Кукольный балаганчик на Сто Восьмой Рябиновой Улице (отрывок- продолжение)

Телей явился к обеденному столу последним, когда все уже поели, за исключением Малса, что- то ковырявшего вилкой в своей тарелке, с горкой зеленого салата. Телей выглядел посвежевшим и бодрым, его влажные волосы были уложены, белая рубашка сияла, а на щеках оптика играл здоровый румянец. Глядя на Телея, вообще, было сложно предположить, что он мог, когда либо болеть. Он подошел к столу, поддернул новые, черные брюки с безукоризненной «стрелкой», и сев на стул начал хозяйничать. С начала он положил себе в тарелку салат, потом жаренный картофель и скептически поглядев в общее блюдо, на котором лежала одинокая говяжья котлета, решительно вонзил в нее вилку.

На Телее теперь была белоснежная рубашка, сияющая белизной.

Рукава он засучил.

- Вы долго намывались, Телей,- Силл Ушан сидел напротив него, скрестив руки на груди, и взгляд его являл собой внутренний покой, и благодушие геолога.

- Что поделать?! Не могу же я явиться на Ночлинг чумазым.

- Вы ни так много работали, чтобы на столько сильно испачкаться.

Телей на это неопределенно махнул рукой.

- Вы тут о, чем- то говорили,- и он принялся жевать картофель, энергично работая челюстями.- О чем?

- У нашего корабля нет имени,- пояснила ему Сея Ламберг.- Можем мы лететь на корабле, у которого имени нет?

Телей прожевал, выпучил глаза и осмотрев присутствующих, изрек:

- Это исключено!

- И «Птица», и «Монолит» уже были,- сказал Силл.- Ваш вариант какой? Только не подавитесь.

- Корабль без имени, это ни к добру,- веско заметил всем Дарелл Каменный.- Не хорошо это.

- Вам нужен вариант от меня? Извольте, извольте,- Телей облокотился о стол, взгляд его сделался задумчивый и романтический, и он прочитал заученное заранее стихотворение.- Ласкающий белые скалы, вечерний, прибрежный бриз!…

Жерам с интересом глянул на него, сказал:

- А по- моему, это хорошая мысль. Я «за». Вы молодец, Телей. Не думал, что вы любите стихи.

- Спасибо, спасибо,- оптик был явно собой доволен.

- И поэтично, и есть в этом надежда,- Жерам посмотрел на всех, ища в ком ни будь поддержку своим словам.- И он полетит как ветер! Пусть его имя будет «Бриз»!

Телей вздрогнул, положил вилку в свою тарелку, и сказал:

- Я имел в виду «Скалу». «Скала» очень подходит к названию нашего корабля.

- Скалы не летают,- сказал, как отрезал, Брюк.

- «Бриз», это шикарно,- одобрила Сея.- Я за «Бриз».

- Да, «Бриз» лучше,- согласилась Росса.

- Угу,- кивнул Дарелл.

Малс посмотрел на Телея, и произнес спокойно и веско:

- Я бы не хотел лететь на «Скале». Это и звучит, не надежно. Думаю, что «Бриз» будет лучше.

- «Бриз»?- Телей с вызовом выпятил свою нижнюю челюсть.- А не кажется ли вам, дружище, что для «Бриза» у нашего броненосца слишком увесистый зад?

- Телей, здесь дамы.

- Хорошо. Пусть будет «Бриз». И пусть все над нами посмеются.

- Пусть,- и Жерам весело ему подмигнул.

- Я бы повел «Скалу»!- рассмеялся Клор.- «Скала», это по мне... Это солидно! Настоящее имя для бомбардировщика!

Телей с благодарностью пожал ему руку.

- Я в вас не сомневался, капитан. Я не сомневался.

******* *******

За толстыми, стеклами иллюминаторов, раскинулась желтая пустыня, с плоскими горбами прижимистых холмов, на которых виднелись редкие, уродливые деревья и каменистые проплешины серой земли, измученной вечной сухостью и зноем. Пронзительно синее небо соприкасалось с землей, где- то на туманной полосе горизонта. Слева от корабля торчали дощатые сараи с рыжими, жестяными крышами, а под плоским, железным носом «Бриза», возле не видимой отсюда бетонной, стопорной тумбы, осталась валяться, вымазанная в машинном масле профессорская лебедка.

