Читать онлайн "Неземная попутчица"

Уважаемый Брайан Эндрюс, редактор телеканала Эл Пи Эн. С вашего разрешения я не стану называть своего имени, но для условности предлагаю называть меня Джонни.

Я хочу предложить вам материал, который станет сенсацией – последней сенсацией на телевидении. Для меня же, да и для всего человечества вы окажете неоценимую услугу, рассказав о знаменательном повороте в истории нашей планеты, который наступит уже завтра.

Последующий рассказ я должен был изложить три года, четыре месяца и восемнадцать дней назад, когда произошло то событие, установившее точку отсчета для глобальных роковых изменений на Земле. И я не раз предпринимал попытку донести свой рассказ до умов современников - писал правительству, ведущим научным деятелям, писал заметки в газетах, но все, к чему меня это привело – это к принудительному заключению в психиатрическую лечебницу. Здесь же я и просиживаю штаны по сей день.

В течение всего моего нахождения в отделении для душевнобольных, мной овладевали лишь два состояния: паническое – когда я страшился неминуемого дня "расплаты", и возбужденное, при котором мое нутро желало поскорее вырваться из психиатрического плена и садистическое нетерпение увидеть начало новой эры на Земле.

Уверяю, я совершенно вменяем, хоть мое психологическое здоровье слегка пошатнулось из-за лекарств, которые мне назначали в периоды моего чрезмерного возбуждения и, так сказать, негодования. Пару раз мне даже пришлось посетить электрошоковый кабинет – местный релакс-центр для особо буйных пациентов.
Последний же год я сознательно вел себя тише, более терпеливо. Я пытался подавить свой взрывной характер, умерить свое нетерпение, и был награжден – мне, наконец, доверили письменные принадлежности и разрешили отправить одно конфиденциальное письмо, которое я и пишу сейчас в вашу редакцию (какая честь для вас!).

Не буду больше растрачивать по пустякам свое и ваше время – его у нас в обрез – и начну свой рассказ.
Как я уже сообщил, произошло знаменательное событие около трех с половиной лет назад.

Родом я из Чикаго, если быть точнее, из того района, которым туристам рекомендуется обходить стороной. Я только окончил Общественный колледж Кирквуда и устроился на летнюю подработку на заправочной станции в надежде подкопить деньжат, чтобы уехать из этого тухлого города и найти работу, на которой не нужно было дышать бензином и выхлопными газами по двенадцать часов в день за пару долларов в час и скромные чаевые. Кроме того, в тайне я лелеял мечту стать рок-музыкантом, создать свою группу и выступать в недорогих забегаловках.

Однако мечты мои раз за разом терпели крах. Я был импульсивным молодым раздолбаем и терпеть не мог такую жизнь. Так что в периоды отчаяния, каких случалось не мало, я плевал на свои великие планы и спускал накопленные с трудом деньги на развлечение и легкодоступных девушек. Прогуливал работу – бывало, что на заправке меня не видели неделями. Не выкинули они столь безалаберного работника лишь потому, что найти другого такого дурака, согласного пахать за пару долларов в час, было бы весьма проблематично.

Единственное, что служило мне опорой в трудные дни, что скрашивало мои унылые будни – это старенький Кадиллак восемьдесят восьмого года, формально принадлежащий отцу. Тот часто жаловался на свои ноги и давно уже перестал садиться за руль, что сделало меня практически единственным владельцем этой довольно неплохо сохранившейся тачки.

На машине я ездил на работу, гонял на пляж с друзьями по выходным, посещал автокинотеатры. Девчонок на заднем сиденье тоже хватало, хоть все они были одноразовым развлечением. Да и меня те воспринимали равным образом поверхностно – харизматичный весельчак, с которым можно перепихнуться и потанцевать, но завести такого домой – тьфу, тьфу! Но я хоть и никчемный, а все равно мечтал встретить ту, ради которой я взялся бы за ум.

В один прохладный летний вечер пятницы, когда последний бензобак был заполнен топливом и моя рабочая смена подошла к концу, я как обычно сел в свой Кадиллак, чтобы под музыку Def Leppard, Queen и Radiohead не торопясь уехать, так сказать, в закат. Однако домой в этот раз я не очень-то торопился – по пятницам мой отец накачивался пивом до свинячего визга и мог выкидывать шоу, финальным номером которого неизбежно становилось родео, в котором он представлялся мне быком, а я – мексиканским ковбоем, пытающимся укротить его дикий нрав.

Совершенно естественно, я планировал переждать домашнюю бурю в уединенном месте, там, где я мог побыть наедине с собой. Таким местом для меня с детских лет являлся высокий утес с видом на реку в часе езды от дома. Там я мог насладиться уединением, пастельного цвета закатами и красотой недосягаемых звезд, мерцающими в бескрайнем просторе космоса, напоминающие, сколь мало мы знаем о Вселенной. Здесь, на утесе, черное небесное полотно, усыпанное сверкающими огоньками казалось чуть ближе к земле. Я поднимал руку и воображал, что хватаю одну из звезд в ладонь, но разжимая кулак я с усмешкой вглядывался в неизменное ничего.

