Ложный тюльпан (Глава 2)

Чак Флоббер. Вечеринка.

День обещал быть чудесным.

Чак поглядывал в окно напротив, где разгоралось летнее, солнечное утро, на торчавший перед их домом ствол старого тополя- прямой и могучий, весь в темно- серой, бугристой коре, на проезжавшие по близкой дороге автомобили, и попутно ковыряя вилкой в своей глубокой тарелке прожаренную ветчину, вмятую им в желтоватую массу картофельного пюре.

Есть он не хотел, но не желая обидеть мать, мучительно истреблял остатки приготовленного ею блюда.

На улице, по тротуару скрывавшемуся за низкой зеленой изгородью, торопливо прошла женщина в цветном сарафане, неся в обеих руках большую, картонную коробку, перевязанную красной, подарочной лентой.

Он быстро глянул на ручные часы на своем левом запястье- стрелки на циферблате показывали, почти половину десятого утра.

Чак подумал, о том, что ребята еще не собрались, и еще есть время до выхода из дома, хотя ему следовало зайти в магазин за покупками для «мальчишника», а это то же не минутное дело.

Короткий список покупок на клочке тетрадного листа, лежал в кармане его форменных брюк.

Много покупать не придется- две бутылки водки- это понятно и не обсуждается, бутылка дорогого красного вина «Нектар»- совершенно пустая и расточительная трата денег, упаковка копченного лосося, хлеб и, что- то еще- мелочь, которую ему, как и все остальное, навязал купить Дрог.

- Мы не алкаши, чтобы сразу за столом нажраться водкой,- говорил ему вчера Дрог, когда они без особой цели шлялись по городу, обсуждая скорую вечеринку.- Мы- элита. А элита, просто обязана баловать себя дорогим вином. Иначе все теряет смысл. Понимаешь?

Чак не спорил.

Вино, так вино.

Черт с ним.

Однако слова Дрога причислявшие их к элите, ему понравились.

Ради такого дела можно и вином травиться.

Голос матери вернул Чака в реальность:

- Чаки, пока ты не доешь, никуда из- за стола не выйдешь.

Она стояла возле кухонного стола нарезая длинным ножом пучок салата, и этот нож в ее руке бойко стучал по разделочной доске, кроша зеленые листья в мелкую мишуру.

Виолла сидела рядом, слева от него, отодвинув от себя пустую тарелку и задумчиво глядя в спину матери, на ее пестрый халат, потягивала из высокого бокала апельсиновый сок.

Он посмотрел на сестру- темно- каштановые волосы со стрижкой «каре» выглядели словно гладкий шлем война, прямой нос усыпанный веснушками, и большие карие глаза, всегда задумчиво- насмешливые.

Чак ел аккуратно, не размахивал вилкой и держал руки по- дальше от тарелки с бутербродами, чтобы ненароком не запачкать белоснежные рукава своей форменной рубашки. Синим галстуком он уже влез в картофельное пюре и галстук пришлось снять, очистить и повесить на спинку стула, по верх темно- синего мундира- новенького и безукоризненно строгого.

Виолла убрал руку чуть в сторону, ее бокал с соком торжественно замаячил перед лицом Чака.

- На днях я прочитала статью, о «множественности вселенных». Интересно, как люди могут вообразить себе такие вещи? Ты не слышал, о «множественности вселенных»?

Виолла рисовала картины маслом, и любила читать фантастику.

Это были ее две страсти, от которых она не собиралась отказываться.

И она до сих пор не вышла замуж.

Наверное из- за «рисования».

Во всяком случае, так считала мама.

«- Если ты продолжишь рисовать еще пять лет, то я могу остаться без внуков».

Чак слышал эти слова матери еще прошлой зимой, сказанные ею Виолле. В тот момент он только, что вышел из своей комнаты и стоял в коридоре второго этажа, слушая их разговор и улыбаясь во весь рот.

Вопрос «о рисовании» всегда вызывал у его старшей сестры приступ негодования.

- Я не читаю фантастику,- ответил он ей.