- Поднимайте корабль, капитан,- голос Жерама четко и громко прозвучал в наушниках Клора.

Он сидел на втором ярусе «Бриза», в кабине пилота, устроившись в удобном, мягком кресле, и смотрел на приборную панель перед собой, на которой ожили разноцветные индикаторы и циферблаты приборов.

Панель управления была ему хорошо знакома.

Если не придавать значения редким особенностям, внесенным в обозначение некоторых приборов, то он мог с легкостью представить себя в кресле пилота бомбардировщика «Сокол- 7».

Знания о корабле и его управлении, полученные из записей профессора, не многим ему помогли, и Клор пришел к выводу, что единственное, что может помочь ему управлять «Бризом», это его навыки пилота полученные в летной школе, и Его Величество Везение.

А еще прибавлялось странное чувство скованности в мыслях, похожая на растерянность от того, что корабль в отличии от самолета не надо было разгонять по взлетной полосе.

- Даю разогрев двигателей,- произнес Клор.

Его руки в белых, матерчатых перчатках, лежали на рифленых, эбонитовых рукоятках штурвала, обтянутого черной, шершавой резиной. Круглый циферблат часов встроенных в верхней части приборной панели, показывал «двенадцать ноль две». Клор плавно, как привык действовать на «Соколе», надавил правой ногой на педаль, чуть- чуть, чтобы узнать поведение машины. На двигателях Брюка он еще не летал, и имел поверхностное представление о их работе, совершенно не понимая, чего следует ожидать от корабля.

Детище Брюка представлялось ему непредсказуемым.

По корпусу «Бриза» побежала слабая вибрация, и откуда- то снаружи, отдаваясь эхом в броне корабля, пришел тонкий, нарастающий свист.

Стрелки двух квадратных манометров, возле стойки штурвала дрогнули, качнулись словно пьяные и замерли в самом начале шкалы, под цифрами «два».

- Турбины работают, энергия поступает. Пока все нормально.

Клор плавно, без рывков, опустил штурвал вниз до упора, и на приборной панели, вокруг белых крестов обозначений двигателей, зажглись желтые лампочки, и перемигиваясь, замерли в самой верхней части нарисованных схем. Это означало, что там, за бортом корабля оба двигателя Брюка провернулись в стальных шарнирах и послушно задрали к безоблачному небу свои тупые, торпедные рыла.

Из- за плохого бокового обзора кабины пилота, Клор не мог их увидеть, лишь показания приборов говорили ему, о движении обоих двигателей корабля.

- Турбины в положении готовности, на малой тяге. Включаю питание миллитайла.

Яркий Дневной свет заливал собой все помещение кабины, проникая через лобовые и боковые стекла иллюминаторов.

За бортом, работающие на малых оборотах турбины, подняли пыль, видимость резко упала.

Клор протянул правую руку к предохранительному колпаку под красной надписью «миллитайл», с щелчком откинул его вверх и включил блестящий тумблер в положение «ВКЛ».

Турбины двигателей продолжали издавать тонкий свист, ни каких посторонних звуков в их работе он не замечал.

За тонкой переборкой отделявшей кабину пилота от соседнего помещения Обзорного отсека прозвучал восторженный крик Телея.

- Мы летим!- сказал голос профессора в наушниках Клора.- Мы взлетели!

Пустыня перед «Бризом» слегка качнулась, и медленно уползая вниз, открывала взору Клора широкую панораму унылого пейзажа.

Корабль медленно и словно лениво полз вверх.

- Показания тяги «два»,- Клор испытал приступ радости.- «Энергия» «два». Профессор, мы поднялись на самых малых показаниях.

- Продолжайте подъем.

- Мне кажется, что изменился вес моего тела,- сказал Клор.- Думаю, что я стал легче.

В самом деле, сейчас ему казалось, что пропала привычная тяжесть в теле, и возникло чувство полета во сне.

- Этого следовало ожидать,- задумчиво произнес Жерам.- Будьте осторожны в движениях.

За тонкой алюминиевой перегородкой позади Клора, громыхал голос Телея, и перекрывая приглушенный свист турбин, были слышны слова оптика, полные радости и восторга, не предназначенные для ушей дам.