Итак, в ту пятницу я ехал на своем Кадиллаке к своему месту, вооружившись шестью упаковками шипучки, гамбургером и сэндвичем с беконом – столь шикарный ужин я мог себе позволить лишь благодаря щедрым чаевым. Рабочий день выдался богат на клиентов, которые все как один нуждались в дополнительной помощи.
Я проехал оживленную улицу, миновал автобусную остановку и выехал из пригорода, сворачивая на дорогу, ведущую к реке и лесу. Из динамика автомагнитолы Radiohead пели о своей отчужденности, оторванности от земного мира и от людей, о несбыточной мечте встретить инопланетян и очутиться на их летающем корабле, чтобы те показали им настоящую жизнь – словом то, что в эту ночь было у меня на душе.

Полная луна повисла в небе, ее свет словно молоко разливался по горизонту, подсвечивая силуэты облаков. Я был совершенно один на трассе.

Единственными моими спутниками были невысокие горы с одной стороны и устье реки, бурным потоком несшее воды вдаль, – с другой. Странно было ехать по безлюдной трассе, обгоняя лишь слабый попутный ветер. Однако одиночество меня не пугало – от людской суеты я уже успел сегодня устать, так что мне в пору было это уединение, сопровождаемое тихим гудением двигателя и любимой музыкой.

"Вот бы пришельцы приземлились
На проселочной дороге
Поздно ночью, когда я за рулем
Возьмите меня на борт своего прекрасного корабля
Покажите мне мир, каким я хотел бы его увидеть
Я бы рассказал всем своим друзьям
Но они бы мне никогда не поверили Они бы подумали, что я окончательно спятил.."

До места моего уединения оставалось около тридцати километров, когда голод взял свое. Я умял сэндвич, но мой желудок требовал продолжения. Не отрывая глаз от дороги, я потянулся к своим скромным продовольственным запасам, как вдруг мое внимание привлекла миниатюрная фигура, голосующая на обочине. В лунном свете я приметил короткую юбку и распущенные волосы, доходящие до плеч. Это несомненно была девушка.

Странно было видеть одинокую, не понятно откуда взявшуюся девицу в этом безлюдном месте, практически в глуши. Но еще неожиданнее было то, что она ловила тачку на полосе, которая вела в лес – по которой и ехал я – когда естественнее и логичнее, по крайней мере для меня, было бы ловить попутку в город. Как же она здесь оказалась и куда шла?

Я затормозил и, поравнявшись с незнакомкой, свернул на обочину. Свет фар осветил фигуру девушки – короткая синяя юбка обнажала крепкие и идеально гладкие ноги, фиолетовый топ обтягивал бюст и стройную талию, миловидное лицо обрамляло идеальное каре темных волос. Ее одежда соответствовала женской моде этих годов – яркие ткани, облегающие силуэт, и цветастые аксессуары, – однако в такой обстановке, среди природы и дикой местности, ее образ казался неуместным. Может быть девица развлекалась в клубе, а затем со своим ухажером поехала к реке купаться, но по дороге тот высадил красотку, устав от ее капризов? Такое объяснение я счел правдоподобным.
Девушка медленно подошла к машине, двигаясь с какой-то неуловимой грацией. Незнакомка заглянула в окно машины и изучающе уставилась на меня глазами, цвет которых менялся на глазах – то глубокий сапфир, то мерцающий аметист.

– Не подвезешь, красавчик?

Голос ее был звонкий и мелодичный как звон хрустального бокала. На губах – слой блеска с ароматом жевательной резинки, а на запястье – несколько ярких пластиковых браслетов.

– Черт побери, буду рад такой попутчице!
Я отворил для нее переднюю дверь автомобиля, выкинул свою провизию на заднее сидение и пригласил девушку внутрь.

Она все с той же грацией вплыла на переднее сиденье. С ней оказалась вместительная сумка – блестящая, с крупными переливающимися серебрянными пайетками, которую она положила между нашими сидениями, прямо на центральную консоль.

Незнакомка развернула ко мне голову и улыбнулась так широко, как будто рекламировала зубную пасту.

– Спасибо!

Мы потихоньку тронулись и она устремила взгляд вперед, глядя на освещаемую фарами полосу дороги.

– Куда едем? – поинтересовался я.

– Вперед.

Я громко ухмыльнулся столь буквальному толкованию моего вопроса, как будто это была и впрямь забавная шутка, но девушка не отреагировала.

