прежде чем посмотреть на нее.

– И знаешь… я готов заплатить эту цену. Возможности магии в обмен на тебя? Пффф, – с легкостью фыркнул он. – Я даже не задумаюсь над выбором.

– А ты?! – в ужасе от его слов, поддалась она вперед. – Кто знает, что будет с тобой? Сила, что содержится в кристалле, она убьет тебя.

– Да, – подтвердил он ужасную догадку. – Ну и пусть, – безразлично пожал он плечами.

– В каком это смысле «пусть»?! – Сапфир вскочила со своего места, дрожа всем телом от негодования. – Я надеюсь, ты в серьез не задумываешься над этой безумной идеей?

Киллиан вскинул голову и многозначительно посмотрел на нее. Теперь Сапфир поняла, что было в его глазах, когда она только зашла в комнату. Отчаяние! Самый злейший враг каждого человека. Отчаяние способно толкать на самые безрассудные и дикие поступки.

А в их случае речь шла не о двух, трех или четырех жизнях. Речь шла о могущественном государстве и сотнях его жителей.

– Да мне плевать на Эльтан! – Киллиан медленно встал, его шаткость говорила о том, что в его теле достаточно алкоголя, чтобы заглушить рассудок и чувство долга. – Плевать на жителей. Плевать на себя. Если ради тебя надо чем– то пожертвовать – я пожертвую. Чем угодно. Эльтан, моя жизнь, чья– то другая жизнь, да хоть весь белый свет! Я отдам за тебя все. Не моргну и глазом.

Звонкая пощечина разрезала тишину темной гостиной.

– Ты не имеешь права так говорить! – зло шипела она. – Ты король! Это твой дом! Твой долг! Ты обязан…

Она не успела договорить, как мимо ее носа пролетел хрустальный бокал. Ударившись о толстое стекло окна, хрупкое стекло бокала разлетелось на сотни крохотных осколков.

– Да к черту королевство! – кричал он. Ярость и отчаяние обуревали короля, и он плохо себя контролировал. – Если такова цена твоей свободы, я готов ее заплатить.

Их яростные взгляды скрестились, никто не хотел уступать первым.

– Но мне не нужна свобода в мире, в котором нет тебя, – ее голос дрожал, а глаза щипало от непролитых слез.

Ее слова долго доходили до его сознания. А ее слезы отрезвляюще подействовали на него. Он не любил, когда она плакала. Считал, что мир не стоит ее слез, а он тем более не заслуживал, чтобы она плакала из– за него.

Взгляд янтарных глаз смягчился, когда тонкие ручейки слез стекали из ее глаз скользя по изящным изгибам лица и падая крупными каплями с тонкого подбородка. Его руки раскрылись, зовя ее найти утешение в его объятиях.

– Иди сюда, – тихо прошептал он.

Она сначала сопротивлялась своему желанию упасть на его грудь и укутаться в его руках. Спрятаться в его объятиях от всего мира и жить там до конца своих дней. Соблазн был велик, и она поддалась.

Сапфир куталась в его запах, в его ауру силы и безопасности. Схватившись за ворот его черной рубашки, она с силой тянула его на себя, желая раствориться в нем.

Запрокинув голову, она потерлась носом о его подбородок. Такой крохотный и невинный жест вызвал бурю эмоций внутри Киллиана.

Он накрыл ладонью ее щеку, большим пальцем вытирая мокрые дорожки слез.

– Я люблю тебя настолько сильно, что готов уничтожить все. – прошептал он тихо. – Я не герой, Мышонок. Я не буду спасать мир ценой тебя. Я тот, кто принесет в жертву мир ради тебя.

Ее пугал его настрой. Она чувствовала, как темная сущность в нем подняла свою голову и открыла глаза. Видела, как решительно он был настроен.

И к своему стыду, ей было плевать на весь мир так же, как и ему. Единственное, чего она боялась – потерять его. Такую цену она не была готова заплатить.

– Пообещай, что ты не сделаешь этого! Поклянись, чтобы ни случилось, ты не сделаешь этого.

Киллиан упорно молчал, стиснув зубы. Он был человеком слова. И она это знала, поэтому старалась выбить из него клятву любой ценой, зная, что он не нарушить своего слова.

– Киллиан поклянись мне! – трясла она его за грудки.

Ее синие глаза наполнились страхом и слезами. То самое сочетание, которое никогда не могло оставить его равнодушным. Видя в ее глазах хоть каплю волнения, он был готов на все, пообещать что угодно, сделать все что угодно, лишь бы его принцесса не расстраивалась.

– Хорошо, Мышонок, – наконец сдался он. – Я обещаю, что не сделаю.

– Нет, скажи это правильно, – Сапфир чувствовала подвох. Киллиан всегда был хитрым дипломатом, и всегда оставлял лазейку в данных им же обещаниях. – Скажи, что ты не расторгнешь договор с магией и не подвергнешь свою жизнь опасности.

Закрыв глаза, король тяжело вздохнул. Трудно вести переговоры с женщиной которая слишком хорошо тебя знает.

– Скажи! – упорно настаивала она, сжимая в кулаках его рубашку, беспощадно сминая ее.

– Хо-ро-шо! – наконец сдался он, продолжая держать ее в своих руках. – Я, Киллиан, король Эльтана, обещаю…

Когда все его клятвы были произнесены в соответствии со всеми требованиями Сапфир, и после того, как она удостоверилась, что обозначила все волнующие ее пункты, только тогда смогла расслабиться.

Ей и правда не нужен был мир, в котором нет его. И пусть что они не вместе. И пусть что им запрещено. Но пока он жив, ей тоже есть ради чего жить. Он ее мир, ее воздух, ее дом и надежда. Без него все будет уже неважным.

Чем больше они стояли в объятиях друг друга, тем больше размывались границы дозволенного. Их дыхание стало единым, сердца бились в один такт, соприкосновение тел обжигало и распаляло кожу диким огнем запретного желания.

Голова кружилась от избытка чувств и эмоций. Тело, душа и сердце требовали большего, чего-то дикого, дерзкого и необузданного.

И в тот момент, когда Киллиан первым поддался искушению и наклонился к ее губам, в желании вспомнить ее вкус, утолить свою жажду в ней и утонуть в желанных прикосновениях, блаженную тишину и хрупкость момента нарушил громкий хлопок.

Синхронно повернув головы в направлении звука, они увидели в нескольких метрах от себя Аметист. Она стояла с полными руками пачек со всевозможными снеками, а на полу возле ее ног лежала упавшая банка газировки. Она стояла и смотрела на них с округлившимися глазами и порозовевшими от смущения щеками.

– Если что, я могу починить, – пробубнила она с набитым ртом, указывая пальцем в сторону осколков от бокала.

– А ну брысь отсюда! – яростно шикнул на нее Киллиан.

– Поняла, – испуганно пискнула она. – Исчезла.

Подняв помятую жестяную банку, Аметист, шурша пластиковыми пакетами, за пару секунд поднялась по лестнице, скрывшись во мраке коридора.

Данный казус отрезвляюще подействовал на Сапфир. Она быстро отстранилась, одернула черную, облегающую куртку с синими вставками, приводя себя в порядок и смахивая оставшуюся пелену возбуждения.

– Сегодня был тяжелый день, – блуждая по комнате взглядом, промямлила она. – Я пойду к себе.

– Да, – согласился он, неохотно выпуская ее из своих рук. – Иди.

Пока она была в его объятиях, пока он слышал ее запах и чувствовал ее дыхание, внутри распускалась весна. Будто яркое солнце осветило каждый темный и холодный уголок его души. Но стоило ей упорхнуть, как внутрь вернулась злая метель, убивая своим лютым холодом нежные и хрупкие весенние ростки.

Глава 15

Изумруд сидела в общей столовой за завтраком. Листая на рабочем планшете ежедневные отчеты, она лениво помешивала ложкой в чашке с горячим чаем.

Она любила завтракать в одиночестве даже до трансформации. Каждое ее утро начиналось с пробуждения, душа, небольшой гимнастики, медитации и тихого спокойного завтрака.

После трансформации гимнастика и медитация ушли из ее жизни, но спокойный завтрак ей удалось сохранить. Время, которое она могла посвятить только себе. Где никто не галдит, не отвлекает и не задевает ее.

После пары-тройки совместных завтраков она сделала вывод, что утренний прием пищи рядом с занозой с фиалковыми глазами приносит дисбаланс на весь дальнейший день.

Но сегодня ее маленький мирный утренний ритуал был нарушен другой коллегой.

Сапфир тихо опустилась на стул напротив Изумруд, молча сверля ее проницательным взглядом. Изумруд как можно упорнее старалась делать вид, что не замечает ее. Но с каждой минутой тяжелый взгляд подруги становилось все сложнее игнорировать.

– Ну что? – раздраженно фыркнула она, откладывая свой планшет и направляя все свое внимание на блондинку.

– Я понимаю и уважаю твои утренние ритуалы…

– Ближе к делу, Фир.

Вся четверка довольно быстро сработалась и сблизилась друг с другом. Даже придумала друг другу милые сокращения, которыми пользовались исключительно наедине. Несмотря на мелкие стычки между собой, которые вошли в обыденность, они вполне могли назвать себя семьей.

– У тебя не возникает ощущения… когда ты остаешься одна… что кто– то за тобой исправно наблюдает?

По заинтересованному взгляду Изумруд Сапфир поняла, что не ошиблась в своих ощущениях и предположениях.

– Ну допустим, – задумчиво выдавила она, складывая локти на стол. – Что ты хочешь этим сказать?

– Есть в нашем королевстве… – Сапфир пожевала губами в поиске подходящего слова. – Парочка человек, любящих находить приключения на свою задницу.

– Угу, – кивнула Изумруд, понимая, о ком речь.

– А если я тебе скажу, что у них есть шпионская программа, способная обходить стандартные протоколы безопасности, в том числе видеонаблюдения?

– С чего ты взяла? – с недоверием прищурилась Изумруд.

– Однажды Киллиан проболтался про некий протокол «Циклоп». И я подумала: может, те ощущения, которые мы испытываем, вовсе не паранойя, а реальный шпионаж?

Сапфир давно начала чувствовать на себе пристальный взгляд, даже когда находилась одна в своей комнате. Сначала списывала все на паранойю, разыгравшееся воображение и расшатанные нервы. Но потом в памяти всплыло воспоминание о странном протоколе. Подозрения усилились, а Изумруд только что подтвердила, что тоже неоднократно испытывает подобные ощущения.

– «Циклоп», значит, – Изумруд задумчиво барабанила пальцами по поверхности стола. – Это вполне в духе Ленни. Однажды я краем глаза видела его рабочий стол… Какой запрещенки там только нет!

Сапфир нервно хихикнула, увидев злой огонек в глазах Изумруд.

– Изи, мы же их накажем?

– Ох! Еще как накажем, – сверкнула глазами Изумруд, вновь беря в руки свой планшет.

Она яростно водила по нему пальцами, а глаза метали искры с каждым новым открытым файлом.

– Что ты делаешь? – полюбопытствовала Сапфир.

– Бросаю бомбу.

Увидев недоуменный взгляд Сапфир, она решила пояснить:

– Оставляю ему вирус, который уничтожит все его разработки, как только он попытается восстановить их любимую шпионскую программку.

– А он не поймет, что это мы? – Сапфир немного трухнула. Одно дело – удалить одну программу, и совсем другое – уничтожить все плоды тяжкого труда, которые так дороги Ленни.

– Ну уж нет! – злобно скалилась Изумруд. – Я хочу, чтобы он знал, КТО это сделал.

Сапфир не верила своим глазам. Она никогда не видела столько эмоций на лице Изумруд. Возможность побесить Ленни преобразила ее до неузнаваемости. Вечно скучающее выражение лица вмиг оживилось. В глазах появился дьявольский блеск, а на губах играла зловещая ухмылка.

И что– то подсказывало Сапфир, что Изумруд на этом вряд ли остановится, а поэтому искренне посочувствовала Ленни. Кажется, в скором времени полетят пух и перья с одного капитана «Зеленых».

***

Киллиан сидел за столиком на веранде одного из любимых кафе. Заказанный десерт и кофе стояли перед ним без должного внимания. Он с нетерпением оглядывался по сторонам в ожидании Ленни, которого вызвал в срочном порядке еще полчаса назад.

Легкий ветер колыхал пышные ампельные цветы в подвесных кашпо. Влюбленные парочки за соседними столиками мило ворковали друг с другом, вызывая у Киллиана раздражение и немного зависти.

Проходившие мимо люди приветственным кивком здоровались с молодым королем, а он неохотно возвращал приветствия. Все его внимание сегодняшним утром было направлено на один досадный инцидент.

После той ночи, когда они с Сапфир крайне сблизились, он восстановил свое шпионское хобби и исправно подглядывал за ней в ее комнате. Но сегодня обнаружилось, что программа Ленни стала сбоить и не выдает желаемого изображения.

– Что за срочность?

Запыхавшийся Ленни сел напротив короля. Он был в военной форме. Видимо, Киллиан выдернул его прямо со службы. Но и что? Он теперь король, ему можно.

– Какого хрена твоя программа не работает? – опуская любезности, выпалил Киллиан.

– Не может быть! – самонадеянно ответил светловолосый капитан, жестом подзывая официанта.

– Даже не спросишь, какая?

– А какая разница? Ни одна моя программа не может не работать. Они совершенны.

– Ой ли! – саркастически выдал Киллиан, откидываясь на спинку плетеного кресла и складывая на груди руки.

Король подождал с дальнейшими нападками. К столику подошел официант, чтобы принять заказ у Ленни. После того как молодой парень в форме официанта удалился на кухню, чтобы передать заказ молодого графа, король продолжил.

– А я тебе говорю, «Циклоп» не работает.

– А я тебе говорю, – Ленни начал явно раздражаться. – Все работает. Я только вчера…

Поняв, что сболтнул лишнего, Ленни прикусил язык.

– Что ты вчера? – расплылся в ехидной улыбке Киллиан.

– Ничего. Просто говорю, что все работает, – насупился Ленни. – А ты чем таким занимался, что тебе, КОРОЛЮ, понадобился «Циклоп»?

– Полагаю, тем же, чем и ты вчера, – улыбка Киллиана стала еще шире.

– Так! Давай проясним, я не шпионю…

– Да ну… – Киллиан уже смеялся в открытую. – А что же ты делаешь?

Надув щеки, Ленни обиженно отвернулся от друга, устремив печальный взгляд на тротуар.

– Ладно, не обижайся, – примирительно выставил руки Киллиан. – В любом случае, кто-то прикрыл нашу лавочку. Можешь сам проверить.

Раздраженно фыркнув, Ленни молча достал свой планшет и начал в нем что– то искать. И чем дольше он тыкал пальцами по экрану, тем задумчивее и тяжелее становился его взгляд.

– Ничего не понимаю, – бурчал он. – Кто-то ее просто удалил.

– Интересно, КТО? – саркастический тон Киллиана вызвал новый приступ негодования у Ленни.

Официант уже давным-давно принес заказ, разложил его на столике и ретировался, а Ленни все искал и хмурился.

– Я попробую его восстановить, но…

В одну секунду лицо Ленни сделалось бледным как мел. Киллиан не на шутку испугался, подумав, что у друга случился сердечный приступ.

– Ты чего? – настороженно вглядывался он в лицо Ленни.

– Кто-то кинул вирус… Все мои работы… Все коды… Все программы… Не может быть…

Из бессвязного бормотания Ленни Киллиан смог понять только то, что кто– то подбросил ему вирусный код и что– то случилось со всеми его разработками.

Лицо Ленни из мертвецки белого начало покрываться бардовыми пятнами, пока не покрыло все лицо и шею монохромным бордовым оттенком.

– Изумруд! – зло прошипел Ленни сквозь стиснутые зубы.

– Дошло наконец.

Киллиан хотел съязвить, но вовремя остановился. Ленни очень редко приходил в подобного рода ярость, а в таком состоянии он был непредсказуем. И злить его еще больше было явно плохой затеей.

– Как она узнала? Ты проболтался? – зло блеснул он глазами.

– Да сохрани меня вселенная! Я же поклялся… – театрально надулся Киллиан.

– Как она могла? Удалила все. Даже самые невинные приложения. Вот… Вот… Стерва!

На последнем слове голос Ленни сорвался и стал похож на девчачий визг. Тут нервы Киллиана не выдержали, и он расхохотался от души, громко и раскатисто.

– Я ей устрою! – не обращая внимания на истерику друга, Ленни продолжал что– то искать в системе.

– Ты? Ей? – сквозь смех выдавил Киллиан. – Ты ничего не перепутал, друг мой? Она нынче твой командир, а ты всего лишь капитан.

– Всего лишь?! – обиженно взвизгнул Ленни. – Эх ты, как заговорил! Разумеется, ты ведь у нас теперь птица высокого полета.

– Я не об этом, – смахнув тыльной стороной ладони слезы от смеха, Киллиан продолжил. – Я про то, что теперь она вправе наказать тебя по полной.

– Ты на чьей стороне?

– Ну, объективно…

Ленни остановил его жестом руки, сморщив при этом нос.

– Не говори. Я не хочу этого знать. Предатель хренов.

Негодование и скорбь Ленни по утраченной работе вскоре позабылись. И два друга провели остаток обеда за более приятными темами для беседы.

Они дружили с детства. Вместе выросли, вместе ходили в школу, получали достойное образование у одних и тех же профессоров, затем вместе поступили в Корпус. И теперь по злой иронии судьбы они вместе разделяли одно горе от потери любых женщин.

За много лет они изучили друг друга и знали правильные слова и жесты для утешения и поддержки. Поэтому в такое непростое для обоих время друзья нуждались друг в друге как никогда.

***

Ленни ворвался в хранилище Хрустальной Башни в боевом настрое.

Он быстро нашел глазами Изумруд и двинулся ей навстречу. Она была занята разговором с Элли Джо, младшим сержантом, поэтому не увидела надвигающуюся на нее темную тучу в виде капитана Ленни Форстона.

– Командир, – бесцеремонно прервал он беседу. – Мне срочно нужно с вами поговорить.

Изумруд перевела на него ледяной взгляд, но он видел, что на дне зеленых кошачьих глаз плещется хорошо скрываемое веселье.

– Это срочно, капитан? Я занята, – небрежно спросила она.

– Очень срочно!

В голосе Ленни был слышен букет плохо скрываемых эмоций: нетерпение, раздражение, досада и капелька восхищения. Прошлая Изумруд не смогла уличить его в хакерских атаках на свою защиту. Но его Изумруд очень быстро его вычислила.

Что сыграло ей на руку? Близкие с ним отношения или же своя собственная сила?

– Хорошо, – безразлично бросила Изумруд, жестом отпустив Элли по своим делам.

Они зашли в пустой кабинет, предназначавшийся для переговоров, но так как на сегодняшний день никаких собраний не намечалось, кабинет был пуст.

Ленни зашел следом за Изумруд и запер за собой дверь. Она не успела опомниться, как Ленни намотал ее длинный густой хвост на кулак и с силой дернул. Припечатав лицом к стене, придавил ее всем своим телом.

– Перчик мой, ты ни в чем не хочешь мне признаться? – шепнул он ей на ухо, обжигая кожу горячим дыханием.

За свой характер она получила от него данное прозвище еще в первую неделю их знакомства. Положив руку на сердце, она могла признаться, что это прозвище ей очень нравилось, но только при условии, что его произносил только Ленни.

Изумруд ловко вывернулась из капкана и со всей силы ударила капитана локтем в нос. Зарычав от боли, Ленни схватился за нос. Из глаз посыпались злые искры, а из горла вырывалось злое рычание.

– О чем ты, родной? – елейным голосом промурлыкала Изумруд. – Я думала, это ты мне хочешь в чем-то признаться, разве нет? Или однажды шпионы – всегда шпионы?

Ленни сдался.

– Ну ладно. Может, подглядывать было неправильно…

– Неправильно? – возмутилась Изумруд. – Подло, противозаконно, низко, отвратительно – это да. Но никак не «неправильно».

– Ладно, я виноват! – нависал над ее хрупким силуэтом мощный Ленни. – Но зачем надо было ликвидировать все?

– А это тебе в наказание! – ткнула она ему в грудь пальцем. – Скажи спасибо, что не разжалован и не вылетел со службы.

– Ты бы не сделала этого, – он сложил руки на груди с кривой ухмылкой.

– Ты уверен?

В решительном взгляде Изумруд Ленни увидел непоколебимость и решительность в ее словах. Она явно не блефовала.

Охваченный злой и неудержимой страстью, он обеими руками схватил ее за предплечья и с силой рванул на себя.

– Ах так! – шипел он. – Уволить меня решила?!

Изумруд отреагировала моментально. Пнув его мыском военного ботинка в голень, заставила ослабить хватку, а затем дополнила свое сопротивление мощным ударом колена в живот.

– Надо будет – уволю.

Пронзительная боль заставила Ленни сложиться пополам.

– Стерва!

Рыча от боли, он рывком бросился на нее. Подхватив ее под ягодицы, он усадил ее себе на талию и прижал спиной к стене. Яростно и требовательно он впился губами в ее губы, заставляя ее ответить ему.

В его поцелуе и прикосновениях не было ни капли нежности и деликатности. Он требовал, доминировал, подчинял. Слишком долго сдерживал себя. А сейчас дал волю всем своим неудовлетворенным потребностям и желаниям.

Изумруд отвечала ему с тем же остервенением. Ей было плевать на все «нельзя», на запреты и наказания. В это мгновение, в эту секунду она жила им, существовала и дышала ради него одного.

Отвечая на его напористые поцелуи, Изумруд жадно впивалась ногтями в его плечи, ногами обвивала и прижималась плотнее к его талии.

Она не заметила, как черная майка на тонких бретелях сползла, а обнаженная грудь и плечи покрывались горячими поцелуями капитана.

Ее тихие стоны возбуждали Ленни до умопомрачительного безумия. И в тот момент, когда он уже был готов к тому, чтобы уложить ее на пол, сорвав при этом остатки ее одежды, стоны девушки сменились диким, болезненным криком.

Он по началу не понял, что случилось, испугался, что каким– то образом сделал ей больно. Но, отстранившись, увидел истинную причину ее боли.

Золотой медальон, висевший у нее на шее, раскалился докрасна, оставив на нежной коже груди свой отпечаток. Пока Изумруд шипела от боли и дула на ожог, Ленни наблюдал за ней как зачарованный.

До него начало доходить вся опрометчивость и риск их поведения.

– Мы перешли черту, – не сводя глаз с ее ожога, пробормотал он. – Ты могла серьезно пострадать!

От своего умозаключения у него на затылке зашевелились волосы. Он бы не простил себе, если бы из– за него она пострадала. Одно дело – мучиться и страдать возле нее. Каждый день смотреть на нее и пускать слюни, не имея возможности до нее дотронуться. И совершенно другое – пойти на поводу у эгоистических желаний и лишиться ее навсегда.

– Ленни, это всего лишь ожог, – старалась утешить его Изумруд, читая ход его мыслей в широко распахнутых глазах.

– Я не должен был этого делать, – он запустил пальцы в свои волосы, взъерошив их. – Я так виноват перед тобой.

– Ленни, нет…

Она шагнула к нему на встречу, протянув руку в желании коснуться его щеки, но он резко отстранился.

– Нет, – жестко остановил он ее. – Я не могу так рисковать тобой.

Он прошел мимо нее решительно двигаясь в сторону двери, не обращая внимания на мольбы девушки остаться с ней.

Когда дверь кабинета тихо закрылась за ним, Изумруд в ярости дернула амулет. Она тянула цепь в стороны, желая разорвать ненавистный артефакт и стать свободной. Но цепь лишь насмешливо впивалась в пальцы, оставляя кровавые следы.

Потерпев поражение, Изумруд закричала и в бессильной ярости пнула ногой стоявшую рядом ученическую парту. Легкая парта из нано материала не оказала такого сопротивления, как магический амулет, и с грохотом перевернулась, рухнув на пол.

Прикрывая ожог одной рукой, а другой зажимая рот, приглушая рыдания, Изумруд сползла по стене на пол. Она впервые дала волю слезам с момента трансформации. Она не плакала, не жаловалась, честно пыталась играть отведенную ей роль, но сегодня в ней что– то сломалось. Сегодня она разрешила себе плакать и жалеть себя.

Глава 16

Аметист яростно оттачивала навыки метания в одной из комнат симуляций Арены. В темном пустом пространстве фантомные мишени появлялись и двигались в рандомно порядке. Аметист с точностью в сто процентов попадала в каждую из них.

В ход шло всевозможнейшее метательное оружие, на которое была способна ее бурная фантазия: от увесистых массивных топоров до изящных маленьких сюрикенов. Максимальное попадание придавала ей кипевшая в жилах ярость.

В каждой мишени она видела довольную, наглую рожу Марка Волкича. Самого наглого, дерзкого, беспринципного, но, к сожалению, самого продуктивного капитана Фиолетовых.

С самого начала ее поступления в Корпус он выбрал ее своей излюбленной мишенью для издевательств. Аметист взрывалась как вулкан, стоило ему появиться в ее поле зрения. Стычки происходили постоянно. А так как не в ее характере было избегать или заминать конфликты, то наказания за ссоры со старшим по званию были чаще, чем она моргала.

К огромному сожалению, ее новая должность не урезонила, а лишь наоборот – раззадорила наглого капитана. Он сеял хаос и раздор в рядах Корпуса, а все ее попытки «по-хорошему» призвать его к субординации терпели крах.

Как лидер, она не могла действовать опрометчиво и деспотично, это могло нарушить авторитет, но и не могла оставить безнаказанным хамство и неподчинение. Другие могли последовать дурному примеру Волкича, и тогда в подразделении наступит анархия.

От длительной и изнурительной тренировки мышцы гудели, пот градом стекал по спине, вискам и шее. Но она не обращала внимания на дискомфорт, продолжая метать ножи.

– Только не говори мне, что тебя ТАК расстроило поведение некоего хамоватого капитанчика?

Услышав за спиной знакомый саркастический голос с легкой, чарующей хрипотцой, Аметист остановила свою тренировку и, тяжело дыша, повернулась к незваной гостье.

– Не думала, что за двадцать минут слухи могут добраться до мрачной норы Зеленых, – огрызнулась она.

Зеленоглазая брюнетка, стоявшая в дверях, криво усмехнулась и прислонилась плечом к дверному косяку.

– Ну, допустим, не двадцать. Ты издеваешься над собой уже добрых полтора часа.

– Не может быть.

– Убедись, – Изумруд кивнула на браслет Аметист.

Та незамедлительно проверила ее слова. Увидев на часах, что она действительно провела в комнате не двадцать минут, а полтора часа, Аметист сильно нахмурилась. Видимо, последняя стычка с Марком настолько сильно выбила ее из колеи, что она потеряла связь с реальностью.

– Так что случилось? – допытывалась Изумруд.

Аметист давно поняла, что от Изумруд не избавиться так просто, если та «упала на хвост». Если ее что– то искренне интересовало, она словно питбуль впивалась в свою жертву и отпускала ее только после получения удовлетворения.

– Полагаю, моя внешность. Как обычно, – невесело хмыкнула она.

– А что не так с твоей внешностью? – нахмурилась Изумруд.

– Изи, ну хорош. Ты же понимаешь, о чем я.

– Извини, но нет, не понимаю.

Изумруд действительно не понимала, о чем речь, и вся ситуация, и слова Аметист казались ей полным абсурдом, лишенным смысла. Характер у Аметист был далеко не сахар, с ним могли быть проблемы. Но со внешностью, по мнению Изумруд, у Ами был полный порядок.

Аметист всплеснула руками и жестом обвела силуэт Изумруд.

– Ну вот, посмотри на себя и на меня…

Указывая на себя, Аметист даже слегка поморщилась.

– Ты, Фир и Руби – просто воплощение женственности. Фигуры, волосы, точеные личики. Все создано по канонам женской красоты. А я…

Она отвернулась спиной к Изумруд и сделала вид, что почесала переносицу, но Изумруд была уверена, что та прячет свои злые слезы.

Аметист выставила в бок руку и распрямила ладонь, и в эту секунду рядом с ней, частица за частицей, как конструктор, начал материализоваться стул. Сев на него, Аметист положила локти на колени, опустив голову вниз.

Изумруд стояла молча, ожидая продолжения исповеди подруги.

– Ты дочь барана. Сапфир – вообще принцесса. Рубин, пусть и не высоких чинов, но дочь интеллигенции: утонченные манеры, стиль, шарм. А я выросла на улице. Я всю жизнь училась сама защищать себя и отстаивать свою честь.

Было видно, что Аметист с неохотой вспоминает свое детство. Ее родители умерли, когда она была еще малышкой, а бабушка не могла дать ей должной защиты, и ей с ранних лет пришлось учиться защищаться. Ни о каких манерах и женском шарме не могло идти и речи, когда тебе в прямом смысле приходилось ломать носы уличным задирам.

– В детстве я была худой, долговязой и весьма неуклюжей. Все смеялись надомной. В итоге я стала предметом жесткой травли, – она сглотнула ком в горле. – Бабушка говорила, что все изменится и скоро я превращусь из гадкого утенка в прекрасного лебедя. Но, как видишь… этого не произошло.

Аметист горько усмехнулась и подняла голову, взглянув на Изумруд глазами, полными боли и обиды. Кто бы мог подумать, что за бунтарской, харизматичной внешностью скрывается та самая, обиженная, затравленная маленькая девочка.

Изумруд оттолкнулась от косяка, подошла ближе, чуть наклонилась, пытаясь достучаться через фиалковые глаза в глубину ее подсознания, к той самой маленькой девочке, и попытаться придать ей уверенности в себе.

– Знаешь, моя няня с раннего детства научила меня мудрой вещи. Первое: есть неоспоримый факт. То, что уже давным-давно доказано и не опровержимо. Второе: есть мнение – это личное, субъективное восприятие человека.

