Читать онлайн "Ненавижу малиновое варенье"

И снова он это делает. Маша страшно, страшно ненавидит, когда папа бесцеремонно переключает радиостанции на припевах песен. Но ещё хуже, когда он промахивается и мама начинает тыкать пальцем по всем существующим кнопкам дисплея. В такие моменты машина превращается в адовую колесницу.

Девочка всегда молчала. Но в отличие от других подростков, которым всегда было что сказать, она вела монологи в своей голове. Её называли прилежным ребёнком. Тем самым, который послушно приносит домой жирный улов пятёрок в своём дневнике.

По мнению школьницы, она избаловала своих родителей, которые начали ворошить смежные сферы, пропуская воспитание тихого, но всё-таки тинейджера.

Над мужем и женой нависал развод.

Именно поэтому Елена Сергеевна встала сегодня в пять утра, а Виктор Михайлович — в шесть. И завтракали они подгоревшими оладьями перед тем, как упаковаться в автомобиль и отвезти дочь к бабушке в деревню, чтобы наладить свои отношения и за две недели избавиться от кризисов, от которых годами семейные пары избавляются в кабинетах психологов и сходятся лишь на том, что эти дипломированные шарлатаны сдирают уж слишком много денег.

Наверное, каждый в этой поездке благодарил судьбу за то, что бабуля живёт всего в двух часах езды от Москвы. Она постоянно звала внучку на каникулы, но эти приглашения ловко отражались внезапными болезнями, контрольными и художкой. Маша привыкла приезжать в Липовку летом на несколько часов и в основном прятаться от зноя в кирпичном домике, пока родители нахваливали соленья и блуждали по подвалу, собирая в мешки картошку и морковь.

Но сейчас в багажнике подпрыгивает на кочках её розовый чемоданчик, набитый одеждой и глиной. Папа шутил, что девочка может сама где-нибудь откопать природный материал, но в этом деле важно отделить его от собачьего помёта. Шутка про коричневые сюрпризы стала очередным приколом над лепкой. Но рисованию доставалось больше.

— Манюнь, помнишь эту дорогу? — Папа посмотрел в зеркало заднего вида, выискивая лицо дочери. — За грибами ездили. Вот тут налево поворачивали, помнишь?

— Лично я помню, как ты набрал два ведра лисичек и белых, а всю грязную работу оставил мне, — произнесла мама, глядя в одну точку. Она говорила тем голосом, каким вспоминают былые обиды, которые люди между собой не очень-то и решили, хотя договорились об обратном.

— А кто потом всю зиму картошку с грибами уплетал? И ты знаешь, сколько они стоят в магазине? Ах да, тебя ведь цены никогда не волновали.

Мама потёрла переносицу и прикрыла глаза. Это всегда значило, что она очень-очень злится.

«Вот бы молчала, вот бы молчала».

— А дело не в грибах, Вить.

«Началось».

— Ты же никогда не доводишь ничего до конца. Вот и с грибами этими была твоя затея. Значит, ты и должен был их перебирать, мыть и нарезать. Ты даже не спросил, хочу ли я этого.

— Во-первых, я никому ничего не должен. Во-вторых, ты — моя жена. И это женская работа.

— Ой, там бабушка стоит у калитки! Смотрите! — взвизгнула девочка, чуть ли не выныривая в лобовое стекло. Она показывала пальцем вперёд и не могла нарадоваться, что родители скоро уедут.

Зоя Семёновна всегда встречала и провожала сына вместе с его семьёй у этой калитки. Маше становилось невероятно грустно, когда их машина выезжала обратно в Москву, оставляя хозяйку совершенно одну в её домике. Эта тема особенно трогала девочку во время визитов и постепенно улетучивалась, гонимая ритмом большого города.

Задумавшись об этом, дочь пропустила то, что родители сказали друг другу. Кажется, они договорились оставить тему с грибами до дома.

— Машка, ты, что ли? Я тебя и не узнала с новой причёской. Ну молодец, с этими косматками мучилась, наверное. А короткие тебе очень идут, — Зоя Семёновна подошла ближе, чтобы обнять выходящую из «Субару» внучку.

Между ними были тёплые отношения и особая связь. Они говорили об этом друг другу, когда улыбались при встречах и махали ладонями на прощание. До тринадцати лет девочка постоянно напрашивалась в деревню, поскольку в её жизни были только домашние задания и родители, с которыми устроить что-то весёлое не представлялось возможным.

Однажды в её класс перевели Полину, которая в прошлой школе была настоящей звездой и всеобщей любимицей. Они подружились, сидя за одной партой, и создали крепкий союз, подогреваемый тем, что Маша никогда не испытывала: её телефон перестал молчать. Он очень быстро заполнился подростковыми интересами вроде сериалов про вампиров и сплетнями про мальчиков из параллели. Она всё ещё любила бабушку и Липовку, но вместе с тем боялась пропустить что-то важное в Москве.

Девочка обняла бабулю и почувствовала знакомый ей запах одежды, высохшей на прохладном утреннем воздухе, и молока из стеклянной банки с множеством ободков, оставшихся от пенки после кипячения.