Пока мы ехали в непроницаемой тишине, боковым зрением я разглядывал попутчицу. Она недвижимо сидела, сложа руки на коленях, как будто не знала, где им еще следует находиться. Лицо застыло в маске полуулыбки, глаза не моргали. Незнакомка была так хороша собой, но во всем ее поведении чувствовалась некая фальшивость, искусственность, наигранность.

Наконец, мои нервы не выдержали и я задал банальный вопрос, чтобы завязать хоть какой-нибудь разговор:

– Так, откуда ты?

– Я из Эванстона, пригорода Чикаго.

– О, потрясно! Бывала в музее кувшинов Тоби?

Не могу понять, почему я так отчаянно хотел ее разговорить. Обычно неловкость мне совсем не свойственна. Наверное, всё дело в молчаливости незнакомки.

– Нет, не получилось, – коротко ответила она.

– Я бы попил из кружки с Миком Джаггером или Кеннеди. Черт, всегда хотел там побывать!

– Аналогично, – она повернулась ко мне и одарила меня все той же рекламной улыбкой.

– "Аналогично", – передразнил ее я. – Кто так разговаривает? Ты что, из Гарварда?

Она заправила прядь волос за ухо, и в этом нарочито обыкновенном движении снова сквозила какая-то выверенность.

– Не из Гарварда, но мой интеллект пока препятствует воспроизведению в моем английском просторечий, жаргонизмов и междометий, так характерных разговорной речи.

– Воу! Да ты точно нездешняя! А ну-ка сознавайся, где ты меня наколола?

– Ты имеешь в виду, обманула? О чем ты говоришь? Я не умею обманывать.

Каждое сказанное слово, по мере того, как мы общались, казалось, должено было помочь узнать получше мою новую знакомую, но на деле все получалось наоборот – я все больше запутывался в ее словах, терялся в смыслах.

– Давай сначала. Как тебя зовут?

– Лу́на! – ответила она так, словно я был учителем, а она – первоклассницей, которая впервые услышала вопрос, ответ на который давно выучила. – Луна, ударение на первый слог!

– Хорошо, Луна. Так ты действительно из Эванстона?

– Верно, я только что оттуда.

– Ах, вот как! Лиса! Я-то спрашивал, откуда ты родом!

Луна помолчала, затем строго заметила:

– Ты не назвал свое имя.

– О, я – Джонни. Будем знакомы.

Я не мог понять, что не так с этой девицей. Может быть, ее речь так необычна из-за какой-то особенности, вроде синдрома Аспергера или что-то вроде того. Говорят, такие люди имеют проблемы с коммуникацией, мимикой и жестами. Я слышал, что их речь может быть педантичной, формальной, монотонной – все это как нельзя лучше характеризовало мою попутчицу. А если это так, то мне не следовало и волноваться. Как только находишь невинное объяснение чьему-то странному поведению, сваливается гора с плеч - рассеиваются страхи и параноидальные мысли, и вот ты смеешься, как дурак над своей мнительностью.

Теперь когда страхи отступили, можно было расслабиться.

– Слушай, Луна, вижу ты хочешь сохранить вокруг себя ореол тайны. Так что номер телефона, я так понимаю, мне не дашь?

– У меня нет такого устройства, о котором ты говоришь.

– Ясно. Так я и думал. Я лишь хотел продолжить знакомство. Или я тебе не нравлюсь?

Луна выдержала паузу.

– Нравишься – не то слово, Джонни. Ты мне подходишь.

– Подхожу? – Мой смех заполнил кабину авто. – Вот как? Подхожу для чего?
Пока я смеялся, девушка с интересом изучала мою мимику, пристально наблюдала за моими движениями, как будто впитывала их в себя, внимательно прислушивалась к моему смеху.

– Для моих исследований и желаний.
– Исследований и желаний. Это я – похабная скотина, или здесь есть скрытый намек?

– Намек на что?

– Ну.. ты знаешь.. на секс?

Ее невинность и откровенная непросвещенность в этом вопросе заставляли меня чувствовать неловкость, заставая врасплох.

– В намеках нет смысла. Я имела в виду все, что ты мне можешь дать, чему можешь научить, и, пожалуй, в том числе секс.

– Ты сейчас серьезно? Ты учти, меня дважды уговаривать не придется!

– Абсолютно серьезно.

Со скоростью, свойственной любому парню, у которого жмет в штанах, я свернул на обочину и заглушил двигатель.

Воцарилась тишина. Даже ветер не нарушал нашего безмолвия.

Теперь я мог разглядеть Луну поближе. Все мое внимание было сконцентрировано на этой странной девице. Она повернулась корпусом ко мне, и я впервые смог разглядеть вблизи ее лицо – белое гладкое, без единой морщинки, оно блестело крохотными едва заметными серебряными чешуйками. Глаза переливались от синего к фиолетовому, взгляд выражал чистую заинтересованность.

