В какой‑то момент, когда туманность Андромеды расплылась по куполу гигантским сияющим облаком, Юлии показалось, что та звёздная пыль послушно складывается в знакомый силуэт. Там, в вышине, прямо среди млечных путей и танцующих планет, вдруг возникла фигура Ивана Ивановича.
Старый учёный отразился так, словно был частью этой бездны, или же как‑то летел сквозь неё; знакомый, тонкий и кривой нос, и острые глаза за очками, будто летели на Юлию, добрый взгляд был устремлён прямо на неё; халат Иваныча развевался, тот самый пятнистый, белый, но сейчас полупрозрачный, как будто сотканный из солнечного ветра; учёный летел, скользя между созвездиями, и Юлия видела, как его губы тронула едва заметная, отечественная улыбка.
И в этот самый момент, каким‑то образом, Скелет‑Юлия будто почувствовала, что в животе у неё стало горячо, это Черепаха‑Скелет всё нагревалась и нагревалась на ней. Юлия не знала, насколько же похожим было это видение на тот сон, в котором Иваныч, на своей даче, созерцал Черепаху‑Скелета, также летящую сквозь звёзды и планеты.
‑ Юлечка, всё хорошо? – зазвучал тихий голос Гусевой.
Но для Юлии это был громкий звук, который тут же испарил Иваныча.
‑ Да, Екатерина Гусева, просто ... Так страшно стало, представила себя в бескрайнем космосе .
‑ Ой, а что это с Черепахой? Тёплой стала! ‑ резко добавила Гусева; её палец отлетел от Черепахи‑Скелета так, будто она коснулась горячей сковородки.
‑ Это ... это бывает. – запнулась Юлия.
А позади них, Вова, почти задержав дыхание, втихомолку слушал каждое слово, и за время сеанса, он так и не посмотрел на искусственное небо. Ещё с момента, когда в зале Планетария воцарилась бархатная темнота, и над головами вспыхнули тысячи звезд, Вова смотрел только на то, как блики галактик отражаются на черепе Юлии.
И сейчас, он осторожно потянулся вперёд и накрыл своей ладонью её металлическую кисть.
– Юль – прошептал он. – Красиво, да? Прям как вечность.
Но Юлия даже не шелохнулась. Она уже успокоилась после своего видения, и теперь шептала на ухо Гусевой:
– Екатерина Сергеевна, смотрите, та Андромеда похожа прям на сахарную вату!
– Точно, Юль, – нежно подтвердила Гусева.
И женщина уже накрывала руку Юлии своей ладонью как раз поверх пальцев Вовы, которых она в темноте даже не заметила.
Вова оказался странно зажат между нежной кожей Гусевой и металлической костью Юлии. Он вздохнул и тихо убрал руку.
ЛитСовет
Только что
Комментарии отсутствуют
К сожалению, пока ещё никто не написал ни одного комментария. Будьте первым!