Семья прошла в дом и устроилась на кухне. Розовый чемоданчик отнесли в комнату с двумя кроватями у противоположных стен — ту, где обычно спала Зоя Семёновна. Имелась ещё одна спальня, с раскладным диваном и телевизором, но девочка боялась темноты и предпочитала быть с соседкой.

Бабуля засыпала четыре чашки растворимым кофе, разлила по ним кипяток и добавила сливки из маленького фарфорового кувшинчика — тот всегда стоял в серванте. Потом она торжественно сняла фольгу, под которой пряталась ещё тёплая шарлотка. Сахарная пудра растаяла и походила на глазурь, покрывающую торчащие кусочки печёных яблок. Привыкшей к горелой и пересоленной еде от мамы, девочке не терпелось попробовать сладкую домашнюю выпечку с нормальным тестом. Зоя Семёновна разложила пирог по тарелкам и достала пломбир из морозилки.

— Мне шарлотку посоветовали есть с шариком мороженого. У нас теперь пекари неподалёку живут. Вить, помнишь Юрку-«фокусника»? Вот эта семья в его дом и заехала. Хорошие ребята.

— Мгхм, — только и промычал Виктор Михайлович в знак того, что услышал. Его рот полностью забился пирогом и не справлялся с нагрузкой.

— Ба, а почему Юрка — фокусник? — спросила внучка и шумно втянула воздух, чтобы остудить язык после горячего кофе.

— Потому что вытворял много чего. Вот и дофокусничался.

За столом стало тихо, и вскоре бабушка вручила сыну и его жене мешки и отправила в подвал набирать всего, что им нужно, а сама принялась мыть посуду. Маша хотела уйти в комнату, чтобы достать телефон из кармана кофты. На пороге кухни её окликнули.

— Лапоток, поздравляю со сдачей экзаменов. Как время быстро летит… Уже в десятый переходишь. А что ж эти твои родители? Всё так же как кошка с собакой?

— Ага…

— Бедный ребёнок. У меня хоть отдохнёшь. Тут не курорт, конечно, но тоже есть чем заняться.

Девочка задумалась о том, что бабушка совсем не знает её — новую. Если бы Зоя Семёновна слышала, каких слов внучка нахваталась от Полины и как они сплетничают об одноклассниках, она бы непременно расстроилась.

В доме плохо ловила сеть, и даже обычная СМС не отправлялась. Маше не терпелось поделиться с подругой тем, что уже ужасно скучала по Москве.

С улицы донеслись знакомые голоса, которые всё дальше удалялись от дома. Она вдруг поняла, что уже не хочет, чтобы они уезжали. Тут станет совсем тихо.

Быстрым шагом девочка направилась на улицу, что снова было довольно странно, потому что союз родителей она привыкла игнорировать. Следом вышла и бабушка с кухонным полотенцем на плече.

— Ну что, по коням? — папа хлопнул в ладоши и двинулся к «Субару», не дожидаясь ответа мамы.

Маша заглянула на задние сиденья и представила на них себя и бабулю. Вот бы та приехала погостить в Москву! В июне в городе особенно хорошо.

На прощание мама попросила вести себя прилежно и помнить, что они с папой её любят. Дочь помахала уезжающему автомобилю, и тот ответил ей двумя звучными «бип-бип».

— Видали тачку? Вот это кру-уть… — донеслось откуда-то слева.

К дому подходила компания ребят, которая очень впечатлилась серебристой машиной. Они громко обсуждали, как хотели бы себе такую же, и размахивали руками.

Их дикий вид настораживал: потрёпанные волосы, стёртые колени, грязная мешковатая одежда и абсолютное отсутствие самообладания.

— Зоя Семённааа, принимайте доставку! — закричал рыжий с кудрями, которые небрежно вились. Он тащил на вид тяжёлую плетёную корзину и подгонял себя, раскачиваясь корпусом вперёд-назад.

— Бааа... Кто это? — девочка подошла поближе к старушке, будто та была её спасательным кругом.

— Да так, местная молодёжь, — шепнула та. — Ты только вон с тем аккуратнее, — она кивнула в сторону мальчика с тёмными волосами. — Больно задиристый.

— Ребята, знакомьтесь. Это моя внучка, Машенька. Приехала из Москвы, — гордо сказала бабуля, когда все подошли к калитке.

Они переглянулись и поздоровались с девочкой.

— Васька, передай родителям спасибо. Я пока на кухню оттащу, а вы общайтесь-общайтесь.

Зоя Семёновна отправилась в дом, а Маша от волнения готова была провалиться под землю. О чём разговаривать с этой компанией? И обязательно ли это делать?

— Так ты из Москвы? — бодро спросила Ксюша. Её длинная светлая коса в обхвате казалась гуще, чем все волосы городской девчонки.

— Да…

— Понятно… Я Ксюша, кстати. Это Лёшка и Васька.

Девочка поймала на себе заинтересованный взгляд рыжего, но он тут же перевёл его на свои сандалии. Это удивило её, привыкшую к наглым одноклассникам, которые смотрели исключительно в лоб.

— Классный внедорожник, — причмокивая жвачкой, сказал тот, на которого указывала бабушка. В его тоне улавливалась ирония.

— Это кроссовер, а не внедорожник, — она старалась забить хоть чем-то этот неловкий разговор.