Глядя на нее я ощутил неподдельное возбуждение. Эта девушка была так непохожа на всех, с кем я встречался. Она была оазисом в пустыни. Да, ее движения были фальшивыми, но глаза и речь такой искренней. За каскадом ее интеллектуальных слов я чувствовал какую-то детскую наивность, которая цепляла меня, в которой я сам того не ведая, нуждался в этом гнилом, лживом и бездушном мире.

Пока я пялился на нее, словно загипнотизированный, Луна дотронулась рукой до моей промежности и заявила:

– Я вижу, у тебя началась эрекция. Я покажу тебе, как мы это делаем.

Она осторожно забралась ко мне на колени, но раздеваться не стала. Вместо этого она обхватила мою голову руками и вонзила в меня свой бесконечно глубокий взгляд. Мой орган упирался ей в юбку, требуя разрядки, но девушку это не интересовало.

Вдруг я ощутил вибрацию, возникшую где-то у меня в голове. Пальцы Луны источали миллионы крошечных импульсов, которые зажигали бесчисленные вспышки в моем мозгу. Я ощутил приток жизненных сил, страсть и бесконечную любовь. Ощущения были такими, как будто она дотронулась до всех эрогенных зон моего тела разом, включая те, которые мне ранее были неизвестны.

Я утопал в сапфировом море ее глаз, которое несло меня по волнам на вершину блаженства. Впервые в жизни я испытал не просто оргазм, а что-то за пределами тела. Словно меня напрямую подключили к источнику чистого блаженства. По интенсивности и механизму действия это напоминало электрошоковую терапию, только с полярным "зарядом" – какую сильную боль вызывал электрошок, такое сильное удовольствие вызывали ее импульсы.

Вдруг мне показалось, что больше я не выдержу такого блаженства. Я хотел сказать ей об этом, но не мог вымолвить ни слова – язык меня не слушался. Салон авто заполнили мои бесчисленные крики и стоны, столь дикие, что сторонний наблюдатель мог вообразить, будто меня пытают.

Внезапно, к моему удивлению, Луна поняла меня без слов и ослабила хватку.
Я дошел до разрядки. А потом – наслаждение прекратилось. Будто выключили кнопку.

Пока я старался отдышаться, Луна слезла с меня и забралась на прежнее место.

– К-как.. ты.. это.. сделала?

– Ничего необычного. Я вызвала в твоей голове всплеск гормонов окситоцина, дофамина, серотонина и эндорфина. Не бойся, это безопасно для мозга и не вызовет зависимости. Вам, чтобы получить или доставить удовольствие, приходится затрачивать много энергии, усердно работать для получения вознаграждения. Мы же действуем напрямую – на мозг, наш основной и более всего развитый орган.

– Это же здорово!

– Не согласна. Напротив, это теряет всякий смысл и ценность.

Я оставил ее слова без внимания.
По мере того, как сладкая нега после совершенного акта рассеивалась, голова моя прояснялась, а вместе с тем появлялись новые вопросы. Кто она? Откуда она умеет проворачивать такие штуки?

– Ты сказала "мы"? Кто вы такие?

Она не ответила.

Может быть, все это – результаты практик, которые учат доставлять удовольствие посредством телепатии и что все это, хоть и граничит с фантастикой, все же имеет реальное объяснение? Однако чутье мое посылало сигнал тревоги. Эта девушка – другая! Она в прямом смысле слова не отсюда.

Мои размышления прервал едва слышный ультразвук, похожий на слабый свист, издающийся где-то под бардачком машины. Луна мгновенно среагировала – вытащила из своего носка припрятанную вещицу (я не успел ее разглядеть, но мне показалось, что из маленького корпуса устройства, зажатого в ладони Луны торчала маленькая антенна с шариком на конце) и выскочила из салона. Все было проделано быстро, четко, но без нервозности и суеты.
Я наблюдал, как Луна прошла по направлению к кустам, держа вещицу, которую я принял за старый мобильный телефон, над головой на вытянутой руке, словно пытаясь поймать сигнал. Фигура девушки полностью скрылась за деревьями.

Что если просто взять и уехать? Сейчас самое время.

Потом страх сменился стыдом. С чего бы мне бросать хрупкую девушку посреди безлюдной дороги? Девушку, которая пять минут назад подарила мне такое неистовое удовольствие и которая меня так заинтриговала?

К тому же я – честный парень, а здесь ее набитая вещами сумка – лежит на коробке передач, как огромная медуза, выброшенная на берег. Длинные ремни словно жгуты вцепились и окольцевали рычаг селектора.

Я нахмурился, ругая женскую легкомысленность и страсть к разбрасыванию вещей в местах для этого не предназначенных. Терпеливо снял путы ремней с рычага и небрежно отпихнул сумку на сиденье Луны. Та перекатилась и свалилась на другой бок.
Только сейчас я понял, что сумка была открыта и из нее что-то выпало. Я осторожно приподнял сумку, рассматривая вывалившийся предмет.

