Ложный тюльпан (Глава 2, продолжение)

Ноги Чака категорически отказывались спешить.

Но спешить приходилось, потому, что Дрог спешил и задавал темп ходьбы для них- троих. Чака качало из стороны в сторону, все в этой темной улице казалось ему сказочным и забавным.

И молчаливые тополя.

И небо, утыканное яркими крошками звезд.

И голос Дрога- серьезный, наставительный и, какой- то глуповатый.

В обнадеживающие речи Дрога он не верил, и от наступившего вечера не ждал сногсшибательных сюрпризов, имея теперь лишь одно устойчивое и взвешенное желание- спокойно и непринужденно гулять по потемневшему городу, чтобы после вернуться домой «в надлежащем состоянии», на радость матери и к досаде сестре.

На душе у него было спокойно и неопределенно мечтательно, а в животе тянуло от приятной тяжести- без не хороших и подозрительных симптомов.

День прошел на удивление быстро.

Быстро прошел день.

Что и говорить.

- Я вам так скажу, парни,- Дрог шел быстрой походкой, и Чак с Нурри Хадсоном едва за ним поспешали.- Без девчонок нельзя. Скучно без девчонок! Настоящие мужчины должны идти самостоятельно, идти навстречу судьбе! Без оглядок. И не быть маменькиными сынками. К стати, Нурри, если бы ты не пошел с нами, то сильно подмочил бы свою репутацию.

Они шли по узкой улице, где- то в районе Красных Маков, по щербатому тротуару освещаемому редкими уличными фонарями. Здесь был старый район города, в котором трех этажные дома с гипсовой лепниной под покатыми крышами, перемешались с новостроем из красного кирпича с десятком этажей. Красные маки- старый район города, построенный, наверное пол века назад- лишенный высотных зданий и эстакад скоростных поездов. На этой улице лужаек перед домами никто не имел, все покрывал асфальт или каменная плитка, и только вдоль проезжей части росли в узких клумбах, молодые, худосочные деревца.

- Ты не знаешь, как Нурри зовет его мама?- спросил Дрог.

Чак не знал.

- Заткнись,- коротко произнес шедший рядом с Чаком, задумчивый Нурри.

- Она называет его «кровиночкой». «Сыночка- кровиночка»! «Дорогой, любимый сыночек»! Моя мама то же называет меня всякими ласковыми словами- я не против, но, чтобы при всех- никогда. Но мама Нурри чрезвычайно волнуется за него. А ведь он уже взрослый мальчик. Нурри, ты стал взрослым и самостоятельным парнем. «Кровиночка». Представляешь, Чак?

Чак представлял.

Он покосился в сторону молчаливого Нурри- тот шел молча, смотрел себе под ноги, и на его бычьей шее выступали толстые жилы.

- Я не спорю, иногда наши матери слишком рьяно проявляют свои чувства по отношению к нам, совершенно забывая о том, что мы уже стали несколько взрослее,- говорил Дрог, пьяно жестикулируя свободной- левой рукой, ибо в правой руке он бережно держал бутылку красного вина «Нектар».- Мы не можем всю жизнь провести в песочнице под их чутким наблюдением. Время идет, и настал час вылезти из детской песочницы и обратить свои взоры на женские телеса! Можно посидеть с ребятами и обсудить свои дела, но без девчонок все это пресно и уныло. Бесцветно. Нет цветовой гаммы.

- А нас точно пригласили?- с сомнением спросил у него Чак.- Не хочу выглядеть идиотом.

- Ну, ни то чтобы нас пригласили, но нас там ждут. Это точно.

- Мне не хорошо, парни. Идите без меня,- Нурри выглядел плохо- бледный и безрадостный.- Эти маринованные ананасы… Они у меня поперек горла стоят.

- Ананасы?- удивился Дрог.- По- моему ананасы были восхитительны.

- Заткнись, пожалуйста.