Дневной Свет играл серыми бликами на стальном полу пилотской кабины, сверкал тонкими лучами в никелированных рукоятках управления.

Клор усилил давление ноги на педаль тяги, вой турбин зазвучал громче, мелкая зыбь побежала по металлическому полу, от которой заныли зубы. Стрелки приборов поползли к большим значениям.

Он довел тягу турбин до отметки «пять» на манометрах, и прекратил давление ноги на педаль, решив, что достигнутого результата, пока вполне будет достаточно.

В наушниках снова заговорил голос Жерама:

- Капитан, держите корабль в горизонтальной плоскости. Миллитайл экранирует только дно «Бриза». Я боюсь, что мы можем завалиться и упасть.

- Я читал об этом в ваших рекомендациях.

Через несколько минут Клор объявил:

- Мы прошли отметку в пять тысяч метров. Теперь можно не бояться столкнуться с самолетом или дирижаблем.

Сейчас он выше любого дирижабля и любого самолета.

Клор радостно рассмеялся.

Это действительно было необыкновенное чувство.

- Гироскоп не работает, профессор.

- Этим можно пренебречь. Хотя... Новость не приятная. Мдэ.

Набирая скорость «Бриз» уносился вертикально вверх, рассекая прозрачный воздух атмосферы.

- Профессор, все системы работают нормально. Герметичность сохраняется. Продолжаю подъем.

Он снова надавил ногой на педаль, стрелки приборов дрожа поползли мимо цифр, остановившись на «двенадцати». Теперь турбины ревели. Мощный гул разносился по телу корабля, заглушая любые звуки в кабине пилота. Небо над «Бризом» быстро темнело, превращаясь почти в черное, в ночное. Вскоре, пройдя отметку «сорок тысяч» стрелка высотометра уперлась в ограничитель.

Клор увидел звезды и туманную Стрелу Судьбы.

Это казалось невероятным.

Небо вокруг стало черным, усеянным яркими точками звезд, а справа он видел ослепительное желтое зарево Денлюса, которое высвечивало в кабине все до мельчайшей детали. Решив немного изменить положение корабля, Клор тронул штурвал вверх- слегка, наблюдая за тем, как сместились желтые огни на белых «крестах». «Бриз» клюнул носом, подчиняясь изменившемуся вектору тяги турбин, и в лобовых иллюминаторах вынырнул изогнутый край Мира. Ближе к горбатому горизонту, усеянному барашками туч, показалась правильная сетка кварталов Города, и всматриваясь в ее мелкие, почти неразличимые черты, Клор с волнением понял, что его и все к чему он привык там- внизу, разделяет огромная, невообразимая пропасть, а сам он уносится в бесконечную пустоту Трубы.

И тут он увидел Опору.

Клор не сразу догадался о том, что видит, и глядя на открывшееся тело Опоры, он какое- то время разглядывал ее с недоумением. Словно узкий, наклоненный мост из темной, изумрудной стали, Опора выглядывала из- за изогнутого края горизонта, уходя в бесконечную черноту космоса и там теряя слабый отсвет далекого Денлюса, исчезала из вида. Больше всего она напоминала вонзенный в голубой шар Мира, закругленный, стальной стержень, прямой как стрела.

Клор постарался присмотреться в ту сторону, где исчезала колонна Опоры, но ничего кроме темноты и пустоты увидеть не мог.

- Опора, профессор,- проговорил он.- Я ее вижу. Слева по курсу.

Через минуту в наушниках, Клор услышал ответ Жерама:

- Теперь я ее вижу. Продолжайте подъем, капитан.

«Бриз» поднимался выше и выше, уносясь к ярким точкам звезд. Гироскоп замер на отметке «ноль», и Клор мог только визуально и приблизительно определять местоположение корабля относительно Мира. Слегка отклонившись от вертикального вектора подъема, градусов на пятнадцать- двадцать, «Бриз» летел под не большим углом, и это позволяло Клору видеть через иллюминаторы поверхность Мира, и уходящую во мрак колонну Опоры.

Атмосфера Мира, словно отслоившись от окружающего черного пространства, обозначилась глубокой, темной синевой. Полыхающий желтым огнем Денлюс, уполз под нижний край правых иллюминаторов и кабина быстро погрузилась в полумрак, который разбавлял матовый свет тонкой полосы округлого горизонта Мира, и свет ламп и индикаторов на приборной панели управления.