— А что, в Москве только хамить и учат? — со смешком проговорил этот задиристый. У него была забавная короткая стрижка и чёрные носки, которые абсолютно не подходили к светлым кроссовкам.

За секунду Маша вспыхнула от ярости. Ей было страшно, но она решила остаться. А теперь её оскорбляет какая-то шпана.

— Только деревенских в Москве не учат. Сразу выгоняют, — она ответила так, как ответила бы её подруга, у которой был чёрный пояс по словесным перепалкам и тактика подавления через слабые места. Но тут же пожалела об этом.

— Сама ты деревня! А у нас тут село. Бабушка мне рассказывала, что село больше деревни, поняла? — не унимался Лёша. Он выпучил тёмно-карие глаза, в которых девочка увидела своё испуганное лицо.

— Ну всё-всё, пошли отсюда, — Вася начал оттаскивать своего друга. — Корзинку я потом заберу. Без всяких городских.

Он больше не выглядел смущённым и смотрел прямо на Машу, не скрывая своей неприязни.

— Ксюш, ты идёшь? — рыжий окликнул подругу, которая так и осталась на месте, перебирая бахрому на своих шортах.

— Ты их прости, они не со зла всё это... — она развернулась и побежала к мальчишкам.

«Две недели, начиная с этого воскресенья».

Утро понедельника выдалось особенно приятным. Девочка потягивалась в мягкой кровати, окружённая огромным пуховым одеялом, из-под которого торчала её нога. Из приоткрытого окна тянуло еле-еле прохладным воздухом, и с каждой минутой ей становилось всё жарче.

Бабушка уже давно встала и, судя по звукам с кухни, уже накладывала что-то в тарелки. Наверняка что-то вкусное, как вчерашние пирожные, которые принёс рыжий и его безумный друг. Оказалось, что родители Васи — те самые пекари, про которых говорила старушка. Каждые выходные они всей семьёй что-то пекли для детского дома, а её угощали чем, что осталось.

Вспомнив о вчерашнем происшествии, Маша вздохнула и поплелась чистить зубы. На кухне уже ждал восхитительный пышный омлет с колбасой и сыром.

— А что ребята-то вчера так быстро ушли? Я только обратно, а уж никого и нет у калитки.

— Не знаю, ба… Ой, оставь канал с этой передачей, пожалуйста, — девочка перевела внимание на какую-то программу с закупками в магазинах в надежде, что её больше не будут спрашивать про неприятную компанию. Она лишь пробовала наладить контакт, а они напали. Ну и дикари.

На самом деле ей не давал покоя вот какой фактор: Вася был не похож на городских ребят, которым не нужно трудиться и брать в руки что-то тяжелее своих смартфонов. Он помогает семье и хорошо относится к соседям. Будто здесь, в Липовке, тихая гавань, где люди ценят и любят друг друга. Она тоже хотела бы трудиться ради семейного дела, чтобы мама и папа были счастливы вместе и жили в маленьком уютном домике недалеко от бабушки.

Девочка не привыкла кому-то нравиться и обычно додумывала что-то в своих мыслях, но в первый раз она почувствовала и даже увидела интерес, исходящий от мальчика. Кажется, между ними вот-вот образовалась бы связующая ниточка, но этого так и не случилось. Она нагрубила его другу. Да и с чего бы ей быть приветливой? Это лишь защита. А если её не поняли, значит, так тому и быть.

Зоя Семёновна действительно заинтересовалась передачей и остаток завтрака ничего не спрашивала, периодически поглядывая на внучку.

День тянулся очень медленно. К обеду Маша уже успела прибраться в доме и слепить из глины подставку для бабулиных очков. Она чистила картошку, когда услышала звонок в дверь.

Девочка на цыпочках пробралась в комнату и аккуратно выглянула в окно, чтобы осмотреть передний двор. Никого не было. Не было и неожиданного гостя, который теперь начинал пугать.

— Маааш! — знакомый голос раздался в коридоре.

Та поспешила, чтобы узнать, что всё в порядке.

— К тебе гости! Проходи, Ксень.

С чего бы навещать городскую избалованную девчонку?

— Привет... Ты извини, что я так неожиданно — Ксюша топталась у двери.

Бабушка опередила:

— Ну что ты, что ты, всё в порядке. Как мама?

— Хорошо, снова худеет на какой-то диете.

— Ого... Чай с пирогом будешь?

— Буду.

Пока Зоя Семёновна накрывала на стол, девочки прошли в комнату.

— Мне очень нужна твоя помощь.

Маша напряглась из-за тона гостьи. Вдруг она попросит что-то, что будет сложно устроить или её вообще подослали, чтобы втереться в доверие.

— И ты не обиделась на меня за тот случай? — недоверчиво спросила она, прощупывая почву.

— Какой случай?

— Ну я вроде как... Нагрубила твоему другу.

— Ах ты об этом? — Ксюша звонко засмеялась. — Для Лёши это привычное дело. Он вечно попадает в передряги из-за того, что много говорит. Раньше всё время дрался с городскими и получал фингалы, а теперь его Васька защищает.

— Значит, всё в порядке?

— Конечно. Лёшка на самом деле хороший, просто к нему нужно привыкнуть. Как раз хотела поговорить о его Дне рождения в пятницу. Я так долго подбирала наряд и причёску, но увидела тебя и поняла, что всё это не то. Может, ты подскажешь, что сейчас модно в городе? Я могу что-то взять у мамы. У неё было несколько красивых рубашек.