Нурри вдруг резко остановился, и его вид сделался еще более задумчивым.

О, чем- то он сейчас задумался.

Крепко задумался.

Основательно.

Они стояли возле парадного входа большого магазина с яркой, неоновой вывеской «Янтарь» под стеклянной аркой, а в нескольких шагах от них, женщина средних лет, в темной юбке и светлой блузке, замерла у открытой двери цветочной лавки, глядя на троих не трезвых приятелей.

Из открытой двери лавки лился яркий, желтый свет, от чего Чаку казалось, что он с Нурри и Дрогом находится в глубокой тени.

- Так с чего ты решил, что девчонки нас ждут, если мы не приглашены?- выдал он Дрогу свое умозаключение, и с тревогой поглядывая на застывшего на месте, Нурри.

Нурри действительно выглядел плохо.

Неважно он выглядел.

Дрог неторопливо прикурил сигарету, ответил нравоучительно:

- Хотя бы с того, что «девичник» без парней, то же не особенно веселое дело, и им- девчонкам, как и нам, хочется чего ни будь «с перчинкой». Понимаешь? «С перчинкой»,- и Дрог толкнул Чака локтем в бок.- А «перчинка», это мы. Это я. Это ты. Это Нурри. Нурри, ты слушаешь? Влечение разных полов друг ко другу, это великая сила и мощь, с которой не в состоянии тягаться, ни какие пресные взгляды. Этой силе ничто не может противиться. Даже ананасы Нурри. К стати про ананасы. Ты не знаешь, какой идиот решил размельчить эти ананасы и добавить их в водку? Мне кажется, что ананасы были «с душком».

- Я не знаю,- откровенно ответил ему Чак, и хорошенько поразмыслив, добавил.- Да, я думаю, что они были не совсем свежие. Вкус у них, какой- то…

Услышав про ананасы, Нурри резко метнулся к ближайшему дереву, обхватил его руками и согнулся пополам. Звуки, которыми он огласил улицу, свидетельствовали о том, что высказывания Дрога об ананасах, имеют под собой некое твердое основание.

- Зря ты сказал про ананасы,- Чак с сожалением смотрел на конвульсии Нурри, у дерева.- Не надо было про ананасы говорить.

- Заткнитесь оба!

Женщина возле цветочного ларька покачала своей головой и произнесла:

- Красавцы.

Дрог и ей нашелся, чем ответить.

- Добрый вечер, мадам.

- Добрый.

- У нас была вечеринка, и теперь мы несколько потеряли былую форму.

- Вы в форме.

- Мы из Звездного Флота.

- Я вижу.

- Сейчас наш друг придет в нормальное состояние, и мы продолжим свой путь. Не переживайте.

- Я не переживаю. Здесь часто проезжают полицейские. Ребята, не советую вам тут долго стоять.

- О!- Дрог, как- то сразу подобрался, глубоко вздохнул и изрек.- Полиция нам совсем ни к чему. Верно, парни? Ну, вот совершенно ни к чему.

- Я не понимаю,- Чак совсем запутался в осмыслении услышанного от друга.- Дома ты сказал, что нас ждут девчонки, а сейчас оказывается, что они нас совсем и не ждут.

- Не придирайся к словам. Какая разница в том, что я тебе сказал тогда? Главное то, что я говорю тебе сейчас. Верь мне. Нас ждут.

Чак задумался.

Возможно, что он уже был сильно пьян и не мог понять всей глубины мысли Дрога, но с другой стороны могло оказаться, что Дрог выражался слишком витиевато, чем и сбил Чака с толку.

Над этим стоило поразмыслить.

- Идите без меня,- раздался голос Нурри.- Я- пас.

Чак оглянулся в его сторону.

Не говоря ни слова, Нирри шел прочь от них, по заросшему не высокой травой газону, вдоль бордюра проезжей части дороги, на ходу вытирая лицо рукавом своего кителя. Потом он сильно пошатнулся споткнувшись об бордюр, однако удержался на ногах и выйдя на тротуар, скрылся из вида, за углом кирпичного дома.