Когда Изумруд выпрямилась, ее медальон качнулся. Аметист заметила, что под ним скрывается довольно свежий ожог интересной формы. Догадка, об обстоятельствах, при которых был получен данный рубец, пришла к Аметист мгновенно. Но она решила тактично промолчать на этот счет.

Изумруд подошла к стартовой черте, и в пространстве опять начали двигаться фантомы.

– Ами, факт в том, что ты женщина, – указала она лезвием ножа в сторону Аметист прежде, чем метнуть его в цель. – А то, какая ты, это чужое, – еще бросок. – Никому не интересное, – еще один нож полетел в цель. – Сраное мнение. И неужели мнение какого– то капиташки способно пошатнуть твою веру в себя?

– Ну, когда тебя называют «плоскодонной камбалой» или «плоский командир» …

Аметист весело хихикнула, когда Изумруд захлебнулась от негодования.

– Да давай его кастрируем! – уперла она кулаки в бока. – И он станет «Марк без Волкича» или «капитан без помощников».

Дружный, звонкий смех, как сотни колокольчиков, отразился от темных стен комнаты.

– Да-а-ам! – протянула Аметист, встав рядом с Изумруд. – Никогда бы не подумала, что именно от тебя придет поддержка в нужный момент.

Изумруд лишь беспечно фыркнула.

– И кстати… – она аккуратно отодвинула медальон, с сочувствием глядя на свежий ожог Изумруд. – Зайди ко мне в лабораторию. Есть отличное средство от подобной хвори.

Изумруд не стала объясняться, увиливать, врать или оправдываться. Лишь пожала плечами.

– Вижу, вы с неким симпатичным капитаном уже испробовали, какова на вкус запретная любовь.

– Ага. – хмыкнула Изи.

– Ну и как? – прищурилась Аметист, желая узнать самые пикантные подробности.

– Как? Больно, – хихикнула Изумруд. – Я– то особо не переживаю, но Ленни… – она трагично закатила глаза.

– Дай угадаю: занимается самобичеванием, устраивает бурную трагедию со страданиями и так далее?

– В яблочко! – щелкнула пальцами Изумруд.

– И что теперь? – разочарованно скривилась Ами. – Будешь держаться от него подальше?

– Вот еще! – возмутилась Изумруд. – Думаешь, меня это остановит? Подумаешь, ожог. Если он думает, что так просто избавится от меня, то очень сильно ошибается.

Аметист притворно– болезненно зашипела.

– Бедный блондинчик. Не повезло ему.

Но после того, как Изумруд отвесила ей звонкую оплеуху, Аметист зашипела от настоящей боли.

– Я так понимаю, наш король и малютка-принцесса еще не переступили запретную черту?

– По крайней мере, я об этом ничего не знаю, – пожала плечами Изумруд, продолжая метать ножи.

– Ну, они на грани этого, – присоединилась к ней Аметист.

– Ты о чем? – бросила любопытный взгляд Изи.

– Да я их недавно застукала за непристойностями.

– Прям за жесткими непристойностями? – приподняла брови Изумруд, расплываясь в широкой улыбке.

– Да не-е-е, – отмахнулась Ами. – Я вовремя появилась. А то, гляди, точно прожгли бы дырку в диване.

– Фу! Ты извращенка.

– Да, – хихикнула Аметист, мило сморщив нос.

Откровения Аметист оставили глубокий след в душе Изумруд.

Честно говоря, услышав о новом инциденте, она торопилась со всех ног, чтобы успеть по горячим следам вставить шпильку подруге. Но, найдя ее в довольно подавленном и уязвленном состоянии, не смогла.

А разговор по душам вскрыл не только старые нарывы Аметист, но и ее саму. Странный парадокс заключался в том, что Аметист всю жизнь завидовала таким, как Изи. А Изумруд завидовала бунтарскому и свободному духу таких, как Аметист.

Выросшая в довольно тепличных условиях, в бесконечном потоке чопорных правил и условностей Изумруд не хватало безумств и свободы. Всю жизнь ее учили манерам, этикету, правилам хорошего тона и куче других скучных и противных вещей.

Но сегодня она решила сделать что– то для себя. То, что давно хотела, но не решалась, без одобрения кого– то третьего: матери, отца, няни, учителя.

Направившись в первую попавшуюся парикмахерскую, она состригла длинные, шелковистые волосы по самые плечи. С каждым состриженным локоном приходило облегчение, словно с нее спадал многолетний груз ответственности за чужие ожидания.

Сидя в парикмахерском кресле и наслаждаясь новым образом, Изумруд обдумывала коварный план мести одному капитану из Фиолетового Корпуса. Такое хамство не должно, по ее мнению, оставаться безнаказанным.

Вставший на тропу войны против одной из них по умолчанию имеет дело со всей четверкой. А к огромному сожалению Марка Волкича, в руках у Изумруд была масштабная коллекция его непубличного позора, заснятого на видео камеры наблюдения. И уже завтра вся Арена будет обсуждать его голые танцы в душе. Видео, где он трясет голой, волосатой задницей под свои же ужасные, фальшивые вопли, разойдется как горячие пирожки. И уже к вечеру Марк Волкич станет сенсацией месяца.

А может, она сольет видео, где он визжит как девчонка, смотря ужастики один дома. Или же как плакал, свернувшись на полу калачиком, на последнем уровне вступительного теста.

Наказание не совсем жесткое. Изумруд хотелось больше крови и унижения, но чтобы остудить пыл, хватало. Если у тупого качка хватит мозгов, чтобы провести закономерность между преступлением и наказанием. Если же нет, то у нее есть и более весомый аргумент.

***

Когда Изумруд вышла на ужин в новом образе, получила массу комплиментов и любопытных взглядов.

– С чем связаны такие перемены? – поинтересовалась Рубин, наматывая на вилку спагетти.

– Да просто захотелось, – пожала она плечами, посылая Аметист многозначительный взгляд.

– Тебе идет, – сухо бросила комплимент Сапфир.

В последнее время она находилась в крайне скверном настроении. После того случая с Киллианом их отношения резко ухудшились. Он стал ворчливым, буйным, вечно цеплялся к ней по поводу и без. Был крайне недоволен работой ее Корпуса. Что подтверждало теорию о придирках, ведь ее люди работали на износ и очень качественно. Но ему все не нравилось.

Сапфир же, в свою очередь, огрызалась и отстаивала своих людей. С каждым днем конфликты выходили на более глубокий уровень взрывоопасности. Осталось подождать, кто из них зажжет спичку в наполненной взрывоопасным газом комнате, чтобы все как следует рвануло.

Аппетита не было совсем, и она уже хотела сбежать к себе в комнату, но не успела. В столовую вошел король.

Одетый во все черное, под стать своему настроению, он молча сел во главе стола. Резким движением расправил салфетку и небрежно бросил ее себе на колени. Взяв со стола нож и вилку, с остервенением начал разрезать кусок мяса, лежащий у него в тарелке. Скрип металла ножа о нежный фарфор тарелки болью отзывался в зубах у каждого присутствующего в столовой.

Аметист, не скрывая своего раздражения, морщилась от неприятных звуков. Изумруд с опаской косилась на Киллиана, в ожидании, когда он все– таки рванет. Рубин косилась на Сапфир, чувствуя невысказанное напряжение между ними. Сапфир, уткнувшись в свою тарелку, молча гоняла по ней фасоль.

– Почему я не получил сегодня отчет по проделанной работе Синих? – не глядя на Сапфир, спросил король.

Жуя отрезанный кусок мяса, он смотрел сквозь нее, задавая провокационные вопросы, в явном желании поскандалить.

– Может, не за столом? Право слово, мы же едим, – вмешалась Аметист.

– Я не спрашивал твоего мнения, – грубо оборвал он ее. – Я жду ответа, Сапфир.

– Ваш отчет, Ваше Величество, был отправлен вам еще два часа назад и безуспешно жаждет вашего внимания, – огрызнулась она, продолжая смотреть в свою тарелку.

– Язвишь? – зло прищурился он.

– Никак нет, мой повелитель.

В свое «мой повелитель» она вложила столько желчи, сколько накопилось в ней за предыдущие пару недель его деспотии.

– Кажется, тебе необходимо напомнить, кто Я, а кто ТЫ, – он сжал столовые приборы так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Как пожелает мой король.

Теперь они смотрели прямо друг на друга, глаза в глаза. Над столом повисла грозовая туча, а молнии летели прямо из глаз цвета янтаря и синего сапфира.

– Я король. А ты всего лишь… – он осекся на последнем слове, сомневаясь, стоит ли заканчивать фразу.

У Аметист, Рубин и Изумруд отвисли челюсти. Они не могли поверить своим глазам, когда увидели, что над головой Киллиана потихоньку начал образовываться огромный водяной шар.

– Давай! – с улыбкой подбодрила его Сапфир. – Скажи это.

– А ты всего лишь моя БЫВШАЯ.

– Фир, – тихо заскулила Рубин, пытаясь предостеречь от опрометчивого поступка. – Ты ведь этого не сделаешь?

Но нервы Сапфир были на пределе. И его желчные, злые слова и несправедливое отношение на грани тирании толкали ее на необдуманные действия.

Заметив изумленные взгляды, сосредоточенные у него над головой, Киллиан поднял голову. И в этот самый момент огромный водяной шар со всего маха рухнул ему на лицо, заливая одежду, еду в тарелках и пол. Сидевшим рядом Изи и Руби тоже слегка досталось, но она надеялась, друзья простят ее.

С гордо поднятой головой и манерами принцессы, Сапфир встала из– за стола, бросила салфетку на стул и по– королевски удалилась из столовой.

Отплевываясь и стряхивая с себя воду, Киллиан также встал и молча вышел.

– Отныне я ее фанат, – с набитым ртом пробубнила Аметист.

– Нет, ну на этот раз он реально зашел далеко, – поддержала ее Рубин.

– Угу, – мрачно промычала Изумруд.

Лени, конечно, тоже периодически вел себя как засранец, но что бы так… Киллиан перешел границу дозволенного, его давно было пора наказать. И каждая из них была полностью на стороне Сапфир. Хотя бы из– за банальной женской солидарности.

Глава 17

Киллиан сидел на заседании малого совета и в пол– уха слушал отчет министра финансов. Маркиз Шон Аштен, приземистый, полноватый мужчина средних лет, с лысеющей макушкой и в круглых очках, занимал свою почетную должность еще при короле Келсее.

Взойдя на трон, Киллиан не стал менять никого из совета. Сначала было не до того, потом не видел в этом смысла, но теперь всерьез задумывался над тем, чтобы добавить в совет молодую, свежую кровь. Но по большей части все его мысли занимала дерзкая блондинка с темно– синими глазами. Последний инцидент выбил его из колеи. Он действительно переборщил в тот раз и получил по заслугам. Надо отдать ей должное, она очень изящно отстояла себя.

Поставить его на место с помощью магии, а потом с гордо поднятой головой удалиться, не сказав ни единого слова. Так изящно, элегантно и в ее духе. Достойно аплодисментов.

Но у Киллиана были веские причины на такое своеобразное поведение. С момента коронации прошел год, а у молодого короля не то что не было королевы, не было даже невесты. Сей факт очень волновал не только малый, но и большой совет. Королевству нужен был наследник. Без кровного продолжателя рода, того, кто в будущем может заключить новую сделку с магией, Эльтан находится в довольно шатком положении.

А молодой король упрямился и ни в какую не хотел даже слышать о женитьбе. Но министры давили с каждым разом все активнее и сильнее. Подсовывали ему невест со всех уголков вселенной. Но Киллиан отвергал всех, даже не взглянув.

Но он был реалистом и знал, что рано или поздно ему придется это сделать. Но как быть с Сапфир? И ежу понятно, что их чувства не угасли с ее трансформацией. Он бы пошел на отчаянный шаг, сделал бы то, о чем говорил ей, но дал клятву не рисковать своей жизнью и жизнью Эльтана.

Киллиан не нашел никакого другого выхода, как увеличить дистанцию между ними, в надежде, что со временем огонь ее чувств к нему погаснет. Поэтому и вел себя как последний мудак, желая обратить ее нежные чувства в комок ненависти, презрения и отвержения. Чтобы, когда чертовы министры все– таки дожмут его, ей не было так больно видеть, как он женится на другой.

С его же чувствами к ней было все предельно просто. Она навсегда поселилась в его душе и сердце, став первой и последней любовью.

Его чувства не были похожи на скотч, который можно оторвать, быстро почувствовав лишь кратковременную боль. Его чувства были коварным репьем, который впивался в плоть множеством маленьких колючек с зазубринами. И вырывать такой репей можно только с куском плоти, в адской и мучительной агонии. Ждать и надеяться, что со временем рана затянется без осложнений и гнойных нарывов.

Но что– то подсказывало Киллиану, что любовь к ней навсегда останется самой большой, кровоточащей раной в его душе. Той, которую не залечить никакими лекарствами в мире, ибо единственным лекарством для него была ОНА САМА.

И чем больше он думал о Сапфир, тем больше его тянуло к ней. Где она? Что делает? Как себя чувствует? О чем думает?

– Ваше Величество! – вырвал его из раздумий голос лорда Аштена. – Вы слушаете?

Киллиан сидел в своем большом черном кожаном кресле, поставив левую руку на подлокотник и подперев растопыренными пальцами висок. Он молча обвел мрачным взглядом всех присутствующих.

Взрослые, опытные мужчины, сидящие за длинным столом из красного лакированного дерева, моментально съежились под тяжелым взглядом короля.

С каждым днем молодой король становился мрачнее и злее. И каждый министр всерьез беспокоился за свое место. Они помнили, каким он был, когда принцесса Анабель имела на него влияние. Спокойным, рассудительным, сдержанным и довольно предсказуемым.

Тогда жить и дышать было проще всем. А теперь, казалось, молодой король забирал из помещения весь кислород, на столько становилось тяжело и душно дышать рядом с ним.

Министры хотели вернуть ему хотя бы подобие той легкости, что была с принцессой. Поэтому и активно настаивали на его женитьбе, в надежде, что молодая, симпатичная женщина сможет обуздать дурной нрав.

Но министры не учли одного: единственной женщиной, которой под силу эта задача, была теперь главнокомандующим Синего Корпуса и носила на шее синий амулет. И чем больше они давили с женитьбой, тем злее становился король.

– Ваше Величество, – поднялся со своего места граф Венс Медок, министр дипломатических связей. – Я бы хотел поднять вопрос о возможном брачном союзе с…

– Я думаю, на сегодня достаточно, господа, – прервал его Киллиан, услышав одно-единственне «брачном».

Высокий, худощавый министр вскинул вытянувшееся от удивления лицо. Нервно пригладив сальные седые волосы, он открыл рот в попытке что– то сказать и возразить, но вовремя наткнулся на предостерегающий взгляд другого министра. Благоразумно умолкнув, граф Мелок опустился в свое кресло.

– Если у многоуважаемых министров больше нет никаких дел, кроме как заботиться о моем семейном положении, думаю, то и сам совет уже не актуальная тема. Раз все отрасли Эльтана способны работать без вашего управления.

Его голос был тихим, размеренным, но за обманчиво спокойным тоном скрывалась не завуалированная угроза. А темный взгляд янтарных глаз дополнял угрозу слов.

Опустив головы и пряча взгляды, министры один за другим покинули свои места, стараясь как можно быстрее выскочить из переговорной в коридор, а там разбежаться по своим кабинетам, где чувствовали себя в мнимой безопасности.

– Рорри, ты тоже можешь быть свободен.

Стоявший за спиной короля Рорри молча кивнул и также молча покинул кабинет, оставив Киллиана одного.

Побарабанив кончиками пальцев по губам, Киллиан позвонил по видеосвязи.

Ленни ответил быстро, и над лакированным столом возник образ светловолосого друга в военной форме. Ленни было видно по пояс, он сидел за столом и с таким же мрачным видом смотрел на Киллиана.

– Совет прошел тяжело? – спросил он, наткнувшись на хмурое выражение лица.

– Если бы ты принял мое предложение, советы проходили бы не так нудно, – упрекающе пробубнил Киллиан.

– Э, нет! – хмыкнул Ленни. – Вся эта рутина не для меня.

– Можно подумать, для меня.

– Ты король, так что да, для тебя, – поддразнил его Ленни.

– Как отец с этим справлялся, не представляю.

– Полагаю, так же, как и ты. Со временем втянешься, – ободрил Ленни.

Киллиан шумно выдохнул, но его взгляд быстро оживился, когда он увидел за спиной Ленни зеленоглазую брюнетку, бросающую плотоядные взгляды на его спину.

– Как обстоят дела в Зеленом, командир не свирепствует? – расплылся он в широкой хищной улыбке.

Ленни тяжело и обреченно вздохнул. Он склонил голову, и мягкие светлые пряди волос упали ему на лоб. Смахнув вьющуюся прядь со лба, Ленни понизил голос до заговорщического шепота.

– Она словно сума сошла, дружище, – в ужасе шептал Ленни. – Она соблазняет меня при каждом удобном случае. Я уже не могу сопротивляться. А это на секундочку ради ее же безопасности, понимаешь?! А она…она… ведет себя так безрассудно.

Киллиан еле сдерживал смех. Слушая жалобы друга, ему пришлось зажать губы пальцами, чтобы не рассмеяться вслух. Воображение предательски рисовало картинки, как Изумруд набрасывается на Ленни, а тот всеми силами отбивается от сексуальных домогательств своего начальника.

– А я ведь тоже не железный, – продолжал причитать капитан. – Я, знаешь, как ее хочу, очень хочу, но…

Ленни прервали. Кому– то срочно понадобилось его внимание как капитана.

– Я перезвоню тебе, – бросил он в камеру прежде, чем отключиться.

В этот момент Киллиан позавидовал Ленни. Черт, он позавидовал всем, кто продолжает жить свою привычную жизнь. Он скучал по Корпусу, скучал по сослуживцам, по тренировкам, тестам и нормативам. Да он и сейчас посещал тренировки, но уже не как простой рядовой, сержант или капитан. Теперь у него был другой уровень тренировок, более…безопасный. Скорее для поддержания физической формы.

Он вспомнил, как насильно опекал Анабель, как она ругалась и сопротивлялась его чрезмерной опеке. Тогда он не понимал ее сопротивления, теперь, побывав на ее месте, понял, какого это – чувствовать себя фарфоровой вазой.

Опять все его мысли вернулись к ней. К ее мягкому голосу, завораживающим глазам, обрамленным пушистыми черными ресницами, шелковистым волосам. К ее аромату карамели и спелой клубники.

Прежде чем опомниться и одернуть себя, он уже успел настроить внутреннюю связь и позвать ее.

– Сапфир!

Долгое молчание. Он уже облегченно выдохнул, надеясь, что у него ничего не получилось и она не услышала.

– Я здесь, – отозвался в его голове ее мягкий голос.

Выругав себя за опрометчивость, Киллиан судорожно придумывал правдоподобный повод, по которому он мог ее позвать.

– Как продвигаются сельскохозяйственные работы с урожаем?

Вопрос актуальный, но не супер– срочный, чтобы обсуждать его по внутренней связи.

– Все идет согласно плану, – ответила она.

Если у нее и были какие– то сомнения, то она не выдала их в своей интонации.

– Где ты?

– Зачем тебе? – немного помолчав, спросила она, но на этот раз в голосе слышалось недоумение.

Он не стал отвечать на ее вопрос, он и сам себе не мог на него ответить.

Выйдя из кабинета, он решительно покинул дворец. Сев в аэромобиль, король двинулся в сторону Зимнего Леса. Что– то тянуло его туда. Он не стал тратить время на дополнительное утепление, хотя знал, что в рубашке и брюках ему явно будет холодно среди снежных сугробов и холодного зимнего ветра.

Посадив аэромобиль, он пересек границу, разделяющую Зимний Лес с остальным миром. Зимний холод моментально пробрался под кожу, вызвав волну мурашек по всему телу.

Сегодня в лесу было довольно тихо, падал легкий снег. Голова и плечи Киллиана быстро покрылись белыми снежными хлопьями. Несмотря на холод он блуждал между деревьями. Его ноги в легкой обуви проваливались в сугробы, зачерпывая полные туфли снега.

Он вспоминал, как впервые привел ее в этот лес, чтобы показать снег. Вспоминал, как она смеялась и ловила языком снежинки. Ее раскрасневшиеся от мороза щеки и нос. Как она неуклюже комкала снег, пытаясь слепить первого в жизни снеговика. Валялась в сугробах, делая снежного ангела.

Воспоминания. Нежные, теплые, яркие воспоминания – это все что у него осталось. То, что он будет хранить до последнего вздоха. Помнить милые, чудесные мгновения проведенные рядом с ней.

Из блаженства его вырвал громкий свирепый рев. Какой– то зверь, судя по звукам, медведь, находился совсем неподалеку. Но в Зимний Лес медведи приходили для спячки. В обязанностях Сапфир было следить за тем, чтобы животные вовремя уходили в спячку и выходили из нее. Неужели кто– то проснулся без ее ведома?

Ведомый любопытством, Киллиан двинулся в сторону звуков. Но когда он поднялся на холм, увидел внизу леденящую душу картину: Сапфир стояла внизу балки с абсолютно невозмутимым видом. А на нее сквозь деревья несся огромный бурый медведь. Пыхтя и рыча, мохнатая туша собиралась напасть. Но почему она ничего не делает? Просто стоит и смотрит.

Тогда Киллиан понесся к ней со всех ног. Скользя по снегу, он бежал на перерез опасному зверю, молясь о том, чтобы успеть и закрыть ее собой прежде, чем огромный хищник доберется до нее.

Сапфир заметила краем глаза приближающегося к ней Киллиана. Когда он был совсем близко, она, не сводя глаз с бурого медведя, выставила руку в сторону короля. Направив в него мощный ледяной поток воздуха, отбросила его в ближайший снежный сугроб.

Барахтаясь в холодном снегу в попытках выбраться, Киллиан дошел до пика своей ярости. Он пытался защитить ее, а она так небрежно отшвырнула его в холодный сугроб.

Холодный снег пробрался под одежду, через кожу остужая пыл молодого короля. Наконец ему удалось встать на ноги. Яростно стряхивая с себя остатки снега, он со злым укором посмотрел на виновницу своего падения. Но когда ему удалось сфокусировать зрение, то он не поверил своим глазам.

Огромный мохнатый хищник прятался за спиной хрупкой миниатюрной девушки. Он упирался лбом ей в спину, а массивной лапой обнимал за талию, словно… прятался от него.

Сапфир же выглядела намного устрашающе, чем медведь. Смотрела на Киллиана свирепым взглядом и искаженным от недовольства ртом.

– Какого хрена ты творишь? – выругалась она.

– Тебе не идут грязные ругательства, – пошутил он, пытаясь разрядить ситуацию.

– Мне плевать, что мне идет. Ты пугаешь его.

Киллиан медленно наклонился вбок, заглядывая ей за спину, туда, где довольно плохо прятался медведь.

– Это Я то его пугаю? – возмутился он. – Я думал, он хочет тебя сожрать!

Уперев левую руку в бок, а правой сжав переносицу, Сапфир тяжко вздохнула.

– Киллиан, с чего бы ему меня жрать?

Наконец до него начала доходить вся абсурдность ситуации. Она была уже не принцесса Анабель, а Страж Сапфир. И в данный момент она занималась своими прямыми обязанностями.

Сапфир развернулась лицом к медведю и ласково почесала его за ухом. Ее миниатюрные ладошки утонули в густой бурой шерсти. От удовольствия свирепый хищник зажмурился и уткнулся носом ей в живот.

– Он только проснулся, – тихо пояснила она. – И немного нервный. Мне нужно отправить его в Весенний Лес.

Киллиан молчал, лишь наблюдал за ее работой с широко открытыми в изумлении глазами. Он часто видел, как работала Сапфир его детства. Часто ходил с ней в лес, но то, что он видел сейчас, воспринималось совершенно по– другому. Более трепетно и волнительно.

Наблюдая за своей Сапфир, в его голову прокрались предательские, коварные мысли. А вдруг принцесса Анабель была создана именно для этого? Создана специально, чтобы стать новой Сапфир, встать на охрану Эльтана и его природы?

Возможно ли, что она пришла в этот мир не для него, а все что произошло с ними, – это всего лишь путь до ее истинного предназначения?

Золотые искры портала, в который Сапфир отправила зверя, вывели его из невеселых раздумий.

После того как портал закрылся, она продолжала стоять к нему спиной, упорно делая вид, что его здесь нет.

Но ее выдавало тело. Было видно даже через черную ткань военной формы, как ее спина и плечи напряжены.

Ее светлые волосы, заплетенные в косу, трепыхались при каждом ее тяжелом вздохе. А когда он подошел к ней почти вплотную, легкая дымка пара вырвалась из ее рта на морозный воздух.

– Зачем ты пришел? – тихо спросила она.

– Гулял.

Его голос был томным и низким, а взглядом он вожделенно пожирал каждый миллиметр ее тела. Она чувствовала его горячее дыхание на своей шее, слышала его запах, чувствовала его силу каждой молекулой своего тела.

– Ты должен уйти, – прошептала она, жмурясь в удовольствии от его близости.

– Должен, – прошептал он в ответ, проводя носом дорожку от ее шеи к нежному месту за ухом.

– Так иди.

– Не могу.

– Тогда уйду я.

– Иди, – смело предложил он, понимая, что она никуда не уйдет.

Осторожность совершенно покинула ее, как только его руки коснулись ее бедер и по– хозяйски заскользили вверх. Она расслабилась окончательно и откинулась всем телом на его сильную грудь, когда его ладони накрыли и слегка сжали мягкие и упругие груди.

А когда с ее губ слетел тихий стон удовольствия, рассудок короля захлопнул крышку гроба.

Резко развернув Сапфир к себе, он грубо схватил ее за подбородок, чтобы она не смогла отстраниться, и поцеловал. Поцелуй был требовательным, напористым и властным.

Какое-то время она не отвечала, до тех пор, пока могла держаться за остатки разума, но через пару секунд сдалась. Обвив руками его широкие плечи, Сапфир прильнула к нему всем телом, желая раствориться в нем навсегда, остаться и жить в нем, пока жив он.

Целуя ее, он рычал от удовольствия, впитывая желанный вкус любимой женщины. Вкус, по которому он даже и представить не мог до этого момента, как оказалось скучал. Как она была ему необходима и желанна.

Он оттеснил ее к ближайшему стволу дерева, припечатав спиной так сильно, что снег, лежавший на ветках, схлынул на них снежной лавиной. Но и это было не в силах остудить их запретное притяжение.

Мыча от удовольствия, он закинул на себя ее ноги. Поддерживая ее одной рукой под ягодицы, а другой держа за голову, притягивал к себе ближе и плотнее. Она громко взвизгнула от боли и удовольствия, когда его зубы с острыми клыками впились в нежную кожу на ее шее, оставляя красные следы.

Пребывая в сладкой неге, она не обратила внимания, как в груди началось легкое жжение. Но постепенно это легкое и незаметное тепло начало превращаться в огненную, раскаленную лаву.

И в тот момент, когда Киллиан был готов сорвать одежду и с себя, и с нее, наплевав на холод и запрет, желал овладеть ею здесь и сейчас, Сапфир закричала нечеловеческим от боли голосом.

Когда он выпустил ее из рук, чтобы посмотреть, в чем дело, ужаснулся от увиденного. Ее медальон с темно-синим сапфиром раскалился настолько, что прожег дыру в нано– прочной ткани военной куртки. Добравшись до нежной кожи, выплавился в нее как раскаленный нож в масло.

Ему хватило секунды, чтобы сообразить, что произошло.

Повалив Сапфир на землю, Киллиан начал накидывать на ее грудь холодный снег. От соприкосновения с раскаленным металлом снег плавилась за секунду, шипя и растекаясь теплой лужицей на груди девушки.

Затем разорвав молнию на куртке, он оголил ее грудь и аккуратно попытался отделить медальон от обожженной плоти.

Обливаясь потом и корчась от боли, Сапфир молча терпела в ожидании конца его манипуляций.

– Все, все, все Мышонок, потерпи, – успокаивал он ее тихим шепотом. – Я почти все.

Когда Киллиану удалось аккуратно отлепить медальон, он увидел под ним сильный, пробирающий до мяса ожог. Он видел много ран: ожоги, гноящиеся кровоточащие раны, переломы открытые и закрытые. Но именно этот вид вызвал в нем приступ сильнейшей дурноты.

Желудок подпрыгнул и скрутился, прося высвободить свое содержимое наружу. Собрав всю свою волю и силу, Киллиан, продолжая держать на расстоянии от ожога медальон, поставил Сапфир на ноги.

– Ты не виноват, – Сапфир видела, о чем он думает. – Это я… Я не должна была…

Он молчал. Молчал и смотрел на ее рану.

Как он мог забыть о цене! О цене, которую придется заплатить ЕЙ, не ему. Он подверг ее риску, смертельной опасности. Как он мог?

В голове тут же всплыл образ Ленни, который жаловался на опрометчивое поведение Изумруд. Теперь его слова не казались такими веселыми. Видимо, он прошел через это тоже.

– Киллиан, скажи хоть что-то, – молила Сапфир, стягивая на себе разорванную куртку.

Но Киллиан молчал. Держал в одной руке остывающий медальон, а другой прикладывал кусок снега к воспаленной ране.

Его взгляд был виноватым, пустым, холодным и стеклянным. Сапфир удивлялась, как так можно? Еще пару минут назад он пылал желанием к ней, а теперь стоял как холодная глыба льда, не отражающая никаких эмоций.

Подождав, пока медальон остынет, он взял ее руку и положил ее вместо своей на кусок снега. Отстранившись от нее на приличное расстояние, он попросил:

– Открой портал.

– Киллиан, прошу, – срывающимся в рыдании голосом молила Сапфир. – Не надо… Не уходи… вот так.

– Открой портал, – сухо повторил он.

