Читать онлайн "Носорог моей головы"

За окном хмурилось. Мои руки, ноги, тело и даже голова были сжаты кожаными ремнями. Настолько туго меня закрепили в кресле, что я даже не мог сделать глубокий вдох полной грудью. Доктор готовился к операции, промывал свои многочисленные ножи, скальпели и прочие приспособления. Увидев некий девайс, которым будто пробивают орехи, я ощутил слабость в конечностях. Это было нечто похожее на молоточек, с подвижным стержнем внутри. Ручка его была выполнена из тёмного дерева, а сам корпус, и острый стержень-гвоздь внутри, блестели сталью. По моему лбу стекали крупные капли пота. Но я давно собирался на это.

Видите ли, девятнадцатое столетие, стало порой научных открытий и явлений. Много прежних вещей стали иначе восприниматься, и психотерапия в их числе. У меня серьезные душевные проблемы. Настолько, что я боюсь делиться ими с другими людьми. Боюсь, что мои демоны могут напугать моих близких. Но мне пора избавиться от них, очистить свою голову. Вот я и пришёл к доктору Воланду Анимагию, известному психиатру, пионеру хирургической психологии. Он изобрёл новаторское решение в лечении психически больных. Не нужно больше принимать лекарства, переживать шоковую терапию или рассказывать о своих бедах, тратя время специалиста. Одна операция, и решений нет. И нет, это не средневековая лоботомия. Господин Анимагий доказал, что все наши страхи, ужасы, болезни души находятся в отдельном отделе мозга. И их нужно всего лишь извлечь оттуда, как червя.

Так я оказался в этом кресле.

— Вам нечего бояться-с! — смешливым голосом ответил доктор. Он заправлял шприцы чем-то полупрозрачным.

— Это больно? — спросил я.

— Никак нет-с. Напротив, это словно сон в летний полдень. — Пропел Анимагий.

Он развернулся ко мне. Вколол шприц. И вправду, я почувствовал лёгкую сонливость. Но в сон не провалился.

— Не беспокойтесь. Бывает, пациенты остаются в сознании. И что? Разве у вас там в голове что-то ужасное?

— Честно, я очень боюсь того, что там может оказаться.

— Да бросьте! Я уже многих излечил, ничего там нет и быть не может.

Он взял этот пугающий девайс, откуда выпадал острый длинный гвоздь. Приложил к моей макушке, заранее побритой. И ударил вторым молоточком, что поменьше.

Я услышал страшный треск, который раздался по всему моему черепу. При этом никакой боли. Только страх. Доктор убрал окровавленный гвоздь, взял длинные щипцы и ими что-то зацепил там, в глубине.

— Да, оно большое, — улыбнулся глазами доктор. — Больше, чем я думал. — Взгляд стал серьезнее. — Боже, что ты такое… — Теперь в глазах читался ужас.

— Что там, док? — волнительным голосом спросил я.

— Господи… Ассистента! На помощь! Помогить… — что-то с рёвом своими чёрными щупальцами обхватило его шею и руки, я услышал хруст, и тело врача бездыханно упало на пол. В кабинет забежали молодые парни атлетичного телосложения, оба с пистолями. Они открыли огонь по невиданному мне кошмару. Однако оно вышмыгнуло в окно, оказавшись на свободе. Меня мигом высвободили. Я сразу же подорвался к разбитому огромному окну: стекла были полностью выбиты, по стенам — глубокие царапины. После я опустил взгляд на тело и немедленно вздрогнул, немного прикрикнув: ему не просто сломали шею. Лица, как и части лобной доли просто не было. Обеих кистей так же не стало, на их месте лишь кровавые отростки костей.

Раздались крики с улицы. Мои демоны, словно носорог, сбежали из своей клетки. Их необходимо было как можно скорее остановить, пока не стало слишком поздно.

***

Я бежал по ночному городу, по центральной площади. Вокруг царил хаос: людские крики смешивались с ржачем лошадей, звенела воздушная тревога, лицо мне обжигал жар от пламени. Его языки тут и там поднимались на несколько метров высь на крышах домов. Вскоре передо мной стали возникать тела, куски тел, лужи крови… Оно прошло тут совсем недавно. Я услышал его рёв. Он усиливался, вместе с криками. Я развернулся на источник звуки и окаменел. На меня бежала огромная чёрная птица. Её размах крыльев достигал метров десяти, не меньше. Но при этом она не летела, а лишь парила над крышами, отталкиваясь от них своими мощными ногами. Кроме этого, у ней было две головы. Одна с длинным клювом, как у цапли или же аиста. Вторая же — вовсе не птичья: на ней был некий кожаный капюшон с двумя отверстиями для глаз, а заместо клюва зубастая широкая пасть. Аист извергал огонь, а «череп» безумно вопил.

