И в этот миг, когда все их внимание было сосредоточено внутри группы, Катя резко обернулась, как по команде невидимого сержанта. Она смотрела назад, туда, где далеко за грудой руин остался их бункер. Ее глаза, всегда такие внимательные и анализирующие, были теперь широко раскрыты от чистого, первобытного ужаса и внезапного, леденящего кровь понимания.
— Они… — ее голос сорвался на шепот, который тут же утонул в новом, резком порыве ледяного ветра, вывозившего из тоннеля запах тлена. — Они включились. Все сразу. Как… как лампочки по цепи. Он дал команду. Он нас видит.
Стало ясно. Смертельно ясно. Тени, в которых они чуяли присутствие все эти дни, не просто охотились наугад. Они ждали. Терпеливо, как пауки в центре паутины. Ждали, когда загнанная дичь сама выйдет на открытое, простреливаемое со всех сторон пространство маршрута к «спасению». Они шли прямо в ловушку. > Влад медленно перевел взгляд с Кати на черный, как зев доисторического чудовища, вход в тоннель. Потом его жесткий взгляд скользнул по изможденным, запавшим лицам товарищей – по лицу Алекса, стиснувшего зубы от боли и бессилия, по серому от страдания лицу Гриши, по напряженному, почти истеричному выражению Светы, по лицу Кати, где ужас боролся с яростной решимостью. Его собственное лицо, обычно такое выразительное, окаменело. Ни страха, ни злости – только абсолютная, стальная готовность к концу или к борьбе. В его глазах мелькнуло что-то древнее, звериное.
— Ну что ж… — его голос прозвучал низко и глухо, почти приглушенно, но с невероятной силой. — Раз нас ждут… Негоже опаздывать. Вперед. Тихо. Как мышь под полом. Ни звука.
ЛитСовет
Только что
Комментарии отсутствуют
К сожалению, пока ещё никто не написал ни одного комментария. Будьте первым!