Когда слезы было уже невозможно сдерживать, Сапфир отвернулась к нему спиной и открыла портал.

Она не видела и не слышала, как он исчез. Лишь почувствовав холод одиночества, поняла, что осталась одна.

Тогда, упав на колени, она закричала. Закричала так громко, зло и отчаянно, вложив в звериный крик всю свою ярость, боль и обиду на судьбу.

Зимний Лес содрогнулся от ее боли. Деревья пошатнулись. Птицы, мирно дремавшие на ветках, испуганно вспорхнули со своих мест. А в небе нависла темная мрачная туча, предупреждая о ночном буране в Зимнем Лесу.

Глава 18

Незамедлительно после происшествия в Зимнем Лесу Киллиан собрал большой совет, на котором присутствовали не только министры, но и все знатные лорды Эльтана, в числе которых как граф участвовал и Ленни.

На совете король объявил свое твердое намерение жениться в скором времени и попросил советников подобрать ему достойную пару.

– Ты что творишь?

Догнав Киллиана после совета в коридоре дворца, Ленни пытался выяснить, в чем причина явного безумства.

– Собираюсь жениться и исполнить свой монарший долг.

Хоть Киллиан и держал себя на первый взгляд в руках, делал безмятежный и собранный вид. Но Ленни очень хорошо его знал и видел, что друг держится из последних сил. Киллиан был на грани нервного срыва, в шаге от того, чтобы впасть в безумие и утонуть во власти своей темной стороны.

– Ты не простишь себе, если женишься и причинишь такую боль и себе, и Анабель.

Вот то самое, что триггернуло короля. То, что вывело его на настоящие эмоции. Ленни знал, куда давить, и бил прицельно точно по болевым точкам, раз друг не хотел признаваться по-хорошему.

Киллиан схватил Ленни за грудки и прижал к стене. Его глаза заволокло пеленой безумия. Лицо исказилось в гримасе боли и мучения. Ноздри раздувались в тяжелом и шумном дыхании.

– Анабель больше нет! – его тело трясло в судорогах мучительной агонии. – Есть Сапфир. И я женюсь. И хорошо, если после этого она возненавидит меня. Пусть лучше так, чем я причиню ей еще больший вред или подвергну смертельной опасности, не сумев однажды сдержать себя.

– А-а-а-а! – понимающе протянул Ленни. – Так вот в чем дело. Значит, вы тоже…

– Да! – рявкнул он. – И раз вы тоже зашли так далеко, то тебе бы тоже не помешало принять подобные меры.

– Ты хоть понимаешь, что несешь?! – взорвался Ленни, отталкивая его от себя.

– Я прекрасно понимаю! А вот ты, как я посмотрю, до сих пор пребываешь в блаженных иллюзиях.

Киллиан отвел взгляд в сторону. Его грудь вздымалась в тяжелом дыхании. После пары глубоких вздохов он продолжил уже спокойнее:

– Так будет лучше.

– Кому?

– Всем.

– Ты бредишь! Так нельзя! Это убьет и ее и тебя!

Но король не желал ничего слушать. Голос разума покинул его. Страх, паника и отчаяние вели свою игру в его сознании, заставляя принимать необдуманные поступки.

Развернувшись, Киллиан зашагал по коридору прочь от друга.

– Она не простит тебя! И ты не простишь себя! – крикнул ему вдогонку Ленни.

Возненавидит? Он уже себя ненавидел за то, что сделал с ней. Поддавшись сиюминутному желанию, слепой похоти, он подверг ее смертельной опасности. Знал о запрете, знал о последствиях и все равно принудил ее перешагнуть черту.

Чем больше он думал о том, что могло произойти, тем больше паника разливалась по его венам. А если бы медальон не предупредил ее вовремя? Если бы они зашли так далеко, что он просто бы ее убил.

Тот ожог, который она получила по его вине, преследовал его во снах и наяву. Стоило ему закрыть глаза, как появлялись картинки, где в нежную кожу ее груди впивается раскаленный металл, оставляя после себя кровавые следы.

Возненавидит ли она его после того, как он женится на другой? Определенно да. Но он готов заплатить эту цену, принести в жертву себя и свою любовь к ней ради ее жизни.

Советники сработали быстро, и через неделю прошла обширная презентация потенциальных невест для молодого короля.

Киллиан смотрел на мелькающие на экране лица принцесс разных государств. Ни одна не вызывала в нем ни малейшего интереса, даже внешне никто не цеплял взгляд. Раз уж ему суждено провести всю жизнь рядом с другой женщиной, то хотя бы с той, которая не будет его крайне раздражать.

В воспоминаниях возник образ совсем юной принцессы, прибывшей на Эльтан. В своем огромном голубом платье, с настороженным взглядом, ангельским личиком и большими лазурными глазами. Она казалась такой невинной и светлой. А потом… потом выпустила в него свои когти, заграбастав все его мысли, мечты, душу и сердце.

Министры зачитывали биографию каждой принцессы. Описывали ее характер и таланты. Рассказывали о выгоде, которую получит Эльтан от политического союза.

Все было не то. Пресно, скучно, и в конце концов разозлило настолько, что стало просто противно смотреть на них и слушать про них.

– Мне все равно. Выберите любую, – встав так резко, что от неожиданности несколько человек вздрогнули, Киллиан вышел из комнаты для совещаний.

Когда министры выбрали ему пару и все формальности с ее представителями были улажены, Киллиан собрал свою четверку в своем маленьком кабинете.

Сидя за длинным стеклянным конференц-столом, все четверо взирали на монитор, из которого на них смотрело изображение будущей королевы. Волосы цвета горького шоколада, раскосые лисьи карие глаза. Тонкий курносый носик, узкий подбородок, острые скулы и маленькая родинка под левым глазом. Тонкие губы, изогнутые в вежливой улыбке.

Ее нельзя было назвать красавицей, но внешность довольно приятная.

– Знакомьтесь, – сидя за своим столом из лакированного черного дерева, Киллиан покачивался в крутящемся кресле. – Принцесса Аша фон Греттан. Дочь Георга и Беатрис фон Греттан. Королевство Грольтен.

Представляя свою избранницу, Киллиан внимательно следил за реакцией каждой из Стражей. Считывал их эмоции и реакцию на свой выбор.

Изумруд, как обычно, осталась беспристрастной. Ее лицо было словно высечено из камня, но внимательный, цепкий взгляд сканировал изображение на экране досконально и придирчиво.

Рубин, слегка нахмурившись, наклоняла голову то в одну, то в другую сторону, пытаясь определиться в своих эмоциях. Единственная эмоция, которая читалась на ее лице сейчас: неприязнь. Но это было направлено не на принцессу Ашу, это было адресовано королю.

– Презираешь меня? – послал он ей по внутренней связи.

Рубин решила мудро промолчать. Но многозначительный взгляд в его сторону все– таки послала.

– Поверь. Я сам себя презираю и ненавижу.

Аметист была более открыта в своих чувствах. Сморщив нос, она с нескрываемой неприязнью смотрела то на портрет на экране, то настороженно косила взгляд в сторону Сапфир. Толи сравнивала их, толи следила за ее реакцией.

На Сапфир Киллиан и вовсе боялся смотреть. Знал, что увидит в ее глазах. Знал и трусливо отводил взгляд.

Она же сидела как статуя. Идеально ровная спина, напряженные плечи, лицо словно натянутая маска. Она смотрела на экран безжизненными, пустыми глазами.

Смотря на нее такую, сердце Киллиана обливалось кровью. Он страдал не меньше нее. Осознание того, что совершенно осознанно причиняет ей боль, пронзало грудь сотнями острых клинков.

Он изо всех сил удерживал себя от того, чтобы не упасть на колени и не молить о прощении. Ползать у ее ног и умолять, до тех пор, пока она не простит. За причиненную боль, за предательство, за унижение и отвержение. Но все что он делал, было совершенно осознанно. Ради высшей цели. Ради нее самой.

Мысль о том, что ему предстоит связать свою жизнь с не любимым и незнакомым человеком, приводила его в отчаяние. Ведь он обрекал на мучительную жизнь не только себя, но и еще двух невиновных людей. И он, и Сапфир, а теперь и бедная Аша фон Греттан стали жертвами фатальных обстоятельств.

– Изумруд. Твоя задача – изучить на предмет безопасности каждого, кто будет в числе свиты принцессы. Изучить прошлое, настоящее и возможное будущее каждого, кто пересечет границу портала в ее сопровождении. Предварительные списки уже у тебя.

Когда та кивнула и незамедлительно раскрыла свой рабочий планшет, приступив к работе, он обратился к Рубин.

– Руби, – обратил он ее внимание на себя. – На тебе безопасность. Дополнительное патрулирование, охрана эскорта принцессы, а также города, Арены, лаборатории и хранилища. Никто из посторонних не должен попасть туда.

Рубин кивнула в такт Изумруд.

– Ами. На тебе организация. Приветствие, официальный банкет, размещение гостей и так далее.

– Э-э-э-э! – возмутилась Аметист. – Мне заняться больше нечем? У меня забот полон рот. А ты предлагаешь мне развлекать твою невесту.

– Я не предлагаю, я приказываю!

Киллиан уже давно привык к неформальному общению Аметист. Она была простой и прямолинейной, никогда не держала камня за пазухой, всегда говорила то, что у нее на уме. Этим она ему очень нравилась, но иногда и с нее требовалось сбить спесь.

Король перевел взгляд на Сапфир. Она смотрела в окно с отсутствующим видом, словно все что происходило вокруг, ее совершенно не волновало и не имело к ней никакого отношения.

– Сапфир, – обратился он к ней, смотря на свои пальцы поверх черного лакированного стола. – Ты занимаешься своими прямыми обязанностями.

Он не смотрел на нее, поэтому не знал, услышала она его или нет. И как отнеслась к его решению не привлекать ее в организацию приема новой принцессы. По его мнению, это было бы просто кощунством, несмотря на то, что ее прямая обязанность – служить королю и королевству.

– Можете быть свободны.

Когда вся четверка встала и направилась к выходу, Киллиан окликнул Рубин.

– Руби. Подожди.

Встав со своего места, он подошел к ней в плотную и перешел на шепот.

– Я хочу, чтобы ты занималась не только безопасностью. Я хочу, чтобы ты была моими глазами, ушами и даже гребаным носом. Я хочу, чтобы ты слышала то, что не слышу я. Видела то, что не вижу я. Чувствовала то, что не могу почувствовать я. Следи за каждым шагом чужаков.

– Ты предлагаешь мне шпионить?! – удивилась Рубин, приподнимая брови. – На столько не доверяешь своему выбору?

Киллиан ждал осуждения с ее стороны. Но сейчас ему была просто необходима ее сила. Рубин как никто другой подходила на роль шпиона.

– Я никому не доверяю, – пожал он плечами.

– Как пожелаешь, Твое Величество.

Она уже направилась к выходу, как он опять остановил ее.

– И Руби, – он немного помялся, не зная, уместна ли была его просьба. – Пригляди за Сапфир.

И без того тяжелый взгляд Рубин стал еще темнее и серьезнее.

– Об этом можно было и не просить, – холодно ответила она. – Мы всегда заботимся друг о друге.

Вечером того же дня ни Сапфир, ни король не вышли к ужину в общую столовую.

– Не нравится мне все это, – нарушила тишину Аметист, отпивая из своего бокала апельсиновый сок.

– А твоего мнения никто и не спрашивал, – грозно зыркнула на нее Изумруд.

– Нет, ну серьезно, – настойчиво продолжила она. – Ну на кой ляд ему понадобилась невеста? Я не понимаю.

– Наследник. Это же очевидно, – пожала плечами Рубин.

– Я тебя умоляю! – раздраженно размахивала ножом Ами. – В лаборатории хранится ДНК королей за четыре сотни поколений. Я при желании не то что Киллиана воссоздать могу, но и его пра-пра-пра-пра…

– Да, мы поняли, – оборвала ее Изумруд. – Но никто не отменял королевские союзы. Связи, деньги, новые земли и союзники.

– Ай! – не унималась Аметист. – Мы самая могущественная держава. Нам не нужны ни деньги, ни союзы. Здесь что-то другое.

– Ну ты прям политический гуру, – съязвила Рубин.

Аметист и Изумруд многозначительно посмотрели друг на друга. Словно они знали нечто, что было скрыто от глаз многих.

Рубин заметила их таинственные перегляды.

– Вы что-то знаете? – подозрительно прищурилась она.

– Скорее это догадки, – загадочно промямлила Изумруд, пряча взгляд в своей тарелке.

– Ну! Говорите!

Интерес Рубин был далеко не праздный. Все переживали и за Сапфир, и за Киллиана. Если Киллиан каким– то образом научился прятать свои эмоции и выставлять щит от эмпатии Рубин, то Сапфир совершенно с этим не справлялась.

Если днем она хоть как-то могла контролировать свои эмоции, переключаясь на ежедневную рутину, то ночью ее барьер падал.

Находясь через стенку от нее Рубин чувствовала эмоции Сапфир как свои. А с тех пор, как прошла молва о женитьбе короля, Сапфир и вовсе скатилась в пред истерическое состояние.

– Ну давай! – подстегнула Аметист зеленоглазую брюнетку. – Покажи ей. Она все равно узнает.

Изумруд с сомнением посмотрела сначала на Рубин, потом послала «благодарственный» взгляд Аметист и показала ей шрам от медальона. Ей пришлось в подробностях рассказать, каким образом он был получен и как на это отреагировал Ленни.

– В общем, я думаю, что наша парочка королевских кровей столкнулась с той же проблемой, – заключила Аметист, выпячивая вперед нижнюю губу и задумчиво гладя пальцем свой бокал с соком.

– О-о-о! – протянула Рубин. – Тогда все ясно.

В столовой, как и в малой, и в большой гостиной, было множество разных живых растений. В напольных кашпо росли огромные пальмы, в подвесных – ампельные растения, создающие живой зеленый водопад.

Напряженную тишину, что повисла в столовой после осознания печальной действительности, нарушал лишь легкий шорох листьев. Теплый вечерний ветер проникал сквозь открытые балконные двери и колыхал широкие листья многочисленных растений.

– Может, мы можем что-то сделать? – неуверенно промямлила Рубин.

– А что тут сделаешь? – грустно отозвалась Изумруд, накалывая на вилку запеченный картофель. – Запретить королю жениться?

– Ты такая бесчувственная, – презрительно скривилась Аметист. – Вот я посмотрю на тебя, когда твоего обожаемого Ленни также потянут к алтарю.

Аметист получила небольшое удовольствие, увидев, как от сказанного ею у Изумруд на пару секунд поменялся цвет лица.

– Да, да, – продолжила она злорадно. – А это случится. И в отличие от короля у молодого графа нет такой привилегии состряпать себе наследника в лаборатории. Придется по старинке…

– Заткнись! – угрожающе прорычала Изумруд.

– Придется жениться, потом брачная ночь…

– Ами, – пыталась предостеречь ее Рубин, видя полыхающий огнем взгляд Изумруд.

– А потом они заделают ребеночка, будут жить долго и счастливо.

В своих фантазиях Аметист совершенно забыла, с какой бомбой играет. Изумруд закипала, как нагретая кислота. Об одном упоминании о Ленни Изумруд была готова рвануть, а от диких фантазий подобного рода так вообще взорвалась вулканом.

– Заткни-и-ись! – взревела Изумруд и бросилась через весь стол на Аметист.

С громким звоном со стола полетели тарелки, вилки и стаканы. Нежный фарфор разлетался на мелкие осколки от встречи с твердым мраморным полом.

Свалив Аметист со стула, Изумруд оседлала ее сверху и начала яростно душить. Рассвирепев не на шутку в порыве гнева, она совершенно не осознавала, что может нанести ощутимый вред здоровью своей подруге. В таком состоянии она впервые не давала отчета в своих действиях.

Аметист ловко вывернулась. Запрокинув длинные ноги, она зажала голову Изумруд меж колен и повалила ее на пол.

– Бешеная сука! – пыхтела она, пытаясь побольнее сжать ее голову коленями.

Киллиан зашел в столовую в самый интересный момент.

Если бы кто-то посторонний увидел данную картину, то пришел бы в дикий ужас. Аметист и Изумруд смачно ругаясь и пыхтя валялись на полу, пытаясь убить, ну или на худой конец хорошенько покалечить друг друга. С бешеной пеной у рта два главнокомандующих армией валялись на полу, сцепившись в смертельный клубок ненависти.

Рубин сидела за столом и с невозмутимым видом доедала остатки своего ужина, не обращая никакого внимания на кровавую бойню, развернувшуюся рядом с собой.

– Опять дерутся?

Киллиан встал рядом и с интересом наблюдал за дерущимися. Наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, он пытался разобрать, кому принадлежит рука или нога, выглядывающая из клубка тел.

– Ага, – отозвалась Рубин.

– Что на этот раз не поделили?

Такие проявления чувств между Аметист и Изумруд были не редкостью, и все практически к ним привыкли. Поначалу разнимали, пытались примирить и успокоить. А потом поняли, что для этих двоих данный способ являлся выражением своеобразных, глубоких чувств. И разнимать их совершенно не требуется: разлепятся сами, когда устанут, и унесут с собой трофейный клок волос или огромный, смачный кровоподтек, полученный в битве.

– Да как обычно, – вяло бросила Рубин. – Кто-то что-то сказал, кто-то что-то ответил.

Руби не стала вдаваться в подробности и объяснения, в принципе, она не соврала: все так и было.

– М-м-м, – понимающе промычал король, затем обвел стол взглядом и нахмурился, поняв, что стол изначально был накрыт на троих. Значит, Сапфир даже не выходила на ужин.

Свернувшись в клубок на своей широкой кровати, Сапфир погрузилась в глубокую хандру. Ненавидя и презирая себя за малодушие, она пыталась представить, что сказала бы ее любимая матушка, увидев, в какое непристойное состояние она скатилась.

Королева Элеонор, мастер контроля эмоций и чувств, с ранних лет учила дочь контролю. Но что-то пошло не так. Эмоции были настолько сильными, на столько яркими и болезненными, что их просто невозможно было скрывать.

Сапфир решила дать себе немного времени, чтобы от души пожалеть себя, поплакать от бессилия и позлиться на судьбу и злой сарказм магии.

Услышав слабый стук в дверь, она даже не отреагировала на него. Не было никакого желания кого-то видеть и с кем-то разговаривать. Тем более, если это было бы что-то срочное из Корпуса, то с ней связались бы по браслету.

Но настойчивый посетитель не собирался так просто сдаваться. Стук повторился, более громко и требовательно.

– Сапфир, открой, – послышался голос Руби из-за двери. – Я знаю, что ты там.

Тяжело вздохнув, Сапфир заставила себя встать с кровати. От Рубин было практически невозможно скрыться, а игнорировать ее – и того подавно.

Сев на кровати, она чувствовала себя бесхребетным, скользким желе, которое норовит растечься бесформенной массой, стоит ему попытаться придать более или менее статичную форму.

– Сапфир! – продолжала громко стучать Руби.

– Я иду! – устало отозвалась она.

Медленно и неохотно Сапфир поднялась и зашаркала к двери. Приоткрыв маленькую щелку в двери, так чтобы было видно только один глаз, Сапфир выглянула в светлый коридор и встретилась с обеспокоенным взглядом рыжеволосой подруги.

– Ты как? – подозрительно прищурилась Рубин, вглядываясь в темно– синий глаз Сапфир.

– А что со мной может быть не так?

Рубин прищурилась еще сильнее. Безуспешно пытаясь заглянуть вглубь комнаты через мизерную щелочку, она с раздражением втянула в себя воздух и резко толкнула дверь вперед.

Вялое сопротивление обессиленной Сапфир было проиграно бодрому и решительному напору Рубин.

– М-да, – разочарованно причмокнула Рубин, оглядывая хозяйку комнаты с ног до головы.

Растянутая старая майка, серые спортивные трико с вытянутыми драными коленками, плюшевые тапки в виде зайцев. Надетый поверх «стильного» образа объемный флисовый халат и бесформенная гулька завершали весь образ бывшей принцессы.

Сложив руки на груди, Рубин неодобрительно взирала на подругу. Та стояла вполне расслабленно и безразлично, казалось, ее совсем не смущал свой домашний образ.

– И долго ты собралась заниматься самобичеванием?

– Ничем таким я не занимаюсь, – огрызнулась Сапфир.

Развернувшись, она пошаркала обратно к своему «гнезду», пропуская Руби внутрь.

Зайдя в комнату, Рубин настороженно огляделась. В комнате царил полумрак, и если бы не синяя диодная подсветка по периметру потолка, в комнате царил бы полный мрак. В остальном, ее комната выглядела нормально.

Те же темно-синие стены, книжные полки, прикроватные тумбы, светильник и кресло. Минимализм во всей его красе. И не скажешь, что эта комната принадлежит бывшей принцессе, выросшей в роскоши и изобилии.

Весь интерьер был довольно сдержан и лаконичен, что говорило о наличии элегантного вкуса хозяйки. Чего нельзя было сказать о комнате Аметист.

Та, как сорока, тащила в свое гнездо все, что плохо или хорошо лежало. За короткий промежуток времени она успела превратить из пустой комнаты настоящую свалку из нужных и ненужных вещей.

Всевозможные баночки, скляночки, вазочки, флорариумы, статуэтки, даже необычной формы камни – все тащилось в фиолетовую комнату. Со временем туда невозможно стало заходить.

Но хозяйку фиолетовой комнаты, казалось, все устраивало, и она была даже счастлива.

– Ты зачем пришла? – спросила Сапфир, забираясь обратно в кровать.

– Ты не вышла на ужин.

– Я не голодная.

Рубин долго молчала и хмурилась, наблюдая, как Сапфир зарывается в одеяла. А когда возня под огромным пуховым одеялом прекратилась, рыжая подошла и резко сдернула одеяло, вызвав гневные протесты и возмущение у блондинки.

– Прекрати! – грозно шикнула Рубин.

– Что прекрати? Что вы ко мне все лезете со своей жалостью? – наконец эмоции Сапфир нашли выход. – Думаете, я не вижу, как вы на меня смотрите? Не вижу ваших сочувствующих взглядов? «Бедная, несчастная принцесса». А я не бедная и не несчастная!

– Да? – саркастически приподняла бровь Рубин. – Серьезно? Ты в зеркало на себя давно смотрела?

– Руби, я просто хочу спать, – как ребенок, захныкала Сапфир.

– Ты не хочешь спать. Ты хочешь выть, кричать, плакать. Но не спать.

– Не лезь ко мне в голову! – угрожающе рыкнула блондинка.

– Фир, этого и не требуется. Твои эмоции даже через стенку сносят меня как цунами.

– И что ты предлагаешь?

– Проживи их. Не зажевывай, не гаси, не прячь и не скрывай их. Просто дай им волю. Это не стыдно! В противном случае ты сгоришь в их пламени, пытаясь безуспешно погасить.

Сапфир долго молчала, слушая нотации Рубин. Сидя на кровати, она смотрела на свои руки, хмурилась, о чем– то думала, а потом потекла вода. Слезы текли ручьем, заливая щеки, нос и подбородок.

Платина рухнула, и Рубин вздохнула с облегчением. Сев у ног подруги, она с нежностью и сопереживанием обняла ее за голени и положила кудрявую рыжую голову ей на колени.

– Знаешь, – тихо прошептала Рубин. – Когда-то я так мечтала о такой же любви. О той, что пишут в книгах. О всепоглощающей, сметающей на своем пути все преграды. О такой любви, где мой герой готов был разрушить мир ради меня. Я даже завидовала тебе.

Сапфир обняла голову Рубин, уткнувшись носом в ее макушку.

– А теперь я ощущаю смешанные чувства, – продолжила она. – С одной стороны, я рада, что мне не приходится проходить через то, через что ты, Изи, Киллиан и Ленни проходите каждый день. Но с другой… Вы познали это чувство. Хоть на краткий миг, но вы знаете, что такое любить и быть любимыми. Пронесете это чувство с собой через всю жизнь.

Сапфир рыдала, громко всхлипывая и шмыгая носом. Слушая Рубин, она не только отдавала часть своей боли, но и разделяла ее боль. Она уже не чувствовала себя так одиноко. Так было легче, так было правильно.

Неизвестно, сколько они так просидели, когда дверь тихо открылась и в комнату заглянула голова с выбритым виском.

– А, это вы скулите, – просочилась в комнату уже вся Аметист. – А я думала, кто-то притащил во дворец псину, и это она воет в поисках туалета.

До прихода Аметист Сапфир уже конкретно выплакалась, и ей стало намного легче.

– А что с щекой? – полюбопытствовала Сапфир, вытирая тыльной стороной ладони мокрые щеки.

Полумрак комнаты не смог скрыть от ее глаз глубокие царапины на левой щеке Аметист.

– Да…, – небрежно отмахнулась Ами. – Есть тут одна кошка с бешенством.

Рубин лишь закатила глаза, поймав вопросительный взгляд.

– Так чего рыдаем?

Аметист без приглашения забралась на кровать, села за спиной Сапфир, крепко обняла ее за талию, а подбородком уперлась в светлую макушку.

– Не реви. Ты все равно красивее, – пробубнила Аметист, догадываясь о причине страданий.

Нервный смешок вырвался из груди Сапфир, когда Рубин уткнулась лицом ей в колени и тихо застонала:

– Ами. Ну ты как всегда…

– Ну а что! – наигранно возмутилась она. – Ты видела ее? Специально он что ли такую стремную выбрал?

На этот раз уже хохотали все втроем. С приходом Аметист дышать стало еще проще. Если Рубин принесла с собой утешение, то Аметист – легкость. На душе стало светлее и свободнее.

Аметист продолжала нелестно шутить об избраннице короля, чем вызывала все более и более громкие приступы хохота. Девочки всегда девочки, не важно, в каком возрасте, статусе и положении они находятся. Если в комнате собирается больше одной женщины, какими бы разными они ни были, всегда смогут настроиться на одну волну.

– Вы чего так громко ржете? – влетела в комнату возмущенная Изумруд.

– О-о-о-о! – досадно застонала Аметист. – Убийца веселья пожаловала. Сейчас начнет гундеть.

Изумруд оставила комментарий без должного внимания. Когда ее глаза настроились на полумрак комнаты, и она увидела заплаканную Сапфир и обнимающих ее Ами и Руби, то молча решила присоединиться к компании. Ей не требовались объяснения и причины столь поздних сборов. Все было понятно без лишних слов.

– А у тебя что с глазом?! – ахнула Сапфир, заметив небольшой бордовый кровоподтек в уголке правого глаза.

Изумруд свирепо зыркнула в сторону Аметист.

– Одна бешеная сука требовала закрыть ей пасть.

– Это кто тут сука? Ты, мышь серогорбая! – возмущенно взвизгнула Аметист.

– Пошла на хрен! – выплюнула Изумруд, показывая ей средний палец.

– Сама пошла! – вернула ей Аметист.

Изумруд устроилась сбоку Сапфир, положив ей голову на плечо.

Каждая из них вливала в тоскующую подругу свою энергию, отдавала ей то, чего так не хватало для того, чтобы стойко пережить всю эту сложную ситуацию.

Сплетясь друг с другом энергией, эмоциями и силой, вся четверка наслаждалась моментом единства. Вместе они олицетворяли одну большую, великую силу. Они дополняли друг, друга как пазлы. Сапфир была бескрайне благодарна за их присутствие в своей жизни. Они были не просто Стражами, подругами, коллегами – они стали друг для друга сестрами, близкими по духу людьми, стали единым целым.

– А давайте устроим девичник, – одушевилась Аметист. – Принесем вкусняшки, включим музыку и будем веселиться и смеяться всю ночь.

– Ну, я не уверена… – помялась Рубин, настороженно косясь на Сапфир.

– Завтра вставать! – возмутилась Изумруд.

– Ай, да ладно вам! Один раз живем!

Проигнорировав вялое сопротивление, Аметист встала на кровати во весь рост.

– Система! – хлопнула она в ладоши. – Включи музыку «Мое Любимое».

– Включаю «Любимое» из подборки Аметист, – выдал спокойный голос Системы.

В ту же секунду комнату заполнили оглушительные низкие басы дабстепа. Изумруд заткнула уши, Рубин поморщилась, Сапфир громко расхохоталась, увидев, с каким детским восторгом Аметист принялась скакать на мягкой, пружинистой кровати, сбивая подушкой визжащую и протестующую Изумруд.

Когда Аметист удалось расшевелить всех, она спрыгнула с кровати и направилась к выходу из комнаты.

– Я за вкусняшками.

Но стоило ей открыть дверь и увидеть за ней Киллиана, который уже занес руку для того, чтобы постучать. Аметист среагировала моментально.

Схватив его за грудки, она откинула его к противоположной стене, настороженно оглядываясь назад. К счастью Сапфир была так увлечена танцами, что не обратила на дверь внимания и не увидела его.

Закрыв дверь комнаты, Аметист открыла портал. Схватив за шиворот короля, она со всей дури впихнула его внутрь золотого кольца.

Оказавшись в самой дальней части дворцового парка, Аметист разжала кулак, высвобождая рубашку Киллиана.

– Ты что творишь? – грозно забасил он, одергивая рубашку. – Совсем страх потеряла?

В свете фонарей он казался еще больше, еще шире и опаснее. Но даже тот факт, что крупный мужчина, вдвое больше и сильнее ее, не напугал Аметист. Единственное, за что она переживала в тот момент, – это за эмоциональное состояние подруги.

– Ты зачем пришел?

– Вы шумите, вот и пришел узнать, в чем дело, – сам не зная почему начал он оправдываться.

Аметист хватило одного взгляда в его бегающие из стороны в сторону глаза, чтобы понять, что он врет.

– Врешь, – сложив руки на груди и широко расставив ноги, она с неодобрением смотрела на него. – На твоем этаже нас не может быть слышно.

– Я проходил мимо, – продолжал он упорно врать.

– Зачем ты это делаешь? – нахмурилась Аметист, смотря прямо ему в глаза ледяным, проницательным взглядом.