Все это зрелище- болезненное и печальное, Чак и Дрог наблюдали молча.

Никто из них не окликнул товарища- если Нурри уходит вот так, значит звать его бесполезно. Значит, что- то в голове Нурри щелкнуло и включило автопилот, и теперь он не меняя маршрута, будет двигаться до выбранной точки координат.

До самого своего дома.

- Мдэ,- Дрог повернулся к Чаку.- А ведь выходили мы к девочкам впятером.

- Мы не закончили тему.

Чак всерьез подумывал последовать примеру Нурри, и плюнув на все заверения Дрога, уйти домой.

Как- то все это выглядело глупо и не серьезно, а вот вернуться домой и упасть на свою кровать представлялось ему теперь, делом несомненно стоящим и единственно верным.

Дрог решительно зашагал вперед, со словами:

- Пойдем. Я объясню все по дороге.

Чак догнал его у торчавшего на краю тротуара старого «пня» пожарного гидранта, и пошел рядом.

Вечер действительно был замечательный- безветренная погода, тепло, пахло на этой улице распустившимися почками тополей, растущих из не стриженного газона по другую сторону дороги.

- То, что Нурри сломался, ничего не значит. Нам же больше достанется. Два кавалера в обществе прекрасных дам, это волшебный успех. Потому, что мы становимся для них дефицитом. Понимаешь? Вокруг нас начнут водить хороводы и петь нам хвалебные песни. Я это уже проходил. Держись рядом и тебе перепадет тепло их любви и внимания.

- Я не понимаю…

- Сим Клокет водит дружбу с одной девчонкой из группы навигаторов нашего выпуска. А! Фолли Граут. Вот, как ее зовут. Ты ее знаешь- беленькая, такая.

Чак ее знал.

- Так вот, она сказала ему, что в доме у Ламы Эммб намечается «девичник», но девчонки были бы не против того, чтобы двое красивых и умных парней, вроде нас с тобой, пришли к ним в гости, и скрасили их уныние и скуку. Только это было сказано под большим секретом. Понял? Она доверилась нам. Смотри, не проболтайся.

- Я понял. Эти «двое красавцев»- мы с тобой.

- Ты догадлив и проницателен, мой друг. Сегодня ты выскочишь из своих штанов, как птичка из гнезда. Всю жизнь будешь меня благодарить.

«Птичка из гнезда».

Чак закурил и задумался.

Обещания дамской любви и тепла звучали, конечно- же, заманчиво, но во всей этой прекрасной перспективе, так красочно расписанной ему говорливым Дрогом, чудился Чаку некий невысказанный подвох, который не понятно, чем мог закончиться для них обоих.

- Было бы не плохо если бы они напоили нас чаем,- сказал Чак.- Пить хочу- сил нет. Уже столько кварталов отмахали. Ты говорил, что это рядом.

- Говорил, чтобы мы прогулялись и немного протрезвели. Разве плохой вечер сегодня? Что за нытье?

- Надо было такси вызвать,- убежденно заявил ему Чак.

- В старости будешь на такси ездить. А сейчас ножками ходи. Тебе двадцать четыре года! Это лучший период в жизни. Наслаждайся прекрасным вечером. От того, что мы прогуляемся по ночному городу, катаклизм не грянет. Возможно, что через несколько дней мы улетим к черту на рога, а сейчас я веду тебя в цветник. В рассадник ласки и любви. Такова жизнь, дружище. Лови свой шанс. В таких делах нельзя хлопать ушами.

- Это сейчас хорошо прозвучало. И далеко нам еще до «рассадника»?