- Клор, посмотрите вверх!- голос Жерама прозвучал одновременно и взволнованно и торжественно.

Но Клор уже и сам видел это- маленькую, светящуюся мутно- желтым светом «горошину», в верхнем иллюминаторе над своей головой. Чтобы разглядеть эту странную «горошину», требовалось напрячь зрение, так как ее светосила была крайне мала.

Это зрелище явилось для него невероятным.

Словно выглянувшая из бездны, придуманная, кем- то сказка. Если к появлению Опоры он уже был внутренне готов, то увидеть этот призрачный шарик, Клор совсем не ожидал.

- Это... Это другой мир?- спросил он.

- Да,- ответил Жерам.- Это один из очень многих других миров. Предлагаю нам перейти в Обзорный отсек и продолжить наблюдение там. Капитан, сбавьте скорость подъема, но не останавливайте корабль, чтобы мы не потеряли свой вес. Думаю, что это может произойти.

Клор убавил давление своей ноги на педаль тяги, стрелки на приборах уползли к значениям «семь». Действительно, он испытал в теле необыкновенную легкость, сравнимую разве, что со свободным падением.

Денлюс уполз в нижний, правый угол лобового иллюминатора, и в кабине пилота стало почти темно.

Турбины двигателей «Бриза» сбросили большую часть оборотов и их свирепый рев перешел в не громкий, низкий гул.

Теперь Клор мог слышать голоса экипажа, они доносились снизу, с первой палубы корабля, и похоже, что там воцарилась настоящая эйфория.

- Я сама!- воскликнула Сея Ламберг.- Сама!

И он увидел ее в открывшемся проеме круглого люка в железном полу пилотской кабины. Девушка ловко забралась в кабину пилота, на ее шее болтался черный футляр фотоаппарата.

- Сея, только прошу вас, будьте осторожны,- напутствовал ее профессор.- Там темно. Держитесь за поручни.

- Это шикарно!

За ней, с первой палубы, поднялся Силл Ушан.

- Ни черта не вижу,- проворчал он.

- Все прекрасно видно,- говорила Сея уже находясь за спиной Клора.- Идите сюда. Телей, я вас вижу. Я иду к вам.

- Вы как кошка, мадемуазель,- проговорил Телей из открытой двери Обзорного отсека.

- Такая- же ловкая?

- Нет. Такая- же глазастая.

- Малс, ну что- же вы?! Я помогу вам,- гудел внизу голос профессора.

За Силлом в кабине пилота появился Малс, потом не многословный Дарелл и уже после них Росса Лисней и сам Жерам. Брюк Сивуч выбрался из нижнего люка самым последним.

Клор оставался сидеть пристегнутым к своему креслу ремнями безопасности, не имея возможности обернуться назад, и таращась в лобовой иллюминатор кабины, мог только слышать их голоса.

- А нельзя ли включить здесь свет?- спросила у кого- то Росса.

- Свет помешает нам вести астрономические наблюдения,- солидно заметил ей Телей.- Тут ни так уж и темно, дорогая.

- Вы это видите? Видите? Шикарно!

- Так значит все, что вы говорили, профессор- это правда,- произнес Силл.- Действительно, это может быть ни чем иным, только другим миром. Не иначе.

- И как мы его назовем?- спросил Телей.

- Вы не меняетесь,- хмыкнул Силл.- Обязательно надо сразу навесить ярлычок... Глазам своим не верю- другой мир. Эх!

- И все же.

Жерам ответил сразу.

Видимо ответ у него был уже давно приготовлен.

- Мы назовем его Альмария.

- Альмария,- пренебрежительно фыркнул Брюк.- Сказочная страна. Предлагаю назвать тот мир- Желтый Берег.

- Альмария!- воскликнула Сея.- Пусть будет Альмария! Росса, как вам Альмария?

- По- моему хорошо,- ответила ей медсестра.- Альмария мне нравится.

- Называйте хоть Синим Горшком, мне все равно.

- Брюк, не ворчи.

- А!- у Сеи был приступ восторга.- Чудесная Альмария, где текут прозрачные воды и живут прекрасные единороги.