– Что делаю?

Киллиан не ожидал такой реакции от Аметист. На первый взгляд она казалась поверхностной, не серьезной, возможно, даже безответственной, но при более близком знакомстве выяснялось, что Аметист – самая загадочная личность из всех. Прячась под маской беспечности, она видела намного больше, чем видели другие, была более проницательной.

– Зачем ты ее мучаешь? Ты решил жениться, дабы уберечь ее от своих ошибок. Ок! Молодец! Правильный ход. Но теперь дай ей жить дальше. Она перестрадает, переболеет, переживет и пойдет дальше, только в том случае, если ты ее окончательно отпустишь.

Киллиан потер ладонью лицо и пригладил бороду. Он понимал, что Аметист совершенно права, но не мог ничего с собой поделать. Его тянуло к ней, он не мог сопротивляться этому притяжению, как бы ни старался.

– Я не могу, Ами. Клянусь, я стараюсь, но не могу.

Засунув руки в карманы брюк, он поднял голову, подставив печальное лицо луне и звездам. Когда маска спокойствия и контроля слетела, Аметист увидела, что он страдает не меньше Сапфир.

Ему так же больно и паршиво, он мучается и сгорает в той же агонии, что и она. Его терзало бессилие. Аметист даже не могла представить, каково чувствовать себя настолько бессильным при наличии безграничной власти и могущества. Только, в отличие от Сапфир, у которой были они, у Киллиана был только Ленни, который мало чем мог помочь, ведь сгорал в том же пламени ада, что и его друг.

– Я пытаюсь держаться от нее подальше. Пытаюсь оттолкнуть ее от себя. Делаю все возможное и невозможное, чтобы она разочаровалась во мне, возненавидела меня, – закрыв глаза он тяжело и протяжно выдохнул. – Но все равно возвращаюсь к ней. Я не могу без нее. Она нужна мне как воздух. Я задыхаюсь вдали от нее. Я просто не могу ее отпустить.

Киллиан молчал, опустив голову. Аметист молчала тоже.

– Считаешь меня конченым эгоистом? – криво усмехнулся он.

– Ну, конченным я тебя считала с момента нашей первой встречи.

Киллиан весело хрюкнул от ее фамильярности. Это одно из качеств, за которые он обожал Аметист: она всегда говорила то, что у нее на уме.

– Но эгоистом… – невозмутимо продолжила она. – Никто не имеет права судить вас. Никто не знает через, что вы проходите. Поэтому рассуждать на тему, кто из вас эгоист…

Киллиан внимательно вглядывался в ее лицо и понимал, что она не лукавит. Говорила то, что действительно чувствовала.

Аметист подошла к нему и по-сестрински обняла его. Ей стало безумно жаль его, быть может, больше, чем Сапфир. На его плечах лежал огромный груз ответственности – за королевство, за магию, за жизни многих людей, а вдобавок ему приходилось бороться с самим собой и своей тьмой.

– Вам просто нужно время.

– Время… – хмыкнул он. – Не думаю, что время сможет изменить что– то в лучшую сторону.

– Ну, поживем – увидим.

Выпустив Киллиана из объятий, Аметист открыла портал, собираясь шагнуть в него.

– Эй! А я?! – возмутился король.

– Прогуляешься, – пожала она плечами.

– Выдра, – услышала она беззлобное оскорбление за спиной, прежде чем за ней закрылся портал.

Глава 19

Принцессу Ашу фон Греттан и ее сопровождающих встречали с такими же почестями и помпезностью, как когда– то встречали Анабель.

Любезно улыбаясь и кланяясь, министры обхаживали гостей из другого королевства. Киллиан же вел себя холодно, сдержанно и деловито. Ограничившись вежливыми приветствиями с принцессой, он предпочел перейти сразу к делу.

За закрытыми дверями король Киллиан и король Георг в присутствии двух свидетелей с обеих сторон провели несколько часов, составляя и подписывая брачные документы.

Поскольку принцессе Аше шел двадцать первый год, в отличие от Анабель, которой было лишь семнадцать, когда она прибыла на Эльтан, было решено пожениться сразу, без обручения.

Короля Георга такой расклад более чем устраивал. Он не скрывал своего восторга от перспективы скорого породнения с Эльтаном, чем вызвал глубокое презрение в глазах Киллиана. Тот помнил взгляд Линфорда, когда тот передавал в его руки свою драгоценную дочь: в его взгляде была скрытая гроза и непоколебимая решимость забрать Анабель при первой же ее просьбе.

Георг подобными чувствами к своей дочери не обладал. Он видел в ней лишь перспективу удачного замужества, товар, который можно продать подороже.

С принцессой Киллиан предпочел быть максимально откровенным. Он хотел, чтобы она знала всю правду об их дальнейших отношениях, не желал, что бы она тешила себя какими-либо иллюзиям, и в случае, если такая перспектива ее не устраивала, могла свободно отказаться от замужества.

Пригласив ее на прогулку в сад, он перешел сразу к сути разговора.

– Принцесса Аша, я хотел бы поговорить о нашем с вами будущем.

Сцепив руки за спиной, он шагал в ее компании по садовым дорожкам из мощеного камня.

– Я бы не хотел стать причиной вашего несчастья. Стать тем, с кем вы проживете несчастливую жизнь в ложных иллюзиях и ожиданиях.

Погода была теплой, не слишком жаркой. Солнце светило ярко, но не пекло. Легкий ветерок обдувал гуляющих в парке, даря им прохладу и свежесть. Ароматы всевозможных цветов смешивались, и сладко-пряный запах дурманил голову.

Принцесса Аша была высокой, стройной и довольно молчаливой. Шагая с ним рядом, она нервно мяла парчовую ткань своего бордового кафтана, надетого поверх атласного розового платья с широкими, воздушными рукавами.

– Я не люблю вас. И никогда не смогу полюбить, – продолжал Киллиан, не чуть не смущенный ее молчанием. – Я никогда не коснусь вас, как мужчина касается женщины.

– Но как же наследник?

Ему показалось немного странным, что юная особа заинтересовалась именно темой наследника. Не отреагировав никак на то, что он не сможет ее полюбить, она озаботилась совершенно другим. Это было чересчур странно. Ведь все девушки в ее возрасте грезят о большой, чистой любви. Но, кажется, принцессу любовь интересовала меньше всего.

– Я думаю, мы сможем решить эту проблему. Как только вы решите, что готовы к тому, чтобы подарить мне наследника, я познакомлю вас с тем, кто сможет помочь нам в этом вопросе.

Она скромно кивнула, продолжая шагать с ним рядом.

– Но, повторюсь, я никогда не коснусь вас и не полюблю.

Она упорно молчала и смотрела себе под ноги. Тогда Киллиан остановился и повернулся к ней.

– Аша, посмотри на меня, – властно потребовал он.

Он не хотел быть с ней жестоким или грубым. Он просто хотел, чтобы она давала себе отчет и совершенно ясно понимала, на что соглашается.

– Аша! – повторил он, когда она не подчинилась.

Девушка подняла на него свои раскосые карие глаза. Подозрения на ее счет усилились. Несмотря на свою скромность и показную пугливость, в ее глазах не было ни страха, ни неуверенности.

– Ты понимаешь, о чем я говорю?

Та молча кивнула.

– Если у тебя есть сомнения в нашем браке, если есть с чем не согласиться, тебе стоит сказать об этом сейчас и покинуть Эльтан.

– Нет, милорд. Мне все предельно ясно, и я согласна на все поставленные вами условия.

Киллиан внимательно смотрел на нее, следил за ее мимикой, жестами и языком тела. Все в ней было вроде бы так, но все равно что– то не так. Интуиция скребла в затылке, о чем– то предупреждала. Но он не видел явных признаков для тревоги. Счел все на то, что он просто не хочет жениться. Для него любая будет не той и не такой. Списал все на капризы разбитого сердца и плачущей души.

Принцессу и ее семью поселили на королевском этаже. Королю Георгу и королеве Беатрис было разрешено остаться на Эльтане до свадьбы, которая была назначена через месяц.

Королева была крайне недовольна сжатыми сроками, но Киллиан вполне доступно объяснил, что пышной церемонии не будет, так же, как и сотен приглашенных гостей. Все будет тихо, скромно, «по– домашнему». Поджав губы и засунув свое недовольство подальше, королева Беатрис молча подчинилась.

Сидя в своем кабинете, Киллиан просматривал подробный отчет Изумруд о своих гостях и будущих родственниках. Все было вполне нормально: король и королева, их дочь, фрейлины, графы, маркизы, бароны – все коренные жители Грольтена. Никто из них не был замечен в каких– либо посторонних подозрительных связях. Но что– то все равно не давало ему покоя, что– то терзало и тревожило его. И чем ближе был день свадьбы, тем сильнее царапала интуиция.

Его подозрения усилились еще больше после того, как в кабинет бесцеремонно, без стука и приглашения вошла Рубин и плюхнулась в кресло напротив него.

– Ваше Величество! – семенил за ней растерянный Рорри. – Главнокомандующий Красным Корпусом и член Стражей Рубин…

– Я понял, Рорри, – жестом успокоил перепуганного помощника король. – Все нормально. Можешь идти.

– Какой– то он у тебя нервный, – хмыкнула Рубин, закидывая ногу на ногу.

– Он просто очень ответственный.

– Невростеник? – приподняла брови Рубин.

– Что ты узнала? – опустив ненужные разговоры о своем помощнике, Киллиан перешел к более интересующим его вопросам.

По тому, как Рубин задумчиво нахмурилась, он понял, что его интуиция не просто так визжит уже несколько дней.

– Я не знаю, что тебе сказать.

Откинув с лица кудрявые рыжие локоны, Рубин нахмурилась еще больше.

– В каком это смысле, не знаешь, что сказать? – Киллиан был явно не доволен.

Он был уверен, что кто-кто, а Рубин, имеющая силу телепатии и эмпатии, уж точно принесет ему хоть какие-нибудь новости, что смогут помочь ему разобраться в его состоянии.

– Да вот в таком, – нервно подпрыгнула она в кресле. – Все вроде бы нормально… но…

Услышав загадочное «НО», Киллиан поддался вперед, предчувствуя, что это загадочное «НО» сможет все расставить по местам.

– Министры, фрейлины, королева не вызвали никакого подозрения. Все пребывают в полнейшей эйфории и мыслями о скорейшем слиянии. Папаша, конечно, мутный тип, но не настолько, чтобы переживать за него. Как скользкий червяк, ищет выгоду пожирнее от соединения с нами. Принцесса…

Рубин запнулась, нахмурилась и пожевала губами. Киллиан напрягся: если уж Рубин подбирает тактичные выражения, значит, что– то действительно не так.

– В ее голове вроде все чисто, эмоциональный фон подрагивает, но лишь от предсвадебного волнения, как у любой невесты. Но вот ее аура…

– Да что не так, Рубин? – взорвался он негодованием. – Что ты тянешь кота за бантик?! Говори, как есть.

– Ее аура не совсем человеческая.

– Это как? – искренне удивился он.

– Да вот так! – развела руками Рубин. – Я не знаю, как тебе объяснить. У обычного человека аура имеет свою специфическую вибрацию. У нее она немного видоизменена.

– Полукровка? – изумился он. – Но в отчете Изи ничего не говорится о тайных связях короля или королевы.

Киллиан доверял отчету Изумруд. Она рыла как ищейка. Могла найти что угодно, где угодно и откуда угодно. Если бы потребовалось найти информацию с самого края вселенной, она нашла.

Но то, что говорит Изи, и то, что говорит Руби, совершенно разнилось. Так кто из них ошибается? Не доверять чутью Руби Киллиан тоже не мог. Ее дар в принципе не мог подвести ее.

– Изи права. Ни у короля, ни у королевы не было связей на стороне. Я бы почувствовала. Она их дочь. Но и не совсем человек.

Надежды на то, что Рубин прояснит всю запутанность ситуации, рухнули. Дело стало еще более запутанным.

– И чья же кровь в ней подмешана? – поддался он вперед с любопытством. – Эльфы, горгульи, фурии?

– Я не знаю, – смущенно ответила она.

Пару секунд они молча смотрели друг на друга, не мигая.

– Ты издеваешься надо мной?! – взревел он на весь кабинет.

– Киллиан, я сама ничего не понимаю. Я еще ни разу не видела такого. И прошлый опыт магии тоже не видел.

Положив локти на стол и наклонив голову, Киллиан зарылся пальцами в густые темные волосы.

Рубин молча смотрела на него, не зная, чем еще может помочь.

– Она опасна? – наконец вынырнул он из своих раздумий, поднимая голову.

– Не могу ничего наверняка утверждать. Но все возможно.

Шумно выдохнув, Киллиан откинулся на спинку кресла и отвернул голову к окну. Взгляд янтарных глаз стал загадочным и темным. Он о чем– то думал, размышлял, взвешивал и прогнозировал варианты всевозможных событий.

– Может, будет лучше отказаться от свадьбы? – осторожно предположила Рубин.

– И как ты себе это представляешь? – не отводя глаз с горизонта, спросил он – Что мы им скажем? Извините, но ваша дочь – не человек? Правда, мы и сами в этом не уверены. Так что свадьбы не будет.

Рубин обиженно надула губы. Она всего на всего лишь предположила. А он сразу начал хамить.

– Ладно, – наконец обратил он на нее свой взгляд. – Посмотрим, что будет дальше. Приглядывай за ней, на сколько сможешь. А там…

– Киллиан, может, лучше…

– Я все сказал, – не дав договорить, оборвал он ее. – Иди.

Рубин не требовалось повторять дважды. Она встала со своего места, одернула черную военную куртку и направилась к выходу.

– Руби… – остановил он ее – Да так… ничего. Иди.

Рубин знала, о чем он хотел спросить. Но не знала, правильным ли будет отвечать на этот вопрос.

И Киллиан, и Сапфир избегали встреч друг с другом с момента прибытия принцессы. Их последняя встреча состоялась на церемонии приветствия гостей.

Они мудро ограничивали свой контакт. Но и он, и она скучали и тосковали друг по другу. Рубин чувствовала это.

– Она нормально, – помолчав ответила на немой вопрос Рубин. – Держится, как может.

Понимающе кивнув, Киллиан жестом отпустил Рубин.

А затем полностью развернулся в крутящемся кресле к огромному окну за спиной, закрыл глаза и погрузился в воспоминания. Воспоминания о прошлом. Где была она, он и планы о великом, светлом будущем. Только эти воспоминания держали его разум на плаву, не давая впасть в полное безумие.

Глава 20

– Почему так жарко?! – скулила Аметист, развалившись в плетеном кресле.

После полудня вся четверка решила зайти в любимое уличное кафе. С утра все подразделения были на масштабных плановых учениях. Вымотав своих подчиненных как следует, командиры с чистой совестью и приподнятым настроением решили заскочить пообедать.

Но, к сожалению, при выборе кафе не учли знойную жару, которая стояла уже две недели. В это время года на Эльтане всегда стояло адское пекло в связи с сезоном жатвы.

– Сапфи-и-и-р! – продолжала ныть Аметист, обмахиваясь пластиковым меню. – Ты решила нас всех зажарить в этом году? Ну, сбавь жару на пару градусов.

– Потерпи недельку, – невозмутимо отозвалась блондинка, придирчиво рассматривая меню. – Соберем урожай, а там сезон дождей.

– Вы слышали?! – обратилась Ами к остальным. – Сначала она нас зажарит, а потом утопит. Что за жизнь?!

Казалось, жара волновала и беспокоила только Аметист. Рубин и Изумруд совершенно спокойно сидели, наслаждаясь солнечными лучами. Закинув свою куртку на спинку кресла, оставшись в майке на тонких бретельках, Изумруд подставила лицо солнцу, сидела с закрытыми глазами, наслаждаясь звуками журчащей воды из городского фонтана рядом с кафе.

Рубин, также оставшись в одной майке, просматривала результаты учений на своем планшете.

Сапфир с легкой улыбкой наблюдала за прохожими. Ее внимание привлекла маленькая, лет четырех, девочка, бегающая возле фонтана со своей маленькой собачкой. Наблюдая за тем, как ребенок и собака ловко уворачивались от обеспокоенной, шумным поведением детей, матери громко смеялись и брызгались водой из фонтана.

Заметив мечтательное выражение лица Сапфир и проследив за ее взглядом, Аметист слегка нахмурилась, быстро считав ход мыслей блондинки. Сама Аметист, еще будучи Лили Пот, никогда не мечтала о создании семьи и детях, но Сапфир… Ее прямым долгом как принцессы и будущей королевы обязательно входило наличие мужа, семьи и детей. А зная мечтательную, тонкую и нежную натуру подруги она бы мечтала о семье и без статуса принцессы.

Рубин лишь пожала плечами на хмурый взгляд Ами. Изумруд, шумно вздохнув, выпрямилась в своем кресле.

– У нас в следующем месяце набор. Вы не забыли? – нашла тему для отвлечения Изумруд.

– Ага, – крякнула Аметист посылая томный взгляд симпатичному официанту, что принес их заказ. – Опять кучка неуклюжих неумех.

– Ой! – саркастически выдавила Рубин. – А ты прям была мастером спорта.

– Я да! – гордо вздернула нос Аметист.

Рубин и Изумруд заговорщически переглянулись, после чего брюнетка выхватила свой планшет и яростно начала в нем что– то искать.

– Ага! – язвительно выдавила брюнетка. – Грация кошки, ловкость картошки.

– А ну, ну, – подстегивала ее Рубин. – Найди!

– Что «найди»? – оживилась Сапфир.

– Сейчас Изи тебе покажет, как эта «мисс грация» проходила свои вступительные испытания.

– А ну, не смей! – взревела Аметист, пытаясь выхватить планшет.

Предвидя такую реакцию, Изумруд резко увернулась, хихикая, вскочив со своего места.

– Открой с того места, где она как сопля на ветру болталась на подвесном мосту.

– Рубин! – обиженно воззрилась на нее Аметист.

После того как Изи нашла то самое злополучное видео, все втроем до слез хохотали над тем, как длинноволосая Лили Пот, ныне Аметист, неуклюже, но упорно проходила свой самый первый тест. Как сорвавшись с горы, кубарем летела к ее подножью, скользя и барахтаясь в грязевой луже, чванькалась в ней как поросенок. Затем как чуть не слетела с подвесного моста, чудом зацепившись за стропы. Как отчаянно билась с тремя парнями за последний велосипед, кстати, одержав победу.

Громкий, до слез смех, под язвительные комментарии Изумруд, сопровождался мрачным взглядом и фырканьем недовольной Аметист.

– О! Гляди! – ткнула Изи в изображение на планшете. – Вот она «мисс грация».

– Ну все! Хватит! – выхватила планшет Аметист. – Смотрите, а то пузико надорвете, так ржать!

– Ами, не обижайся! – положила ей руку на плечо Сапфир продолжая, хохотать. – Ты была прекрасна.

– Ну да, – надуто отозвалась она. – А давайте теперь ваши видео посмотрим.

– Э, нет! – замотала рыжей головой Рубин.

– Только через мой труп. – откашливалась от смеха Изи.

– О! – оживилась Ами. – Сейчас я его и сделаю. А потом посмотрим твои видео.

Смех быстро стих, когда на браслет Сапфир пришло оповещение из ее подразделения. Лениво мазнув взглядом по сообщению, она со вздохом разочарования поднялась со своего места и сняла куртку со спинки кресла.

– Дамы. Вынуждена откланяться.

– Не беспокойся за свой обед, детка. Твоя порция найдет утешение в моем желудке. – расплылась в улыбке Аметист.

Показав ей язык, Сапфир развернулась и воткнулась носом в широкую стальную грудь.

– Ну и манеры!

Подняв глаза и разминая ушибленный нос, она столкнулась со смеющимися ореховыми глазами Ленни.

– Уже убегаешь? – склонив в бок голову, он вопросительно приподнял широкие светлые брови.

– Да. Можешь съесть мой обед. Я его не трогала. А то… – бросила она через плечо. – Кое-кто лопнет, если будет жрать за двоих.

Сморщив нос, Аметист так же показала ей язык. Весело рассмеявшись, Сапфир открыла портал и исчезла в нем, но перед этим бросила на прощание легкий поток морозного ветра в сторону Аметист.

Термический контраст заставил шатенку громко ахнуть и поежиться. В какой– то момент она неосознанно потянулась к своей куртке. Но жаркое солнце вернуло ее к реальности.

– Вот же дрянь! – выругалась она себе под нос.

– М-да. Высокие отношения, – хмыкнул Ленни, присаживаясь на место Сапфир рядом с брюнеткой.

Искоса посмотрев на нее, его губы изогнулись в загадочной улыбке. От зоркого взгляда Аметист не скрылся этот невинный жест, как и то, как, слегка покраснев, Изумруд отвела от него смущенный взгляд.

– Кстати, блондинчик, – нагнулась вперед Аметист, направляя на себя все его внимание. – Ничего там не слышно про надвигающуюся свадьбу?

Хоть за столом уже не присутствовала Сапфир, все вокруг напряглись от заданного вопроса.

– А что должно быть слышно? – искренне изумился Ленни.

– Ну, не знаю… – загадочно протянула Ами. – Может быть наш король наконец одумался и решил отменить эту безумную свадьбу?

Три пары глаз с вопросом уставились на нее.

– Какие-то они все мутные. Вам не кажется?

Аметист была слишком прямолинейна и била не в бровь, а в глаз. Если все и думали о том, о чем она говорит, то предпочитали благоразумно умалчивать о своих мыслях.

– Ами, – предупреждающе рыкнул Ленни. – Королевские союзы – не нашего ума дело.

– Но ты же граф. Тем более лучший друг. Разве тебя не беспокоит все это?

И Рубин, и Изумруд, нахмурившись, ушли в свои раздумья. Аметист впилась взглядом в Ленни так, что тот нервно заерзал на стуле.

– Что ты хочешь от меня? – раздраженно смотрел он на нее.

– Хочу, чтобы ты повлиял на него, – пожала она плечами.

– Ты сама знаешь, что на него невозможно повлиять, – заступилась за своего капитала Изумруд. – И вообще, жуй молча, а то, мало ли… подавишься.

– Ревнуешь? – оскалилась Аметист, уловив угрозу в голосе Изумруд.

– С чего бы?

Изи сделала самый безразличный вид, пряча глаза в своей тарелке с салатом.

– Ну да… – загадочно протянула Ами, пристально наблюдая то за ней, то за Ленни. – С чего бы…

Рубин молча хмурилась и невидящим взглядом смотрела в свою тарелку с запеченной рыбой.

Она обдумывала слова Ами. Они никогда, до сегодняшнего дня, не обсуждали новую принцессу. Но по реакции девочек было понятно, что они тоже чувствуют, что что-то не так с гостями. А значит, Рубин не ошиблась в своих ощущениях.

Несмотря на то, что Изи не откопала ничего подозрительного в прошлом и настоящем чужеземцев, какая– то тайна все равно в них была. И это чувствовали все.

– Ты чего не ешь? – ткнула ее в бок Ами.

Когда Руби очнулась, Изи и Ленни уже тоже собирались покинуть кафе. Попрощавшись, они двинулись в сторону аэромобиля Ленни.

Аметист проводила их внимательным, пристальным взглядом.

– Даю палец на отсечение, что они продолжают трахаться.

– Ами! – возмущенно одернула ее Рубин. – Это не прилично! – затем, немного помолчав добавила: – И невозможно.

– Невозможно, то невозможно, – согласилась она. – Но ты видела, как они себя ведут?

– Нормально они себя ведут.

Оправдывая Ленни и Изи, Руби знала, что Аметист права. И их отношения не закончены. Она чувствовала их вибрации. Их чувственность и страсть друг к другу сносила на расстоянии. Даже если бы Рубин не обладала даром эмпатии, все равно ощутила бы их эмоции.

Каким-то чудом им удавалось сохранить свои отношения. Балансировать на грани, но не разрывать связь. На ее взгляд, это было весьма опрометчиво и рискованно. Один неверный шаг может привести к необратимой трагедии.

Ленни и Киллиан были лучшими друзьями, и были очень похожи во многом. Но в данной ситуации приняли абсолютно разные позиции. И, по мнению Руби, Киллиан принял более рациональное, взвешенное и безопасное решение.

Ленни принял максимально безболезненное, но и самое опасное решение. Если однажды он не совладает с собой, забудется, и они зайдут очень далеко…

Рубин даже не хотела думать о том, что может случиться.

– Ты будешь доедать? – ткнула в ее тарелку Ами.

– Да забирай уже, – раздраженно отозвалась она. – Саранча!

Хлопая в ладоши и довольно мурлыкая, Аметист забрала тарелку с запеченной рыбой и с наслаждением поглощала ее. Рубин смотрела на нее с полуулыбкой и качала головой.

Глава 21

В предсвадебной суете месяц пролетел быстро.

Аметист, разрывавшаяся между лабораторией, Ареной и организацией торжества, наконец выдохнула с облегчением в день королевской свадьбы.

Рубин нервничала все больше с приближением дня свадьбы. И в назначенный день все ее внутренние сенсоры были выкручены на максимум, а нервы стали как оголенные электрические провода. Все ее существо противилось и восставало против этого союза.

Изумруд внешне держала себя в руках. Но никто не знал, что весь месяц она рыла информацию в надежде найти хоть что-то, что помогло бы Киллиану расторгнуть договор о свадьбе на совершенно законных основаниях. Но, ничего не найдя, осталась в крайне раздраженном состоянии.

Сапфир так же, как и Аметист, была сильно вымотана за последний месяц. Регулировка погоды, сбор и хранение урожая – все требовало ее чуткого контроля. Рабочая суета сыграла ей на руку: чем больше она работала, тем больше отвлекалась и меньше думала о Киллиане и его скорой свадьбе – дне, когда она окончательно и бесповоротно его потеряет.

В день свадьбы король был раздраженнее обычного. Все его нутро противилось, так же как и тело. Проснувшись утром с ужасной зубной болью и раздутой челюстью, он помчался в лазарет, где ему сообщили, что у короля воспалился флюс.

– Эх, ну нихрена ж себе тебя раздуло! – присвистнула Аметист, увидев короля в лазарете. – Прям как воздушный шарик!

Он очень многое хотел сказать на неприкрытое злорадство своего Стража, но, к своему огромному сожалению, не мог из-за раздутой челюсти. Поэтому ограничился лишь свирепым взглядом и послал ей средний палец.

Медицинская капсула и команда врачей, разумеется, за считанные секунды устранили неполадки в организме, но осадок негатива остался.

Он злился на все: что его не так одели, не так причесали, укололи булавкой, прикрепляя металлическую цепочку с брошью из черного оникса от лацкана черного пиджака к плечу.

Затем ругался и психовал на Рорри, что тот не вовремя сообщил ему о том, что король должен уже быть в церемониальном зале и он опаздывает. Пух и перья летели со всех, кто каким-либо способом контактировал с королем в этот день.

– Девочки уже на своих местах? – мельком спросил он, смотрясь в зеркало и поправляя запонки с черным ониксом.

– Да, Ваше Величество. Стражи ожидают вас в малой гостиной, — услужливо, кланяясь, промямлил Рорри.

– Хорошо.

Когда он спустился в малую гостиную, то скрупулезно осмотрел внешний вид каждой из них.

– Боги! – всплеснула руками Ами. – Ты собираешься как девочка. Мы чуть не состарились.

– Рот закрыла, – рыкнул король. – Или ты сегодня точно выпросишь.

Поняв, что Его Величество крайне не в духе, все четверо благоразумно решили держать языки за зубами.

По протоколу в торжественные дни, такие как свадьба, вся четверка Стражей должна присутствовать на празднике в церемониальных, винтажных доспехах, которые принадлежали еще первому поколению.

Тяжелые, сделанные из металла и кожи, инкрустированные драгоценными камнями под тон хозяйки, доспехи были тесными и неудобными.

Кираса сдавливала грудь так, что становилось просто невозможно дышать. Наплечники и наручи натирали нежную кожу и сдавливали суставы.

Первые воины сотни лет назад носили именно такой вид обмундирования. Со временем, с прогрессом и освоением магии, форма стала более упрощенной, надежной, легкой и практичной. Но в дань уважения старые доспехи сохранили и использовали как церемониальное обмундирование.

– Как в этом раньше ходили? Это же кошмар! – тихо шептала Аметист, идя позади короля в торжественной процессии.

Так как Изи и Руби шли впереди короля, а Сапфир и Аметист – сзади, то ее могла слышать только Сапфир. Но, кажется, и она не слушала.

Она пребывала в своих глубоких мыслях, абстрагировавшись от действительности. А вид был такой, словно та шла не на венчание, а на собственную казнь: кровь отлила от лица, глаза мутные и стеклянные, руки похолодели на столько, что казалось, коснись их – и замерзнешь насмерть.

Она не ощущала тяжесть и неудобство металла на себе. Она только чувствовала тяжесть внутри себя. Сердце налилось свинцом, а легкие сдавило от непрошенных рыданий.

Видя его таким красивым в этом черной роскошном костюме, она совершенно четко, как никогда, осознавала, что теперь он больше ей не принадлежит. Теперь он принадлежит совершенно другой женщине, и ни у Анабель, тем более у Сапфир, больше нет на него никаких прав.

Маленький, крохотный уголек, который теплился в душе вопреки всем фактам бытия, о том, что все каким-то волшебным образом решится, затух. Надежды на то, что они смогут быть вместе, смогут быть счастливы, умерли и погасли.

Он был таким холодным, таким чужим и отстраненным. Даже не бросил взгляд в ее сторону. Не сказал ни единого слова. Не послал ни единого жеста. Будто ее не существует. Такое его поведение должно было помочь, отстранить ее, но вышло все, наоборот. Его равнодушие обжигало душу пламенем боли и скорби.

Каждую секунду она боролась с желанием остановить его, упасть перед ним на колени и молить что бы он не делал этого. Молить, чтобы он был с ней, даже если это убьет ее. Пусть лучше убьет его любовь, чем умирать каждый день без него.