- Не далеко. Все слабаки отсеялись. Остались только мы с тобой. Вот мы вдвоем и будем собирать все цветы и вкушать их нектар. Только держи язык за зубами. Говорить буду я. Из нас двоих, только у меня есть сногсшибательная, ослепительная улыбка. Девчонки такое любят. Теперь вот, что. Фолли сказала об этом под большим секретом, понимаешь? Под грифом «совершенно секретно». И даже ни так. «Совершенно- и- ужасно секретно- мать- твою- так». Вот, как это правильно звучит, Чак. О таких вещах трепаться нельзя- девчонки народ злопамятный.

- Разве Фолли твоя подружка?

- Нет. Но подводить Сима нельзя. Чак ты когда ни будь слышал про мужскую солидарность?

Чак об этом слышал.

Они свернули направо и двинулись по узкой улице, вдоль аккуратно подстриженной «живой изгороди», вдыхая спокойный вечерний воздух с ароматами цветов и запахом жарящихся, где- то шашлыков. Здесь начиналась одно этажная застройка- ухоженные домики, все разной планировки и окраса, тянулись вдоль дороги, утопая в пышной зелени вязов и тополей, возвышающихся из- за невысоких заборов и кустов, словно могучие, темные стражи. Где- то звучала музыка и слышались приглушенные голоса.

Исправные фонари на столбах были здесь, по- видимому, редкостью- один светил в середине улицы, и тени деревьев казались там почти черными, а второй освещал вдали перекресток с парковочной площадкой, на которой из зарослей кустов торчали кузова автомобилей.

Когда Чак задумался о том, сколько- же времени им предстоит топать до конца этой улицы, Дрог вдруг радостно воскликнул, дернув его за рукав расстегнутого кителя:

- Пришли! Я же говорил тебе, что тут не далеко. Вон- дом «номер семнадцать»,- Дрог указывал рукой через «живую изгородь» на ближайший к ним одноэтажный дом.- А вон тот наш- восемнадцатый!

- А не грянет ли катаклизм?

- Катаклизм не грянет, мой робкий друг. Распахни свое сердце для женской любви! На вот- держи,- и Дрог всучил в руку Чаку пузатую бутылку «Нектара».- Отдашь девчонкам, со словами «это вам, дорогие дамы», или «от нашего сердца, к вашему». Понял? Что ни будь в этом роде.

Чак вздохнул, следом за Дрогом пересек проезжую часть, и они пройдя по узкому тротуарчику, ведущему к низкому крыльцу, подошли к дому, выбеленному, с тремя большими окнами выходящими на темную улицу.

В окнах горел свет и через открытые ставни, звуки спокойной музыки разбавляли тишину улицы, медленными аккордами гитары, и звонкими, женскими голосами.

Они вступили на низкое крыльцо, ярко освещенное единственным плафоном фонаря, висящего над входной дверью на кованном крюке, и Дрог решительно постучал во входную дверь, игнорируя кнопку звонка.

Дверь быстро открылась.

В дверном проеме, распахнув дверь настежь, стояла пышногрудая блондинка в белом сарафане и вопросительно посмотрев на гостей, сказала приветливо:

- Дрог, ты пришел испортить нашу вечеринку?

Это была Лама Хергли с их курса, учившееся в одной группе с Дрогом, и Чак впервые увидел ее без формы.

В сарафане девушка выглядела гораздо лучше, чем в форме навигатора.

Пока Дрог собирался ей ответить, из- за ее спины выглянула Сильвия Маур, и тут -же отстранив Ламу в сторону, возникла рядом с Дрогом и Чаком.

- А ну быстро в дом!- Сильвия была навеселе.- Девочки, к нам пожаловали кавалеры!

Чака и Дрога быстро затащили в дом и они оказались в ярко освещенной прихожей, где пахло духами и аппетитными яствами.

- Гоните их в шею!- раздался, чей- то женский голос из большой залы, в которой звучала музыка, голоса и смех.- Нам попрошайки ни к чему.

Чак пожалел, что послушал Дрога.