Это был человеческий палец. Сморщенный, согнутый в двух фалангах, он лежал калачиком и указывал на меня. Основание, там где он был отделен от чьей-то руки, было испачкано засохшей кровью.
Черт побери! Это еще что такое? Я приподнял палец, отчаянно надеясь, что это бутафория. Пожалуйста, пусть он будет не настоящим.

Вот она обычная степень моего везения! Первая девушка, с которой мне хотелось провести больше одной ночи оказалась серийной маньячкой!

Я поднял глаза, вглядываясь в темноту через окно автомобиля, ища глазами Луну. Та все еще не появлялась. Успокоившись, насколько это было возможно, я приподнял серебристую сумку и раскрыл ее до упора, словно пасть кровожадного чудища. Увиденное повергло меня в шок, ошеломило и вызвало такое отвращение, что я чуть не выблевал свой ужин на кожаные сидения. В зияющей мгле казавшейся бездонной сумки громоздились десятки частей человеческих тел – глаза, пальцы, языки, ступни и уши. Все они, похоже, были частью безумной коллекции моей спутницы. Высохшее глазное яблоко выкатилось к краю сумки и уставилось на меня черным зрачком в молчаливом укоре, красные нити расползались по его диаметру.

Запах тухлятины заполнил салон Кадиллака и мне снова поплохело. Я отчаянно желал выбросить эту сумку вон, но нельзя было действовать столь неосторожно.

Вдруг из-за деревьев показалась Луна. Она неспешно направлялась к машине, пока я возился с ее сумкой.

Черт побери, нужно было действовать! Не хотелось мне пополнить коллекцию молчаливых экспонатов.

Я завел машину, и двигатель зарычал громче, чем хотелось бы. Я бросил беглый взгляд на Луну, но это ее не взволновало – она продолжала идти навстречу машине с поразительной грацией, ни о чем не волнуясь.

Я нажал на сцепление, дернул рычаг, дал газ — но едва тронувшись, мои ноги сами ослабли. Педали вернулись на место. Автомобиль замер. Луна невозмутимо открыла дверь и села на своё место, даже не взглянув на сумку.

– Вижу, ты заметил образцы.

– Какие образцы? Ты о чем?

Я боролся с дурнотой, боялся грохнуться в обморок и оказаться в ее власти. Ноги обрели способность двигаться по моей воле, однако ехать мне уже перехотелось.
Напрасно я старался скрыть свои мысли от Луны. Я не сомневался: это снова были ее проделки. Помимо способности управлять чужой волей и совокупляться с мозгом, она обладает способностью к телепатии.

– Твои страхи беспочвенны, – предупредила она, прочитав мои мысли. – Я уже собрала необходимые материалы.

– А если.. ты передумаешь?

– Если бы ты был внимателен, ты бы вспомнил, что я не умею врать. Точнее считаю это бессмысленным. Ты мне нужен для другого.

– Для чего, мать твою, я тебе нужен?

Мурашки танцевали по моей спине, волосы на затылке стали дыбом. Атмосфера в воздухе накалилась до предела.

– Я хочу, чтобы ты научил меня быть человеком, Джонни, – пропела она ласково.
Она потянулась ко мне рукой, приглаживая волосы. – Нас учат вами притворяться, но я хочу чувствовать. Чувствовать, как вы.
Неоспоримый факт, который я пытался отрицать, наконец, всплыл на поверхность, стирая границы между реальным и фантастическим. Луна прямым текстом заявила, что она – не человек. Да и глупо было отрицать это. Она не могла быть сошедшей с ума дикаркой, не могла быть и ведьмой, пользующейся магией. Она не просто владела сверхъестественными силами – она сама от кончиков ног до макушки головы была другим существом, нездешним, не с Земли. И телепатия, и управление моим телом были результатом какого-то развитого разума, который мог воздействовать незримо на окружающую среду также естественно и ловко, как мы пользуемся столовыми приборами.

– Кто ты? – с нескрываемым любопытством спросил я.

– Я – исследователь с планеты Т’лак’нор, которую вы, земляне, называете Kepler-1649 с. В данный момент моя миссия окончена и я направляюсь домой.

– Чего? У меня сейчас голова взорвется от такого поворота! Подожди, ты не шутишь?
Удивление и любопытство выбило клином страх – я понимал, что шанс встретиться с инопланетянкой выпадает не у каждого, даже не у каждого сотого, не у каждого тысячного.. Быть может я, простой парень-неудачник из глубинки – единственный, кому впервые за всю историю человечества довелось повстречаться с инопланетным существом. Черт возьми, ради этого можно было отдать и палец!

– И с какой целью ты пребывала на Земле?

– Наши исследователи совершают свои миссии на Земле, или как мы называем ее – на планете К’ха’так, вот уже сотню земных лет.

