Читать онлайн "Первый абзац"

ПЕРВЫЙ АБЗАЦ

За партой сидит загадочно улыбающийся восьмиклассник Жека, в класс королевой «вплывает» Таня. Чуть смущенная, но явно довольная собой. Садится, как обычно, рядом с Евгением, с неискренним равнодушием здоровается:

– Привет.

Таня кокетливо поправляет короткую модную стрижку, поворачивает аккуратную белокурую головку к соседу по парте, вопрошающе смотрит на него:

– Нравится?

Жека скользнул отвлеченным взглядом по таниному лицу:

– Привет. Да, конечно.

– А что именно тебе нравится? – придирчиво поинтересовалась девушка.

Юноша пытается сконцентрировать внимание на подружке, улыбка растворяется:

– Ну… Сережки у тебя красивые…

– Дубина! – досадливо выдохнула Таня. – Ты что, не замечаешь, что я постриглась? Для тебя, между прочим!

Девушка поправляет рукой стрижку, ловит виноватый жекин взгляд и его снова некстати всплывшую загадочную улыбку. И чему это он так радуется? Весна на него так действует? Звенит звонок.

Таня и Жека за одной партой с самого первого класса. И с самого первого класса у них разгорается бурный, но односторонний роман. Белокурая симпатяшка Танюшка буквально на каждом шагу преследовала темненького красавчика Женьку: они, лучшие ученики класса, не только сидели за одной партой, но и стараниями девочки постоянно оказывались в одной паре во всевозможных «ручейках» на переменках, и даже после уроков не расставались: жили в соседних семиэтажках, вместе играли во дворе, и захаживали друг к дружке в гости.

Но мальчиковая мама Таню не подлюбливала:

– Да чего ты в ней нашел-то? Там же смотреть не на что! Страх и ужас! – Пыталась отговорить Женьку от дружбы с Таней мама. – У нее же глазищи в пол-лица, как у страуса какого! Разве у нормальных людей такие бывают? А ноги? Тонюсенькие, длиннющие, как у жирафы, того и гляди переломятся! А волосы?! В них же ни цвета, ни силы! Ты вот лучше к Светочке присмотрись: умница, красавица, все при ней!..

Светочка, – отличница из параллельного класса. Дочка маминой подружки по работе – жены начальника маминого отдела. Вся в родительницу: полная, косолапая, хронически освобожденная от физкультуры выскочка.

А что же сам Женька? Парень робел, когда Таня «в ручейках» крепко брала его за руку. Стеснялся, когда на начавшихся в средних классах дискотеках становился постоянным таниным партнером по медлякам, – она тогда была наголову его выше. Комплексовал, когда чувствовал интеллектуальное превосходство девочки над собой. И более чем дружеских чувств к ней никогда не испытывал – просто не дорос еще.

Звонок сориентировал Жеку в пространстве, – из одному ему ведомых миров парень уже не только телом, но и духом переместился за парту, достал свой рюкзачок и принялся судорожно искать в нем подобающие локации принадлежности:

– Какой щас предмет? – не глядя на подружку, полюбопытствовал юноша.

– Литература. – Таня с интересом сканирует раскрывшееся перед ней содержимое внутреннего рюкзакового мира приятеля: плавательные очки, силиконовая шапочка, небрежно свернутое полотенце между пожульканных тетрадок и учебников. – Почитать мне опять ничего не принес?

Жека отрицательно покрутил головой, перебирая учебники и тетрадки.

– Ну, сколько тебя просить можно? – Упрекнула красотка приятеля. – Я уже всю домашнюю библиотеку наизусть выучила, всю школьную перечитала. Тебе что, мама книжки мне давать не разрешает?

– Причем тут мама… – Подосадовал на свою стеснительность молодой человек. Он пытался выбрать, но ничего такого, чем можно бы поразить начитанную интеллектуалку Таню в родительской библиотеке не обнаружил – все, как у всех. – А чо задавали?

– Первый абзац любой главы Евгения Онегина наизусть, – Таня покачала томиком Пушкина перед глазами не выучившего урок соседа по парте. – А тогда давай я к тебе приду, сама выберу, что мне интересно, раз ты такой забывчивый, – предложила Таня.

Жека выхватил книжку у подруги, нашел первый попавшийся абзац, гипнотизирует его. Он не забывчивый, вот уж с чем-чем, а с памятью у него проблем нет. Особенно со зрительной. Любой штирлиц позавидует.

Появляется Анна-Севна, – учитель. Встали – сели. Таня придвигается к Жеке, переходит на шепот:

– Ну или ты ко мне приходи, посмотришь мою библиотеку. Почитаем… Сразу после уроков. Давай?