- А как вы узнали, где будет наш «девичник»?- спросила Чака, грудастая Лама.

Чак изобразил на своем лице задумчивость, словно речь шла об уравнении Штиглица.

- Не могу припомнить.

Девушка шагнула к стоявшему «столбом» Дрогу, прильнула к нему и повторила свой вопрос, ласково заглядывая разомлевшему Дрогу в глаза:

- А если так? Я никому не скажу. Честно- честно!

- Хорошо. Но только это строго между нами,- Дрог с обожанием смотрел на грудь Ламы.- Фолли Граут сказала, что вы будете не против, если мы придем в гости.

Чак с удивлением воззрился на друга, будто видел его в первый раз.

- Но это категорически секретная информация,- Дрог посмотрел в румяное лицо Ламы, и добавил.- Совершенно секретно.

- Совершенно секретно?- Лама улыбнулась ему широкой и обворожительной улыбкой.

Блеснули ее белые зубки.

- Категорически!

В дверном проеме ведущим в зал, появилась та самая Фолли Граут- в блузке цвета молодого салата и в синей юбке. Она держала в руках стопку тарелок и выражение ее лица не обещало Дрогу ничего хорошего.

- Ну и сволочь же ты, Дрог,- заявила она и шагнув к Дрогу, вручила ему в руки всю эту стопу тарелок.- Трепло.

- Фолли! Я не нарочно. Это…

- Ты проштрафился. Иди и мой посуду.

Дрог покорно исчез в коридоре ведущем на кухню, а Чака проводили в зал и усадили к столу, где перед ним моментально образовались, словно из ничего- тарелки с салатами, бутербродами и большой бокал наполненный шампанским.

В этом большом зале не имелось тяжелой мебели- длинный стол, с хаосом из тарелок, бутылок и бокалов, да редкие полочки на стенах, с выставленными на них фотографиями в блестящих белой сталью, рамках. В углу, на тумбе расположилась красная радиола, и на ней, сваленные, кое как, громоздились неряшливой стопой квадратные блоки памяти.

Девчонки почти не обратили внимания на пришедших «дефицитных» гостей- болтали между собой, разбившись на группы, и до Чака, сквозь звуки музыки доносились обрывки их разговоров- не трезвых, откровенных и в, чем- то его настораживающих.

- Девчонки,- громко говорила блондинка с желтой заколкой в своей пышной прическе.- Я не намерена годами болтаться в космосе, в железном гробу.

- Фанли, зачем- же ты тогда столько училась? Не понимаю.

- А затем. Заарканю, какого ни будь капитанишку, выйду замуж и вернусь домой принцессой!- блондинка весело и непринужденно рассмеялась.

- А чего с этим тянуть? У нас тут уже есть кавалеры.

- Эти двое?

- Эти двое.

- Еще чего! Им до капитанских погон, как телеге до авто! Эх, девчонки, только бы не старик…

Катаклизм им ожидаемый, так и не разразился, а даже напротив, все начинало складываться не плохо и забавно.

Он поставил на стол осточертевшую ему бутылку «Нектара», и почти торжественно, сказал:

- Вот.

Девчонок тут было, наверное дюжины две, и они- одетые не по форме, выглядели обычными, веселыми и шумными девчонками, которыми Чак, и не знал их по летному училищу.

Вернулся Дрог.

Наверное мытье посуды отложилось на потом.

Чак успел станцевать в двумя девушками- с Доррой и с Сильвией, и последняя не взирая на свой веселый нрав и много обещавшую улыбку, постоянно во время танца возвращала сползающие вниз руки Чака, со словами «талия выше».

И он- пьяный, лез к ней целоваться, натыкаясь своим носом на ее ушко.

Вопреки обещаниям Дрога, Чак не заметил никакого дамского ажиотажа вокруг себя, и обещанный ему «нектар», так и остался для него недосягаемым.

******* *******