- Автор- не помню его имени, выдвинул гипотезу, что помимо нашей вселенной, обязательно должны существовать и другие вселенные, которые для внутреннего наблюдателя являются, так- же бесконечными, как и наша вселенная для нас. Он допускает, что при разности вселенных, должна существовать и разность физических условий в них.

- То есть?

- Например, звездные скопления в других вселенных, могут насчитывать сотни миллиардов звезд, и располагаться друг от друга на расстоянии в миллионы световых лет.

- Чушь,- сказал ей в ответ Чак.

Он решительно не хотел сейчас есть.

- Это еще почему?

- Почему чушь, это чушь?- он отхлебнул из своего высокого бокала пару глотков сока, посмотрел на сестру и заговорил.- Существует закон Джолстона. Следуя ему никакое звездное скопление не может иметь массу большую, чем соотношение массы и уравнения статичности масс. Другими словами- для тебя и того безымянного автора статьи, это выражается в следующем- любое звездное скопление не может иметь более одного- двух миллионов звезд, общая масса которых не выходит за рамки данного уравнения Джолстона. В противном случае все «лишние»звезды отпадут от скопления и начнут самостоятельное движение в межзвездной Пустоши, пока не войдут в звездное скопление с недостатком общей массы. Так понятнее?

Чак говорил с интонациями господина Костного- учителя по физике, которого недолюбливал с первого года учебы.

- Понятнее.

- А расстояние между звездными скоплениями, так- же статично, по тому- же закону Джолстона, и не изменяется никогда. Вселенная- статичная система. В ней нет хаоса.

- Я тебе сказала, о гипотезе.

- Глупости. Законы физики не могут изменяться. А мысль, что бесконечных вселенных может быть бесконечное число, попахивает шизофренией. Он, случайно не шизофреник? Ну, этот твой- автор статьи.

- Какой ты умный, Чаки. Я так рада, что мой брат вырос таким умником.

- Я говорю тебе то, что знаю наверняка.

- Разумеется. Тебя же несколько лет учили этому в летном училище. А шевельнуть мозгом не пробовал? Или для этого на твоем курсе не было соответствующего урока?

- Я же не учу тебя смешивать краски для твоих картин. Вот и ты не лезь туда, в чем ни чего не понимаешь. Ты прочитала глупость, какого- то кретина, и пытаешься ее отстоять. Это глупо. Только и всего. Не сердись.

- Мам,- сказала она рассудительно,- а почему вы с папой решили, что Чак обязательно должен стать пилотом? Откуда эта идея «фикс»? Папа решил начать свою династию пилотов? Мне кажется, что это перебор.

- Доченька, не начинай.

- Ну, а все таки? Зачем нам два пилота? Хватит нам и одного пилота- отца. Папа месяцами пропадает, где- то там,- и она неопределенно повела бокалом чуть в сторону, едва не угодив этим бокалом Чаку в лицо. - И вы потратили на нашего балбеса огромные деньги. И все в пустую. В хозяйстве наш Чак совершенно бесполезен. У него руки не из того места растут.

- Виолла!

Сестра повернула свое лицо в его сторону и произнесла:

- Поздравляю тебя с защитой. Ты все таки закончил летное училище.

- Спасибо.

- Ты сдал экзамен.

- Сдал.

- Это было неожиданно. Хм.

В гостиной пронзительно зазвонил видеофон и мама вытирая руки, о свой фартук, быстро направилась к выходу из столовой, на ходу бросив Виолле серьезное наставление:

- Прошу тебя, не задирай брата. У него сегодня важный день!

- Важный день у него был три дня назад, когда ему вручили диплом пилота. А сегодня его ждет День Свинства,- она снова посмотрела на Чака, и ласково улыбнувшись, спросила.- Твой прыщавый друг то же будет на вашем «мальчишнике»? Тот, который дантист- недоделанный.

Мать Дрога работала дантистом в Центральной клинике, его отец тоже был дантистом. И его старый дед- пенсионер, был, когда- то дантистом, хотя сам Дрог говорит, что «бывших дантистов не бывает». И, вообще, все в его семье были сплошь одни дантисты, и старшие брат с сестрой так- же. Династия, что и говорить. Чак не знал по какой такой вопиющей причине, эта династия дантистов оборвалась на их младшем сыне, которого родители Дрога, вместо медицинского института, пристроили в летное училище.