– И в чем же ваша миссия?

– Как это, в чем? Ты разве не догадываешься?

И Луна все мне рассказала. Я слушал ее с замиранием сердца и, не знаю как, но запомнил сказанное слово в слово.

– Мы — цивилизация высшего класса. Путешествуем между мирами уже тысячу лет. Люди принадлежат к классу C. С вами нельзя контактировать открыто — ваш разум этого не выдержит. Поэтому мы носим биооболочки и работаем под прикрытием. Наши эмоции почти атрофировались — у нас это считается рудиментом. Если кеплерианец ведёт себя как человек (гнев, ревность, страх), его признают дефективным и отправляют в лечебницу. Наша миссия на Земле длилась столетие — мы пытались сохранить ваши ресурсы. Люди движимы эгоизмом, алчностью, жестокостью. Вы уничтожаете планету. Мы создавали здесь экологические организации, пытались направить вашу энергию в пользу, но… ничего не вышло.

Миссия провалилась. Совет приказал нам возвращаться. Что с тобой, Джонни? Тебе плохо?

Я и впрямь почувствовал, как от головы отхлынула кровь, горло засохло. Я откинулся на спинку сидения и расстегнул воротник рубашки, открыл окно машины. Когда свежий воздух немного прояснил голову, я спросил:

– Зачем ты мне это рассказываешь?

Голос мой был хриплым, как будто связки терли о наждачную бумагу.

– Поскольку моя миссия окончена, мой статус-кво не имеет значения.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Тебе не стоит этого знать. Впрочем, если ты хочешь, слушай. Наша миссия провалилась, исследователи не могут направить действия людей на сохранение планеты. Всего пару минут назад, когда я выходила, со мной связался советник и приказал вернуться на Kepler-1649 с. Совет отозвал нас, поскольку переходит к более радикальным действиям. Мы атакуем Землю.

– Что? Луна, не нужно! Отзови приказ! Мы же вас не трогали! Какого черта?

– Это для блага всей Вселенной. Кроме того, я – исследователь и такие решения не принимаю. Поделать ничего не могу.

– Нет, можешь! Ты же это.. – Я пощелкал пальцами, подбирая слова. – ..ученый, во! Скажи им, что не все потеряно, что люди исправляются!

– Но это не так, Джонни! Благодари меня, что я вообще тебе это рассказываю.

– И зачем? Зачем ты мне это говоришь? Я ведь могу это рассказать, предупредить людей? Или ты меня убьешь? А может сотрешь память, а?

– В этом нет необходимости. Можешь рассказывать – твои соотечественники тебе не поверят. А если поверят – это не имеет значения. У вас нет такого оружия, с которым бы мы не справились. Пойми, Джонни, люди для нас не разумнее детей в песочнице, которые стучат лопатками об собственный лоб, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Неплохая метафора вышла, да? Я все же кое-чему научилась за время моего пребывания на Земле.

– И что же тогда будет с нами, с людьми? – Я нервно сглотнул, от паники пот градом катился по моему лицу, пульс барабанил где-то в ушах. – Вы уничтожите человечество?

– Все зависит от решения Совета. Однако, я не думаю, что до этого дойдет. По крайней мере, всех мы не уничтожим. Нам не свойственна ни жестокость, ни милосердие. Главное – это разумность, логика, польза и цель. Истребление рабочей силы – это пустая трата ресурсов. Думаю, существа низшего класса – то есть вы – будут обслуживать существ высшего класса – нас.

– Вы нас.. поработите? – последнее слово я выкрикнул.

– Вы не заслужили эти ресурсы, – коротко закончила Луна.

Выдержала паузу, заправила за ухо локон волос с тем же наигранным действием, а затем прибавила:

– Мне нравятся твои эмоции, Джонни. Сказать честно, я ими наслаждаюсь.

– О да! Так скажи мне еще какую-нибудь потрясную новость!

На слове "потрясную" я изобразил в воздухе саркастические кавычки.

– Джонни..

Она не продолжила.

Мы сидели в машине посреди пустынной дороги. Я пытался осмыслить и переварить то, что Луна сказала мне.
Этого не может быть! Не может все так существенно измениться! Если Луна не лгала, над человечеством нависла настоящая угроза. И, по словам инопланетянки, ничего поделать с этим было нельзя.

И все же, стоило попробовать.

– Чисто в теории, ты можешь отговорить Совет от нападения?

– Нет, приказ уже издан.

Вот так просто. Приказ издан. Приказ, навсегда отрезающий человечество от прежней жизни, утвержден где-то за сотни световых лет от Земли. Сверхразум не победить. Скоро люди заплатят за свои грехи.

Вдруг меня желчью обожгла внезапная ироническая мысль. В конце концов, может оно и к лучшему? Действительно, человечество заигралось в царей природы и кто-то более разумный должен был это остановить. По всей видимости, кеплерианцы были парнями умными, и довольно неплохими (если не брать в расчет отрезанные части тела и желание поработить людей). И все же, перспектива не радужная.

