Пластиковая любовь

Когда-то они могли разговаривать часами. Не обязательно о чём-то важном. Иногда всё начиналось с фотографии смешной вывески или кота, развалившегося посреди тротуара, а заканчивалось далеко за полночь разговорами о книгах, детстве, страхах и каких-то совершенно нелепых мечтах. Ему нравилось писать ей. Особенно когда случалось что-нибудь, что хотелось разделить именно с ней. В такие минуты он доставал телефон почти не задумываясь.

Однажды вечером он написал особенно много. День выдался паршивым, и за привычным «всё нормально» прятаться почему-то не хотелось. Он рассказал, что устал, что в последнее время слишком часто сомневается в себе и что иногда ему просто необходимо знать: где-то есть человек, которому можно сказать правду и не притворяться сильнее, веселее или спокойнее, чем ты есть. Перед отправкой он несколько раз перечитал написанное и даже немного пожалел, что так разоткровенничался. Получилось слишком личное. Хотел что-то стереть, передумал и всё-таки отправил.

Она прочитала почти сразу. Через минуту под сообщением появилось маленькое красное сердечко. Он посмотрел на него и улыбнулся. Наверное, она просто не знала, что сказать. Такое бывает.

Через несколько дней он прислал ей фотографию старого дерева, которое почему-то напомнило один из их давних разговоров, и написал к ней пару строк. Под сообщением появилось сердечко. Потом рассказал о книге, которую наконец дочитал, — снова сердечко. Однажды среди ночи признался, что никак не может уснуть и почему-то вспомнил одну её фразу, сказанную несколько лет назад. Через некоторое время рядом возникло всё то же маленькое красное сердце.

В этом ведь не было ничего плохого. Сердце — хороший знак. Оно означало, что сообщение прочитано, принято, что человеку не всё равно. Наверное, даже означало тепло. Только поговорить с сердечком было невозможно.

Постепенно он стал писать меньше. Не потому, что однажды решил замолчать. Никакого решения вообще не было. Просто длинные сообщения сначала превратились в несколько предложений, потом в одну строчку. Вместо рассказа о книге он однажды просто отправил фотографию обложки. Она поставила сердечко. Он усмехнулся, а вечером точно так же поставил сердечко под её фотографией.

Оказалось удобно. Не нужно подбирать слова, думать, правильно ли тебя поймут, объяснять, почему какая-то совершенно незначительная вещь вдруг оказалась важной. Одно касание — и человек уже знает, что ты здесь. По крайней мере, должен знать.

Так прошёл не один месяц. А однажды она написала первой. Сообщение оказалось непривычно длинным. Она рассказывала, что в последнее время ей одиноко. Что вокруг много людей, разговоров, работы, каких-то ежедневных дел, а сказать по-настоящему, что у неё внутри, почему-то некому. Написала, что всё чаще вспоминает их старые ночные разговоры. В самом конце было совсем простое: «Мне их не хватает. И тебя мне тоже не хватает. Настоящего. Иногда кажется, что мы почему-то перестали разговаривать».

Он прочитал сообщение. Потом перечитал ещё раз. Ему было что ответить. Очень много. Он помнил те ночи, помнил разговоры, помнил даже старое дерево, фотографию которого когда-то ей отправил. Хотел написать, что тоже скучает, что никуда не исчез и что несколько раз пытался говорить, а потом просто привык не говорить.

Он открыл клавиатуру и несколько секунд смотрел на мигающий курсор. Написал первые слова, остановился и стёр их. Посидел ещё немного, а потом закрыл клавиатуру. Палец привычно задержался на её сообщении, на экране появился знакомый ряд картинок. Он выбрал красное сердце.

Под её длинными, живыми словами появилось маленькое ❤️.

Точно такое же, какие когда-то получал он сам.

И только теперь он понял, до чего легко настоящее можно заменить его обозначением.