— Погоди, ты хочешь, чтобы я помогла тебе с образом?

— Да... Если тебе не сложно.

Теперь гостья не казалась врагом. В Москве куча магазинов, баннеры, много стильных людей, а здесь — ничего. Ксюша — лишь девочка, которая хотела быть красивой на празднике и не стеснялась попросить помощи у незнакомки. Было в этом что-то трогательное и доброе.

— Да... Конечно. Давай выпьем чая, а потом я покажу тебе кое-что из своей одежды.

Сидя на кухне с новой подругой и бабушкой, Маша приободрилась. Теперь у неё было дело кроме уборки и облегчение от того, что первая встреча с ребятами выдалась не такой ужасной. Лёша — провокатор, и это привычно для всех. А она не дала себя в обиду.

***

— Вау, какой красивый пояс… Его прям тут носить? — Ксюша показала на свою талию.

— Можно. И на голове, как повязочку.

Серебристый пояс с бахромой, хлопковая блузка с кружевами и немного косметики оказались очень кстати.

Девочки оставались вместе до самого вечера, болтая про школу, экзамены и друзей. Так Маша узнала, что вся троица, как и она, окончила девятый класс. У Ксюши и Васи были довольно неплохие результаты, а вот Лёше в сентябре пересдавать математику. Они вместе учились в одном классе, состоящем всего из семи человек.

— Так что, я и Васька останемся в десятом. А вот Лёша... Если пересдаст, уедет в город. У нас тут есть рядом небольшой, — девочка вздохнула и грустно поджала губы, о чём-то задумавшись.

Было очень тяжело не спрашивать, не говорил ли Вася что-нибудь об этой встрече? И говорил ли вообще? Теперь его образ нравился ещё сильнее: отличник, который может за себя постоять. Но теперь этот Лёша казался преградой.

«Иногда наши лучшие качества работают против нас», — думала Маша, пока новая подруга рассматривала её стеки для глины.

— Погоди, а что ты обуешь? — девочка встрепенулась, вспомнив об упущенной детали. — Сюда подошли бы сапожки. Ты знаешь, у меня в Москве есть такие красивые ковбойские, они просто прелесть!

— Ты и так сделала для меня слишком много. Я пойду в своих.

— У тебя есть?

— Да. Они, правда, для огорода, но кому какая разница, — улыбалась Ксюша.

— Ну уж нет, нам просто жизненно необходимы мои. Погоди, я попрошу, чтобы их привезли. Тут ехать-то всего-ничего.

Маша побежала на кухню к бабушке. Та пила чай с молоком и смотрела вечерние новости. Она была очень довольной на вид. Наверное, радовалась, что у внучки появилась подруга, с которой она не будет скучать.

— Баа, ты можешь позвонить папе? У меня дома в шкафу в голубой коробке лежат лёгкие такие сапожки. Мама знает. Попросишь его привезти до пятницы?

— Попрошу, лапоток, но не обещаю. Ты знаешь своего отца.

Весь вторник девочки провели вместе. Они листали журнал в поисках подходящей причёски и сошлись на том, что накрутят влажные пряди Ксюши на носки.

А вечером они гуляли по окрестностям и встречали закат на небольших холмах, где деревенские ребята часто собирались вместе. В глубине души Маша надеялась, что туда придёт и Вася. Но его не было.

В среду она начала подозревать, что с бабушкой творится что-то странное. Та совсем молчала во время завтрака, а на вопрос, чем помочь, сказала, чтобы внучка не беспокоилась и занималась своими делами. Хотя раньше работа для неё была всегда.

К вечеру пошёл дождь, который ухудшил и без того тоскливое настроение. Весь день Маша провела дома в надежде, что Ксюша вот-вот заглянет к ней в гости. Но этого не случалось, и девочка считала каждую минуту до ужина, чтобы провести время с бабушкой, которая делала что-то на заднем дворе. Также ей не терпелось узнать, привезёт ли папа сапожки из Москвы.

Непогода загнала Зою Семёновну домой немного раньше. Под бурчание телевизора она отварила картошку, а после обжарила до коричневой корочки в сливочном масле и с чесноком. Курочка в духовке подошла как раз к началу ток-шоу. Разложив горячую еду по тарелкам, старушка присыпала её укропом и петрушкой.

Маша, привыкшая считывать настроение окружающих, никак не могла понять, в чём дело. Вроде всё было как раньше, а вроде и нет. Вдруг бабушка обиделась на что-то? За то, что она не сама позвонила отцу и переложила ответственность за это? Она испугалась и спросила, всё ли в порядке.

— Конечно, дорогая. Кушай-кушай... Не, ну ты глянь, что вытворяют! — Зоя Семёновна перевела внимание на телевизор.

Теперь девочке стало ещё страшнее, ведь отвлекать, когда не хочешь о чём-то говорить, — хорошо знакомый ей приём. Она решила завтра помочь с делами и аккуратно выяснить про сапоги, чтобы завершить образ Ксюши и не расстраивать её пустыми обещаниями.