Именно «пристроили».

Так об этом любит говорить сам Дрог, и всегда подчеркивает слово «пристроили», при этом загадочно шевеля своими жидкими бровями. Но Виолла каждый раз называла Дрога «недоделанным дантистом».

Из вредности.

Дрог ей не нравился.

Чак решил, что эту порцию картофельного пюре ему никак не осилить, вдумчиво облизал свою ложку и решил, все таки вступиться перед сестрой за друга.

- Прыщи у Дрога давно прошли. А врачом он не стал, из- за любви к космосу.

- Угу. Видимо родители вовремя узрели, что их Дрог слегка не доделан, и отпустили его в свободный полет.

- У него математический склад ума,- веско выдал Чак.

- Я так и знала,- сестра повела своей черной бровью, словно говоря «это не обсуждается».- И вы нашли с ним общий язык. Меня это не удивляет.

- От куда у тебя столько яда?

- Мой тебе совет- никуда сегодня не ходи.

- Отстань.

Прошло несколько минут.

Он почти домучил ветчину, разделался с остатками картофельного пюре, а бокал с соком был решительно отставлен им в сторону, и не допит.

Мама вернулась.

- Звонили из магазина. Сынок, твои новые- золотые запонки для формы придут через два дня.

Чак промолчал.

К чему ему эти запонки через два дня, если «мальчишник» намечен на сегодня, и возможно они с ребятами даже выберутся вечером к девчонкам?

Нет, через два дня золотые запонки, ему решительно будут не нужны.

- Через два дня у него не будет мундира для этих запонок,- по лицу сестры он понял, что ее мучает утренняя скука.- К ночи он вернется весь в блевотине.

- Виолла!- в голосе матери зазвучал металл.

- Мам, а, что ни так?- спокойно рассуждала та, и ее большие черные глаза обратились к потолку.- Все прекрасно понимают, чем закончится сегодня его «мальчишник», так чего же нам кривляться?

- Твой брат приложил большие усилия, чтобы стать пилотом и тебе следовало бы проявить к нему, хоть чуточку уважения.

Чак подчеркнуто молчал.

Он деланно ковырнул ногтем между своими передними зубами.

- Мам, у меня в комнате сломан стол. У него, что- то с ножками,- Виолла посмотрела на мать, вернувшуюся к нарезке салата.- Больше года я мучаюсь с этим столом. Чак не помощник, он «не разбирается в столах».

Чак усмехнулся.

«Я не разбираюсь в столах», так он ответил еще осенью, когда Виолла явилась к нему в комнату с этой просьбой, держа в одной руке большую отвертку, а в другой увесистый, отцовский молоток.

Перед этим они повздорили, а потом Чак, как- то совсем подзабыл про этот дурацкий стол.

Собственно говоря, сестра больше его и не просила разобраться с ее многострадальным столом.

- С нас вполне хватило бы и отца,- рассуждала Виолла, и ее лицо выражало сейчас крайнюю степень задумчивости.- Зачем нам в семье два пилота? Я не понимаю. Мало того, что учеба Чака съела весь наш бюджет, так еще он совершенно бесполезен для дома. Чак,- она посмотрела на него, и в ее глазах плясали смешинки.- Может быть ты выучишься на слесаря? От слесаря было бы больше пользы.

- Найди себе мужа- слесаря, и будешь с ним счастлива.

- Я бы с радостью, родной, но вокруг только козлы. Козлы и пилоты.

- Останешься старой девой и будешь вязать носочки.

- Сынок, не задирай сестру.

- Я ее не трогал.

Он отставил от себя тарелку с недоеденной ветчиной и картофельным пюре, покосился на стопку бутербродов, но решив, что они будут лишними, начал наливать в свой бокал апельсиновый сок из стеклянного, пузатого графина.

Снова зазвонил телефон и мама поспешно вышла из столовой.

