Читать онлайн "Дело о сбежавшем зеркале"

Антикварный магазин на Гагарина, 3 назывался «Старые вещи». На вывеске мелко было выбито: «ПРЕДСКАЗАНИЯ. АМУЛЕТЫ. ТРАВЯНОЙ ЧАЙ». Ниже — крупнее: «Скупка и продажа антиквариата». Ещё ниже — совсем мелко: «Осторожно, порог».

Орлов вошёл первым. За ним — Синичкина, Муромцев, Кулибин, Дроздов, дракон. Громобоев остался на крыльце — «я тут посторожу». Тимофей шёл сам, без переноски.

Внутри пахло лавандой и пудрой. Было тесно, как в старом фотоальбоме: витрины, полки, стопки книг, сундук, медные тазы, три куклы, патефон, будильник, который тикал на полсекунды медленнее всех остальных будильников. На прилавке — чашка травяного чая.

Продавщицу звали Вероника Львовна. Ей было сорок пять. Шаль, перстни, серьги-каффы, тонкая улыбка человека, который на всякий случай знает больше, чем говорит.

Она не встала. Она сказала:

— А, наконец-то. Я вас ждала.

— Почему? — спросил Орлов.

— Потому что я подала заявление две недели назад, — сказала Вероника Львовна. — Оно у вас с двадцать первого. А сегодня двадцать девятое. Вы пришли на девятый день.

— Откуда вы знаете? — спросил Орлов.

— Я медиум, — сказала Вероника Львовна.

— Ясно, — сказал Орлов. — Где зеркало?

Вероника Львовна поставила чашку.

Она встала.

Она повела их в подсобку.

Подсобка была маленькая. Три шага туда, три обратно. Полки. Коробки. Пахло мышами и слежавшейся бумагой. На стене — крюк. На крюке — ничего. Рядом с крюком — гвоздь. На гвозде — тонкая, выцветшая ленточка с бантом. Под крюком — тонкая косая тень, лежащая на стене в форме овала. Как будто зеркало стояло здесь долго, а потом взяло и встало.

— Оно тут висело? — спросил Орлов.

— Тут.

— Кто последний его видел?

— Я, — сказала Вероника Львовна. — В понедельник. В семь вечера. Я закрылась, погасила свет, ушла. Утром пришла — рама на месте, на крюке, а зеркала в раме нет.

— То есть рама на месте.

— Да. Рама на месте. Стекло — ушло.

— Как стекло может уйти из рамы? — спросил Дроздов.

— А как человек может уйти из дома? — сказала Вероника Львовна. — Вот так. Взяло и ушло.

— Вероника Львовна, — сказал Орлов. — Зеркало пропало. Мы в отделе «Тихий ужас». Мы знаем, что бывает всё. Но у нас есть десять экспертиз и один протокол. Вы понимаете, о чём я.

Вероника Львовна смотрела на него.

Потом сказала:

— Хотите — я вам покажу.

— Что?

— Что оно ушло. Не «украли». Не «вынесли». Ушло. Вот.

Она подошла к стене. Она положила ладонь на тонкую овальную тень. И сказала:

— Тёплое.

Орлов сам подошёл. Положил ладонь. На секунду замер.

— Тёплое, — сказал он.

Синичкина подошла. Положила ладонь. Замерла.

— Тёплое, — сказала она.

Кулибин подошёл. Снял очки. Подержал руку над тенью. Потом сказал:

— Не тёплое. Живое. Дайте прибор.

Прибор-чайник он вынул из сумки. Навёл на тень. Прибор засветился — слабо, розовато.

Кулибин посмотрел на него.

— Вот это, — сказал он, — я не видел ни разу.

— Что это? — спросил Дроздов.

— Это остаток. — Кулибин убрал прибор. — Как запах. Только не в воздухе, а в стекле. Оно тут стояло. И оно тут жило.

Тимофей прошёл в подсобку. Запрыгнул на полку. Сел рядом с тенью. Посмотрел на неё. Долго. И — не отвернулся. Наоборот — он к ней подошёл ближе. Лёг. Как будто рядом с кем-то, кого знает.

— Кот признал, — сказал Муромцев.

— Что он признал?

— Что там кто-то был. И что этот кто-то — свой.

— Вероника Львовна, — сказал Орлов. — Что за зеркало было?

— Семнадцатый век, — сказала Вероника Львовна. — Итальянская работа. Рама — ореховая. Стекло — венецианское. Хозяин — барышня. Из Тихогорска. Гостила в Венеции, привезла. Умерла в Тихогорске в тысяча восемьсот девяносто первом. Зеркало осталось. Дальше — как все зеркала. Переходило из рук в руки. Последние восемьдесят лет — у меня. В подсобке. За рамой.

— За рамой?

— Висело как зеркало. А было — не как зеркало.

— Что в нём? — спросил Орлов.

Вероника Львовна посмотрела на него.

Потом сказала:

— Барышня.