Перед сном она услышала кое-что странное:

— Лапоток, ты очень сильная и добрая. Никогда не позволяй собой помыкать.

Особенно странно это звучало в кромешной темноте.

Утро четверга обрадовало солнцем. Маша договорилась с подругой, что сегодня отдаст отглаженные вещи и шарфик. В полной решительности узнать про сапоги, она перекинула ноги на пол и уверенно впихнула их в свои пушистые тапочки.

На кухне никого не оказалось. Маша выглянула в окно и увидела, что бабуля разговаривает с незнакомкой. На вид та была немного старше Зои Семёновны. У неё было сосредоточенное лицо, а вскоре она поднесла руки ко рту и замотала головой. Пожилые люди в такие моменты обычно говорят «Батюшки мои, что ж делается, что ж делается».

Когда бабушка попрощалась с собеседницей и развернулась к дому, девчонка побежала в ванную чистить зубы.

Зоя Семёновна ждала её на кухне. В очередной раз она сняла фольгу с вкуснятины, и по комнате разошёлся дивный аромат блинов.

Бабушка снова говорила очень мало и даже не упомянула про утреннюю гостью. Помыв посуду, Маша набралась решительности и спросила, приедет ли папа.

— Не приедет…

— Ничего, отдам Ксюше свои кеды, они тоже смотрятся ничего так, — девочка пожала плечами и ушла в комнату, чтобы погладить вещи.

Она ожидала, что папа не захочет ехать, и думала, что нужно было звонить самой.

Она старательно колдовала над рукавами, когда Зоя Семёновна пришла к ней.

— Как ловко с утюгом управляешься, молодец.

— Я постоянно глажу свои юбки. Даже стрелки научилась делать на штанах. Правда, одни по итогу сожгла.

— Как постоянно? А что же мать?

— Да не знаю... Просто занята... — девочка попыталась оправдать её, понимая, что сболтнула лишнего.

Бабушка часто негодовала, когда Маша рассказывала про свою жизнь с родителями. Однако, не позволяла себе оскорблять их в присутствии внучки.

— Безалаберные лентяи. Вот они кто.

Или позволяла.

После обеда Маша достала глину и подготовила стол для работы, чтобы слепить очередной тревожный камешек. Свои забыла дома. Такие штуки помогали ей делать домашние задания и писать контрольные. Нервы успокоились, когда было, чем занять руки.

Девочка размяла глину и сделала углубление большим пальцем. Затем немного смочила будущий камешек, чтобы убрать трещинки и разгладить его. Несколько минут меняла вогнутую форму, чтобы сделать её тактильно-приятной. Закончив с поделкой, она оставила её высыхать на газете.

Раздался звонок в дверь. Маша очень обрадовалась тому, что к ней снова пришла подруга. Ксюша ей очень нравилась тем, что не была злой или самовлюблённой, не сплетничала и не говорила плохого о ком-то. Этим она значительно отличалась от Полины, которая даже не позвонила. По правде говоря, Маша тоже так и не позвонила.

Ксюша долго отнекивалась от предлагаемой обуви.

— Если я возьму твои, то в чём пойдёшь ты? — девчонка подняла правую бровь и заговорчески захихикала.

— Куда я пойду? — искренне недоумевала Маша.

— В общем, я убедила Лёшку пригласить тебя. Я ребятам рассказала, как много ты для меня сделала. Так что, завтра в шесть дома у именинника. Таа-дааа-ммм!

***

К обеду пятницы Маша уже искупалась и высушила голову бабушкиным феном. Его мощности едва хватало на самую простую укладку, но сегодня она прилагала больше стараний, чтобы выпрямить волосы. Затем она достала из шкафа свою чистую отглаженную одежду, которую носила практически каждый день. На праздник она пойдёт в джинсах и белой футболке. Свои кеды всё-таки втюхала и попросила что-нибудь из обуви Ксюши.

До её прихода оставалось совсем немного. Они договорились, что Маша накрасит подругу и сделает причёску.

Девочка вспомнила, что у неё совсем нет подарка для Лёши. Сначала она подумала, что можно подарить тысячу рублей одной купюрой, но для этого нужен был специальный конверт. Хотя для Лёши наверняка это не имело никакого значения.

Она метнула взгляд на подоконник и увидела высохший камешек, который лепила вчера.

«Бинго! Что может быть лучше подарка, сделанного своими руками? Хотя одного маленького кусочка глины маловато».

Она взяла со стола маленькую баночку с крышкой, которую лепила для хранения всякой мелочёвки для творчества, и вытряхнула всё содержимое на кровать.

«Такие вещи всегда нужны».

Девочка достала акварель и принялась раскрашивать камешек. Для Лёши она выбрала серый цвет и, решив, что так подарок выглядит грустно, нарисовала маленьких белых динозавриков.

«Мальчикам же нравятся динозавры»?

Выждав пять минут, она покрыла камень специальным лаком и положила досыхать.

***

Дом Лёши был с виду был очень маленьким и скромным. На заднем дворе стояла деревянная беседка с накрытым столом. Яркие бумажные стаканчики соседствовали с бутылками лимонадов, картофельным пюре и отбивными.

— А кто ещё придёт?