За окном проехал желтый автобус, парочка молодых женщин оживленно, о чем- то болтавших, прошли по тротуару мимо, в сторону продуктового магазина.

- Твой Жарбер вроде бы работает на заводе. Не слесарь, но инженер то же сгодится для хозяйства,- сказал он посмотрев на сестру.- Или и у него руки не из того места растут? Давно его не видел. Поругались, что ли?

- Жарбер вышел в отставку,- задумчиво глядя в фарфоровое блюдо с горкой черешни, ответила Виолла.- Он оказался козлом.

Чак решил не трогать эту тему, видя меланхоличное выражение на лице сестры.

Она всегда имеет такой вид, когда готова внезапно превратиться в опасную фурию.

- Мне кажется,- он миролюбиво улыбнулся ей,- что ты слишком придирчива к людям.

Виолла прямо посмотрела ему в глаза, спокойно ответила:

- Я гуляла по парку и увидела его. Он целовался, с какой- то дрянью.

- Ты могла ошибиться.

- Разумеется. Поэтому я подошла к ним и мы поговорили.

Ее «поговорили» могло означать, что угодно, начиная от молчаливого укора и кончая расцарапанной мордой Жарбера.

Ему стало за нее обидно.

Жарбер ему не понравился с самого начала, когда Виолла привела этого белобрысого верзилу в их дом, и тот весь вечер сыпал плоскими и совершенно дурацкими шутками, и демонстративно хлопал Чака по плечу, словно они были с ним старинными друзьями. В последние месяцы Чак подозревал, что сестра все таки выйдет замуж за этого тупицу и ждал, когда грянет их помолвка.

Видеть Жербера в их доме он не хотел.

Теперь все повернулось совершенно неожиданно.

И даже не плохо.

- Скажи мне, мой дорогой братец,- Виолла доверительно приблизила к нему свое красивое лицо.- Почему вы- мужики, такие козлы? Чего вам не хватает?

- Не надо грести всех под одну гребенку. Вот, мои друзья…

- Такие- же козлы. Очкастый Нориг пялится на меня даже при своей подружке, а твой Дрог обычный дурак.

- Твой Жарбер с самого начала был козлом. Может быть все дело в том, что тебя тянет к козлам?

Ее взгляд ненадолго сделался задумчивым.

- Я думала об этом. Может быть, может быть.

- Ты не опоздаешь на свою выставку?

- Не опоздаю,- она помедлила и произнесла.- Козлы.

- Послушай, это уже слишком. Я согласен- Жарбер скотина, но все равно, тебя часто заносит. Ты бываешь невыносима, и невнимательна к людям.

- Например?

- Например ко мне.

Виолла презрительно фыркнула.

- Ты не пример. Ты мой брат.

- Я твой самый яркий пример! Ты ездишь на родительской машине, а я хожу пешком. Почему так? Тебе не принципиально, когда явиться на свою выставку, а я сейчас должен буду тащиться на автобусе до магазина, потом до дома Дрога, а обратно вызывать такси. И это в такой- то день!

- Родной мой, все просто. Я езжу на родительской машине по праву первородства- я твоя старшая сестра.

- Ты старше меня на один год!

- Это не существенно, родной. И если ты будешь всегда напоминать девушкам, о их возрасте, то станешь одиноким алкашом. А к своему приятелю на дурацкую вечеринку ты поедешь на автобусе, и именно по тому, что таким как ты, нельзя доверять машину.

- К твоему сведению, я пилот космолета.

- Кто- же виноват в том, что твои начальники глупые люди? Могу подбросить тебя до остановки.

- Не надо.

- Вызови такси, или тебе деньги жалко?

- Я не сразу еду к Дрогу. Перед этим надо заехать в магазин и купить, кое, что к столу. Я разграбил всю свою копилку.

- Намечается веселая вечеринка. «Мальчишник». Ну, ну. Будет жаренная картошка и водка. И ты жалуешься, что ходишь пешком? Это твоя судьба, родной.

Он хотел, что, нибудь съязвить, но сейчас был ни тот момент- Виолла расстроена, что- то с ней происходило, и не любые шутки сейчас будут встречены ею с пониманием.

