Сенсорный писатель

Такое определение выдал мне чат ЖПТ. Не в том смысле, что в меня можно ткнуть пальцем и на лбу появится долгожданная прода. А в том, что в моих стихах и прозе вовсю задействованы все пять человеческих чувств плюс интуиция. Сама себя я называю автором "мясным" - телесным. Я не наблюдаю за героями со стороны - я влезаю в их шкуру. И туда же сажаю читателя. 

"Блу промокла и продрогла". Пф. Это не мой самурайский путь. Выдам я Блу и ощущение, как мурашки стягивают кожу в гусиную, и звук хлюпающей в обуви воды, и досаду от невозможности это прямо сейчас исправить. Разумеется, не в каждом предложении, но там, где мне важно погрузить читателя в это состояние сырости и измотанности - обязательно. 

Девчонки устроили спонтанный пикник и пьют на крыше автобуса ром? Это будет ром конкретной марки и происхождения, с расписанным букетом и ароматом. Зачем? Не все ли равно? Нет, не все - его шоколадно-ванильный аромат как аналог десерта - возвращение к уюту и безопасности, эхо погибшего прошлого, и одновременно - пасхалка к тому, что случится в следующем томе спустя полгода, когда Блу уже будет не в Алабаме, а на Карибах. 

Важно ли это читателю? Хз. Мне, как самому первому и главному читателю - однозначно. Бываю ли я избыточной? Наверняка. Но первый и самый главный критерий для меня - нравится ли текст мне самой? Затем - нравится ли он моему соавтору? И если да - он хорош. 

Надо описать горе? ПТСР? Я опишу его физиологией: как человек задыхается, как у него жжет за грудиной, как горят от слез глаза и отекает нос. Как пальцы машинально натыкаются на какой-то предмет, принадлежавший потерянному дорогому существу, и возвращают воспоминания. Влюбленность? На тебе мурашей, щекотку в солнечном сплетении, бессоноицу и маету с бесконечной проверкой телефона: написала? не написала? И тд, тп.

Пространство в моих книгах всегда имеет свет, цвет, форму, запах, температуру. Мои ГГ всегда живые - они болеют, у них случаются менструации или спонтанные эрекции, они занимаются сексом как обычные люди: потеют, пахнут, делают что-то неловкое. Икают, в конце концов, причем в самых неожиданных ситуациях, как Луис из "Кицунэ", например. И даже рожают. В них всегда есть некая неидеальность, что и делает их живыми. 

Играет ли мне эта манера на руку в плане популярности в век скорочтения и жанровых канонов? Конечно нет. Мои тексты не для любителей быстрого дофамина. В них надо погружаться, в них надо жить, их надо обдумывать и сопереживать. А это серьезная душевная работа. Не все готовы после своей собственной пахоты и быта работать еще и тут. И я их прекрасно понимаю. 

Буду ли я что-то с этой манерой делать? Стараться писать проще и суше? Конечно нет. Старого кобеля новым штукам не выучишь. Старую суку, подозреваю, тоже.