Киллиан шел и боролся с похожим желанием: развернуться, схватить ее и сбежать вместе туда, где нет магии, где они станут абсолютно свободными, где их никто и никогда не найдет.

И наплевать на королевство, долг, честь и всю эту проклятую свадьбу. Все его нутро сопротивлялось, кричало и рвало внутренности, говоря о том, что он совершает большую ошибку.

Почувствовав их мысли, Рубин нервно сглотнула и покосилась на идущую рядом Изумруд. Та, уловив ее взгляд, встревоженно нахмурилась. Молчаливая обстановка накалялась с каждой секундой. И пусть никто из них ни проронил ни слова, этой пятерке этого не требовалось. Между ними существовала единая эмоциональная связь.

Аметист легонько коснулась руки Сапфир в кожаной перчатке, посылая ей ободряющую улыбку. Но взамен получала нервно подрагивающий оскал.

Церемония бракосочетания состоялась в церемониальном зале дворца, в присутствии родителей невесты и министров Большого совета. Всю церемонию было принято транслировать онлайн по большим экранам, которые расставили по всему городу.

Король противился этой идее, но советники настояли на том, что народ должен был видеть церемонию бракосочетания своего короля и новой королевы.

Киллиан стоял спиной к двери в ожидании невесты, лицом к магистру Аластеру, который должен был обвенчать молодоженов. За спиной у магистра, стояли Стражи. С каменными лицами, сцепив руки за спинами, по стойке смирно, вся четверка ожидала начала церемонии.

Яркое солнце пробивалось сквозь витражи в окнах, окрашивая зал разноцветными красками. Белые лилии, украшавшие зал, источали тонкий нежный аромат, заполняя собой пространство. Приглашенные гости в приятном возбуждении переговаривались между собой в ожидании начала церемонии.

Киллиан старался смотреть в одну точку, но невольно его взгляд соскользнул в ее сторону. Он встретился с темно-синими глазами, полными боли, отчаяния и угасающего желания к жизни.

Встретившись с ним взглядом, Сапфир быстро отвела глаза.

– Посмотри на меня, – послал он ей мысленно.

Она упрямилась. Продолжала смотреть в одну точку прямо перед собой.

– Анабель! Посмотри на меня.

Это подействовало. Она понимала, что в данный момент он обращается не к Сапфир – Стражу Эльтана. Он обращается к Анабель, принцессе и возлюбленной.

В последний раз к Анабель.

– Ты навсегда останешься моей первой и последней любовью.

– Я не смогу без тебя! – раздался у него в голове тихий голос.

– Сможешь, Мышонок. Ты все сможешь. Ты мой маленький воин. Помнишь?

– Что будет дальше?

– Дальше…? Дальше у нас останутся воспоминания. О нас.

– Киллиан, прошу. Я не смогу…

Даже мысленно он слышал, как ее голос дрожит в беззвучных рыданиях. Ее душа плакала. Так же, как и его.

– Я найду тебя в следующей жизни. Где бы ты ни была. В любом из миров. Я найду тебя. Там мы будем вместе. Там мы будем счастливы.

– Обещаешь?

– Обещаю! Я люблю тебя.

– Я люблю тебя.

Ее эмоции начинали пробиваться наружу. Подбородок предательски задрожал, глаза покраснели и намокли, а дыхание стало прерывистым и частым. Не в силах выдерживать ее взгляд, он отвернулся. Заглушил свои эмоции, запечатал их и поставил внутренний щит от Рубин подозрительно косившуюся в его сторону. Этому трюку он научился еще в детстве, когда понял, что родная тетка способна прочитать любые его мысли и эмоции.

Двери открылись. В сопровождении двух солдат из Красных в зал вошла невеста. Она шла в белом платье с открытыми плечами и кружевными длинными рукавами. Подол из шелковой ткани струился по стройным изгибам, уходя в длинный шлейф. Однако, вопреки традициям, лицо за фатой принцесса прятать не стала, наоборот, шагала с легкой полуулыбкой, гордо поднятой головой и победным блеском в глазах.

По залу пронесся тихий возглас умиления. Придворные охали, и ахали пораженные красотой и невинностью невесты.

Сапфир усмехнулась про себя, отметив, как, однако, бывает переменчива публика. Ведь так же несколько лет назад, когда она сама шагала по этому проходу на встречу Киллиану, те же самые люди с таким же воодушевлением почитали ее саму.

Но, в отличие от остальных, Киллиан был беспристрастен. Он смотрел на нее не более чем на случайную знакомую. Так безразлично смотрят на модель, рекламирующую непривлекательный товар, или на незнакомую продавщицу в булочной. Холодно, отстраненно и бесчувственно. Для него это была очередная сделка, проект, работа, которую просто требовалось выполнить.

Под монотонное бурчание магистра Аластера, который зачитывал из массивной книги брачные каноны, жених и невеста произнесли свои брачные обеты, обменявшись клятвами в верности и служении друг другу. Надев венчальные кольца, новобрачные перешли к стадии поцелуев.

Томно улыбаясь, принцесса запрокинула голову и выставила вперед губы в ожидании поцелуя. Но, вопреки ожиданиям, ставшей неожиданностью для всех, взяв принцессу за подбородок, король наклонил ее голову и легонько коснулся ее лба своими губами.

Плохо скрывая свое разочарование, невеста все– таки выдавила из себя улыбку. Но то какой ядовитый и желчный взгляд, она послала Сапфир, прежде чем взять Киллиана под руку и зашагать с ним по проходу на широкий балкон, заметили все девочки.

– Вот же ядовитая сука! – процедила сквозь зубы Аметист, убедившись, что их точно никто не услышит.

– Вы тоже это заметили?! – охнула Рубин – Я думала, мне показалось.

– Да нет, – отозвалась Изумруд ледяным тоном. – Не показалось.

– Кажется, в нашем королевстве завелась королевская кобра, – не сводя пристального злого взгляда от спины принцессы, прорычала Аметист. – А я говорила, что она мне не нравится! Говорила? А? Говорила? Вот вам, пожалуйста!

– Говорила, – поддакнула Руби. – Чую я, принесет она нам много проблем.

– А раньше тебе не чуялось? – съязвила Ами.

– А что я могла предъявить? – оправдывалась она.

Стражи заспорили не на шутку. Оставшись одни в пустом зале, они продолжали спорить и дразнить друг друга. Единственной, кто не вступал в эмоциональный диалог, была Сапфир.

Она держалась из последних сил. Держала свои эмоции под контролем как могла, дабы не обрушить на город шторм или того хуже не сжечь дворец дотла.

Но предел ее выдержке настал на свадебном банкете.

Видя, как вся собравшаяся знать по очереди подходила к молодоженам и рассыпалась в поздравлениях, как новобрачная льнула всем телом к своему жениху, при этом сладко улыбаясь, заглядывала ему в глаза, Сапфир наконец сломалась.

Киллиан и Аша были красивой парой. Оба высокие, темноволосые, статные и грациозные. Они идеально подходили друг другу. Она заняла ее место на совершенно законных основаниях, и теперь по праву будет считаться королевой и женой.

Горькая правда ослепила Сапфир. Она выскользнула из зала никем не замеченная. Присутствие Стражей на банкете было не обязательной частью, скорее привилегией, да и девочки подстрахуют, если что. А ей срочно требовался воздух.

Она чувствовала дикую потребность в ветре, в скорости, в свободе. Ну, или в ее случае, в имитации свободы. Хрустальный дворец, который однажды стал для нее домом, в одну секунду стал чужим, холодным и неприветливым недругом. Хрустальные стены дворца отторгали ее, давили и, казалось, насмехались.

Идя по длинному светлому коридору, Сапфир срывала с себя тяжелую металлическую броню с синими камнями. Сдернув кожаные перчатки, она швырнула их на пол. В след за перчатками полетели правый, а через два шага – левый наручи.

Ее яростные, тяжелые шаги эхом раздавались от стен павильона, в который она вышла, одновременно расстегивая ремни нагрудника. Наконец освободившись от тяжести, она упала на четвереньки, склонив голову.

На черный мраморный пол падали соленые капли. К горлу подступили рыдания, которые она уже не в силах была сдержать. Единственное, что подстегивало ее подняться и поскорее покинуть территорию дворца, – жажда свободы.

– Цефей. Ко мне, мой мальчик. Ты мне нужен.

Убедившись, что запрос был услышан и принят, Сапфир медленно поднялась с пола. Вытерев мокрый нос тыльной стороной ладони одной руки и размазав слезы другой, шатаясь, она направилась к большим стеклянным дверям, ведущим на улицу из павильона.

Ей было плевать, видел ли ее кто-нибудь в таком состоянии или нет. Плевать что скажут о ней, какие слухи и домыслы накидают сверху. Она просто хотела сбежать.

Медленной, шаткой походкой, держась за массивные перила мраморной лестницы, она спускалась на подъездную брусчатую дорогу. В глазах все было мутно от слез, а закатное солнце слепило еще сильнее.

Услышав тяжелую поступь массивных копыт, она вскинула голову и увидела, что к ней во весь опор мчится черный жеребец. Не останавливаясь, черный, как тень, жеребец подхватил свою хозяйку на широкую спину.

Вцепившись в шелковистую длинную гриву и по плотнее прижав стройные ноги к крупу коня, Сапфир проронила тихим голосом:

– Унеси меня подальше отсюда.

Доверившись другу, она впервые за много недель позволила себе расслабиться и ни о чем не думать.

Цефей, не останавливаясь, мчался через степь к океану. Тяжело хрипя, он разрезал воздух широкой мощной грудью. Длинная черная грива колыхалась и больно хлестала Сапфир по лицу. Распустив свои длинные светлые волосы, раскинув в стороны руки, она впитывала в себя соленый морской ветер, наполнялась силой и душевным равновесием.

Мощные копыта мягко ступали по песчаному берегу, а брызги волн остужали распаленную жаркую кожу жеребца и его наездницы. Он уносил ее все дальше и дальше от города, а она не останавливала его.

***

– Кто знает, когда весь этот спектакль закончится? – бубнила Аметист с тарелкой тарталеток в руке. – У меня через пол часа сериал.

– Тебе бы только пожрать да идиотские мелодрамы смотреть, – огрызнулась Изумруд, мрачно осматривая гостей в зале.

– Да ты знаешь, как там интересно! – оправдывалась Ами. – Там такой сюжет, про любовь, про драму… А мужики – ну чистый мед!

– Мне это не интересно, – безразлично отозвалась Изи.

– Ну разумеется, – хмыкнула Ами. – Ты-то до сих пор по блондинчику сохнешь.

Изи уже развернула корпус и открыла рот для достойного ответа, как ее перебила Руби.

– Кто– нибудь видел Фир? – скользнувшая к ним Рубин казалась не на шутку встревоженной.

– Только что тут была, – покрутила головой в поисках Сапфир Ами.

– Я ее давно не видела, – призналась Изумруд, последовав примеру Ами и оглядела зал.

– Что– то я переживаю, – нахмурилась Рубин.

– А кто знает, что все это значит?

Ленни возник возле них, словно ниоткуда, держа в руках черные кожаные перчатки.

Лицо Рубин в этот момент вытянулось и приобрело мертвецки бледный цвет.

– Где ты это взял? – потянулась за перчатками Изи.

– Там по всему павильону разбросаны доспехи, – недоумевающе развел руками Ленни.

– Руби, найди ее.

Нервозность Изумруд передалась Ленни. Он начал нервно переступать с ноги на ногу и осматривая зал.

– Что происходит? – шепотом спросил он.

– Чего-чего, – хмуро промямлила Ами, запихивая в рот очередную тарталетку с креветками. – Мы потеряли нашу блонди.

– В каком это смысле? – охнул Ленни.

– Он у тебя тормозок? – прочавкала Ами, обращаясь к Изумруд.

– Заткнись! – рыкнула она в ответ.

Увидев обиженный взгляд Ленни, она по– дружески хлопнула его по плечу.

– Да ладно тебе. Шутка– юмора такая.

– Кто… так вообще говорит? – сморщился граф.

– Она! – хором ответили Руби и Изи.

Рубин закрыла глаза, пытаясь нащупать энергетический шлейф Сапфир. Так как ее эмоции выплескивались через край, найти ее было не сложно. Но что– то заставило рыжеволосую нахмуриться.

– Что? – затрясла ее Изи. – Ты нашла ее? Где она?

– Нашла, – качнула она головой. – Но она движется. Быстро.

– Не может быть, – закрыв глаза, Изи просканировала весь имеющийся в арсенале транспорт. – Вся техника на своих местах. Я ничего не понимаю.

– Цефей! – в ужасе выдохнул Ленни. – Она скачет на нем. Но куда?

Их странной компашкой, шушукающейся с озабоченными, заговорщическими лицами, заинтересовался король.

Извинившись и оставив свою новобрачную в компании ее отца, Киллиан направился к дальнему углу зала.

– Что происходит?

Встав за их спинами и скрестив на груди руки, он с подозрением смотрел на них.

– Ничего, – соврала Изи, опередив открывшего рот Ленни. – Проблемы в Корпусах. Нужно личное вмешательство.

– Что? Прямо всех? – с прищуром смотрел он на нее, пытаясь понять врет она или нет.

Но Изумруд умела врать мастерски. На ее лице не дернулся ни один мускул. Ни жестом, ни интонацией, ни взглядом она не выдала того, что нагло лжет.

– Да всех.

– А где, кстати, Сапфир? – огляделся по сторонам король.

– Уже там, – на ходу сочиняла Изи. – И нам надо. Она не справляется.

– Ну хорошо, – медленно проговорил Киллиан, все еще пытаясь найти на ее лице признаки вранья. – Держите меня в курсе.

– Вот это ты, конечно, талантище! – с отвисшей челюстью поаплодировала Ами.

– Зачем ты соврала?! – в панике шипел Ленни.

– А представь, что будет, если он узнает, что она сбежала, и мы не знаем, где она и что с ней.

Когда на лице Ленни отразилась эмоция, говорившая о том, что он действительно представил исход событий, Изи продолжила:

– Правильно! Он бросит свою молодую жену, всех придворных, гребанный банкет и помчится на ее поиски. А это, дорогой мой, ужасный скандал!

– Я чувствую ее. Надо ехать. – нервозно дергалась Руби.

– Я с вами. – решительно последовал за ними Ленни.

– Нет. – остановила его брюнетка. – Ты останешься и будешь его отвлекать.

– Я?! – в панике взвизгнул Ленни. – Хочешь оставить меня одного в клетке с тигром?

Встретив в зеленых глазах решимость и непреклонность, понял, что спорить бесполезно.

Когда Изумруд и Рубин быстрым шагом вышли из зала, Аметист подошла к Ленни и заботливо поправила ему галстук и пригладила лацканы темно– зеленого костюма.

– Дорого-о-ой! – протянула она, передразнивая Изумруд. – Держи нас в курсе местных событий, дорого-о-ой.

– Ами! Детка! Ты неподражаема. – расхохотался Ленни.

– Я знаю. – довольно хрюкнула она. – Дорого-о-ой.

***

Цефей принес ее на вершину огромного, шумного водопада. Бурлящая, ледяная вода со злым шипением падала с огромной высоты, создавая густое облако пара и брызг.

Сапфир стояла на краю пропасти и смотрела вниз, туда, где столб ледяной воды встречался с землей. Разбиваясь об огромные каменные валуны, опасный поток воды наверху продолжал свою жизнь мирным, спокойным течением внизу.

Она никогда не подходила к пропасти так близко. Ее пугала высота и мокрые, скользкие камни. Но теперь она стояла и зачарованно смотрела вниз.

Затем медленно подняла глаза к небу, и последние силы самоконтроля покинули ее. Эйфория и чувство свободы после бешеной скачки быстро прошли, уступив место новой волне боли, безысходности и отчаяния.

– За что ты так со мной? – обращалась она к вселенной через бледно мерцающие в закатном солнце звезды. – Почему я? В чем я так провинилась?

Ее тихий шепот сменялся криком и злыми всхлипами. Горячие слезы обжигали щеки и скатывались на грудь.

– Я ненавижу тебя! – кричала она вовсе горло. – Ненавижу за свое рождение, за свою судьбу, за все это…

В чистом, светлом небе начали сгущаться темные тучи. Неуправляемая сила вскипела внутри, разливаясь по венам горячим потоком.

– Я ненавижу себя! За бессилие, за малодушие, за покорность тебе!

С проклятиями, злыми криками и слезами из нее потихоньку вытекала боль, а вместе с ней и желание жить. Черная дыра внутри, как и черные тучи в небе, расползалась все больше и гуще, поглощая каждый миллиметр ее души и тела.

Когда не осталось сил и слов ругаться со вселенной, она упала на колени и кричала. Кричала так громко и яростно, что казалось, ее было слышно на самом краю света.

Полностью погрузившись в себя, она совершенно не почувствовала, что на вершине водопада, недалеко от нее, в густых высоких кустах, за ней наблюдало три пары обеспокоенных глаз.

– Что она делает?

Прошептала Изумруд, увидев, как Сапфир стоит на обрыве с запрокинутой головой и сжатыми в кулаки руками.

– Кажется… ругается с небом. – предположила Ами, сама не осознавая, как была права в этот момент.

Рубин не могла вымолвить и слова. Ее грудь сдавило так, словно на нее положили тяжеленую бетонную плиту. Эмоции Сапфир били так, что от них просто невозможно было защититься, и Рубин чувствовала их как свои.

Цефей бродил рядом, нервно приплясывая, он тоже чувствовал настроение хозяйки. Верный конь нервно вздрагивал, фыркал и рыл землю копытами.

Когда Сапфир упала на колени, ее дикая сила вышла из– под контроля.

– Мне плевать на твои планы, – тихо прошептала Сапфир, зная, что та, с кем она заключила сделку, прекрасно слышит ее и без слов. – Плевать на наш уговор. Я выбываю из игры.

В небе образовалась массивная черная туча. А когда раздался первый, мощный и громкий раскат грома, рассекающий небо надвое, испугались все.

Руби и Изи, сидевшие на корточках за пушистым кустом папоротника, сильнее прижались к земле. Аметист, согнувшаяся над ними, инстинктивно прикрыла их головы своим телом. Цефей, встав на дыбы, громко заржал и во весь опор умчался вглубь леса, подальше от опасности.

– Ой, ой! – с опаской покосилась на небо Ами. – Надо что-то делать.

– Надо уводить ее отсюда. – согласилась с ней Изи.

– А как нам к ней подобраться?

Второй удар грома был продолжительнее, ярче и громче первого. Начал подниматься сильный, холодный ветер. Поняв, что ждать дольше было просто опасно, вся троица выползла из своего укрытия и, как хищные кошки, начали подбираться к своей жертве.

Первой подобралась Рубин. Схватив Сапфир за плечи, она дернула ее на себя, исключив вероятность того, что та прыгнет вниз с обрыва.

Сапфир начала яростно вырываться и визжать не своим голосом. Боль и отчаяние удваивали ее силы. Увидев, что Руби не справляется, Изумруд легла на Сапфир сверху, придавив ее своим телом.

Первая молния ударила в землю в нескольких метрах от них. Горячие искры рассыпались по земле, как мелкий золотой рис.

– Руби, сделай что-нибудь! – завизжала Аметист, увидев, что еще одна молния нацелена прямо на них.

Выставив куполообразный щит, закрывающий их всех, она отражала удары молний. Но с каждым новым ударом выдерживать напор становилось все сложнее и сложнее.

– Руби, давай! – кричала Ами, пытаясь перекричать гром. – Мы здесь сейчас все подохнем!

– Я пытаюсь! Она сопротивляется.

– Отпустите меня! – кричала Сапфир, крутясь ужом под Изумруд. – Отпусти-и-и-те!

– Фир, ты нас всех убьешь! – испуганно бормотала Изи в надежде, что подруга образумится.

Но удары молний все продолжались. Казалось, Сапфир обезумела окончательно.

– Сапфир, прошу тебя! – умоляла Руби. – Дай тебе помочь. Я заберу твою боль.

Она пыталась ослабить душевные муки, загнать их в дальние слои подсознания и запечатать их. Но Сапфир сопротивлялась, не давала до них добраться.

Она кричала так, что не нужно было быть эмпатом, чтобы почувствовать ее боль. Изумруд плакала вместе с ней, уткнувшись ей в плечо. Рубин, сидя на коленях и держа ее за голову, смахивала накатившие слезы. Аметист, державшая щит, так же не в силах была сдержать себя. Ее слезы текли по щекам, капая на металлическую броню.

– Фир, прошу. Я хочу помочь.

– Руби, я больше не могу. – упала на колени Ами, из последних сил удерживая щит. – Она слишком сильная. И, кажется, она решила самоубиться. И нас заодно.

– Она не пускает меня. – отчаянно закричала Рубин.

– Вырубай ее! – заключила Изумруд.

– Нет! Руби, не смей! Руби! – визжала Фир нечеловеческим голосом.

Но Рубин понимала, что это единственный способ, если они хотели выбраться отсюда живыми.

Яркий свет, острая, резкая вспышка боли пронзила сознание Сапфир, а дальше – темнота и блаженное забытье.

Тучи стали постепенно рассеиваться, уступая место чистому небу и ярким звездам.

Аметист обессиленно упала на землю, тяжело дыша и вытирая слезы.

– Ахринет! – промямлила она. – Я никогда в жизни не буду злить Сапфир. С природой шутки плохи.

Руби молча смотрела на заплаканное лицо Сапфир. Заботливо убрала прилипшие волосы с ее лица и аккуратно вытерла слезы с опухших глаз.

Изумруд поднялась и дрожащими от напряжения руками обняла себя за плечи. Она не осуждала Сапфир. Кто знает, как бы она повела себя в подобной ситуации. Кто знает. Возможно, еще хуже.

Отдышавшись и набравшись сил, троица открыла портал и транспортировала безмятежно спящую блондинку в ее комнату. Заботливо уложив в кровать, накрыли ее одеялом.

Аметист вколола ей мощное успокоительное и обезболивающее, предполагая, что наутро Фир может очнуться в весьма подавленном состоянии и с ужасной головной болью.

– Она вспомнит? – поинтересовалась Изумруд, с тревогой смотря на Сапфир.

– Вспомнит лишь обрывки и притупленное эмоциональное состояние.

– Ты что, ей память стерла? – приподняла в недовольстве бровь Аметист.

– Лишь притупила сознание. Или ты хочешь повторить приключение?

– Боги упаси! – подняла она руки вверх ладонями.

– То-то же.

Когда они все втроем вернулись в уже полупустой зал, им навстречу кинулся Ленни. Его глаза были похожи на два чайных блюдца, а походка была дерганной и нервной.

– Ну что? Вы нашли ее?

– Да, – кивнула Руби. – Спит у себя.

– Ленни, че было! Мы чуть не обосрались!

– И что же было? – услышав у себя за спиной низкий, хриплый голос, Аметист вздрогнула.

– Что было? – захлопала она глазами, резко развернувшись.

– Ну ты сейчас сказала: «Че было». – сверлили ее янтарные глаза.

– Где было?

– Не знаю, ты мне расскажи.

Включив режим «дурочка», Аметист надеялась, что королю надоест эта игра и он отстанет. Но он терпеливо и упорно допрашивал, принимая и понимая правила дурацкой игры.

– Я ничего не знаю. Ты что-то перепутал.

– Ами! – угрожающе зарычал он, шагнув в ее сторону.

– Да все нормально! – вступилась Изи, пряча за своей спиной Аметист. – Просто у Фиолетовых опять начался саботаж.

– Ой ли?! – приподнял в недоверии брови Киллиан. – Где Сапфир?

– Она… на ферме.

– На ферме? – искренне удивился Киллиан.

– Да! – нагло врала Изи. – Там…

– Массовые роды, – вклинилась Ами за что получила негодующий взгляд Изумруд.

– Массовые роды?! – медленно повторил Киллиан. – У кого?

– У коз.

– У коз? Мать твою, Ами, мы не разводим коз! – Киллиан переводил свирепый взгляд от одной вруньи к другой.

Рубин наклонила голову и закрыла глаза рукой, не в силах выносить весь абсурд происходящего.

– Ну этих… – хмурилась Ами, пытаясь вспомнить нужное ей определение. – Похожие на коз, пушистые такие.

– Альпаки, – поддакнул стоявший рядом Ленни, явно издеваясь и подливая масло в огонь.

– Да, альпаки.

– Кого ты слушаешь, – стукнула ее ладонью Изумруд и, одарив Ленни испепеляющим взглядом. – Овцы! Массовые роды овец на ферме.

С круглыми глазами, прислонив руку к гладко выбритой щеке, Киллиан с изумлением и крайним замешательством смотрел на всю четверку.

– Ну хорошо. – наконец протянул он – А ты тогда почему здесь? Почему не там? – кивнул он в сторону Аметист.

– Я?! – подпрыгнула она в изумлении.

– Ты!

– А я чего, специалист по овцам?

– А ты чего ржешь? – развернулся он к Ленни.

Ленни не стесняясь ржал в открытую, не прикрываясь, хохотал в голос держась за живот.

– А он это… – покрутила Ами вокруг виска – Его же в детстве роняли. С десяток раз. Ты не знал? Странно! Я думала вы с детства дружите.

– Да пошла ты! – кряхтя от смеха выдавил Ленни.

– Все хорошо дорогой?

В самый разгар абсурда на счастье Стражей и на неудачу короля, в разговор вмешалась новоиспеченная королева. Прижимаясь к нему всем телом, она театрально– мило улыбалась всем присутствующим.

Нахмурив брови и в полном недоумении Киллиан взял ее за запястья и мягко, но решительно отстранил от себя.

– Кстати дорогой, а когда Стражи будут приносить мне клятву верности?

– С хрена ли?! – вырвалось у Аметист быстрее чем она подумала.

После этих слов, да еще сказанных надменным тоном шокированная Рубин округлила глаза уставившись на Ашу.

Изумруд с каменным лицом уставилась на Киллиана.

Киллиан молча хмурился не понимая, что за бред твориться на его свадьбе.

Ленни прятала ухмылку в кулак переводя взгляд то на Киллиана, то на невинно хлопающую глазками Ашу, то на шокированные лица девочек.

– Стражи не приносят клятву королеве. Они подчиняются только королю. – холодно ответил Киллиан.

– Но как же…– защебетала невеста.

– Никак! – резко оборвал ее король – Только королю. Ни королеве, ни совету, ни министрам. Только королю. Стражи подчиняются только королю.

Аша виновато потупила взгляд. Но Рубин почувствовала ее неискренность, попахивающую лживой наигранностью.

– Я надеюсь ты меня поняла и на этом вопрос исчерпан.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошел на свое место за столом новобрачных.

– Ну вот и первая маленькая ссора супругов. – нервно хихикнула королева в неловкой попытке разрядить ситуацию.

– Ну да-а-а. – оскалилась в ответ Аметист.

Ленни не удержался и громко хрюкнул. Поняв свою оплошность, он потер переносицу пытаясь спрятать улыбку.

– Королева. – сделал он легкий поклон заметив ее недовольный взгляд.

– Граф. – ответила она прежде, чем уплыть вглубь зала.

– Королева. – передразнила его Ами скорчив при этом рожицу.

– Тебе говорили, что ты стерва?

– Ох! – закатила она глаза – И не раз блондинчик.

Глава 22

В тренажерном зале Арены в вечернее время всегда было пусто. Все кадеты и офицеры находились дома, а дежурные солдаты – в казармах. Лучшее время, чтобы потренироваться в одиночестве, сбросить пар и очистить голову.

Лежа на скамье, Киллиан жал штангу в супертяжелом весе. Без подстраховки такое упражнение было весьма опасным, но в данный момент его это мало волновало.

Делая третий подход, его мышцы вздувались и каменели от напряжения, пот градом стекал с мускулистой шеи и спины. Но все его мысли занимала королева, которая в последнее время была просто одержима идеей о наследнике.

Спустя полгода после свадьбы она начала делать недвусмысленные намеки о том, что готова, а затем и вовсе пошла в контратаку. К тому же, как на зло, советники так же подгоняли с наследником. Единственный, кто сомневался во всей этой идее, был сам король.

Не то чтобы он не хотел или не был готов… Он понимал важность продолжения рода, но… Не хотел вот так, по принуждению.

Он хотел детей, планировал их рождение, и не одного, а двух, возможно, даже трех. Просто все дело было в том, что он хотел детей от конкретной женщины. От одной единственной женщины.

Мечтал о маленькой дачке, которая унаследует от матери светлые волосы и лазурные глаза. Но… У судьбы были совершенно другие планы на этот счет. И с каждым днем короля все теснее загоняли в угол в этом вопросе.

– Я смотрю, ты опять в одиночестве потеешь, – вырвал его из размышлений насмешливый голос. – Опять буря в семейном гнезде?

Опустив штангу на площадку, Киллиан медленно поднялся. Хмуро, исподлобья бросил взгляд на Ленни и потянулся к полотенцу на полу.

– Упустил тот момент, когда ты обзавелся даром Рубин, – огрызнулся он.

– А это и не нужно, – хмыкнул Ленни.

Оттолкнувшись от дверного косяка, Ленни двинулся в сторону друга, огибая спортивные тренажеры на своем пути.

– Можно по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз ты ночевал дома за последние полгода. В Корпусе уже ходят слухи.

Согнав короля с тренажера, Ленни занял его место и принялся делать такое же упражнение, как Киллиан, пару минут назад.

– Я смотрю, у Корпуса до хрена свободного времени, раз они сплетничают как дворовые бабки. Попрошу ваших командиров увеличить вам нагрузку.

Закончив первый подход, Ленни шумно выдохнул, поставил штангу и сел на лавку.

– Я серьезно. Почему ты не идешь домой?

Киллиан бросил на него хмурый взгляд, говоривший: «Не твоего ума дело», и сел за тренажер для отжиманий от груди.