Все таки, с девчонками сложно, решил он и промолчал.

Он прикончил свою ветчину с остатками картофельного пюре, выпил в три глотка половину бокала с соком и встал из- за стола.

Мама в гостиной до сих пор с кем- то говорила по видеофону.

- Подожди меня,- сказала ему сестра.- Вместе выйдем.

Чак снял со спинки стула свой новенький темно- синий китель с позолоченными пуговицами, высохший галстук, и вышел из столовой.

- Сыночка, не уходи!- крикнула ему мама из гостиной.

Уже одевшись в новенький китель, и обувшись в новенькие черные ботинки- вызывающе сверкающие девственным лаком, Чак стоял перед большим зеркалом в прихожей, и глядя на свое отражение, решал- застегивать ли ему пуговицы на кителе или можно по- щегольски выйти нараспашку, когда в этот момент рядом с ним появилась Виолла. Сестра бесцеремонно отодвинула его в сторону, сказав «подвинься», и стоя рядом, очень аккуратно и дотошно принялась красить свои губы красной, яркой помадой. Ее взгляд сделался пронзительным.

Чак усмехнулся.

Подошла мама.

- Сыночек, застегнись.

- Я хочу пойти так.

- Это не выходной костюм, а мундир,- мама решительно застегивала пуговицы на его кителе.- Ты видел, чтобы твой отец ходил не застегнутым? Я надеюсь, что все обойдется и ты вернешься к нам в надлежащем состоянии. Галстук поправь.

Чак не противился, решив, что расстегнуться можно и на улице, а сейчас надо позволить матери выпроводить сына в том виде в котором она хочет его видеть.

- Не забудь свою фуражку.

- Сопли ему еще подотри,- деловито заметила матери, Виолла.- Оболтусу.

- Сыночка, будь умненьким,- мама поцеловала его в щеку и ее карие глаза смотрели на него с надеждой и любовью.- Мы очень тобой гордимся. И любим. Веди себя хорошо. Мальчишкам от меня привет.

Он еще с минуту говорил с ней, и потом взяв из ее рук свою форменную фуражку, поцеловал мать в щеку, пообещав- в который уже раз, что «все будет в порядке».

Входная дверь за его спиной открылась и голос сестры громко и требовательно позвал:

- Ты идешь или нет, маменькин сынок?

- Мама, я вернусь до полуночи.

Она сунула ему в руку большую, в зеленую клетку, матерчатую сумку для продуктов, уже полную, уже снаряженную.

- Это вам на стол. Тут салаты и сладкое.

- О. Спасибо, мам.

- Сыночка, только не увлекайся спиртным.

- Все будет в порядке, мама…

Когда он с Виоллой оказался возле их старенького «Вожака», сестра остановила его.

Четырехдверный «Вожак» блестел полированными боками цвета спелой вишни, и на его лобовом окне птицы уже успели оставить метки, своим белым пометом.

- Скажи мне, где ты будешь к полуночи и я за тобой приеду.

- Я сам доберусь.

- Чак.

- Я не знаю. Мы начнем дома у Дрога, а потом возможно пойдем гулять. Не волнуйся. Все со мной будет нормально.

- Ладно, иди,- она вдруг больно потрепала его за правое ухо.- И все таки, я люблю тебя. Наверное это у меня от мамы.

Чак вышел на тротуар их Туманной улицы, и свернув направо, двинулся в сторону автобусной остановки, размышляя о том, сколько времени ему потребуется, чтобы купить все по лежавшему у него в кармане брюк, списку, составленному предусмотрительным Дрогом?

Он быстро забыл и, о сестре и, о матери.

Шагая по улице навстречу новому, разгорающемуся дню, и расстегнув свой новенький, с жестким воротником, пилотский китель, Чак испытывал радостное чувство свободы, вдруг обрушившееся на него с этим новым, еще не прожитым днем, свободы обещавшей новую, почти сказочную жизнь, и эта жизнь для него только, что началась, когда он вышел за порог родительского дома.

******* *******