- Воображение у вас, однако,- раздался не громкий голос Малса.- Я вижу Опору. Не вероятно.

- Телей, мы будем смотреть в ваш телескоп? Вот в этот?- спрашивала Сея.

- Вообще- то, это телескоп профессора. Дружище, вы говорили, что стекла этих иллюминаторов отшлифованы с оптической точностью.

- Действуйте смело, Телей. Это ваша епархия.

- Я сделаю снимки Опоры,- сказала Сея.- На фоне края Мира! Это будет настоящая бомба!

- Телей, сойдите с моей ноги!- сдержано сказала Росса.

- О, простите, мадемуазель, здесь темно. Хотите взглянуть в телескоп?

- Хочу.

Задумчивый голос Силла произнес:

- Значит таких миров как наш, огромное количество.

- Да,- ответил ему Жерам.- Ими усеяна вся внутренняя сторона Трубы. Миры расположены на равном удалении друг от друга, и в них одновременно загорается Дневной или Ночной Свет. Вот почему мы не видим их во время Темной паузы. Они скрыты во мраке.

- А мы можем туда полететь, профессор?- с энтузиазмом спросила его Сея.

- Сейчас?

- А, хоть и сейчас!- она весело рассмеялась.- Ночлинг от нас не убежит.

- Боюсь, что это невозможно, дорогая Сея. Наш корабль не готов к такому перелету. И помимо всего прочего, чтобы совершить полет к ближайшему к нам миру, на «Бризе» следует установить более мощные двигатели. И в этом нам поможет наш талантливый инженер Брюк.

- Помогу. Хм.

- Брюк, я так и знал, что с вашими двигателями не все благополучно. Далеко на них не улететь,- с насмешкой произнес Телей.- Мадемуазель Росса, крутите вот это колесико, пока четкость изображения не станет приемлемой для ваших глаз.

- Вот это?

- Да. Это.

- О! Но тут все трясется…

- Я вам помогу.

Слышались резкие щелчки затвора фотоаппарата- Сея Ламберг фотографировала.

- Это просто шикарно!- приглушенно говорила девушка.- Эти снимки потрясут всех!

Клор наблюдал в лобовой иллюминатор за медленно растущей над горизонтом Мира, гигантской колонной Опоры. Свет Денлюса, освещал пелену атмосферы, от чего казалось, что над Миром висит светящаяся голубоватая пелена дымки, усеянная барашками облаков и завихрений грозовых фронтов. Но ближе к Ночлингу, свет Денлюса ослабевал, тени от туч становились гуще и темнее, и уже можно было увидеть наползающий от Ночного Полюса мрачный полукруг гор.

Черная Гряда.

В Обзорном отсеке царило бойкое оживление, люди на- перебой обсуждали то, что открывалось их взорам.

- Нам не поверят,- восторженно говорила Сея.- Никто не поверит.

- Посмотрите туда. Вы видите эти вспышки?

- Какие вспышки? Ничего я не вижу.

- Вы ни туда смотрите.

- Ну? Где?

- Брюк, вы, что ослепли? Правее от Опоры!

- А! Хм.

- Телей не толкайтесь.

- Теперь я вижу. Не понятно, что это. Сверкает, что- то.

- И я вижу. Это то же другие миры, профессор? Очень далеко от нас.

- Это, где- то на поверхности самой Трубы.

- Как вспышки молний в скоплении туч. Интересно.

- Вся поверхность Трубы скрыта от нас своей атмосферой. Что там происходит я не знаю.

- И там то же, кто- то живет?

- Если учесть площадь внутренней поверхности Трубы... А вон еще вспышки!

- И кто там может жить?

- Это не «бусинка» нашего мира. Это черт знает, что такое. Что- то страшненькое. Кто там может жить? Возможно, что великаны…

- Телей, вы меня пугаете. Великаны, это отвратительно.

- Да, не толкайтесь же вы!

- А вы все насмотреться не можете? Отойдите в сторону- вы здесь не один!

- Профессор, и как по- вашему, когда мы сможем полететь к другим мирам?

- Давайте для начала разберемся с нашим миром.

- Это зависит от того, как скоро Брюк сможет спроектировать мощные двигатели для нашего корабля, мадемуазель Сея.

- Брюк! Брюк! Это займет много времени?

- Я не знаю.