Пару минут, пока парни делали свои упражнения, в зале были слышны только шумные вдохи и выдохи. Потом Ленни снова сел и заново начал свой допрос.

– Тебя дома ждет молодая жена. А ты все свое свободное время проводишь на работе. Даже ночуешь в казарме. Как– то это не… по-королевски.

– Завидуешь? Могу и тебя подженить, раз уж тебе так неймется и хочется, чтобы дома тебя ждала молодая жена.

Увидев, как все краски сошли с лица друга, Киллиан довольно ухмыльнулся.

– То-то же.

Разведя последний раз руки, он встал с тренажера, вытер мокрое лицо и взъерошил темные волосы.

– Королева настаивает на ребенке, – тихо проговорил Киллиан, уставившись на свое полотенце в руках.

Сорокакилограммовая гантеля выпала из рук Ленни, приземлившись в миллиметре от его ноги с глухим, тяжелым звуком.

– Да ну на… – в ужасе охнул он. – А ты чего?

– А я, кажется, не готов, – честно признался король.

Ленни молча поднял гантелю и продолжил делать упражнения на трицепс, выжидательно поглядывая на друга.

– Аша просто одержима этой идеей, – угрюмо пожаловался Киллиан.

К такому выводу он пришел после вчерашнего инцидента, когда, придя поздно вечером в свою комнату, обнаружил там королеву, лежавшую в его кровати в соблазнительной позе. Прозрачный пеньюар оголял все, что только можно было оголить.

Безразлично мазнув по соблазнительнице, он вполне вежливо попросил ее удалиться к себе. Королева была крайне обижена и оскорблена безразличием супруга к своей персоне.

– Я, кажется, предупреждал, что никогда не коснусь тебя, – с таким же безразличием напомнил он. – На том был уговор.

– Правила меняются, мой король, – обиженно процедила Аша. – Возможно, когда-нибудь ты меня…

– Нет! – резко оборвал он ее. – Правила не меняются. Иди к себе.

Вихрем вскочив с кровати, она пронеслась мимо него темным облаком своего пеньюара и с грохотом закрыла за собой дверь.

Вся ситуация неприятным осадком легла на совесть Киллиана. Он не хотел всего этого, но и не мог дать жене большего, чем сейчас.

– Ну так дай ей то, чего она хочет, – просто ответил Ленни. – Отведи ее к Аметист, пусть они запустят процесс создания эмбриона. Возможно, когда у нее появится дитя, она переключит свое внимание на него, и ты уже ей будешь не интересен.

В словах Ленни была доля истины. Аша имела право злиться. Он лишил ее всего, что она могла получить, выбери другой путь. А теперь он отказывал ей и в праве получить ребенка. Это было не честно и жестоко даже для него.

На следующий день Киллиан отвел королеву в Фиолетовый Корпус, где их уже поджидала Аметист и доктор Мартин Шоу.

При виде королевы Аметист, как обычно, скорчила кислую мину, даже не стараясь прикрыть своих истинных чувств по отношению к жене короля.

Доктор Шоу, напротив, был более чем любезен. Стоя в белом халате и держа в руках больничные папки, он нервозно поправлял свои очки, что предательски сползали на широкий нос с горбинкой.

Киллиан знал доктора Шоу с детства. Будучи крайне беспокойным ребенком, он часто попадал в лазарет с различными травмами, где под монотонное бурчание невысокого, полноватого доктора его приводили в надлежащий, здоровый вид.

– Ваше Величество, – кланялся в приветствиях доктор Шоу.

Аша шагала рядом с доктором по стерильно-белому коридору лаборатории, где за прозрачными стеклянными стенами трудились сотрудники в таких же белых халатах как сам и доктор.

Королева с интересом слушала рассказы доктора и внимательно рассматривала все вокруг, словно впитывая и запоминая каждую деталь.

Ами и Киллиан шли позади них, отставая на три шага.

– Ты не могла бы сделать лицо по приветливее? – укорил он. – Все– таки она твоя королева.

– Я постараюсь, – расплылась Ами в приторной ухмылке.

– Я правильно понимаю, – хмурилась королева. – Мне не обязательно вынашивать ребенка?

– Все верно, – подтвердил доктор.

– А как вы это сделаете?

– Мы возьмем из вашего тела донорскую клетку, соединим ее с клетками Его Величества и поместим эмбрион в искусственную матку. Затем мы будем следить за развитием плода, исключая все пороки развития, и через девять месяцев вы получите здорового и крепкого наследника.

– И что, даже можно выбрать пол? – темные брови Аши поползли вверх от удивления.

– Разумеется, – подтвердил Шоу, поправляя очки.

– И физический контакт не обязателен?

– Н-н-нет, – смущенно запнулся Шоу.

– Пф-ф-ф, – фыркнула Ами. – А так хотелось?

Аша припечатала ее убийственным взглядом, сощурив раскосые глаза до уровня щелочек. Киллиан пронзил Ами укоризненным взглядом, но промолчал.

– И вы хотите сказать, – медленно продолжила Аша, вернув свое внимание к доктору. – Что здесь находится материал всех королей?

– Ну, не всех. Но за последние лет триста точно, – любезно пояснил доктор.

– Гляди-ка, – хмыкнула Ами по внутренней связи с королем, – Она уже подумывает о том, чтобы зачать ребенка от другого короля. Возможно, у тебя появится братик. Или дядя. Или даже двоюродный дед.

– Ами! – рыкнул он.

– И когда мы сможем начать?

– Можем сегодня, если… – доктор Шоу бросил неуверенный взгляд в сторону короля.

– Отлично! – захлопала в ладоши Аша, – Сегодня и начнем. Что мне нужно делать?

Доктор все еще с вопросом взирал на короля, дожидаясь его последнего, решительного слова в этом вопросе.

Киллиан молча кивнул.

– Пройдемте в палату, Ваше Величество.

После того как они зашли в такую же стерильную палату, где располагалась медицинская капсула, мониторы, аппараты и кушетка, Киллиан развернулся к Аше.

– Ты в надежных руках, а мое присутствие здесь не обязательно.

– Ты оставишь меня?

Королева сделала самый несчастный, испуганный и страдальческий вид на всем белом свете.

– О, Ваше Величество, вам абсолютно нечего бояться, – вместо него ответил доктор Шоу, – И присутствие Его Величества действительно не обязательно.

– А ей обязательно здесь находиться? – кивнула Аша в сторону Аметист, оглядев ее с ног до головы.

На фоне белых стен, в черном костюме, Аметист вызывала огромный диссонанс. Стоя в палате с широко расставленными ногами и скрещенными на груди руками, ее высокая фигура в темном костюме вызывала дрожь у всех сотрудников. Но не столько ее внешний вид вызывал дискомфорт у окружающих, сколько тяжелый взгляд фиалковых глаз.

Если дома, в окружении близких людей, она могла себе позволить расслабиться и быть тем, кем она есть, то здесь она была максимально сосредоточенна и собрана. Здесь она вела себя как настоящий лидер и командир.

– Обязательно, – сквозь зубы процедила Ами.

– Аметист обязательно должна присутствовать, моя королева, – подтвердил Шоу, – Именно ее дар созидания позволит сделать нам то, что мы собираемся сделать, если мы не хотим лишних проблем и осложнений.

Когда Киллиан ушел, в палату вошли сотрудницы лаборатории, для того чтобы помочь королеве подготовиться к процедуре.

Аметист внимательно следила за каждым действием всех присутствующих. Но весь ее основной интерес был направлен к королеве.

Аша придерживалась того же стиля в одежде, в котором прибыла сюда впервые: те же шелковые платья с длинными рукавами, поверх которых она носила расшитый кафтан. Волосы убраны наверх, оголяя длинную тонкую шею.

Единственное, что изменилось, так это с какой гордостью она носила свою корону. Ношение символов власти на Эльтане было не обязательным, но Аша с большим удовольствием носила свою корону, и не облегченный вариант диадемы для торжеств, а именно ту корону, в которой ее короновали после свадьбы: широкую, тяжелую золотую корону, инкрустированную четырьмя самоцветами.

Но когда королеву раздели до гола, чтобы переодеть в больничный халат, внимание Аметист привлекли замысловатые татуировки по всему позвоночнику королевы. Аметист успела насчитать около десяти символов, похожих на руны, прежде чем королева опомнилась и спрятала свою обнаженную спину от глаз Аметист.

Через час врачебных манипуляций яйцеклетка была успешно извлечена и помещена в морозильный резервуар. Аметист запечатала материал своей магией, и его унесли в хранилище.

Пока королеву переодевали обратно, Аметист удалось незаметно, исподтишка сделать снимки татуировок королевы.

– Кто у нас силен в рунах?

Вся четверка сидела в зале для совещаний на Арене, куда всех в срочном порядке притащила Ами.

– Руны? – удивилась Рубин. – Это старая, давно забытая магия. Тебе это зачем?

– А вот зачем.

И она отправила всем троим фотографии спины королевы.

– Ты скажи, – ткнула она пальцем в сторону Изи, – Ты когда собирала материал, там что-то говорилось о татуировках на теле принцессы?

– Нет, – честно призналась Изи, – Я такого не помню.

– Ну, татушка и татушка, что тут такого? Я не понимаю, – бубнила Рубин, растягивая изображение на крупный план.

– Да не скажи. – вмешалась Сапфир – Не всем членам королевской семьи разрешено делать татуировки. А если позволено, то они имеют определенное значение.

– Согласна, – подтвердила Изумруд. – И о каждой такой метке фиксируется в записях родословной. А о татуировках Аши фон Гретта нигде не говориться ни слова.

– Вот и я о чем, – потерла губы Ами. – Странно это все.

– Ты поищи в летописях, – обратилась Изи к Фир, – А я поищу в источниках из других миров.

– Ты хакнула доступ к источникам в других мирах? – округлила глаза Руби.

– Моя девочка! – громко смеясь Ами, хлопала в ладоши.

– Нам за это голову не отрубят? – недовольно хмурилась Рубин.

– Ай, да ладно тебе, – отмахнулась Изумруд.

Глава 23

После тяжелого дня, наполненного спорами и жалобами среди послов за право в торговых отношениях с Эльтаном, Киллиан устало прислонился к станкам лифта, медленно поднимающего его на королевский этаж.

Он мечтал лишь о тишине, покое и умиротворении. Двери лифта открылись с тихим звоном, и он ступил в холл. Краем глаза заметил маленькую тень, пробирающуюся вдоль стен к дверям малой гостиной.

Поджав губы, он тихо двинулся по следам той самой маленькой тени.

Изи двигалась тихо, оглядываясь по сторонам, стараясь не попасться никому на глаза. Зажимая рукой обожженную грудь, она мечтала только о том, как бы поскорее добраться до своей комнаты. Намазать ожог мазью, которую любезно ей поставляла Аметист, зная о том, что они с Ленни никогда не расцепятся и эта связь еще не раз повлечет за собой последствия. Сегодня они опять перешагнули грань дозволенного, за что Изумруд незамедлительно понесла наказание.

Лестница, что вела наверх в ее комнату, была так близка. Она уже была готова вспорхнуть на нее, как услышала за спиной грубый, властный голос с нотками раздражения.

– А ну стоять!

Выругавшись себе под нос, она еще плотнее запахнула куртку.

– Откуда такой талант появляться буквально ниоткуда? – проворчала она, медленно поворачиваясь к нему.

– Подойди, – приказал он, смотря на Изумруд обвиняющим взглядом.

Он знал, откуда она шла. Знал, что она прятала, и был крайне недоволен. Он неоднократно предупреждал их, каждого по отдельности и вместе. Просил, умолял, угрожал и шантажировал, что бы они прекратили свою связь. Но на двух влюбленных безумцев не действовало ничего.

– Зачем? – жалобно пискнула она, зная о том, что получит дополнительную порцию наказаний.

– Подойди! – угрожающе зарычал он сквозь стиснутые зубы.

Опустив плечи и обреченно выдохнув, Изумруд подчинилась. Как только она оказалась в радиусе вытянутой руки от него, Киллиан грубо схватил ее за края куртки, рванул на себя и одним быстрым движением разорвал замок черной, приталенной военной куртки. Увидев новый, свеженький ожог на ее груди рядом с десятками старых шрамов, его взгляд стал тяжелее и мрачнее.

– Я предупреждал вас?!

– Это наше дело! – отходя от него на шаг, Изи запахнула куртку.

Мрачно, склонив голову, он смотрел на нее сверху вниз, будто обдумывая, какое наказание придумать. Но он давно уже придумал им наказание – единственное, разумное и рациональное на его взгляд, такое, чтобы наверняка эти двое держались подальше друг от друга.

– Я отстраняю капитана Форстана от службы в Зеленом Корпусе. Теперь он будет заседать в малом совете. А также в ближайшее время я найду ему подходящую партию в жены. У вас два дня на то, чтобы попрощаться.

– Ты не посмеешь! – в ярости зашипела Изи, – Он не простит тебя… И я тоже.

– Мне не нужно ваше прощение! – рявкнул Киллиан, – Я просил вас. Умолял, чтобы вы прекратили. Вы не послушали меня. Вы заходите с каждым разом слишком далеко! Посмотри на себя.

Руки Изумруд повисли вдоль тела, как плети, полы куртки разошлись, оголяя изувеченную шрамами грудь.

– Киллиан, нет! Прошу тебя! – взмолилась Изумруд, хватая его за лацканы темно-синего пиджака, сминая их в своих кулаках. – Прошу, не делай этого.

– Хватит! – он мягко, но крепко сжал ее запястья и отстранил от себя, не выпуская ее рук из своих, заставляя посмотреть себе в глаза. – Вы не понимаете, как это опасно? Я могу потерять тебя. Он может потерять тебя.

– Ну и пусть, – хныкала Изи, горячие капли уже брызнули из ее глаз, скатываясь прозрачными жемчужинами по щекам. – Мне все равно.

– Мне не все равно. В один день я могу потерять двух самых близких людей. Ты понимаешь это? Если погибнешь ты, Ленни не сможет жить, зная, что стал причиной этому.

Взгляд Киллиана смягчился от женских слез. Он не хотел причинять им боль. Знал, что скорее всего, его решение станет концом многолетней дружбы. Ленни никогда не простит его, но подчинится своему королю. А Изумруд… со временем они простят его и поймут, что он действовал из общих интересов.

– Я женю его.

– Нет. – трясла темной головой Изи, упираясь лбом в его грудь.

Лифт вновь звякнул, и двери открылись. Войдя в малую гостиную, Сапфир остановилась, увидев заплаканную Изумруд и свирепо нависающего над ней короля.

– Что происходит? – медленно выговорила она, приподнимая бровь.

– Он хочет женить Ленни, – моментально принялась ябедничать Изи.

Сапфир медленно перевела вопросительный взгляд на Киллиана. Он лишь молча указал на новый ожог, красовавшийся на груди брюнетки.

Шумно выдохнув и поджав губы, Сапфир лишь безразлично пожала плечами.

– Это их дело. Не думаю, что нужно вмешивать в личные дела других людей, – высказалась она холодно и отстраненно.

Киллиан успел отметить, что она очень сильно изменилась после дня свадьбы. Стала более уравновешенной, прагматичной, холодной и безразличной. Вела себя так, словно их никогда и ничего не связывало.

Он даже завидовал ее самоконтролю, ведь сам он не мог похвастаться тем же.

Он уже хотел было открыть рот, чтобы поспорить с ней, как с лестницы кубарем скатилась глава дворцовой прислуги миссис Досон. Высокая, худощавая женщина средних лет, была главой прислуги еще когда он был совсем маленьким.

Миссис Досон, вечный образец такта, сдержанности и хороших манер, сейчас выглядела так, словно повстречалась с самим сатаной.

– Ваше Величество! Ваше Величество! – неслась она к нему с круглыми глазами, в которых плескалась паника.

– Что стряслось, миссис Досон? – нахмурился Киллиан, пряча за собой заплаканную Изумруд.

– Королева… она… – женщина запнулась, скосив глаза в сторону стоявшей рядом Сапфир.

– Говори, – мягко попросил он ее.

– Ее Величество, она в комнате принцессы, – снова встревоженный взгляд на Сапфир. – Она приказала все… сжечь.

Сапфир мало что поняла из того, что сказала миссис Досон. Но ей хватило того, как глаза Киллиана вспыхнули дьявольским пламенем. Губы побледнели и вытянулись в тонкую линию, челюсть сжалась так, что было слышно, как скрипнули его зубы.

Ой, ой! Она прекрасно знала это выражение лица. Он был не просто не доволен, он был в бешенстве. Что могла такого сделать королева, чтобы за секунду он превратился в кусок ярости.

– Я разберусь. Спасибо, миссис Досон, вы можете быть свободны.

– Но… – хотела возразить бледная женщина.

– Я сказал – свободны.

Дважды повторять не пришлось. Глава дворцовой прислуги давно занимала свой пост и знала, когда лучше промолчать. А еще лучше она знала Киллиана, так как тот рос рядом с ней, и кто-кто, как не она, лучше всех была знакома с его тяжелым нравом.

Когда Киллиан решительно двинулся в сторону лестницы, поднимаясь на верхние этажи, Изи придвинулась к Сапфир, вытирая слезы.

– Что происходит? – тихо прошептала она.

– Пока не знаю, – ответила Сапфир, не отводя глаз от широкой спины короля, затем медленно перевела укоризненный взгляд на Изумруд. – Вы с Ленни очень рискуете. Однажды он психанет и действительно женит его. Хочешь пройти через то, через что прошла я?

Изумруд потупила глаза в пол. Она понимала риски, осознавала их. Но не могла отказаться от Ленни, но и повторить судьбу Сапфир очень не хотела.

– Иди к себе, – сжала она плечо подруги, – Намажь ожог.

– А ты?

– А я на разведку за новыми сплетнями, – подмигнула Сапфир.

Киллиан влетел в старую комнату Анабель и заполнил собой весь дверной проем. Ярость клокотала в нем жгучей лавой от увиденного.

Королева Аша, вооружившись помощью двух дворцовых служанок в буквальном смысле переворачивала всю комнату принцессы Анабель.

На полу уже лежала часть вещей, выкинутых из гардероба. Половина книжных полок были пусты, а книги небрежно скинуты в картонные коробки.

– Содрать всю обивку мебели и перетянуть заново, – командовала королева, воодушевленно порхая по комнате в сером атласном платье и блистая тяжелой короной на голове.

– Что здесь происходит?

Тихий, гортанный рык тяжелой аурой заполнил собой все помещение.

Молодые девушки в белой дворцовой униформе вздрогнули при виде короля и с опаской покосились на королеву. Аша, в свою очередь, даже не поморщилась.

– А! – радостно протянула она. – Киллиан. А я решила освободить эту комнату. Хочу устроить здесь свой кабинет.

– Из всех комнат дворца, – проговаривая каждое слово так медленно, чтобы его угрожающий тон и смысл проникли в каждый уголок сознания королевы, Киллиан сделал шаг в комнату, – Тебе понадобилась именно эта? Эта комната? Которую я запретил не то что трогать и менять здесь что– либо, но даже приближаться к ней.

Девушка, что держала в руках огромное пышное платье, вжалась в стену, когда король шагнул вглубь комнаты.

Аша нервно сглотнула. Вторая девушка медленно вернула на свое законное место две книги, что держала в руках и собиралась отправить в коробку.

– Но она ведь никому не нужна, – развела руками Аша.

– Пока я жив, эта комната останется в том состоянии, в котором есть сейчас.

Всем присутствующим на секунду показалось, что из всего пространства ушел кислород. Схлопнулся. И стало трудно дышать.

– Пошли все вон.

Молодым служанкам не пришлось повторять дважды. Даже не взглянув на свою королеву, они побросали все, что держали в руках, и двинулись в сторону выхода, где столкнулись с Сапфир.

– Ее тень всегда будет стоять между нами? – с горечью прошипела Аша, глядя в суженные от злости янтарные глаза.

– Нет никаких «нас». Ты знала об этом. Мне казалось, я был предельно честен с тобой.

– Ну, разумеется, – хмыкнула Аша.

Обойдя Киллиана, она столкнулась взглядом со стоявшей в дверях Сапфир. Гордо подняв голову, она двинулась на выход из комнаты.

Сапфир отступила на шаг назад, пропуская королеву. Но стоило им поравняться, она остановилась, наклонила голову и прошептала так тихо, чтобы ее услышала только Сапфир.

– Ты заплатишь мне за это.

И так же по-королевски удалилась.

Киллиан тем временем наклонился и поднял с пола голубое платье. То, в котором когда-то впервые увидел свою Анабель. Нежно и бережно он встряхнул ворох пышных оборок, повесил платье на плечики и отнес в гардероб.

Сапфир с щемящим в груди сердцем наблюдала за его действиями. Как он бережно и нежно хранил воспоминания о ней. Она огляделась по сторонам и поняла, что ее старая комната осталась в том самом состоянии, в каком Сапфир покинула ее, и больше не возвращалась с момента трансформации.

«– Дальше…? Дальше у нас останутся воспоминания. О нас»

Пронеслось у нее в голове его слова, сказанные им на свадьбе. Эта комната хранила в себе огромное количество воспоминаний: от ненависти до любви. Здесь она плакала из– за него и здесь же укутывалась в его объятья темными ночами.

Когда Киллиан вышел из гардероба, встретился глазами с Сапфир. Его лицо было непроницаемым, и было невозможно понять, что он испытывает в этот момент на самом деле.

– Ты не должен так вести себя со своей королевой.

– Я сам решу, как мне вести себя, – огрызнулся он, наклоняясь за очередной вещью.

– Киллиан…

– Не надо, – оборвал он ее на полуслове. – Оставь меня. Я хочу побыть один.

Она немного помолчала, уже развернулась, чтобы выйти. Но потом обернулась и решилась на просьбу.

– Могу я кое-что забрать?

– Разумеется, – вскину он в удивлении брови. – Это твоя комната.

Кивнув, она переступила порог комнаты. Подошла к прикроватной тумбе, открыла верхний ящики и достала оттуда маленькую черную коробочку. Зажав ее в руке, она направилась к выходу.

– Что это? – с неподдельным любопытством спросил он.

Ему стало жутко интересно что могло понадобиться ей из старой жизни именно сейчас.

Сапфир молча открыла коробочку, показав содержимое. На бархатной подложке лежало кольцо из белого золота с большим турмалином в форме сердца, обрамленного бриллиантами.

– Нет! – Киллиан протянул вперед руку. – Это я тебе не отдам. Дай сюда!

– Это мое! – запротестовала Сапфир, моментально захлопнув коробочку и спрятав ее за спину.

– Оно тебе не нужно. Ты только будешь мучить себя.

Киллиан схватил ее за руку, пытаясь вырвать кольцо из рук.

– Ты сказал, я могу забрать все что угодно, – протестовала Сапфир, вертясь в его руках, как уж.

– Все, кроме этого.

Завязалась настоящая борьба. Киллиан был больше и сильнее. Но Сапфир была быстрее и маневреннее.

Упав на колени, она прошмыгнула между его ног и поползла к двери, на ходу пытаясь встать на ноги и подняться. Киллиан развернулся моментально и подставил ей подножку, чтобы она не смогла подняться, но сам запнулся и рухнул на пол.

Схватив Сапфир за правую ногу, он потянул ее на себя. Развернувшись, она со всей силы ударила свободной ногой ему в плечо.

– Ошалела?! – взревел он от боли и неожиданности.

– Я защищаю свое по праву!

Ему удалось схватить ее за обе ноги и подтянуть под себя. Навалившись на нее, он не ожидал, что она перекинет свободную руку ему через голову, пытаясь сделать удушающий захват.

– Сапфир! Умру я – умрешь и ты! – хрипел он, задыхаясь.

– Да я слегка, – пропыхтела она.

Разжав, не без усилий, кольцо ее рук, он сцепил их и припечатал к полу у нее над головой.

Теперь она была полностью обездвижена под ним. Но заветную коробочку с кольцом продолжала крепко сжимать в своей ладони.

Тяжело дыша, он склонился над ней, с упоением и наслаждением ловя каждый ее шумный выдох.

– Оно тебе так важно? – прошептал он ей в губы.

– Очень.

Ее грудь тяжело вздымалась, касаясь его груди с каждым вдохом, от чего у него внизу живота скрутился тугой узел желания и возбуждения. Ноги Сапфир были разведены, а между бедер удобно расположился король. Она хотела подтянуть правую ногу, чтобы иметь центр опоры, но получилось, что проскользнула своей ногой по его бедру, отчего у короля вырвался протяжный грудной рокот.

– Не шевелись, – простонал он. – Просто не шевелись.

Но, положив сердце на руку, ей хотелось не просто шевелиться под ним, а подтолкнуть его к себе. Одно легкое движение бедрами – и тот миллиметр, что разделял их губы будет преодолен.

Его янтарные глаза с жадностью шарили по ее лицу, потом плавно спустились к шее. Туда, где, как дикая птичка, билась маленькая жилка. Неимоверных усилий требовалось, чтобы сдержать себя и не припасть губами к пульсирующей точке, проигнорировать приоткрытые в беззвучной мольбе о поцелуе губы, оторваться от синих, затуманенных страстью и похотью глаз.

Собрав всю свою волю, он приподнялся сначала на руках, а затем резко встал, прихватив с собой и поставив на ноги Сапфир.

– Если оно тебе так дорого – забирай, – махнул он рукой.

Затем резко развернулся, взъерошил темные волосы и скрылся в гардеробной, захлопнув за собой дверь.

Сапфир осталась стоять одна посреди комнаты, прижимая к груди маленькую черную коробочку. Затем в последний раз обвела взглядом комнату, погладила взглядом свои старые вещи и вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Глава 24

– Сапфир! Цефей он…

Утреннюю идиллию, царившую за завтраком, разорвал звонок заместителя командира Синего Корпуса.

Услышав заикающийся, напуганный голос, доносившийся из голограммы на браслете, все за столом мгновенно напряглись.

– Что с ним? – вскочила на ноги Сапфир

– Его отравили. Он не дышит. – секундная пауза. – Он мертв.

– Нет-нет-нет! – паника разлилась по телу. Холодный, вязкий, липкий страх оцепенением прошелся по мышцам. – Я сейчас буду!

– Я с тобой. – подскочила со своего места Аметист.

Изумруд схватила планшет, что– то молча и яростно набирая в нем. Рубин напряглась всем телом, затем медленно и хмуро посмотрела в сторону сидящей в торце стола королевы.

Та медленно и со смаком отхлебнула горячий кофе из своей чашки. А когда поставила ее на стол, Рубин могла поклясться, что заметила на губах Аши победоносную ухмылку.

Сапфир влетела в конюшню как торнадо, сметая все на своем пути. За ней следовала не менее встревоженная Аметист.

– Я пришла утром, а он уже не дышал, – бежала к ним на встречу капитан Джорджина Майли. – Сапфир, клянусь, я позвонила, как только…

Но Сапфир уже не слушала. Открыв огромный, просторный, светлый денник, она увидела на полу бездыханное тело вороного жеребца.

Он лежал на правом боку, мощная голова была запрокинута назад, а длинные сильные ноги вытянуты вперед.

Пол и стены были испачканы кровавыми рвотными массами. Изо рта стекала розовая пена, язык вывален и имел сине– фиолетовый цвет. Глаза были открыты, но абсолютно безжизненны, стеклянны и пугающи.

Некогда могучий, сильный и прекрасный зверь лежал на полу безжизненной грудой плоти и костей.

Искра! Искра жизни – вот что самое важное. То, что делает каждого уникальным. Сильным, смелым, бесстрашным, ранимым, властным или мягким и скромным. Без искры ничего не имеет смысла, оставаясь всего лишь набором костей и мяса. Упав на колени перед телом своего верного друга, Сапфир дрожащей рукой дотронулась до черной, как ночь, гривы.

– Эй! – тихо позвала она. – Эй, ты чего?!

Но ее уже никто не слышал. Сапфир попыталась поднять его голову, но она была настолько тяжелой, что не удалось оторвать ее от земли даже на сантиметр.

– Может, я смогу помочь? – раздался за спиной неуверенный голос Аметист.

– А ты умеешь воскрешать? – пауза. – Нет? Тогда нечем помочь.

Голос был пропитан болью и скорбью. Был таким хриплым и сдавленным, что у Аметист скрутило внутренности, угрожая исторгнуть содержимое желудка.

Сапфир уткнулась лбом в мускулистую шею коня и замерла.

– Спасибо, что был со мною рядом, – тихо прошептала она. – Спасибо, что был моим другом.

Горькие слезы закапали на безжизненное тело жеребца.

– Что за хрень здесь происходит?!

По конюшне, словно гром в небе, раздался грозный голос короля. Его не было за завтраком, когда пришло скорбное известие, но вопиющий случай быстро дошел до его ушей.

Пробираясь сквозь людей, он наткнулся на Ами, стоящую в дверях. Она покачала головой и опустила глаза в пол. Затем его взгляд проскользнул вглубь денника, туда, где рядом с массивным телом на коленях сидела Сапфир. Уткнувшись в шею коня, они тихо всхлипывала, гладила его и что– то шептала.

– Сапфир, – подойдя к ней, он положил руки на вздрагивающие в тихих рыданиях плечи. – Мне так жаль.

Киллиан перевел взгляд на Аметист, внимательно осматривающую помещение, и молча ждал ее вердикт.

– Его определенно точно отравили, – тихо, так, что бы слышал только он, сказала Аметист.

– Ох, какая жалость, – услышали они из глубины толпы мелодичный голос королевы. – Такая потеря.

Толпа в секунду расступилась, открывая Ашу. Услышав ее голос Сапфир вздрогнула, подняла голову и нашла ее глазами.

– Это все ты! – зашипела она, и, поднявшись, ринулась в сторону Аши. – Это ты его отравила.

Киллиан предупреждающе положил ладонь ей на плечо, но она резко стряхнула его руку.