— Не переживай, будет ещё несколько ребят из нашего класса. Лёша не хотел этого праздника... Его бабушка заставила. Ты знаешь, она одна его воспитывает и всегда делает всё, чтобы он ни в чём не нуждался.

— Она, наверное, очень переживает из-за его... характера.

— О да, характер у него — не сахар. У неё на это ушло много нервов. А когда приехал Васька, стало лучше.

— Кстати, а он придёт? — как бы невзначай спросила Маша, оглядываясь по сторонам.

— А как же. Он и торт принесёт. Обещал огромный. И семнадцать свечек.

Маша обрадовалась тому, что скоро увидит мальчика. Огорчало лишь то, что она была в обычной одежде и без красивой укладки. Голубые кроссовки, которые принесла Ксюша, немного маломерили. Она сказала, что это её лучшая пара. Обувь действительно смотрелась симпатично и была почти новой.

Девочки подошли к двери, и та распахнулась, выпуская хозяйку дома. К удивлению Маши, ей оказалась незнакомка, которая недавно приходила утром к бабушке.

— Добрый вечер, Антонина Павловна! — Ксюша поздоровалась очень бодро и вмиг перехватила тарелку с бутербродами, чтобы помочь старушке донести их до стола.

— Здравствуйте, девочки, здравствуйте, — хозяйка окинула их добрым взглядом, — какие вы красавицы.

— А ты Маша, да? Не стесняйся, я Зои Семёновны подруга. Проходите в беседку, сейчас уж подойдут все.

«О чём же они тогда разговаривали?»

Девчонки присели на длинную деревянную скамейку. Машу немного потряхивало от волнения, но она старалась себя успокоить в надежде на то, что все примут её тепло. Рядом была Ксюша, которая обещала не отходить ни на шаг.

Послышались голоса ребят и громкая музыка. Лёша держал в руках портативную колонку и пританцовывал, а Вася шёл следом и смеялся.

Машу теперь не трясло. Вместо этого она застыла в ступоре, не зная, что говорить.

— Ксюююш, смотри, какую штуку мне Васька подарил! Я ж как раз про неё говорил тебе, а он взял и подарил!

— Здорово, — девочка улыбнулась, посматривая на остальных.

«Ты-то и рассказала, что он хотел её».

Та поднялась с места и принялась поздравлять именинника. Она вручила ему красивый пакетик и обняла.

В это время Маша перевела аккуратный взгляд на Васю, чтобы понять его настрой, но он уже смотрел на неё. Также робко. Ему очень подходила рубашка цвета сливочного масла и тёмно-зелёные штаны. Такие природные оттенки нравились ей больше, чем яркие, которые носят в городе. Будто они были ядовитыми.

Наверное, стоило поговорить с ним о чём-нибудь, но девочка растерялась и тоже решила отдать свой подарок. Она подошла к Лёше и протянула ему баночку из глины, которую украсила серой атласной лентой из запасов бабушки.

— Эт чё такое? — Лёша переворачивал баночку и не понимал, что с ней делать. Потом он поднял маленькую крышку и взял камешек. — А это чё такое? — теперь он запутался ещё сильнее.

— Я слепила эту баночку из глины. Ты можешь что-то хранить в ней. А это тревожный камешек. Попробуй подержать его в руке и пощупать. Очень полезная вещь, когда ты злишься или тебе страшно. Успокаивает нервы. Правда, там углубление под мой палец, но не думаю, что это критично, — Маша заволновалась, увидев озадаченное лицо Лёши, и не знала, чем ещё заполнить повисшее молчание.

— Вот это ему точно нужно, — улыбнулся Вася. — Так камешек делают специально под размеры пальцев?

— Не обязательно, просто он должен быть тактильно-приятным.

— И там углубление от твоего большого?

— Да.

— А сделаешь и мне точно такой же?

— Ой…Да…

Вскоре пришли и другие ребята. Они быстро поздравили Лёшу и расселись по своим местам. Маша смотрела на горящий свет в доме и думала о том, что Антонина Павловна решила не выходить. Видимо, чтобы не мешать молодёжи веселиться. Но до веселья было далековато.

Маша долго ковырялась вилкой в картофельном пюре. Ей было неловко жевать в абсолютной тишине. Ксюша заводила разговор несколько раз, но её попытки разбивал именник. Он устрашающе смотрел исподлобья на трёх новых ребят, которые тоже создавали иллюзию занятости.

С заходом солнца в беседке всё-таки становилось уютнее. Несмотря на враждебность Лёши, у ребят находились темы для обсуждения. Маша узнала имена трёх незнакомых ребят: Данил, Никита и Серёжа. Она много рассказывала про Москву и местные университеты, пока другие внимательно слушали.

Когда все наелись салатов и мяса, пришло время для чая и десерта. Девчонки отнесли грязную посуду в дом. Они долго отвоёвывали у Антонины Павловны право её помыть.

Вскоре подошёл и Вася. Он отвечал за торт. Мальчик достал его из холодильника и аккуратно извлёк из белой коробки. Маша видела такие в лучших кондитерских магазинах.

— Это бисквит с вишней и шоколадом, — улыбнулся он, заметив интерес девочки.

— Он очень красивый. И уверена, что невероятно вкусный.

— Вообще-то я помогал его печь, — он шуточно задрал подбородок.