Анна Алексеевна, – учитель литературы и русского языка, а заодно и классная руководительница их восьмого «А», методом проверки домашнего задания напомнила пройденные главы великого пушкинского произведения. Жека на четверочку с натяжкой отчеканил всплывший перед глазами абзац про дядю самых честных правил, Таня очень трогательно, на пятерку с плюсом рассказала про гонимые вешними лучами снега, не ограничилась одним абзацем и вместе с притихшим классом взгрустнула о наступлении поры любви, томных волнений…

После чего классная приступила к проникновению в кульминационную часть романа в стихах. На дом задала порепетировать чтение в лицах письма Онегина и финальной отповеди Татьяны. Пообещала устроить на следующем уроке перформанс и красноречиво глянула на лучших учеников класса. Таня порозовела от предвкушаемого удовольствия, Жека даже и не заметил намека, продолжая витать в своих облаках.

Под звонок с урока Таня, не забыв поправить прическу, уперлась пристальным взглядом в загадочно улыбающегося Жеку:

– Ну вот! Теперь еще и репетировать придется! Ты ко мне, или я к тебе? И чего это ты сегодня такой загадочный?

– А у меня, можно сказать, сбыча мечт наметилась, – радуясь, что может поделиться своим счастьем, расплылся в уже не сдерживаемой улыбке Жека. – Представляешь, меня в школу олимпийского резерва позвали!

– А что это за школа? – Напряглась Таня.

– На базе обычной, которая рядом с нашим спорткомплексом, создают первый в городе спортивный класс – пловцы, гимнасты, может еще кто, – не знаю. С особым расписанием, чтобы две, а то и три тренировки в день выходило. Ну и с обычной школьной программой в оставшееся время.

– Ты что хочешь сказать? Что переводишься в другую школу?!! – Испугалась Таня.

– Да! – Не разглядев эмоций подруги, просиял Жека. – И зачисляюсь в олимпийский резерв! Можешь меня поздравить!

Но Таня вместо поздравления резко отвернулась от друга детства, прижала к лицу носовой платок. Плечи опустились, как будто подрагивают. Кому-то сбыча мечт, а кому-то совсем даже наоборот… А ведь она ждала его! Всю жизнь! Ждала, когда он подрастет, ждала, когда повзрослеет, дозреет до отношений. Ждала-ждала-ждала, пока окончательно не дождалась?..

Юноша растерялся:

– Эй! Ты чего?

Таня спрятала лицо в ладонях, локтями уперлась в столешницу и глухим очень тихим голосом объяснила:

– Мы с тобой вместе с первого класса… И жили рядом, вместе гуляли… Но потом ты переехал в другой конец города. Прогулки прекратились, – ты после школы провожал меня до дома и убегал на трамвай. Потом ты придумал себе бассейн. И провожания закончились, и уроки вместе учить перестали… Оставалась только школа. А теперь…

Заокошковая весна совсем не такая, как пушкинская – не утро года, а, скорее, закат надежд. Нет, с утра был и блеск небес и улыбка ясная природы, но все вдруг померкло, набухло сыростью и серостью. И унылостью. Серость накрыла все – и блеск, и синеву, и прозрачность. Пропитала весь мир зябким дождиком, спрятала и укатила за горизонт казавшееся весенним солнце, и даже темноте наступить не дает, и оттого еще унылее. И звонок в дверь какой-то охрипший и мерзкий. А за дверью на темной от перегоревшей лампочки лестничной клетке…

– Женька!!! Ты пришел!!!

– Ну… обещал же… Вот тока…

Таня, не дав другу договорить, крепко схватила Жеку за рукав, и, пятясь, потащила не очень-то и упирающегося приятеля в квартиру:

– Заходи-заходи-заходи! Я одна, мама в гости ушла, вернется поздно. Времени у нас на репетицию выше крыши! Я уже свой первый абзац наизусть выучила, начнем тебя духовной пищей облагораживать.

Жека ставит свой рюкзачок в угол, сбрасывает пропитанную сыростью одежду:

– Можт, нормальной человеческой пищей ограничимся? Я с тренировки… И к тому же…

– Тогда я на кухню, – снова оборвала приятеля Таня. – Посмотрю, что есть поесть, а ты пока, как раньше, можешь музыку включить, если хочешь. Таня затолкала парня в гостиную, упорхнула на кухню.

Знакомая комнатка. Сколько он здесь не был? Пять лет? Десять? Все тот же безразмерный книжный стеллаж во всю стену от пола до потолка, стремянка, за право взобраться по которой к самым вершинам книжных миров нужно было еще побороться. Тот же диванчик, который, в общем-то и совсем даже не диванчик, а то космический корабль, то парусник, то гоночный суперболид… А частенько и филиал их школьной парты, на котором уроки учились на круглые пятерки – хоть сидячие письменные, хоть лежачие устные. И никогда и никому не нужный телевизор в углу, и стеросистема по соседству.