– Это серьезное заявление, милочка! – вздернула подбородок королева. – Надо сказать, бездоказательные обвинения.

– Я знаю, это ты!

По стенам моментально пополз иней. Присутствующие быстро отшатнулись от стен. В помещение стало так холодно, что изо рта вырывались клубы пара.

– Фир, успокойся, – прошептал ей на ухо Киллиан.

– Я требую наказание для Стража Сапфир за беспочвенные обвинения и оскорбление чести и достоинства королевы.

– Сейчас тебе будет наказание! – сорвавшись с места, она бросилась в сторону Аши.

Все, кто стоял рядом с королевой, рассыпались в разные стороны, не рискуя встать на пути у Сапфир. Единственный, кто встал между ней и разъяренной Сапфир, была Аметист.

– Приди в себя, – схватив ее за лицо, она заставила подругу посмотреть себе в глаза. – Нападение на королеву карается смертной казнью.

– Да мне плевать! – сквозь стиснутые зубы процедила Сапфир.

– Капитан Майли! – громко пробасил Киллиан. – Сопроводите королеву во дворец.

– Меня? – возмутилась Аша. – Ты выбираешь ее вместо своей законной жены?

Закатывая рукава белоснежной рубашки, Киллиан медленно подошел к жене, взял ее за плечи и наклонился к ее уху.

– Я. Всегда. Буду выбирать ЕЕ.

Его слова были произнесены ледяным тоном, а лицо исказилось в пренебрежительной гримасе, когда он сверху вниз посмотрел на свою королеву. Затем он отпустил ее и позволил капитану забрать и увести шокированную королеву.

– Это она! – продолжала повторять одно и тоже Сапфир. – Это сделала она.

– Все, все. – успокаивал ее Киллиан, заправляя выбившиеся пряди волос за ухо. – У тебя просто шок. Аметист сделает анализы, и мы все узнаем. Да? – с вопросом посмотрел он на высокую шатенку.

Аметист лишь молча кивнула.

– Может быть, он просто что-то съел.

Сапфир медленно подняла на него глаза и отшатнулась, как от удара.

– Ты мне не веришь, да? Не веришь!

– Сапфир… – протянул он к ней руки, пытаясь удержать в своих объятиях. Но она отшатнулась и отступила на шаг назад, не давая до себя дотронуться.

– Уходите, я хочу побыть одна.

Развернувшись, она вернулась к телу Цефея, села возле него и продолжила гладить черную гриву.

Сердце короля разрывалось на части. Ее горе стало его горем. Но он не мог поверить в то, что это дело рук королевы. Он хотел верить Сапфир, но Аша была права. Голословные обвинения должны нести за собой наказание.

– Я все сделаю, – кивнула Аметист, поймав встревоженный взгляд монарха.

Коротко кивнув, он вышел из конюшни.

***

Тяжелая корона, инкрустированная четырьмя крупными самоцветами, полетела в стену. Затем прикроватная тумба, подкинутая в воздух, с грохотом приземлилась на пол.

– Унизить МЕНЯ! На глазах у толпы! – буйствовала Аша в своей комнате. – Да как он посмел?!

Схватив со стола увесистую вазу, она швырнула ее в окно. К счастью, толстые тонированные стекла были способны выдержать даже жар дракона, не то, что хрупкую, тонкую стеклянную вазу.

– Я не потерплю такого унижения к себе! Они все заплатят! Все! Уже совсем скоро!

Немного успокоившись, она встала возле окна, уперла руки в бока, и тяжело дыша, смотрела на город. Вид самой безопасной, процветающей и беззаботной цивилизации вызывал у нее приступ бешенства.

– Осталось дождаться эмбриона. Осталось совсем чуть– чуть. А затем и ты, и твоя ненаглядная принцесса, вы за все мне заплатите.

Глава 25

– Вам не кажется, что Ее Величество стала через чур любезна в последнее время? – процедила Изумруд, с подозрением наблюдая за королевой.

После последнего инцидента прошло две недели, за которые королева Аша сделалась воплощением скромности, покорности и любезности.

Она первой пришла с оливковой ветвью к Сапфир в желании примириться. Той не оставалось ничего иного, как принять извинения, но внутренний голос твердил, что с королевой не все так просто.

Киллиан был доволен перемирием и не хотел ничего слушать о том, что коня Сапфир действительно отравили.

– Киллиан, его отравили! – трясла перед его носом отчет Аметист.

– Это случайность!

– Это не случайность! Его отравили мощнейшим, концентрированным раствором из целой кучи ядовитых растений.

Уперевшись обеими руками в стол, Аметист угрожающе нависала над королем. Киллиан сидел в своем рабочем кресле в кабинете и со скучающим видом смотрел на негодующую Аметист.

– Что ты хочешь этим сказать? – откинулся он в кресле, постукивая указательным пальцем себе по нижней губе.

– А то, что эти растения имеются лишь в одном месте, – она выдержала интригующую паузу. – В королевской оранжерее. И знаешь… вход туда строго ограничен.

– Аметист… – устало выдохнул он, прикрывая глаза рукой.

– Нет, ты послушай!

– Я не буду слушать! – рявкнул он, поднявшись со своего места и уперся ей почти лбом в лоб. – Это ничего не доказывает. Тем более Изи не нашла ее на камерах наблюдения. Ее не было в тот день рядом с конюшней. И я советую тебе закрыть эту тему раз и навсегда.

– Ах так! – разочарованно выпалила она. – У нас во дворце разгуливает убийца, а я должна закрыть на это глаза?

– Понимай как хочешь!

Аметист выпрямилась, одернула свою куртку и смерила его презрительным взглядом.

– Как пожелает Его Величество.

Затем резко развернулась на каблуках и зашагала в сторону выхода. Но у самой двери она резко развернулась.

– Когда следующей ее жертвой станет одна из нас, ты пожалеешь, что не поверил мне. Но будет уже поздно.

Он громко выругался на ее ядовитый комментарий, но она уже закрыла за собой дверь.

Аметист прокручивала в голове их диалог, наблюдая за королевой с таким же подозрением, как и Изумруд.

– Может, ей корона голову отдавила?

Ами и Изи хищно переглянулись и громко фыркнули, пытаясь сдержать смех.

– Не время шутки шутить. – одернула их Рубин.

Вся четверка выстроила своих новобранцев в тренировочном зале Арены. Король изъявил желание лично посмотреть на новое поколение, а вслед за ним шла и его королева.

– В этом году пятнадцать человек прошли отбор? – приподнял бровь, Киллиан обращаясь к Руби. – Неожиданно.

– Так точно!

Он прищурил глаза, услышав холодный официальны тон.

– Сколько получилось на каждый корпус? – продолжал он допрос.

– Зеленый – четыре человека, Красный – три, Фиолетовый – четыре, Синий – четыре. Более подробные отчеты уже поступили в распоряжение Вашего Величества. Вы можете ознакомиться с ними в любой момент, – отчеканила Изумруд, глядя поверх его плеча.

– Ну а ты что скажешь? – подошел он к Аметист, чтобы полностью убедиться в своих подозрениях.

– Служу родине! – вяло промямлила она, перенося вес тела с одной ноги на другую. – И моему королю. И королеве.

– Понятно… – все сомнения были развеяны. – Ну а ты. – подошел он к Сапфир.

Та лишь коротко взглянула ему в глаза, затем перевела взгляд ему за спину, упорно продолжая молчать.

– Все в зал для переговоров! Живо!

Аша была увлечена беседами с новобранцами и не заметила напряженной обстановки между королем и его Стражами, когда он повел их в кабинет.

Четверке не оставалось ничего иного, как молча подчиниться и последовать за королем.

Киллиан заметил, что в последнее время их отношения, мягко говоря, были натянутыми. Они избегали встреч с ним в нерабочее время.

Девочки предпочитали обедать и ужинать вне стен дворца. Малая гостиная опустела, по вечерам там уже никто не собирался. Прекратилось неформальное общение. Все стало сухо, по– рабочему.

И Киллиану пришлось признаться самому себе, что ему очень не хватает домашней, семейной, дружеской обстановки. Он полюбил их, они стали ему как семья, и их бойкот сильно ранил его и причинял дискомфорт.

Когда четверка уселась за парты, а он встал напротив них, заглядывая каждой в лицо, пытаясь прочитать их мысли, они с завидным упорством сохраняли ровное безразличие.

– Что происходит? – начал он.

Они молча смотрели ему за спину.

– Я спрашиваю, что происходит?

Первой от нетерпения начала ерзать Аметист. Из всех она была самой несдержанной, и Киллиан принял решение бить по ней первой.

– Ами! Душа моя! – елейным голосом, расплываясь в сладкой улыбке, обратился он к ней. – Ты на меня за что– то обижаешься?

Женщины! В каком бы статусе и при какой бы силе они ни находились, женщины всегда остаются женщинами. И обычные женские страсти им не чужды. А он чувствовал, что девочки очень сильно обиженны на него.

– Да что вы! – отозвалась Ами с натянутой улыбкой. – Как мы смеем обижаться на своего короля.

– «Понятно. – нахмурился он. – Может, со следующей получится.»

– Изи? – перевел он взгляд на Изумруд.

– Обиды не входят в круг моих обязанностей, Ваше Величество, – холодно отозвалась она.

– Руби?

– Рубин! Ваше Величество, – поправила она его. – Меня зовут Рубин.

– Так– с! Понятно, – он с раздражением потер переносицу. – Тебя, я так понимаю, спрашивать вообще бесполезно? – обратился он к Сапфир.

Та делала вид, что его вообще не существует, продолжала пристально рассматривать свои ногти.

– Я не понимаю, за что вы обижаетесь на меня! Я защищаю интересы своей же… – он осекся и скосил глаза в сторону Сапфир.

Сжав челюсть так сильно, что в тихой комнате был слышен скрип ее зубов, она бросила рассматривать свои ногти, выпрямилась и шумно втянула воздух.

– Я защищал интересы королевы.

– А должен был защищать интересы королевства, – буркнула Аметист.

– Ами! – предостерегающе послала ей Рубин.

– Что ты имеешь в виду? – оживился Киллиан.

– Да так… я в общем.

Киллиан обвел взглядом каждую из них.

Аметист небрежно развалилась на стуле за партой, закинув ногу на ногу.

Рубин сидела, оперевшись щекой на ладонь, и постукивала пальцами по столешнице парты.

Изумруд с королевской осанкой смотрела на него ровно и безразлично.

Сапфир смотрела на свои сложенные домиком руки. Но когда она подняла на него глаза, он захлебнулся от напряжения в ее взгляде. Так она на него не смотрела никогда. Как на предателя.

Она чувствовала себя преданной и униженной. Ей не приходилось открывать рта, ни говорить ни слова, что бы он понял ее.

– Я надеюсь…, – начал он примирительным, мягким тоном, – Что вы сможете понять меня. И мы вернемся к нормальной коммуникации и нормальным отношениям.

– Я думаю, рабочих отношений более чем достаточно, – холодно ответила Изумруд.

– «Бойкот, они явно устраивали ему бойкот. Ему! Королю!».

Он мог пресечь это все, напомнить им, кто он и кто они. Что такое поведение не подобает главнокомандующим армией. А их положение не дает им права вести себя с королем так дерзко и нахально.

Мог обнажить свой звериный оскал, воткнуть клыки им в загривки и напомнить, с кем они имеют дело. Но он любил свою четверку и поэтому позволял им проявление маленьких женских слабостей.

– Думаю, мы вернемся к этому разговору немного позже, – снисходительно проговорил он.

Посмотрев на их кислые лица в последний раз, он оставил их и вышел из кабинета.

– Может, стоило ему сказать? – неуверенно прошептала Рубин.

– Зачем? Он бы нам не поверил, – фыркнула Аметист. – Тем более мы сами не во всем уверены.

– Мы– то во всем уверены, – вмешалась Изумруд. – Но ему пока не стоит об этом знать.

– Но действовать за спиной у короля… – Рубин одолевали сомнения. – Как– то неправильно.

– Да не бзди ты! – хлопнула ее по плечу Аметист.

– Я не бздю… – поморщилась она. – Боги, где ты берешь все эти слова?

– Ты чего? – Изумруд дотронулась до плеча бледной, как мел, Сапфир.

Она сидела за партой и смотрела широко распахнутыми глазами в одну точку.

– Пожар. На юго-восточных землях пожар, – еле слышно произнесла она.

Затем, вскочив со своего места, она открыла портал и нырнула в него.

– Пожар? – задумчиво протянула Рубин.

– Я в Башню, посмотрю по камерам, что происходит.

Изумруд последовала примеру Сапфир и скрылась в золотом кольце портала.

– Только не говори, что и у тебя что– то не то в лаборатории.

Но лицо Аметист говорило именно об этом. Там действительно что– то происходило. Не говоря ни слова, она открыла портал в лабораторию и скрылась в нем, оставив Рубин одну.

– Кажется, началось, – пробурчала она, поднимаясь со своего места.

***

Киллиан сидел в своем кабинете. Раскачиваясь из стороны в сторону в крутящемся кресле, он пытался вспомнить свое детство. Были ли разногласия у его отца со своими Стражами? Какими были их отношения?

Он помнил лишь осознанный возраст. В те времена работа короля и его четверки была слаженной и согласованной. В их отношениях всегда была гармония, уважение и сплоченность.

Возможно, все конфликты происходили за закрытыми дверями. Или же они ругались на ментальном уровне.

Киллиану не нравились натянутые отношения с девочками. Он переживал. Хотя не должен был. Такие эмоции претят ему. Раздражают. Даже немного злят. Его никогда не волновало мнение других людей. Возможно, так действовала магическая связь между ними. Но чем больше он думал о них, тем больше расстраивался.

– Ами…

Он попытался ментально дотянуться до нее. Но в ответ получил лишь пустоту.

– Рубин…

Та же история, что и с Аметист.

– Изи…

Все молчали. И не просто молчали, он не чувствовал их. Такое было в принципе невозможно. Они могли не отвечать, но он всегда знал, что они слышат его.

– Сапфир, где вы все?

Сапфир молчала тоже. Тогда он занервничал не на шутку. Активировал свой браслет и попытался дозвониться до каждой. Но ни одна не вышла на связь.

Но когда ответила Сапфир, кровь в его венах замерзла и превратилась в лед.

– Киллиан, – жалобно пискнула она.

Сапфир лежала на земле. Ее волосы были растрепаны, а в светлых прядях проглядывалась уже запекшаяся кровь. Правая бровь и губа были разбиты, а из ран струйками текла алая кровь. Она тяжело дышала, всхлипывала от боли на каждом вздохе и морщилась.

– Помоги мне. Прошу, помоги!

Одного ее вида было достаточно, чтобы он сорвался с места, а жалобный призыв о помощи полностью помутил ему рассудок. За один упавший волос с ее головы он был готов убивать людей. А увидев ее раненной и избитой, он уже прокручивал в голове сценарий изощренных пыток и мучений обидчика.

– Где ты? – проорал он в браслет.

– Я на утесе, – задыхаясь простонала она. – Пожалуйста быстрее.

Кроваво– алая пелена застилала его глаза. Он не помнил, как бежал по коридору, спускался на лифте, летел на аэромобиле, нарушая законы физики. Он очнулся только на утесе, когда увидел, как раненая блондинка медленно поднимается с земли, держась за правый бок, из которого капала кровь. Хромая, Сапфир двигалась в его сторону.

Он подхватил ее, когда она уже заваливалась на спину. Крепко прижав к своей груди, он, как чумной, приглаживал ее растрепанные волосы.

– Все хорошо, – шептал он, целуя ее в висок. – Все хорошо. Я здесь. Все хорошо.

Но чем дольше она находилась в его руках, тем сильнее он понимал, что что– то не так. Тело отторгало ее, сердце перестало колотиться как бешеное и выровняло темп. Интуиция скребла в затылке безумной кошкой.

– «Это не она!».

Осознание, что это не Сапфир, пришло так резко, что он машинально оттолкнул ее от себя.

– Ты не она! – проговорил он уже вслух.

Вглядываясь в разбитое лицо, он пытался понять, что его смутило.

– Это я, Киллиан. Что ты такое говоришь! – тянула она к нему свои руки.

– Кто ты? – в его руках уже светились два коротких меча.

Он был готов к атаке. Как вдруг та, что стояла напротив него, громко и протяжно засмеялась.

– Я всегда изумлялась этой вашей способности. – она выпрямилась и встала ровно, будто пару секунд назад не истекала кровью и не корчилась от боли. – Как вы, влюбленные дураки, способны отличить оригинал от подделки? Поделись секретиком.

Скрестив руки на груди, она склонила голову на бок и с интересом наблюдала за ним.

– Кто ты? – повторил он свой вопрос.

– О-о-о-о! – протянула она. – Скоро ты все узнаешь.

Почувствовав резкую боль в шее, как от укола, Киллиан покачнулся. В глазах поплыло, тело обмякло и перестало слушаться. Упав на колени, он поднял мутные глаза на лжесапфир и ужаснулся. Она присела с ним рядом, и по ее телу прошла необычная рябь в виде змеиной чешуи, и вот теперь перед ним не Сапфир, а Аметист, снова рябь, и уже Изумруд.

– Спи, мой король, – погладил она его по щеке. – У тебя впереди тяжелый день.

Последнее, что видел перед собой Киллиан, прежде чем отключиться, – свое отражение.

Глава 26

– Что-то он долго не просыпается.

Сквозь тьму Киллиан слышал приглушенные, знакомые голоса. Разум понемногу приходил в себя, но тело пока отказывалось подчиняться.

– Ясен хрен, – хмыкнула Ами. – Ему же вкатили лошадиную дозу настоящего транквилизатора.

– Ты что, позволила вколоть ему настоящий транквилизатор? – возмущенный голос Изи.

– Ага. – довольно крякнула Ами.

– Ты в своем уме?! – шипела Рубин. – А если бы его убили.

– Но не убили же. И к тому же он должен был по– настоящему вырубиться.

– Ты идиотка! – простонала Изумруд.

– Эй! – обиженно протянула Аметист. – О, гляди! Очухался.

Киллиан открыл глаза и поморщился от головной боли. Глаза щипало так сильно, что ему пришлось сморгнуть слезы, прежде чем картинка начала понемногу фокусироваться.

Когда мозг полностью проснулся, а тело обрело чувствительность, он обнаружил, что стоит на коленях, а его руки, распростертые в разные стороны, были прикованы тяжелыми металлическими цепями к дереву за спиной.

Он дернул руками, проверяя цепи на прочность, но металл лишь игриво звякнул, не поддаваясь слабому напору. Все тело горело диким огнем боли, а голова была тяжелой и мутной. Через силу Киллиан заставил себя сфокусировать картинку и увидел, что Аметист, Сапфир, Рубин и Изумруд стояли недалеко от него в кольце силового поля.

– Какого хрена происходит? – промычал он.

– Оу! – язвительно откликнулась Аметист. – Дай объясню. Мы в заложниках у твоей жены. Та-дам! Неожиданно, правда?

– Мы что?!

Киллиан проморгался еще пару раз, смахивая пелену слез.

– Кажется, ему мозг повредило! Девочки! – тормошила Аметист за плечи стоявшую рядом Рубин. – Король лишился рассудка.

– Да прекрати паясничать! – пихнула ее Изумруд.

– Твоя королева не та, кем является! – объяснила Изумруд. – Она…

Но Изумруд не успела договорить. На освещенную несколькими фонарями поляну, где располагались заложники, из густой тьмы ночного леса вышла Аша. Она шла медленно, любуясь плодами своих трудов.

Даже в тусклом свете фонарей было видно победоносный блеск ее глаз. На лице играла самодовольная ухмылка. Она смаковала свой триумф, чувствовала себя хозяйкой положения.

Стражи были в ловушке силового поля. Она знала, что оттуда они не смогут нанести ей вред. Силовое поле блокировало их силы и не давало переступить черту. Прикосновение к мощным вибрирующим полям гарантировало быструю и мучительную смерть.

Киллиан был прикован наручниками, обезоружен и полностью беспомощен. Она чувствовала свое преимущество. Упивалась своей силой и властью над ними.

– Очнулся муженек?

Подойдя к нему, она присела рядом с ним на корточки, и подняла его голову за подбородок, заставляя посмотреть себе в лицо.

– Кто ты?

– Я? – хихикнула она. – Твоя жена.

Киллиан прожег ее злобным взглядом.

– А! Ты не об этом.

Она вытянулась во весь рост.

– Я та, кто принесет тебе… – по ее телу прошла рябь в форме чешуи, меняя облик Аши на Сапфир, – … твоим Стражам… – снова рябь и облик Ленни, – … всем твоим близким… – облик его отца, – … твоему миру… – теперь перед ним стоял он сам, – … смерть!

Затем последовало новое перевоплощение, и она приняла свой истинный облик. Высокая девушка в черном обтягивающем комбинезоне, что так выгодно подчеркивал ее плавные, идеальные формы.

Утонченные черты лица, острый подбородок, округлые скулы и пухлые губы. Темные как смоль, волосы были коротко стрижены, открывая тонкую длинную шею. С виду обычный человек, но черные глаза с красными зрачками – единственное, что выдавало в ней демоническую кровь.

– Химера! – прорычал Киллиан.

– Догадался наконец, – широко улыбнулась она. – Боги, как с вами было не просто. Долго! Муторно! И ужасно сложно! Вы… вот вы прям команда! «Молодцы!» —саркастически произнесла она, топнув при этом ножкой, обтянутой в высокие, до самых колен, сапоги со шнуровкой.

– Где Аша? – Киллиан попытался встать на ноги, но толи транквилизатор еще действовал, толи просто ноги затекли – тело пока отказывалось его слушаться.

– Где Аша? – повторила вопрос Химера, приподнимая тонкие брови. – Не знаю. Возможно, ее уже давным– давно сожрали дикие звери в лесу Грольтена, где я оставила ее тело после того, как перерезала ей глотку.

Киллиан поднял голову и с ужасом, смешанным с отвращением, взглянул на Химеру. Аметист, Изумруд, Сапфир и Рубин напряглись, слушая, с каким восторгом Химера рассказывала о своих зверствах, будто хвасталась ими, ждала похвалы и восхищения собой.

– Она была такой милой девчушкой, что даже было жаль убивать ее. Но…

Она повернулась к Стражам и смерила их скучающим взглядом, задержавшись на Сапфир.

– Можно сказать, ее убил ты, а не я, – она снова повернулась к Киллиану. – Если бы ты выбрал другую девушку в невесты, Аша была бы жива. И, возможно, прожила бы долгую и счастливую жизнь. Но так как ты выбрал именно ее, то мне пришлось убить юную принцессу и занять ее место.

Она обошла вокруг Киллиана. Ее потряхивало от перевозбуждения и восхищения собой. Химера продолжала свой рассказ, широко улыбаясь, а ее черные глаза блестели от эйфории.

– Когда мы узнали, что твоя ненаглядная Анабель обратилась, – она бросила ядовитый взгляд на Сапфир. – И ты бросил кличь на всю вселенную о поиске невесты, мы поняли, что это наш единственный шанс.

– Как ты прошла через портал? – Киллиан дернул цепями, вновь проверяя их на прочность. – Как обошла защиту?

Химера открыла рот, чтобы с наслаждением объяснить, но ее нагло перебили.

– О! О! О! Можно я?! – подпрыгнула на месте Аметист, положив локоть на плечо Рубин – Тату. Верно?

– Верно. – недовольно протянула Химера, сощурив глаза.

– Какие еще тату? – искренне удивился Киллиан.

– А ты не в курсе, что у твоей жены по всему хребту набиты старинные руны? Так у вас, чего же это… ни разу не было? Ну, этого… – она сложила губы трубочкой, изображая поцелуи.

Химера скривилась в недовольной гримасе, словно ей под нос подсунули лоток со свежим навозом.

– Это же хорошая новость? – Аметист нагнулась вперед и взглянула на не сводившую глаз с Химеры Сапфир. – Ну, что они не трах…

– Заткнись! – зашипела на нее Руби.

– Ты никогда не задумывалась заняться актерским мастерством? – буркнула Изи складывая на груди руки.

– Задумывалась, – честно ответила Ами. – Так вот, руны, что набиты на спине твоей королевы, – очень древняя, почти забытая магия. Но ключевое слово здесь «почти», – подняла она в воздух палец, делая акцент.

– Рубин видела подобные символы в галерее своей матери, когда там проходила выставка иноземных послов. А Сапфир встречала их в древних свитках библиотеки. Мы выяснили, что это древняя Мельдорфская магия. Почти утерянная, почти забытая, – дополнила Изумруд.

– Да, – хмыкнула Химера. – Все верно. И, как вы сказали, «почти». Мне пришлось пересечь половину галактики, чтобы найти того, кто обладает нужными знаниями и навыками в этой магии. А через что мне пришлось пройти, когда их наносили! Боги! Вы бы знали! – Химера вздрогнула от воспоминаний. – Эти руны в правильном сочетании способны менять ауру и энергетику. Ваша защита не пропустила бы демоническую ауру, и мне пришлось ее немного поменять. А это… было чертовски больно. И еще нужно было защититься от твоих ищеек, – Химера бросила кивок в сторону девочек. – Рубин неоднократно прорывалась через мою защиту.

Она пристально посмотрела на Рубин.

– По истине ты сильна. Очень тяжело было тебя сдерживать. Но, к моему счастью, у тебя так и не получилось пробить защиту. Хотя твоя чуйка работала в нужном направлении. У вас всех, – она обвела их руками. – Вы сразу меня невзлюбили. Подозревали, наблюдали за мной, шарили в прошлом Аши, перерыли всю родословную и… ни-че-го. – она звонко расхохоталась.

Встав за спиной Киллиана, она схватила его за волосы и с силой потянула его голову назад. В ее глазах плескалась ненависть и злоба. Сапфир дернулась вперед, но Изумруд остановила ее, напомнив о силовом поле.

– Ты так, вообще изрядно потрепал мне нервы, – прошипела Химера в ухо Киллиану. – Разве так трудно было просто переспать со мной? Мне всего– то был нужен наследник, дитя твой крови, королевской крови. Но ты, как гребаный волк– однолюб, хранил верность той, с которой никогда не сможешь быть вместе. К тому же унижал и оскорблял меня, свою законную жену, ставя ее – она ткнула пальцем в Сапфир – Важнее жены.

– Так все дело в наследнике? – прохрипел с задранной головой Киллиан.

– Ага, – отпустила его голову Химера. – Имея кровь прямого потомка, мы смогли бы управлять магией этого мира. Поэтому ты до сих пор жив. И вы, кстати, тоже, – она кивнула в сторону Стражей. – Но теперь вы мне не нужны. Эмбрион создан и …

– Эм-м-м! – цокнула языком Аметист, перебивая упоительный рассказ. – Вообще– то, есть кое– какие сложности.

– Ты о чем? – зло прищурилась Химера.

– Эмбрион пустой. Но ты не переживай, – замотала руками Ами. – Он выйдет со временем сам, не причиняя никако-о-о-ого вреда здоровью, – выдержав театральную паузу, Аметист добавила. – Но, это не точно.

– Что ты сделала? – метнулась к клетке Химера, сталкиваясь взглядом с довольной собой Аметист.

– Когда я создавала эмбрион, обнаруживались разного рода патологии развития. Я крутила его и так, и эдак, просчитывала все возможные варианты, и все одно: эмбрион не жизнеспособен, – Аметист упивалась своим триумфом видя в глазах Химеры откровенную панику. – Затем я разложила твою ДНК. ДНК короля не было смысла изучать, я знаю каждую его молекулу наизусть. Но твоя… – она причмокнула губами, – Была крайне занятной. Полукровка! Помесь демона и человека. Вот тогда все и встало на свои места.

– Поэтому я не смогла прочитать твою ауру, – добавила Рубин. – Твоя защита здесь ни причем. Просто ты уникальна в своем роде. Полукровок с демонической кровью раньше никто и никогда не встречал. Поэтому я не прочитала твою ауру. Она просто была неизвестна.

– Ну, разумеется, – процедила сквозь зубы Химера.

– И как давно вы знаете? – прорычал Киллиан, смотря в глаза все еще хранившей молчание Сапфир.

– Эм, – отозвалась Изумруд. – Недели три.

– Три недели?! – заревел, негодуя, Киллиан. – А вы, блять, никого не забыли об этом предупредить?

– Зачем? – приподняла брови Рубин. – Тебя предупредили однажды… Что ты сделал? Ничего!

– А! Вы на счет этой уродливой зверюги? – Химера искренне наслаждалась разладом в отношениях короля и его Стражей. – Убить его было крайне сложно. Я много дней пыталась подобраться к нему, но он, как будто, чувствовал, что это не ты, – она подошла к Сапфир с наглой ухмылкой. – Я так хотела перерезать ему глотку, но он брыкался, как чумной, не давал и близко к себе подойти. Так что пришлось его просто отравить.

– Слыхал?! – театрально развела руками Аметист, осуждающе взирая на Киллиана.

– Конечно, в ядах я не сильна, – продолжала свою исповедь Химера. – Поэтому пришлось собрать все имеющиеся в оранжерее ядовитые растения. – она снова перевела злобный взгляд на Сапфир, смотря ей прямо в душу, вливая в нее яд ненависти с каждым словом. – Он умирал в агонии. Кричал, брыкался, пускал пену изо рта. И последнее, что он видел перед смертью… твое лицо.

– Сапфир, не слушай ее!

Киллиан чувствовал, как душа Сапфир повернулась ко тьме. Видел в ее глазах, как она гасит свой жизненный свет, давая волю черной мгле. Он знал, что стоит этому случиться, наступит точка невозврата, ей уже никогда не загнать эту черную тень обратно в клетку, и свет ее души угаснет навсегда.

– Как только поле падет, – Сапфир говорила медленно и тихо, привлекая к себе все внимание Химеры – Я клянусь, что единственное, что увидишь перед смертью ты, будет мое лицо.

От слов Сапфир нервно сглотнула даже Аметист.