– Когда это произойдет?

– Через год на нашей планете, который равен трем земных годам, четырем месяцам и девятнадцати дням..

– Ого, совсем скоро, – сказал я обыденно и почти безразлично словно речь шла не об атаке инопланетян, а о лунном затмении. И действительно, какая разница когда, главное, что это произойдет.

Луна улыбнулась широкой улыбкой и сказала:

– Джонни. Я обещала тебя не трогать. Но взамен я хочу услугу.

– Давай, валяй. Чего мне теперь бояться?

– Научи меня чувствовать.

– Ха! Чего? Чувствовать? Вы же слишком умные-разумные для каких-то там чувств?
Я ожидал, что она смутится от моей насмешки, потупит взгляд, но забыл, что жду эмоциональной реакции от сверхразумного инопланетного существа.

– Я выбрала специализацию исследователя не просто так. Изучая вас с давних пор, я считала вас более счастливыми, более живыми, чем мы. И, хотя ваши чувства и эмоции – бессмысленны и часто вам вредят, все же это придает жизни смысл, насыщает ее, украшает.

– Ну и ну! Выходит, ты – дефективная.

– Нет, только хотела бы ей быть.

– Но это до невозможности глупо! Это такой напряг быть человеком, просто геморрой! Нам вечно все не так, вечно всего мало. Мы не умеем сосуществовать друг с другом. Мы тратим столько времени и сил на собственную злость, страхи, ревность, жалость. Мы заложники своих эмоций. Что от них толку? Мы были бы гораздо счастливее, будь у нас больше ума.

– Ты глуп, если думаешь, что ум дарит счастье. Ты глубоко ошибаешься, предполагая, что отсутствие чувств сродни счастью. Счастье возможно только при наличии боли.

– К черту боль! Блаженное ничего звучит гораздо лучше.

– "Ничего" не может быть блаженным по определению, оно – нейтрально. А я хочу жить. Хочу хотя бы раз поставить мыслительный процесс на паузу и дать волю инстинктам. У нас их практически не осталось. Хочу научиться плакать, смеяться.. Научи меня, Джонни.

– Да как это возможно? Взять и отупеть. Ха-ха! Вот так задачка.

Я посмотрел на нее. На ее лице я увидел... одиночество... Такое же, как у меня. Она всю жизнь изучала людей, как мы изучаем муравьёв, и завидовала им. Потому что муравьи — живые, а она — бездушный робот.

Пять минут назад я видел пальцы в её сумке. Я хотел сбежать. Я думал о ней как о маньячке, чудовище, инопланетной твари. А потом она сказала «научи меня чувствовать», и я расслышал в её голосе отчаяние.

— Луна, — позвал я.

— Да?

— Я ничему тебя не научу, если буду тебя бояться.

— Я знаю.

— Тогда сними свою дурацкую оболочку. Прямо сейчас. Я должен видеть тебя настоящую.

Она замерла. На секунду мне показалось, что сейчас она выйдет из машины и исчезнет.

– Позже. Сперва научи меня чувствовать.
Я хотел возразить. Хотел сказать, что не умею учить, что сейчас я сам едва чувствую что-либо, кроме страха и любопытства. Но посмотрел в её глаза и подумал – была ни была!

– Ладно, подруга, я что-нибудь придумаю. С чего бы начать. Так, что у меня есть..

Я потянулся к бардачку и вытащил оттуда завалявшуюся игрушечную тряпичную куклу, которую оставила в машине одна из моих одноразовых девчонок – та коллекционировала тряпичных кукол и всюду таскала с собой своих любимиц.

– Видишь эту малышку – она теперь твоя.
Я протянул куклу Луне, она неловко взяла ее в руки, теребя тонкими пальцами.
– Теперь она твоя дочка. Ты должна заботиться о своей девчушке. У вас же есть потомство, семья?

– Нет. Новых кеплерианцев выращивают в специальных инкубаторах.

– Мать честная! Уже жалею, что спросил. Ладно, вернемся к кукле. Погладь ее, ей это понравится. А теперь смотри, – я ущипнул тряпичную ручку. – Ей больно, она вот-вот заплачет. Тебе ее жаль?

Луна посмотрела на меня, как на фокусника, который спалил подставную карту.

– Она не плачет. А даже если и плакала бы – я не почувствую жалость. Она бесполезна. Я имею в виду жалость, но кукла, в сущности, также бесполезна. – Луна сказала это без зла, лишь констатировала факт.

Учить сверхумную инопланетянку чувствам – задача провальная с самого начала. Но я не сдавался. В течение ночи я показывал ей мелодрамы на экране моего маленького телефона, включал грустную, веселую и агрессивную музыку, рассказывал анекдоты, пытаясь научить смеяться – все было напрасно.