— Ты хороший друг, — Маша расплылась в улыбке и не знала, как заставить уголки губ оставаться на месте, когда она думала о Васе или говорила с ним.

— И ты тоже. Спасибо, что помогла Ксюше, для неё этот день очень важен.

— Ну всё-всё, — та раскраснелась и не хотела говорить об этом. — Пойду поищу зажигалку для свечек.

Ребята остались наедине в маленькой кухоньке. Маша подумывала уйти на улицу и не продолжать неловкий разговор. И зачем она начала нахваливать его?

«Дурёха. Держи язык за зубами».

— Прости, что тогда нагрубил. Я подумал, что ты городская избалованная девчонка. Да и привык защищать Лёшу. Но эта дружба иногда доводит меня до… Настоящего гопника.

Маша не поверила своим ушам.

— Так я не избалованная девчонка? — она посмотрела на него с прищуром, ожидая реакции.

— Я должен сам это выяснить, — Вася с вызовом скрестил руки на груди.

— Знаешь... В Москве у меня есть подруга, с которой я тоже немного гопник. А с Ксюшей всё по-другому. Она очень добрая и искренняя. Наше окружение сильно влияет на нас.

— А сегодня повлияешь на меня?

— Если хочешь…

Постепенно стол заполнялся чашками, фруктами и баночками с чем-то ягодным. Солнце скрылось, и беседка погрузилась в вечерние сумерки. Девочки включили гирлянду, которая разлила среди ребят тёплый оранжевый свет.

Когда именинник задул задул свечи, а торт разложили торт по тарелочкам, к Маше подсел Вася.

— Не хочешь в воскресенье зайти к нам с утра? Мы с родителями будем печь пирожные и печенье. Обычно я отношу оставшееся твоей бабушке, но если тебе интересно посмотреть, мы можем вместе что-то приготовить, а потом дойти до твоего дома.

— Хочу. Но с выпечкой я пока на «вы».

— Вот и познакомим вас поближе.

Рядом с ребятами Маша впервые за долгое время чувствовала себя собой. Ей было так легко плыть по течению непринужденных бесед. Они пили чай с мятой и уплетали огромные куски наивкуснейшего торта.

— Попробуешь малиновое варенье? Мы сами делаем его, — Вася потянулся к баночке и ловко открыл крышку, освобождая тёмно-розовую массу от вакуума.

— Спасибо... Но я как-то не очень по малине.

— Да ты попробуй, я уверен, что тебе понравится. — Он взял ломтик белого тостового хлеба и намазал сверху вареньем. — Мы тебе потом с собой в Москву нададим. От простуды знаешь как спасает.

Маше стало неловко от того, что все смотрели на неё, поэтому решила попробовать.

— Нууу... Если честно, ненавижу малину, — заговорщически произнесла она, посматривая на Васю, который застыл в ожидании.

— Вы городские совсем там одурели? В деревне ешь, что найдёшь, поняла? — Лёша, сидевший всё это время вдали от всех, вскочил и снова выпятил свои огромные глаза на Машу.

— Эй, полегче. Не разговаривай так с ней, — Вася тоже встал.

Маша смотрела на него снизу вверх и не знала, что сказать.

— Браво, блин. А ты знаешь, кого защищаешь? Я бы на твоём месте подумал, кого домой приглашать.

— Лёша, хватит, — Ксюша тоже поднялась. Она выглядела очень расстроенной, но при этом и очень злой.

— А я вам расскажу, какую классную подружку нашли вы оба. Почему она раньше не приезжала, а сейчас прикатила? А её родители сюда сплавили, чтобы спокойно развестись. Это как же ты их достала, что они тебя сюда засунули.

— Мои родители не разводятся, — Маша всё ещё сидела на скамейке и смотрела на всех всё также снизу вверх.

— Разводятся-разводятся. Твоя бабушка рассказывала моей, и я всё слышал. Они тебя сюда, а сами по разным квартирам. А отец твой вообще теперь живёт в Твери.

— Замолчи!

— Не веришь мне — спроси у них. — Лёша самодовольно оглядывал всех присутствующих и ждал, что его поддержат. Но все молчали.

— Думала, приедешь сюда на своём крутом внедорожнике из Москвы, и все будут дружить с тобой?

Маша протиснулась к выходу и в слезах побежала домой. Она практически с ноги открыла дверь и ворвалась на кухню к Зое Семёновне.

— Что случилось? — бабушка не на шутку испугалась, увидев её.

— Родители разводятся?

— Откуда ты узнала?

— Лёша сказал.

— Ах он негодяй! Машунь, прости меня, я хотела рассказать…

— Но не рассказала.

— Я не могла. Я всё пыталась, но…

— Я уезжаю. — Девочка побежала собирать свои вещи. Она раскрыла чемодан и бросала в него всё, что видела.

— Я так тебя ждала... Побудь со мной ещё недельку… Куда ты на ночь глядя?

— Ты обманывала меня. Все обманывали. Я старалась быть хорошей, не получила ни одной двойки в своей жизни, не таскалась по дискотекам, сидела дома и читала книги! Чем я это заслужила? — Маша горько заревела и упала на колени рядом со своим розовым чемоданом.

Бабушка схватилась за сердце и старалась глубоко дышать. Она опустилась к внучке, превозмогая сильную боль в суставах.