Птица пролетела надо мной и прыгнула на мимо проезжающий экипаж. Острый длинный клюв впился в тело одной из лошадей, та вмиг сразу же утеряла весь свой вес, будто внутренности из неё высосали. Когда клюв освободился, на боку животного оказалась огромная чёрная дыра. Птица напала и на людей. Она схватила своими острыми лапами (которые были на крыльях, как у древних летающих ящеров) двух людей, и широкая пасть с лёгкостью откусила им головы. А после монстр прыгнул в небо и вновь скрылся из моего поля зрения, смешавшись с окружающей чернотой.

***

В небе сверкнула молния, раздался гром. Однако из-за общего шума он растворился. Я видел куда птица улетела. В жилой дом, на верхний этаж, через открытое окно. Я вбежал в подъезд, промчался вверх по лестнице, ворвался в нужную квартиру. Я бежал на крик. Чудовище стояло на своих конечностях перед матерью с младенцем. Оно дышало своими ртами в их сторону. Мать прикрыла рот ребёнку, чтобы тот не дай Бог не закричал, не спровоцировал его. Я медленно подошёл к ним, выставив руки вперёд. Аист тянулся через мои руки к младенцу, капюшон издавал храпящие звуки. Я немного развернул голову к женщине и беззвучно приказал им уходить. Она так же беззвучно поблагодарила меня в ответ и начала медленно отходить к выходу. Птица заметила это, и прыгнула на них. Женщина закричала, я обеими руками обхватил шею монстра, всем весом потянул к полу. Капюшон заверещал, попытался меня укусить, но прокусил только шею аисту, от чего же сам завопил ещё сильнее. Аист попытался изрыгнуть огонь, обжог мне ладони. Я заорал всей грудью. И повалил птицу на пол. Её крылья вылезли из-под моих ног, и она смогла ими, точнее сказать, лапами впиться в меня, в мою шею. Я закричал от боли. Кровь хлынула на рубашку, воздух исчез. Мой крик обернулся лишь в хрип. От боли я упал, попытался руками оторвать лапы. В глазах мутнело, силы покидали меня. Последнее, что я видел: женщина выбегала из квартиры, обняв своего невредимого малыша.

***

Меня вынесли из пожара. Уже на свежем воздухе я пришёл в себя, смог отдышаться. Из-за пепла и дыма меня тошнило, ноги не держали. Тем временем вокруг стало будто по-спокойнее: люди встревоженно обхаживали меня, но никто не кричал, никто не бежал прочь. Да и истерических воплей птицы я не слышал. Неужто она пропала насовсем? Улетела прочь, или же её подстрелили охотники? Моя голова раскалывалась, и только сейчас, будучи на земле, я почувствовал это. Ведь дыра так и осталась в черепе, причиняя мне страдания.

Меня срочно доставили в госпиталь, где обработали рану и наложили швы. Там я и проспал оставшийся день и ночь. Вместе со мной в палате ещё было человек десять. Каждый — пострадавший от моей птицы. Я чувствовал вину, хотя мне и объяснили, что виноват был врач, что не учёл всех рисков.

Спустя неделю меня выписали. За столь короткий период, к моему удивлению, город практически полностью восстановили. Компанию уже покойного доктора Анимагия признали незаконной, и весь её заработанный капитал ушёл на восстановление. Дом, откуда меня вынесли, оказался полностью сгоревшим. Как раз к моей выписке его снесли, и я лично узрел эту картину. Я ощущал всем телом, как меня пожирала пустота вины. Я был подавлен, а самое пугающее: значит во мне ещё остались монстры, которых я кормлю в настоящий момент, и которые всё ждут часа, когда смогут сбежать из своей клетки.