Чего стоил один просмотр «Титаника». Мы обсуждали самый конец, где постаревшая Роуз кидает в океан голубое сердечко.

— Видишь? — сказал я. — Она всю жизнь хранила этот камень. А потом отпустила. Потому что любила. Это горький, но светлый момент.

Луна впилась взглядом в экран. Её пальцы, длинные и тонкие, замерли на коленях.

— Если бы она продала его, то могла бы профинансировать экспедицию к затонувшему судну. Или купить новый дом.

— Ты ничего не поняла! — вспылил я.

— Я поняла, — тихо ответила она. — Я поняла, что никогда не смогу быть настолько глупой. И поэтому никогда не смогу любить и быть такой счастливой, как эта старая женщина, выбрасывающая бриллиант.

Всю ночь я пытался, как мог, научить инопланетянку чувствам. Но все было тщетно.

Наконец я уморился. Близился рассвет, когда я уснул на заднем сидении Кадиллака. Проснувшись, я подумал, что произошедшее мне приснилось. Однако меня ждало новое открытие. Луна лежала рядом со мной, скрючившись на тесном ложе, положив голову мне на плечо. Она не спала. Глаза ее смотрели на меня и меняли цвет от сапфиро-синего до аметистового-фиолетового.

Одолеваемый смутными чувствами, я наклонился и поцеловал ее. Губы ее были солеными, впрочем блеск для губ придавал им некоторую сладость.

– Ты чувствуешь поцелуй?

– Да, – отозвалась она. – Но биооболочка притупляет мои ощущения.

– Так сними ее.

– Ты испугаешься.

Глаза ее поблескивали и мне вдруг показалось, что она боится! Боится того, что я сочту ее внешность ужасной и отторгающей. Вот они, первые зародыши чувств!

Девушка легла на меня и снова прильнула к моим губам. Я трогал ее тело, ласкал ее и очень скоро она оказалась на мне.
Моя голова закружилась от удовольствия, я закрыл глаза, уплывая в космическое пространство. Среди бесчисленных звезд, завораживающих сине-фиолетовых спиралей галактик, черных дыр, планет и вспышек комет, я нашел свое счастье, свою любовь.

Когда я открыл глаза я увидел Луну – настоящую Луну без оболочки. Гуманоидная инопланетянка строением напоминала человека. Цвет ее тела менялся от зеленого к синему, от синего к фиолетовому. И светилась она, точно обсыпанная блестками. Глаза ее были того же аметистово-сапфирового цвета, только теперь они были широкими, огромными. Из них градом текли серебряные с голубым отливом слезы. Я заметил, что длинные тонкие, словно щупальца, пальцы касались моих висков, считывая информацию о моих мыслях.

Наконец она упала в мои объятия и теперь, глядя на нее сверху вниз, мне казалось, что я на другой планете. Невинное существо лежало у меня на руках и смотрело на меня глазами, полными любви и счастья. Ничто на свете не могло сравниться с красотой и искренностью кеплерианки.

– Ты почувствовала что-нибудь?

– О, да! Я почувствовала тебя.

– Я оставлю себе твой подарок. И буду заботиться о ней, как о дочери.

– Тебе обязательно уезжать?

– Увы! – На глазах девушки опять задребезжали слезы. – Но я обязательно вернусь, я даю тебе слово. Возьми вот это.
Она взяла сумку и вытащила оттуда желто-оранжевый амулет. Он был сделан из чего-то прозрачного, внутри переливались золотистые люминесцентные песчинки. В центре полыхали синие и фиолетовые вспышки.

– Носи его на шее. Благодаря ему, я найду тебя, Джонни.

– А если я его потеряю или у меня его отберут?

– Не потеряешь и не отберут. Это невозможно.

Я не буду описывать вам наше прощание. До сих пор эта часть истории вызывает во мне острую боль.

Скажу лишь, что я довез ее до ее миниатюрного корабля и она улетела. С тех пор я каждый день отсчитываю дни, часы и минуты до встречи с ней.

Амулет ее мне помогал в тяжелые времена. Он помог мне сохранить память и рассудок после электрошоковых процедур, вселял надежду, если я падал духом. Иногда мне даже казалось, что я слышу ее голос и могу общаться с ней через эту драгоценную мне вещицу.

Мой рассказ подошел к концу. Если вы найдете в себе смелость, Брайан Эндрюс, вы опубликуете мой рассказ, прочитаете в эфире телеканала. Если же нет – мне все равно. Я свой долг перед человечеством выполнил. Завтра пройдет долгожданное событие – я встречусь со своей любимой, а человечество шагнет в новую эпоху. Я уже слышу вдалеке гул инопланетных кораблей, слышу зовущие неземные голоса. Они уже здесь, они совсем близко. И встречи с ними никому не избежать...