Жека подходит к знакомой тумбочке, перебирает винил. Выбирает, аккуратно за пятачок и краешек вынимает диск из конверта, сдувает пылинки, ставит на проигрыватель. Включает. Звучит медленная музыка. Вселенская серость уступила место уютным сумеркам. Появляется Таня, удивленно смотрит на Евгения:

– А откуда ты знаешь, что это моя любимая?

– Так и моя тоже…

– Сделай погромче. – Таня вплотную приблизилась к Жеке. – Это «белый» танец. Я тебя приглашаю…

Танцуют. Таня прикрыв глаза, Жека смущаясь и краснея. Впрочем, в опустившихся сумерках ни прикрытые глаза, ни факт покраснения не заметны. Музыка закончилась. Пара остановилась, но не расходится. Таня поднимает голову, смотрит на Жеку:

– Включи еще раз. Теперь ты меня приглашаешь. Ты же мужчина?

Юноша подходит к проигрывателю и, так как уже темновато, включает торшер. Ставит иглу на ту же композицию. При включенном свете девушка замечает пробирающийся с кухни дымок, запах усилил опасения:

– Ой, я совсем забыла!..

Таня выбегает из комнаты, Жека, как только догадался, в чем дело (а затуманившимся сознанием догадался не сразу), направился было вслед за ней, но в дверях столкнулся с возвращающейся подружкой. Та вошла в комнату, держа в руках блюдо с бутербродами, спиной плотно закрыла дверь:

– Держи. В общем, котлет больше нет. Предлагаются бутерброды с колбасой и кофе. А потом, когда проветрится, что-нибудь приготовлю, если захочешь. Пристрой на столике, я за кофе.

Жека забирает блюдо, ставит его на журнальный столик, отодвинув томик Пушкина. Открывается дверь, появляется Таня с разносом в руках. На разносе две чашки с кофе и вазочка с конфетами.

– Уже остыл. Ты любишь холодный кофе?

– Точно так же, как и теплый – я к нему абсолютно равнодушен.

– А я обожаю! Особенно если смаковать его на горячем песке. Наверное. Читала, но не пробовала пока, к сожалению.

Из прихожей донесся звонок телефона. Таня вручила разнос приятелю:

– Угощайся, не стесняйся, я сейчас.

Жека сел на диванчик, пододвинул столик, приступил к уничтожению бутеров. Таня плотно прикрыла за собой дверь, взяла трубку:

– Алло? (Пауза).

– Привет, мам. (Пауза).

– Учу уроки. Одна. (Долгая пауза).

– А, может, вернешься? Я приготовлю что-нибудь к твоему приходу… (Пауза).

– Жаль. Понятно. Тогда до завтра? (Пауза).

– И я тебя! Пока!

В гостиную, где аппетитно трапезничает Жека, задумчиво входит Таня с загадочным выражением лица. Молодой человек пододвинул девушке блюдо с остатками бутербродов.

– Нет-нет, не хочу, доедай. – Отмахнулась Таня. – Я только кофе, – он меня заводит. И музыка.

Таня с наслаждением отглотнула кофе, молча окинула взглядом приятеля, поднялась, подошла к проигрывателю. Жека прикончил последний бутерброд, залпом осушил чашку. Поднялся:

– Пойду руки сполосну.

– Можешь и в душ сходить, – ты же после тренировки. Полотенце тебе сейчас найду.

– Не-е, спасибо. Я три часа в бассейне мок. Потом еще на улице. Думаю, водных процедур с меня пока достаточно.

Жека вышел. Таня выбрала, включила музыку. Присела на диван, глотнула кофе. Задумалась. Решительно поднялась, отодвинула столик, развернула диван в спальное положение. Возвращается Жека, смотрит на разложившийся диван:

– А это зачем?

– Репетировать. Как раньше. Сценарий перформанса у нас будет следующий…

– Не будет перформанса, – оборвал девушку Жека.

– Как не будет? – Обомлела Таня.

– Я чо все порывался тебе сказать то, – промямлил юноша, – я не на репетицию заехал, а попрощаться. Уже завтра начинаю учиться в новой школе. А сегодня переезжаю в спортинтернат. Вот домой за вещами заеду и чао-какао!

Таня медленно опустилась на диван. Закрыла лицо руками. Мгновения растянулись в вечность. Вдруг резко подскочила, шагнула к Жеке, положила ему руки на плечи, заглянула в глаза:

– А хочешь, я сделаю так, что ты все забудешь, и останешься?

Тот же класс, та же классная Анна-Севна, проникновенно декламирующая Пушкина. Та же парта. Вот только Таня за ней одна. С модной стрижкой красивых белокурых волос и застывшим взглядом.

А счастье было так возможно,

Так близко!.. Но судьба моя

Уж решена. Неосторожно,

Быть может, поступила я…