***

Прошла другая неделя, третья, месяц. Я наконец-таки свыкся с мыслью о трагедии, о том, что моей вины (по крайней мере прямой) нет. И вроде бы всё стало прекрасно. Были жаркие летние дни. Этот зной и жар, когда ни облачка на небе, но кругом давящая тишина. Затишье перед бурей, но я бы назвал это полуденным ужасом.

В один из таких дней, когда ни один человек в здравом уме не выйдет на улицу, я гулял по центру. По той самой площади, мимо останков сгоревшего дома, прошёл мимо и дома, который снимал Анимагий. Теперь его заняло некое государственное учреждение, где люди днями проводили в бессмысленных бюрократических очередях.

Я шёл по улице, искал где можно купить воды или пломбира. Мою голову напекало солнце, вот-вот и я упаду. Но неожиданно, как гром средь ясного дня мы вновь услышали этот рёв. Задул сильный холодный ветер, вновь заревела воздушная тревога. С запада на город надвигалась грозовое облако, где сверкали молнии. А в них я разглядел до ужаса знакомый силуэт. Чёрная птица. На этот раз она была колоссальных размеров и имела уже три головы: кроме знакомых мне Аиста и Капюшона я увидел и голый круглый отросток, размером с футбольный мяч. У него не было ни рта, ни глаз, ни даже ушей. Просто круглый и мерзкий шар, абсолютное Ничего, которое одним своим видом уничтожало во мне всё живое.

Птица резким и молниеносным движением вырвала меня высоко в небо. Мои конечности с грудью сжало будто колючей проволокой. Я орал. Это была крайне невыносимая боль. Мощный напор воздуха избивал лицо, я не мог выдохнуть. Только привыкнув к своему положению и к высоте, я вновь ахнул и сильно зажмурился, ведь птица, сделав петлю, упала камнем в угольную шахту.

Мы промчались несколько сотен метров вглубь. Я слышал крики и возгласы рабочих, тревогу, и этот вопль. Поверить невозможно, что это нечто выбралось из моей головы. На одном из поворотов я больно ударился об землю и выпал из её лапищ. Она пролетела чуть вдаль, пока не заметила потерю. Затем приземлилась и принялась разворачиваться ко мне. У меня было время. Что же делать дальше? Три варианта: сдаться, побежать за помощью или сразиться с ним самим.

Я понимал, что всё ещё хочу жить. Помощь — отличный вариант, но боюсь, не успею добежать. Уж слишком мы глубоко и далеко находимся. К тому же, как они смогут мне помочь? Оставался только единственный вариант.

Я заметил, как оно копошилось передо мной, теребя своими крыльями и хвостом. Будто бы застряло. Я плохо его видел, лишь хвост и перья. Под ногами что-то хлюпало. Что-то черное и слизкое. И аист не спешил поджечь меня. Даже когда я увидел его, а он — меня. И даже когда он, окончательно повернувшись, медленно и осторожно пополз ко мне. Словно боялся спугнуть. Я чувствовал этот тухлый запах изо рта Капюшона. А Ничего заставляло меня дрожать. Но я продолжал стоять. Я нащупал в кармане зажигалку. Увидев её у меня в руках, птица с ужасом побежала на меня. Хотя я сейчас понимаю, что ко мне.

Очевидцы говорят, когда прогремел взрыв, из-под земли нечто огромное и чёрное вылетело в небо вместе с такими же клубами дыма. Это была уже мёртвая птица. Её всё ещё горячее тело сжимало меня, обняв крыльями. Так я и выжил, несмотря на ожоги. В недрах пещеры оказались залежи нефти, которые я и поджог. На этот раз пожар дольше тушили, с большим трудом. И после него на месте шахты долго ещё пахло грязью и той птицей.

Но сейчас, спустя полтора года, я могу сказать, что всё наконец-то стало лучше. Шахту зарыли, и теперь там славный зелёный парк. Мои ожоги зажили, оставив небольшие шрамы.

Здесь, в этом новом лесу, где я люблю гулять и дышать всей грудью, я смог приручить одну сову, и это совершенно иной опыт. Это не та ужасная многоглавая птица. Это обычная, но причудливая сова. И как все совы она спит днём, а ночью охотиться за мелкими грызунами. Иногда долетает до моего дома.

Как бы это не парадоксально не стало, но Воланд Анимагий оказался прав. Его методика сработала, и я вновь чувствую себя здоровым. Я вновь чувствую себя живым.