- Оставьте визир в покое! Смотрите в окуляр.

Клор смотрел на медленно наползающую Опору, на острые вершины далекой Черной Гряды далеко внизу, и слушая разговоры за своей спиной испытывал острое чувство досады на то, что вынужден пропустить, что- то очень интересное, происходящее сейчас в Обзорном отсеке «Бриза».

- К стати, дружище, этот телескоп великолепен. Конечно- же мешает движение корабля, но весьма, весьма приличный инструмент. И мощный.

- Вы говорили, что миры расположены друг от друга на расстоянии трех миллионов километров,- Клор едва расслышал слова Малса.

- Да.

- И вы всерьез полагаете, что они то же обитаемы?

- Обязательно. Мысль о том, что мы одиноки в этой Трубе, противоречит здравому смыслу.

- Золотые слова, дружище. Брюк, это не рубанок, это оптика. Плавнее надо, плавнее. Напомните мне, каков диаметр нашей Трубы.

Жерам сразу же ответил:

- Труба имеет в сечении десять световых лет. Это ее внутренний диаметр. В силу огромного числа в километрах, все измеряемое в Трубе принято измерять в световых годах. Недавнее новшество для астрономов. В ней миллиарды миров, и Труба идет не по прямой линии, а имеет четкий изгиб. Если принять за аксиому…

- Брюк, дайте я сам настрою визир, а то вы сломаете винты тонких движений.

- Извольте.

- Не мыслимо,- проговорил голос Силла.- Миры в Трубе, это ерунда. А вот площадь внутренней поверхности самой Трубы, вот, где есть место для размышлений! Сколько миров там может существовать?!

Сознание Клора отказывалось верить тому, что сейчас видели его глаза.

Опора, словно исполинских размеров стержень, воткнутая кем- то в мрачный черно- серый Ночлинг, походила своим видом на ночную стойку бра, слабо отсвечивала зеленоватыми и серыми бликами на гладкой поверхности, и исчезала в непроглядной тьме космоса, уходя в неизведанное и пугающее. В той стороне, где Опора терялась из вида, сплошной мрак вздрагивал от отблесков далеких вспышек синего света, и казалось, будто исполинские молнии пытаются пробиться сквозь не менее исполинские, погруженные во тьму, тучи.

Ослепительный блеск Денлюса почти полностью скрылся за горизонтом мира позади корабля, освещая тонкую атмосферу, подобно сияющей желтой лампе.

«Бриз» летел так высокого от поверхности мира, что проплывающие под ним города, казались мелкой сеткой, нарезанными на ней синими, темными реками и серыми, плоскими кварталами, при чем Клор уже едва различал там структуру правильных образований улиц, так как все это на столько измельчало, что начинало сливаться в однообразное и рябое.

- Профессор, когда мы сможем начать спуск к Ночлингу? Я бы хотел набросать карту Черной Гряды. От сюда еще плохо видно, но уже можно различить перевал. Вон там, левее.

- Думаю, что скоро. Мы сможем сделать фотоснимки Черной Гряды и тогда вы используете их для своей карты.

- Я набросаю от руки предварительный эскиз, но сделать это здесь совершенно не возможно. Пойду в лабораторию, там мне будет удобнее всего.

- Хорошо, как вам будет угодно. Только прошу вас не провалитесь в нижний люк, Малс.

- Я старый, но не беспомощный.

- Капитан.

- Я вас слушаю, профессор,- ответил Клор.

- Набирать высоту уже не имеет смысла. По готовности, начинаем спуск. Очень важно пройти над Черной Грядой на не большой высоте, чтобы Малс смог составить приблизительную карту перевалов. Каков у нас расход топлива?

Клор посмотрел на светящиеся циферблаты топливных цистерн, и ответил:

- Не значительный. С таким расходом топлива мы сможем несколько раз слетать на Ночлинг, туда и обратно. Корабль ведет себя как пушинка.

И Клор рассмеялся.

Ему понравилось это сравнение корабля с пушинкой.

«Пушинка».

Управлять кораблем было невероятно легко.

Наверное пилотировать его смог бы даже ребенок.

- Я вам напомню, капитан. Корабль следует посадить примерно в десяти километрах от Опоры. Это обязательное условие.

- Я помню об этом, профессор.

******* *******