Читать онлайн "Коромысло"

Если бы кто-нибудь из нас, городских, очутился ранним утром в русской деревне позапрошлого века, первое, что поразило бы его, — не петухи, не туман над рекой и даже не запах печного дыма. А женщина. Молодая или пожилая, в платке и длинной юбке, она идёт от колодца или от реки ровным, чуть покачивающимся шагом. На плече у неё лежит изогнутая деревянная дуга, а на концах её — два полных ведра. Вода не расплёскивается. Женщина не придерживает вёдра руками. Она просто идёт — и походка её легка и мерна, будто она не несёт двадцать килограммов, а танцует.

Это коромысло. Предмет настолько привычный, что его и не замечают. И настолько гениальный, что, разобравшись, как он устроен, невольно удивляешься: как до такого додумались?

А додумались очень давно.

Гениальность простоты

Всё дело в равновесии. Коромысло — это, по сути, рычаг, перекинутый через плечо человека. На обоих концах — нагрузки, одинаковые по весу. Человек оказывается в середине, точкой опоры, и вся система приходит в равновесие. Не нужно напрягать кисти и предплечья, как при переноске вёдер в руках. Вес ложится на плечи и спину — на самые сильные и выносливые части тела. Спина держит, руки свободны, а груз, распределённый симметрично, почти не тянет в сторону.

И это ещё не всё. Коромысло позволяет за один раз перенести вдвое больше, чем в руках: два ведра вместо одного, две корзины вместо одной. В тех местах, где колодец далеко, а река ещё дальше, это означало не удобство, а самую настоящую экономию сил и времени. Каждый поход за водой совершался не один раз в день — и каждый раз коромысло верно служило своему хозяину.

Простота эта обманчива. За ней стоит точный расчёт — тот самый, что заставил человечество ещё в глубокой древности понять: тяжёлое можно нести легко, если правильно его уравновесить.

Живые весы

Именно поэтому коромысло с полным правом можно назвать «живыми весами». Человек с вёдрами на плечах — это и есть весы в действии: две равные чаши, перекладина и точка опоры. Недаром в старину одно и то же слово обозначало и носильную палку, и перекладину настоящих весов. Принцип-то один.

Коромысло — одно из древнейших приспособлений в истории человечества. Его изображения встречаются в египетских папирусах, китайских рукописях, европейских средневековых хрониках. Люди, разделённые морями и пустынями, не сговариваясь, пришли к одному и тому же решению — потому что решение это подсказано самой природой рычага.

На Руси коромысло упоминается в письменных источниках начиная с XV–XVI веков. Но пользовались им, безусловно, задолго до появления письменности. А археология говорит ещё яснее: дугообразные коромысла, найденные в Великом Новгороде, датируются XI–XIV веками. Значит, уже тогда на новгородских улицах женщины носили воду точно так же, как их бабушки, и точно так же, как их правнучки.

Не топор, а коромысло

В народной культуре коромысло воспринималось как неотъемлемый атрибут женского труда. Об этом говорит пословица, точная и ёмкая, как всё, что народ отливал в слова: «Сколь для мужчин важен топор, столь и для женщин коромысло».

Заметьте, как поставлено: не «топор и коромысло равны», а каждому своё. Мужчина с топором — строит, рубит, добывает. Женщина с коромыслом — поит, кормит, держит дом. Два инструмента, два мира, и оба незаменимы. Коромысло здесь — не просто утварь, а знак: оно стояло в одном ряду с самым важным мужским орудием, и это о многом говорит.

Умение носить воду на коромысле считалось важным навыком, который формировал осанку и выносливость. Девочку учили этому с малых лет — как мальчика учили владеть топором. И это была не только наука труда, но и наука тела: ровная спина, расправленные плечи, твёрдый шаг. Коромысло, если носить его правильно, само воспитывало стать.

А походка! В русской народной хореографии существует плавный женский шаг «с коромыслом» — когда плечи слегка покачиваются в такт шагу, имитируя движение дуги с вёдрами. Эту походку считали признаком грации и трудолюбия. То, что рождалось из ежедневного тяжёлого труда, превращалось в красоту — и красоту эту ценили, ею любовались, её переносили в танец.

Между небом и землёй

Есть в коромысле что-то, что не сводится к рычагу и грузу. Дуга, лежащая на плечах, — она и впрямь похожа на весы, но только вместо чаш на её концах покачиваются вёдра с водой, и вода в них отражает небо. Женщина идёт, и небо покачивается вместе с ней, и в этом покачивании есть свой ритм, своя мерность, почти обрядовая.

Не случайно коромысло заняло особое место в народной картине мира. Оно выступало символом женского труда и домоустройства, связывалось с представлениями о порядке и устойчивости быта. Порядок и устойчивость — вот что несла на плечах женщина с коромыслом: не просто воду, а самый уклад дома, его покой и сытость.

И, пожалуй, самое удивительное свойство этого простого предмета в том, что он соединяет несоединимое. С одной стороны — трезвый расчёт, голая физика рычага. С другой — поэзия ровного шага, покачивание неба в вёдрах, танец, обряд, пословица. В коромысле удивительным образом сходятся рациональность и красота, тяжёлый труд и лёгкость движенья. Это предмет, в котором народная мысль не отделяла пользы от изящества — потому что и не привыкла их отделять.

В следующий раз, глядя, как кто-то несёт две ноши на перекладине, вспомните: перед вами — живые весы. Древний, как мир, инструмент, который одним движением решает задачу равновесия. И, может быть, в том, как ровно и мерно покачиваются плечи несущего, вам послышится отзвук той походки, что когда-то знала вся Русь.