— Прости меня. Прости… Я бы не выдержала, если бы сама рассказала. Ты и так натерпелась от них. Что мать, что отец — кукушки! Когда я узнала об этом, не хотела тебя трогать. Думала, если ты побудешь тут счастливой хоть немного, тебе легче будет пережить остальное. И молчала.

***

Субботу и воскресенье Маша провела дома и не выходила на улицу. Она осталась ради бабушки и почти всё время просидела дома, слушая тиканье часов. Её телефон снова молчал.

Девочка принимала, что её родители не идеальны, принимала их частые ссоры и научилась это игнорировать. Но у неё была семья. Мама и папа. А теперь? Они будут жить с другими людьми, а про неё забудут?

Она не позвонила домой: нечего было сказать. Ей изначально врали прямо в лицо.

Ещё хуже было от того, как она узнала о разводе. Подобные ссоры должны оставаться в семье, а не выноситься на всеобщее обозрение. В её ушах всё ещё стояло глухое молчание после тирады Лёши.

«Минута. Всего на минуту я поверила, что всё может быть хорошо».

В понедельник пришла Ксюша. Она повесила одежду в шкаф и робко присела рядом на кровать.

— После того как ты ушла, мы объявили Лёше бойкот. Васька так на него кричал…

— Поми́ритесь.

— Вряд ли. Он не на шутку напугал меня. И это было очень подло.

Девчонка обняла Машу и тяжело вздохнула.

— Вася спрашивает, можно ли к тебе зайти.

***

Маша передала, что к вечеру будет на холмах. Она увидела Васю ещё издалека и отвернулась, потому что не знала, какое сделать выражение лица. На самом деле она хотела плакать.

— Ты молчи, а я буду говорить. Так вот, ты открыла мне глаза. Будто бы все уже привыкли, что Лёшу клинит, а я разгребаю его проблемы. Больше не хочу так.

— Всё равно я скоро уеду. От меня всегда одни неприятности.

— Кто тебе сказал такую глупость?

Она пожала плечами и посмотрела на свои кеды.

— Никто. Просто… Так всегда выходит. Я думала, что если буду хорошей, мама с папой не разведутся. Убиралась дома, молчала, когда они ругались, пятёрки таскала эти дурацкие… Будто от этого что-то зависит. — Она усмехнулась и быстро вытерла мокрые глаза. — А потом приехала сюда и поняла, что я вообще не взрослая. Обидела бабушку. Сцену ей такую закатила.

Какое-то время он не издавал ни звука и стоял солдатиком. Где-то внизу стрекотали кузнечики.

— Ты очень странно это понимаешь. Как будто всё время сдаёшь какой-то экзамен.

— В смысле?

— Не тащи всё на себе. Не стесняйся говорить. Тебя за это не выгонят.

Девочка подняла на него глаза.

— Попробуй покричать.

— Что, прям здесь? — Маша оглянулась по сторонам, боясь найти прохожих.

— Ну конечно! Мы тут одни. Хочешь, я отвернусь?

Она нервно усмехнулась и попробовала аккуратно вытянуть мелодичное «ааа».

— Громче! — теперь мальчик отвернулся и размахивал руками, изображая дирижёра.

— Ааааааааа.

— Покажи мне, как ты злишься!!!

— ААААА!!!

Вспомнились лица родителей и их обман.

Происходящее казалось совершенно невозможным. Она прикрыла руками рот и начала громко-громко смеяться.

— Горжусь!

Он захлопал в ладоши закивал с одобрением.

— Кстати, я обещал разобраться, какая ты на самом деле.

— И какая же? — Маша всё ещё улыбалась и подёргивалась от эмоций, которые волнами захватывали её молодое сердечко.

— Иногда злая, иногда добрая. Иногда плачешь, иногда смеёшься, — он подвинулся ближе и осторожно взял её за руку.

Та фыркнула сквозь слёзы.

— А ты бываешь злым?

— Конечно. Вот и с Лёшкой я перегнул. Хоть он и дурень, конечно… Но у него только бабушка.

Девочка придвинулась ближе и впервые за долгое время перестала гадать, какой нужно быть рядом с другим человеком. Она думала о том, что впереди ждёт много тяжёлого, но от этого мама и папа не исчезнут из её жизни.

***

Последние дни в деревне ребята провели вместе. Они ходили по новым местам, пекли печенье дома у Васи и помогали Зое Семёновне подвязывать виноград.

Девушка хотела остаться до самого августа и боялась возвращаться домой. Но ей нужно было решить дела в Москве.

Она извинилась перед бабулей и пообещала вскоре вернуться.

За ней приехал только отец, и она решила поговорить обо всём дома, а сейчас запомнить всё до единой детали. С ней навсегда останется запах горячего шоколадного печенья, мятной зубной пасты и кожи под палящим солнцем после купания в речке.

Маша молча плюхнулась на переднее сиденье «Субару» и смотрела на калитку, у которой вместо одного человека её провожали трое.

Звучное «бип-бип» растворилось за поворотом. Она смотрела в окно и думала о том, что наконец-то нашла место из своих фантазий. До него нужно было лишь протянуть рукой.

И Маша уезжала в полной уверенности, что ей понравилось то малиновое варенье.