Смотря в пустые, холодные глаза Сапфир, Химера резко поменялась в лице, на щеке дернулась мышца. Что– то было в них до жути пугающее. То, что заставляло все внутренности сжаться в один комок, а сердце подпрыгнуть до самого горла от страха.

– Вы все сдохнете, – в панике шипела Химера. – Я видела хранилище. Мы сможем воссоздать любого короля.

– Не сможете, – ответила Аметист. – Мы уничтожили все.

– Вы что сделали? – вновь взорвался негодованием стоявший на коленях Киллиан.

Рубин обвиняюще посмотрела на него, от чего кровь Киллиана закипала в немой злобе. Как они могли провернуть все за его спиной? Не предупредив. Не рассказав. Да, возможно, он был не прав насчет Цефея и стоило к ним прислушаться. Но также нельзя! Один неверный шаг – и все могло быть уничтожено.

– Значит… – Химера хищно ухмыльнулась. – Мы распустим по швам живого короля. Кусочек за кусочком, мы будем отрезать от него столько, сколько потребуется для создания жизнеспособного эмбриона.

Ее лицо перекосило от злобы, тело сотрясало негодование и ярость от того, что все шло наперекор ее гениальным планам.

– Мы завладеем вашим миром. Ваш народ станет рабом нашей расы. Вы слишком долго упивались изобилием своего мира, в то время как мы были вынуждены выживать в пустоши Вартавии.

– Вы сами виноваты в падении своего мира, – сухо проговорил Киллиан у нее за спиной. – Если бы не ваша жадность и алчность, ваш мир был бы таким же, как наш. Но вы выкачали из своей магии все ресурсы до последней капли. Иссушили землю и небо. Так кто вам виноват?

– Ложь! – заорала Химера и со всей силы пнула его по лицу.

От удара голова Киллиана откинулась назад, а изо рта вытекла тонкая струйка крови.

– Это все ложь! – верещала Химера, продолжая наносить удары по лицу Киллиана.

– Не-е-ет! – протянул он с ухмылкой. – И ты знаешь, что это все правда.

Когда она замахнулась для очередного удара ее остановил грубый, похожий на звериный рык.

– Химера, хватит! – из темноты деревьев вышел огромный демон. – Ты растрепала все, о чем им не нужно было знать?

Он встал рядом с Химерой, и его огромные крылья с кожаными, как у летучей мыши, перепонками, заслонили собой всю четверку, лишая их обзора перед собой.

– Ты какого хрена тут делаешь? Ты должен был встречать отца с армией, – зло выругалась она.

– Порталы закрыты. Кто-то отключил их.

– Упс! – хихикнула Изи, привлекая к себе внимание.

Демон дернул плечами, и его крылья сложились, исчезая под лопатками. Он развернулся, и Сапфир узнала в нем старого знакомого.

– Люций! – криво ухмыльнулась она. – Вот так встреча.

– А! – протяжно выдавил он. – Принцесса. Ну вот мы и встретились. Снова. На этот раз я прикончу тебя.

– Скажите мне, уже можно? – нервно переводила глаза с Люция на Химеру Изумруд.

– Еще рано, – тормозила ее Рубин.

– А ты опусти поле. И мы проверим, кто кого, – улыбалась демону Сапфир. – Скажи мне, папа сильно тебя наругал за то, что в прошлый раз ты жутко облажался? Так накосячил, что ему лично пришлось тебя вытаскивать из той задницы, в которой ты оказался.

Ноздри Люция раздувались от злости, он оскалил клыки и сжал кулаки, готовый атаковать.

– Даже не вздумай! – одернула его Химера. – Неужели ты настолько тупой, что не понимаешь, что она провоцирует тебя?

– Заткнись! – огрызнулся на нее Люций.

– Оу, – свела на переносице брови Сапфир. – Что? Неужели сестренка – любимица папы? А наследный принц – на вторых ролях.

– Я не на вторых ролях! – гаркнул Люций.

– А я так не думаю!

В желании добраться до Сапфир, Люций настолько близко подошел к полю, что оно начало гудеть с удвоенной силой, предупреждая об опасности.

– Займешься ею позже! – толкнула его в плечо Химера. – Нам нужно открыть порталы. Отец ждет.

– С порталами у вас не получится, – довольно ухмыльнулась Изумруд. – С недавних пор вход в Хрустальную Башню по протоколу защиты настроен только на одного человека. Подойдете ближе, чем на десять метров – боевые дроны сделают из вас дуршлаг.

– Да неужели? – расплылся в улыбке Люций. – Не этого ли человека?

Он перевел взгляд им за спину, где уже два других демона волочили за собой связанного Ленни.

– Случай вонючий! Блонди! – всплеснула руками Аметист. – У тебя была одна задача: сидеть в Хрустальной Башне и не путаться под ногами!

Когда Ленни усадили на колени рядом с Киллианом, он бросил яростный взгляд на девочек.

– Я не принцесса, чтобы сидеть в башне и ждать, когда меня спасут!

– Серье-е-е-езно! – негодующе протянула Изумруд, испепеляя его взглядом. – А то, что теперь у этих уродцев есть доступ к порталам, тебя не смущает?

– Тебя что, реально заперли в башне, как девицу? И ты сидел и ждал, когда тебя спасут от злых чар? – прошептал Киллиан, изогнув голову в сторону Ленни.

– Прикинь! – выпучил он глаза. – Эти выдры оглушили меня и оставили валяться в штабе, заперев на все замки.

Даже в такой обстановке Киллиан нашел в себе силы посмеяться над лучшим другом.

– А ты это… – подмигнул Киллиан. – Сидел, косы расчесывал?

Ленни недобро блеснул глазами.

– Угадай, какой палец я тебе сейчас показываю.

– Он точно умственно отсталый, – обреченно покачала головой Аметист.

– Ну теперь-то можно? – раздраженно провопила Изи.

– Думаю, определенно можно, – отозвалась Сапфир.

– Изи, жги! – в предвкушении завопила Ами.

– Ну наконец! – уже вслух произнесла Изумруд.

Она медленно прикрыла глаза, впитывая в себя каждую частичку электрополей, она со смаком и удовольствием выдохнула. А когда распахнула глаза, они блеснули изумрудными искрами и силовое поле пало.

– Какого хрена?! – лицо Химеры вытянулось, а в глазах промелькнул неподдельный страх, когда единственная преграда между ней и Стражами была опущена.

– Неужели ты думала, что мы вложим тебе в руки оружие, которым не сможем управлять сами? – в бордовой радужке глаз Рубин блеснула сталь и жажда расплаты.

– Хватайте белобрысого и бегите к башне! – проорал Люций двум демонам, что стояли возле Ленни. – Открывайте порталы!

Изи незамедлительно бросилась на помощь Ленни.

Рубин и Сапфир взяли на себя Химеру и Люция, пока Аметист освобождала Киллиана.

– Если мы выживем, я придушу вас своими руками. Всех! – процедил он, пока Аметист крошила своей силой сначала одну металлическую цепь, затем вторую.

– Все было под контролем, пока один капитан… – она стрельнула в сторону связанного Ленни. – Не полез туда, куда его не просили лезть.

– Об этом мы поговорим позже.

– Где твои браслеты? – ахнула Аметист, увидев его голые запястья.

– Не знаю, наверняка сняли, пока я был в отключке.

– Ладно, – кивнула Ами, помогая ему подняться на ноги. – Держись тогда в стороне. Мы прикроем.

Киллиан, шатаясь, с помощью Аметист встал на затекшие ноги. Кровь хлынула к онемевшим конечностям, вызывая адскую боль. Словно тысяча маленьких иголочек вонзались в тело, причиняя мучительную боль во всем теле.

– Хрена с два я буду сидеть в уголочке, – огрызнулся он, растирая руки.

– Ну давай… тебя просто прикончат, и все… на этом мы быстренько завершим нашу битву.

– Не прикончат! – холодно проговорил он, выпрямляясь во весь рост.

Встав с колен и потирая запястья, он окинул взглядом поляну, оценивая сложившуюся обстановку.

Аметист уже хлопотала возле связанного Ленни, уничтожая своей магией путы. Изумруд боролась с двумя демонами, отгоняя их от Ленни.

Рубин взяла на себя Люция. Они кружились в смертельном танце. В обеих руках у Рубин блестели короткие мечи для ближнего боя. Она отбивалась от длинного стального лезвия меча Люция, когда тот со всей свирепостью нападал на нее.

Сапфир зажимала Химеру между тесно стоявших друг к другу стволами деревьев.

– Ты не можешь причинить мне вреда, – дрожащим голосом проронила Химера, пятясь спиной вперед. – Я законная королева. Мы повенчаны. Ты не имеешь права причинить вред королевской особе.

Сапфир блеснула глазами. Ее губы расплылись в широкой победной улыбке. А в руках блестели два кинжала.

– Ты права. – улыбаясь кивнула она, продолжая медленно наступать. – Они – она кивнула в сторону других Стражей – Не могут причинить тебе вред. В них нет королевской крови.

– В каком смысле? – округлила в панике глаза Химера.

– Ты никогда не задумывалась, почему магия обязательно выбирает в Стражи обладателя королевской крови? – ухмыльнулась Сапфир. – Нет? Чтобы иметь возможность защитить мир и короля в случае, если кто-то из представителей королевского рода задумает предательство. Именно королевская кровь дает право Стражу уничтожить предателя.

– Ты врешь! – заорала Химера

– Так давай проверим.

Загнанная в угол Химера обезумела. Ее разум помутился от страха, злости, ненависти. Выхватив из набедренных ножен кинжалы, она бросилась на Сапфир.

Та, ловко увернувшись, полоснула лезвием по спине Химеры. Взвизгнув от боли, та упала на колени.

Не спеша, Сапфир обошла ее вокруг и нависла над ней, как ангел мщения. Толкнула ее ногой в грудь, и Химера повалилась на спину. Пытаясь защититься, Химера бросила в Сапфир свои кинжалы, но та лишь отмахнула их, как назойливых насекомых. Затем села сверху на Химеру, не давая возможности ей подняться.

Неизвестно откуда в ее руке блеснул металл нового кинжала и прошелся по животу Сапфир.

– Как такое возможно?! – выдохнула удивленная Химера, увидев, что не то что не смогла нанести весомого урона, но ей даже не удалось прорезать ткань черной куртки противницы.

– Если бы вы небыли так жестоки и алчны. Если бы вы прекратили свои войны в целях завоевания других миров. Не истощили бы магию своего мира, а направили ее в развитие и науку, у вас тоже были бы такие технологии.

От слов Сапфир Химера закипела новым приступом гнева. Ее черные глаза блестели ненавистью, рот исказился в злобном оскале, ноздри раздувались в шумном дыхании.

– Помнишь, я обещала тебе, что последнее, что ты увидишь перед смертью, будет мое лицо…

– Не надо, прошу! – Химера поменяла облик, и вот уже под Сапфир лежал Киллиан.

– Хорошая попытка. – хмыкнула Сапфир и занесла кинжал для последнего удара.

Но когда она уже была готова опустить лезвие и проткнуть грудь Химеры, она заметила справа от себя огромную черную тень, стремительно приближающуюся к ней. Тень сбила ее с тела Химеры, и Сапфир кубарем покатилась на землю.

И вот теперь, лежа на земле, она смотрела в черные глаза Люция, а его огромные лапы с острыми когтями сжимали тонкую шею.

– На этот раз я убью тебя.

– Нет! Ленни!

Сапфир услышала истошный крик Изумруд. Ей удалось победить одного демона, превратив его в горстку пепла, но другой оказался проворнее. Схватив Ленни, тот взмахнул своими крыльями и взмыл в небо, крепко сжимая сопротивляющегося Ленни.

– Открывай портал к Хрустальной Башне! – заревела Аметист. – Перехватим их там.

– Убей ее! Убей! – верещал Химера, поднимаясь на ноги.

Когда последний кислород покидал легкие, Сапфир вытянула руку, чтобы создать новый кинжал для сопротивления. Но шею Люция обвили две мощные, мускулистые руки, заставляя его выпустить шею Сапфир.

– Я готов был убить тебя в первый раз, когда ты посмел коснуться ее своими грязными лапищами, – прошептал Киллиан на ухо хрипящему демону, сильнее надавливая предплечьем ему на горло. – В этот раз тебя папочка не спасет.

Демон хрипел и задыхался, пытался подняться на ноги, но Киллиан все сильнее сжимал свою удушающую хватку.

Сапфир хватала воздух ртом, отползая на безопасное от них расстояние. Оглянувшись, она, увидела, что на поляне остались только она Киллиан и Химера с Люцием. Скорее всего, Ами, Изи и Руби отправились к Хрустальной Башне, чтобы не дать демонам активировать порталы и не впустить на Эльтан демоническую орду.

Пока Сапфир приходила в себя, Химера уже стояла на ногах. Подкравшись к Киллиану сзади, она воткнула ему в бок кинжал.

– Не-е-е-ет! – хрипя, взвыла Сапфир, увидев, как ее король заваливается на бок, выпуская из смертельного захвата Люция.

Химера замахнулась для последнего, фатального удара, как Сапфир с силой вонзила пальцы в землю, заставив подняться из нее мощные, толстые корни деревьев, создавая преграду между ней и Киллианом.

Услышав характерные хлопки крыльев, Сапфир посмотрела наверх и увидела, как Люций поднялся в небо, неся на руках Химеру.

Она на четвереньках подползла к раненому Киллиану. Тот рукой зажимал рану, но кровь текла сквозь его пальцы, окрашивая белую рубашку в алый цвет.

– Тебя нужно в капсулу.

– Нет. Я в норме, – он поднялся на ноги, будто это была простая царапина.

– Киллиан… – запротестовала Сапфир, пытаясь отодвинуть его руку и осмотреть рану.

– Все нормально.

Положив свои руки ей на плечи, он заставил ее посмотреть ему в глаза.

– Я хочу, чтобы ты знала, – он смотрел на нее с такой нежностью и любовью, что у Сапфир защемило сердце. Казалось, он прощался с ней. – Если мы сегодня умрем…

– Не говори так! – она взяла его лицо в свои руки.

– Если мы сегодня умрем, я хочу, что бы ты знала, что я люблю тебя. Всегда любил. С самой первой встречи.

– Ты ненавидел меня тогда, – улыбнулась она сквозь слезы.

– Нет, – морщась от боли, он притянул ее к себе. – Я так думал, что ненавижу. Но на самом деле я влюбился в тебя с самого первого взгляда. В тот день, когда ты шагнула из портала в своем огромном голубом платье. Когда впервые посмотрела на меня своими лазурными глазами. Когда улыбнулась мне своей обезоруживающей улыбкой. В тот день мое сердце стало заложником в твоих маленьких очаровательных ручках.

– Не надо! – Сапфир уже откровенно рыдала. – Ты скажешь мне все это потом, когда мы остановим Химеру и Люция.

– Остановим, – кивнул Киллиан. – Но не все смогут остаться живыми. И если я…

– Если ты, то и я… – напомнила ему очевидную истину Сапфир.

– Просто я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя.

– И я люблю тебя.

Она провела ладонью по его жесткой щетине и притянула его лицо к себе. В свой поцелуй она вложила всю свою любовь, которую не могла отдать ему с того момента, как обратилась. Целовала нежно, чутко и трепетно. Волна возбуждения и страха потерять друг друга прокатилась по ней, передаваясь через поцелуй Киллиану. Он задрожал и притянул ее к себе теснее, не обращая внимания на боль.

Когда медальон медленно но верно, начал нагреваться, предупреждая о запрете, Сапфир наплевала и на него, продолжая вливать в Киллиана все свои чувства. Дарить ему стимул к жизни, обещания и надежды.

Но жестокая реальность быстро привела их в чувства. Воспоминания о том, что Ленни, девочки и все королевство были в опасности, заставили их отстраниться друг от друга.

Тяжело дыша, он прервал поцелуй и уперся своим лбом в ее.

– Надо идти, – прошептал он.

– Надо.

– Когда мы спасем Ленни. Когда убьем всех демонов и Химеру. Когда я придушу вас всех вместе, а затем каждую по отдельности за безрассудство и секреты за моей спиной. Я найду способ вернуть тебя себе.

– Это невозможно, – покачала головой Сапфир.

– Я найду! – уверенно пообещал он. – Больше я не намерен существовать в дали от тебя. В этом мире и в других последующих… Помнишь? Я найду тебя в любом мире, в любой жизни, где бы ты ни была.

Сапфир лишь молча кивнула, утирая стекающие по щекам слезы.

***

Когда Сапфир и Киллиан вышли через портал к Хрустальной Башне, оказалось, что Люций, Химера и два других демона были не единственными вторженцами. Сапфир успела насчитать десять других, с которыми сражались Ами, Изи, Руби и Ленни.

Так как Ленни был самым ценным звеном, его опекали с удвоенной силой, отпихивая на задний план и не давая ему полномасштабно развернуться в сражении.

– Да хватит меня опекать! – психовал он, когда в очередной раз Рубин отпихнула его себе за спину, принимая удар двух демонов.

– Извини, но сейчас ты наиболее ценен живой, – тяжело дыша проговорила Изумруд.

– Ага, – обиженно нахмурился он. – А в другое время, значит, не очень важен.

– Фу! – вмешалась Аметист, прикрывая Ленни спиной. – Свои брачные игры оставьте на потом.

Ами, Руби и Изи загнали Ленни в треугольник своих спин, отбивая натиск демонов. Демонов было больше, и силы истощались. Аметист уже мысленно попрощалась со всеми, когда в небе прогремел долгожданный гром.

– Ну наконец-то! – негодующе пробормотала Ами глядя в небо.

Когда темноту неба озарила первая вспышка, Аметист не стала ждать и украла всех щитом. Мощные разряды молний ударили о землю. Сапфир лупила по демонам без перерыва, не давая возможности им укрыться и взмыть в небо. Она успела убить шестерых, прежде чем подлетевшая сзади Химера свалила ее с ног.

Кувыркаясь на земле, Сапфир старалась взять превосходство и не дать подмять себя под низ. Надо было отдать Химере должное: даже с такой серьезной раной она дралась отчаянно. Мощным ударом по ребрам Сапфир выбила из нее дух и перекинула через себя. Вскочив на ноги, она схватила руку противницы, с силой вывернула ее назад. Наступив ногой на спину, она дернула ее руку на себя. Громкий хруст костей и истошный визг Химеры свидетельствовали о том, что Сапфир раскрошила ей плечевой сустав.

Потеряв сознание от боли, Химера обмякла, и Сапфир отпустила ее. Но, подняв глаза, она застыла в ужасе, когда увидела, как Ленни уже тащили по образовавшемуся мосту в Хрустальную Башню.

Аметист поднимала израненную Изумруд. Рубин из последних сил сминала мозги своей силой последним четырем демонам. Те, корчась от боли, ползали по земле, держась за головы и громко кричали от боли. Рубин превращала их мозги в кисель, заставляя кровь внутри сворачиваться.

Киллиан стоял на обрыве, загнанный в угол Люцием. Раненый и без оружия, он не мог дать достойный отпор демону.

Люций наносил удар за ударом, толкая Киллиана к пропасти. Ужас сковал тело Сапфир. Словно в замедленной съемке, она наблюдала, не способная пошевелиться, как Люций в последний раз ударил Киллиана по лицу. Тот упал на колени, все его лицо было залито кровью.

Кровь стекала по его подбородку на шею и грудь, капая на землю тонкими струйками.

Затем Люций толкнул ногой в грудь короля, и тот безвольно, без сопротивления соскользнул в пропасть.

– Нет-нет-нет-НЕТ!

Сапфир не могла понять, это она кричала или кто– то другой. В ушах звенело, а глаза застилала пелена слез и ярости.

Когда к Люцию ринулась Рубин, Сапфир оттолкнула ее мощным потоком ветра.

– Он мой!

– Фир! – испуганно протянула Аметист.

– Найдите Киллиана. Он внизу. Волны удерживают его. Но надо действовать быстро.

Без лишних слов Руби и Ами двинулись на поиски короля.

– Я… – неуверенно начала Изумруд.

– Иди. Ты нужна Ленни.

Сапфир отдавала команды четко, властно, с завидной эмоциональной отрешенностью, не сводя глаз с Люция.

– Иди сюда, принцесса. Закончим начатое.

В его руках закружились кинжалы. Сапфир стояла и смотрела на него с явным презрением.

– Думаешь, я буду честно драться с таким бесчестным созданием, как ты?

Пару секунд Люций взирал на нее с недоумением, пока не услышал за спиной, угрожающе близко, шум воды. Оглянувшись, он увидел, что из пропасти над ним нависает огромная волна.

Столб воды сбил его с ног. Кашляя и отплевываясь, он барахтался в луже у ног Сапфир. Она с отвращением наблюдала за тем, как двухметровый демон валяется в луже грязи, неуклюже пытаясь из нее выбраться.

Но стоило Люцию сделать полноценный вдох, как он моментально оказался в шаре воды, смешанным с грязью, травой и листьями. Он барахтался, кричал, выпуская последний драгоценный кислород из легких.

Но Сапфир было мало того, что он тонул, ей хотелось видеть еще больше страданий демона. И тогда в небе вновь вспыхнул разряд молний. И когда она уже прицелилась в водяной шар с демоном внутри и выпустила разряд, ее сбила с ног очухавшаяся Химера.

Молния промахнулась, а водяной шар лопнул, выпуская из своей ловушки еле живого Люция.

– Сдохнете вдвоем! – поднимаясь на ноги, холодно проговорила Сапфир.

В этот момент она не чувствовала ничего. Ни жалости, ни сострадания, ни даже ненависти или злобы. Сейчас она чувствовала себя эмоциональным трупом. Все ее естество, делающее ее собой, умерло в тот момент, когда она наблюдала за тем, как ее любимый падает с обрыва на острые скалы.

Химера ползла со сломанной рукой в сторону брата. Сапфир медленно настигала ее, а в ее руке уже блестел длинный, тяжелый, острый меч.

Увидев панику в глазах полукровки, видя ее жалкие попытки спасти себя, к Сапфир начали возвращаться чувства.

Жажда. Неуправляемая, дикая, иссушающая жажда мщения горела внутри Сапфир. Огненный шторм разливался по венам, а перед глазами крутилась одна и таже картина: как Киллиан весь в крови падает с обрыва.

– Хватайся за меня живо! – проверещала Химера Люцию, когда Сапфир была уже в критически опасной близости от них.

За секунду, что Сапфир заносила меч, он успел коснуться Химеры, и они исчезли, а меч резанул пустоту.

Ну разумеется. Химера была хамелеоном. Она могла принимать облик кого угодно, а значит, могла сливаться с окружающей средой, делаясь невидимой.

Но Сапфир не устраивало то, что они могли так легко уйти от нее. Она жахала молниями куда попало: в небо, в землю, в пустоту, в надежде, что сможет зацепить их вслепую.

Дико крича от боли, бешенной ярости и бессилия, она все снова и снова разрывала небо новыми ударами молний.

– Сапфир, ты нужна нам. – раздался тихий голос Рубин.

– Не сейчас! – отмахнулась она, крутясь на месте в поисках невидимого объекта.

– Сапфир. – подавленный голос Аметист. – Он умирает.

***

Она нашла их на берегу моря. Киллиан лежал без сознания, весь в крови. Все его лицо было украшено синяками, ссадинами и кровавыми рассечениями. В правом боку зияла глубокая рана, из которой не останавливаясь лилась кровь.

Аметист и Рубин, вымокшие до нитки, сидели на коленях рядом с ним. Волны соленого океана тихо шурша, касались тела умирающего короля.

– У него сломаны ребра, ключница, правое бедро и обширное сотрясение. Жизненные показатели на десяти процентах, – отчиталась Аметист.

Сапфир судорожно перебирала в мозгу все возможные и невозможные способы спасения. Наконец, где-то на задворках ее памяти всплыло тайное магическое заклинание, упомянутое в старых свитках. Там говорилось, что Страж в моменты крайней необходимости может отдать свою жизненную силу королю.

Оставалось только вспомнить порядок действий.

Расстегнув и сбросив куртку, она упала на колени рядом с Киллианом, разорвала на нем рубашку, положила ладони на грудь и что-то зашептала.

– Что ты делаешь? – окликнула ее Рубин.

– Заткнись! – рявкнула Сапфир.

Она повторяла и повторяла нужные слова, но ничего не происходило.

– Сапфир… – мягко прошептала Аметист.

– Я что-то упускаю. Что-то упускаю… – бормотала она себе под нос. – Это должно сработать.

Что-то должно быть еще. Какой-то символ. Символ! Точно! Символ единства. В свитках говорилось о нем. Через символ единства вольется сила одаряемому от дарящего.

Но чем его нарисовать?

Она быстро огляделась. Ничего подходящего, чем можно было бы нанести символ, не находилось. Тогда ее взгляд упал на собственные окровавленные руки. Дрожащими пальцами она провела по ране Киллиана, пачкая руки в его крови, и вывела на его груди символ Гебо: две перекрещивающиеся линии.

– По доброй воле, отдаю тебе силу. Прими мой дар, прими мою силу, прими мою жизнь. Во спасение свое и спасение мира твоего…

Сапфир шептала и шептала, как зачарованная. Увиденные однажды слова отпечатались в памяти так ярко, словно находились прямо перед глазами.

Кровавый символ засветился.

– Не может быть... – ошарашено прошептала Аметист, проверяя жизненные показатели. – Работает! Уже двадцать процентов.

– Да, – скептически подтвердила Рубин. – Вот только ее иссякают. Она отдает свою жизнь в обмен на его.

– Сапфир! – позвала ее Аметист. – Сапфир, остановись!

Но она уже не слышала их. Ее разум таял, а тело слабело, вливая свой свет в чужое тело. Но она продолжала и продолжала читать заклинание, как стишок.

Рядом с ними открылось золотое кольцо портала, и оттуда вывалились израненные, еле живые Изумруд и Ленни, а следом за ними – магистр Аластер.

– Он жив?! – хромая, подлетел Ленни.

– Жив, – кивнула Рубин. – Сапфир отдает ему свою энергию.

Ленни округлил глаза и перевел взгляд на склонившуюся над Киллианом Сапфир.

Ее лицо было бледным, на лбу выступили капельки холодного пота, глаза закрыты, а густые ресницы подрагивали. Бледными губами она продолжала читать свой стишок, теряя жизненные силы.

– Мы проиграли! – Изумруд упала на колени, ее взгляд был устремлен в пустоту. – Порталы открыты. Я чувствую…

– Да, – кивнула Рубин. – Я тоже их чувствую.

– Сапфир, хватит! – взмолилась Аметист тряся ее за плечо. – У тебя осталось пятьдесят процентов.

Но она продолжала.

– Все кончено! – Изумруд поднялась на ноги и медленно подошла к Ленни, обнимая его в последний раз.

– Ничего не кончено, пока он жив! – очнулась Сапфир. – Пока он жив, у нас есть шанс.

Все замерли в ожидании ее дальнейших рассуждений.

– Нам надо бежать. В другой мир. Туда, где нас не найдут.

– Она права, – Ленни выпустил из объятий Изумруд и активировал свой планшет. – Я открою вам портал в другой мир. В мир, где нет магии. Нет порталов. Вы не сможете выбраться оттуда самостоятельно.

Он поймал на себе хмурые взгляды.

– Вам надо укрыться на время. Восстановиться. Просто выжить.

– А дальше? – скептически посмотрела на него Аметист. – Как мы выберемся?

– Я вытащу вас. Найду. Запомню координаты. И найду вас.

– Ну, хорошо, – недоверчиво протянула она. – Хотя не нравится мне все это.

Когда Сапфир отпустила связь, ее жизненные показатели показывали сорок процентов, а Киллиана – пятьдесят пять, и они быстро таяли. Нужно было решаться. Иначе все было зря.

– Открывай портал, – пропыхтела Рубин, поднимая вместе с Аметист тело Киллиана.

Изумруд вместе с Ленни колдовала над порталом.

Бледная и почти теряющая сознание Сапфир тихо сидела на песке и смотрела в одну точку, когда к ней, как тень, подполз магистр и сел рядом.

– Ты должна это сохранить! – он вложил ей в руки церемониальную сферу, переливающуюся разноцветными дымками.

– Зачем нам сфера? – нахмурилась Сапфир. – Это же всего лишь…

– Это Сердце Короля, принцесса! – понизил голос до шепота Аластер.

– Это? – изумилась Сапфир. – А как же…

– Тот муляж. Обманка на тот случай, если случится вторжение… как сейчас.

Аластер заглянул ей в глаза, и она обратила внимание насколько они стали еще более бесцветными, выгоревшими, почти белыми.

За горизонтом появлялись первые блики солнца, прогоняя темноту ночи.

– Это единственное ценное, что имеет смысл. Что нужно сохранить! – он сжимал руки Сапфир, в которые вложил сферу. – Сохрани ее любой ценой!

– Пойдемте с нами! – легко сжала она его руку.

– О нет, дитя мое, – покачал он головой, и его борода с тесемкой закачалась, как маятник. – Я уже достаточно пожил. Мое время в этом мире подошло к концу.

Смахнув непрошеные слезы, трясущимися руками она нежно обняла старика. В ответ тот осторожно похлопал ее по спине.

Когда портал был готов, первыми в него шагнули Рубин и Аметист, тащивших на своих плечах Киллиана.

Изумруд с силой впилась в губы Ленни, оставляя на них прощальный поцелуй, и шагнула в портал.

Последней шла Сапфир. Она не знала, куда попадет, что их ждет в новом, незнакомом мире без магии. Но если это поможет сохранить их жизни…

– Ленни… – развернулась она у самого кольца портала, заглядывая в полные боли, печали и отчаяния ореховые глаза. – Вытащи нас оттуда.

– Непременно, моя принцесса, – кивнул он.

Такого серьезного взгляда Сапфир никогда у него не видела. Даже в тот день, когда он умолял ее покинуть Эльтан и вернуться на Мануул.

Конец первой части.