16.08.2021 (Продолжение)

Привет! Хочу рассказать вам продолжение истории о человеке, который сейчас очень важен для меня. Да, оно есть. На первый взгляд может показаться, что как только концерт был окончен, мы сразу же ушли. Сперва мне казалось, что так и будет, но мама дождалась окончания концерта, еще крепче вцепилась в руку и, вымолвив лишь: «Пойдем!», — отправилась на сцену. Там она отыскала Александра (хоть язык теперь с трудом поворачивается его так называть) и грозно спросила, как посмел разрушать ее авторитет в моих глазах. Но мама тогда еще не догадывалась, что ей впервые попался человек, готовый до последнего отстаивать мои интересы. Вместо того, чтобы замяться и попросить прощения (чего ждала мама), он тем же грозным командным тоном потребовал отпустить мою руку. Маму это даже слегка возмутило, но она все же отпустила. Почувствовав, что могу свободно передвигаться, я интуитивно подбежала к тому, чьего имени даже не знала, и обхватила руками талию. Он попытался обратить на это внимание тем, что я почувствовала отношение к себе, но мама продолжала твердить, что дочь обязана слушаться исключительно родителя. Тогда-то и оказалось, что мой новый друг — не просто Александр, а Александр Валентинович, т.к. работает учителем и психологом. Он еще долго пытался доказать маме, что я — личность и со мной надо считаться, я должна быть свободной, в ответ мама рассмеялась и сказала, что никакой свободы не существует, все люди в этом мире сидят на цепи, только вот длина цепи у всех разная и длину моей будут определять только она и папа, затем рассказала о наших семейных устоях — я прочитала ужас на его лице! Я пару раз пыталась вмешаться в разговор, но мама строго осекала меня. В ответ на это новый друг (не осуждайте, он сам просил себя так называть) рассердился еще больше и потребовал от мамы прекратить разговаривать со мной в таком тоне, но она ответила, что не собирается, оттого, что я не имею права влезать во взрослые разговоры. Он действительно психолог: едва увидев меня, заметил, что постоянно испытываю моральное насилие. Тогда я еще не знала, что это такое, но со временем он все доходчиво объяснил. Мама тоже сперва не поняла, что такое «моральное насилие» и сказала, что ни она ни папа никогда меня не бьют. (Знаете, хоть это и правда — жить от этого легче не становится!) Тогда он объяснил, что, если ребенка не бьют, — это не значит, что к нему хорошо относятся, но мама, возмутившись, ответила, что к тому, кто от нее зависит, отношение будет только данное. К слову, мама часто читает книги и смотрит телепередачи, посвященные воспитанию. Оказалось, она делала это еще до моего рождения. Моему новому другу это очень не понравилось, и он настоятельно порекомендовал перестать перенимать чужие идеалы воспитания, но она ответила, что ее мысли совпадают с тем, что предлагается в книгах и Интернет-источниках. Еще больше мой друг возмутился, когда узнал о методах наказаний в нашей семье и в отчаянии назвал их «Режимом Бога», мама, взглянув на него исподлобья, поправила, назвав это «Режимом Родителя» (Улавливаете здесь слово «Режим»?). Когда он узнал, что мой папа прокурор и поддерживает маму — понял, что дело совсем плохо. Он все пытался доказать, что со мной нужно быть на равных, но мама, уже явно рассердившись, приводила ему в пример времена их детства, спрашивая, были ли с ним тогда действительно «на равных». Но и на это нашелся ответ: он сказал, что времена изменились, правда мама в упор не понимала (или не хотела понимать), в чем конкретно заключались изменения. Он — тоже уже на взводе — отвечал, что главным изменением стало то, что мы живем во времена, когда дети в адекватных семьях (каковой моя, увы, не является) давно перестали быть роботами, которые обязаны беспрекословно подчиняться старшим и могут не делать то, что те им сказали, правда мама отнеслась к этому весьма скептически, попросив перечислить хотя бы несколько таких «адекватных» семей, но он сказал, что лично с ними знаком и ему этого хватит. Затем друг спросил, любит ли меня мама, на что она строго ответила, что любит, но на голову сесть не даст и тогда он объяснил, что  «но», сказанное после слова «да», означает «Нет», то есть «Да, но…» — это «Нет». В ответ мама продолжала твердить, что лишь они с папой вправе решать, как меня воспитывать и возмутилась, когда посчитала, что друг предложил не воспитывать меня вовсе, все позволять и никогда не наказывать. (Эх, если бы это было возможно!) Конца и края этому спору не было видно, никто из них не собирался сдаваться. Мама даже пыталась взять его на понт словами: «Кто рожал этого ребенка? Я или Вы?». Это его сильно оскорбило, хоть и пытался не показывать. Все это время ни на шаг не отходила от своего нового друга, чувствуя его тепло, знала, что совсем скоро навсегда расстанемся и оттого боялась потерять его еще больше. В какой-то момент я, незаметно для себя, тихо заплакала. Для себя, но не для него: примерно через полминуты почувствовала, как его палец аккуратно вытирает слезу с моей щеки. Никогда такого не замечала за мамой, а уж тем более за папой. Мои слезы всегда вызывают у них только злость и крик, а потому стараюсь плакать лишь тогда, когда меня никто не видит. Помню, когда-то, со слезами я сбежала в свою комнату и закрылась на щеколду. Ревела несколько часов, а когда хотела выйти, оказалась запертой снаружи. Так очутилась под домашним арестом на неделю. А в тот день, после концерта, на мои внезапные слезы чуть ли не впервые в жизни отреагировали положительно. Мама разозлилась на моего нового друга за то, что он якобы подавал мне какую-то надежду. «Надежда» — это слово я давно забыла. Да и он весьма удивился, когда услыхал подобное обвинение, ведь ни малейшего намека ни на какую надежду с его стороны не было. После этого мама решила смухлевать: она посмотрела на меня совершенно другим взглядом, мягким голосом подозвала к себе и притворилась, будто ей понравилось то, как друг отстаивал мои интересы и, хотя она не поддерживает его мнение по поводу воспитания детей, он внушает доверие. А дальше он наконец признался, что мы из одного города! Я поняла, что теперь ни за что его НЕ ПОТЕРЯЮ! А еще оказалось, что в свободное от работы время он занимается вокалом сам и учит таких как я детей, которые обожают музыку, в его группе 64 человека, совершенно разной возрастной категории и он пригласил меня стать одной из них. Я запрыгала от радости, но мама вернула меня на землю, сказав, что это случится, только если разрешит она. Хоть и с боем, но мне все же удалось стать частью вокальной группы своего нового друга. Естественно, сейчас из-за пандемии коронавируса все концерты и тренировки отложены на неопределенный срок, но не будем об этом. Знаете, наверное, с той поры новый друг стал моим покровителем, ведь столько, сколько сделал для меня этот человек, не делал никто за всю жизнь, хотя и заявляли об этом.