Читать онлайн "Зерно сомнения"

Звёздная дата 2219.3.14

Мир за гранью мира, изнанка реальности, её извращённое отражение, намалёванное кистью коллективного бессознательного. Ступить туда значило добровольно войти в логово изголодавшихся хищников, подвергнуть свои душу и разум колоссальному риску, пройти по тончайшей нити самоконтроля над бушующим морем безумия. Кто-то шёл на это ради самосовершенствования, чтобы раскрыть свой потенциал на новом круге. Кто-то искал мудрости, пропитанной ядом лжи и обмана, стремился испытать крепость своего духа. Он же стремился развеять сомнения, посеянные словами безумного пророка и успокоить свою душу. Привычным усилием он сосредоточился, начиная путь.

Первый круг, начало пробуждения. Реальность потускнела, утратив любые цвета. Вслед за цветами стали стираться очертания и контуры предметов, превращая окружающий мир в единый монотонный серый фон. Первый круг был простым — несложные, слабо колышущиеся узоры, едва ли достойные раскрывшегося высших кругов. Его создание легко вобрало в себя первый круг, отбросив оковы бренного существования. Реальность начала покрываться трещинами, испускающими слабое пурпурное свечение. На этом уровне погружения ему не найти ответа.

Второй круг, взгляд за грань. Трещины в реальности расширились, и через них начали просачиваться тонкие струйки пурпурного тумана. Чем глубже он заходил, тем больше становились трещины. Реальность начала осыпаться, подобно старой штукатурке, обнажая изнанку бытия, окутанную бурей псионической энергии. Второй круг был вдвое больше первого, он навис над ним сложной колышущейся паутиной непрерывно меняющихся геометрических форм. Линии изгибались и переплетались, внешне оставаясь безупречно прямыми, искажённые фигуры словно насмехались над реальностью с её строгими законами порядка и логики, и любой, кто рискнул бы всмотреться в их метаморфозы, мог легко утратить рассудок. Но он не был любым, он был раскрывшимся ещё более высокого круга и не просто всмотрелся во второй круг, но и впустил его в своё сознание, приняв его отрицание бытия.

Третий круг, шаг за грань. Его предельный круг. Реальность осталась где-то далеко, уступив место нескончаемой абстракции, не имеющей форм. Пурпурный туман окутал всё вокруг сияющим водоворотом, уносящим сознание в непостижимые глубины. Третий круг был ещё больше второго, и линии его были сотканы из чистых чувств и эмоций, сложенных в бессвязные псиграммы. Впустить этот круг в себя значило разом впустить любовь матери и ненависть заклятого врага, невинность младенца и пороки величайшего негодяя, наивность глупца и тяжкие думы умудрённого наставника — впустить и не раствориться в них, не потерять своё «я» среди мириадов других. И он впустил его, ни на мгновение не утратив самоосознания, ибо он был выше их, и воля его была нерушима.

Четвёртый круг, стирание грани между реальным и нереальным, временем и пространством. Недостижимый и непокорный никому из раскрывшихся. Лишь Небесная Императрица, восседая на белокаменном престоле, имела шансы на бесконечно долгое мгновение впустить в себя четвёртый круг, хранящий тайны прошлого, настоящего и будущего, всего что было, что есть, что будет, что может быть. Он замер перед кругом, не в силах даже окинуть его своим взглядом. Этот круг был воистину огромным, много больше всех трёх предыдущих, и контуры его складывались из временных линий и вероятностей. Взглянуть на этот круг значило ступить в нескончаемый лабиринт возможностей и событий, где перемешались прошлое и будущее, и где не существовало настоящего, способного дать подобие опоры для разума, тонущего в потоке времени. Впустить его в себя означало сойти с ума и раствориться в непрестанном беге временных линий.

Но именно рядом с этим кругом скрывался ответ, способный развеять терзающие его сомнения. Здесь, в месте, где внешнее и внутреннее меняются местами, он видел, как его естество окутывает тонкая паутина, исходящая из крошечного пятна сомнений посреди белоснежной и спокойной уверенности. Это зерно, посеянное словами предателя, дало обильные всходы, побуждая его раз за разом погружаться сюда и пытаться найти ответ и понять, таилась ли истина в словах безумца. И чем ближе к кругу, тем больше было шансов постичь ответ, но дальше он пройти не мог. Даже его нерушимой воли раскрывшегося третьего круга было недостаточно, чтобы хотя бы взглянуть на четвёртый круг. Он раз за разом приказывал себе приблизиться, хотя бы коснуться одной из граней его паутины, но астральное тело отказывалось подчиняться.

А ещё здесь был слышен шёпот. За третьим кругом истончалась грань, отделяющая реальный мир от бурлящего псионического моря Покрова, и его непостижимые обитатели могли нашёптывать раскрывшимся, суля ответы, власть, исполнение желаний. Стоит лишь поддаться слабости, сделать шаг и погрузиться в клубы пурпурного тумана, став проводником чужой и чуждой воли. Но это значило подписать себе смертный приговор и встать на путь, что привёл Братство к безумию и самоуничтожению, а древнюю Империю к губительным амбициям и краху.

«…тропой Небесного Отца к разлому древних мудрецов…»

- Мой путь — путь света, чистоты и дисциплины разума.

«…свет Указующей Звезды в себя впустив…»

- Мой свет — сияние моей души, иного мне не нужно.

«…предупреждениям не внемля, поддавшись гордости слепой…»

- Слепой лишь тот, кто шёпоту внимает.

Ослепительная белизна его души отвергала навязчивые слова, но для зерна сомнения они были самой благодатной почвой. Сомнения продолжали разрастаться. Он знал это, знал, но не мог не возвращаться сюда. Он видел, как покрывается трещинами его безупречная броня, и сознавал риск, но стремление к пониманию было сильнее.

«…пройди его тропой…»

«…к спасению…»

«…к искуплению…»

«…к избавлению…»

«…к разрушению…»

«…к возрождению…»

Шёпот обрушивался на него подобно волнам штормового моря, обволакивал и тянул на дно, словно густая трясина, сбивал с толку и дезориентировал, словно густой туман. Шёпот давил, пытался воспользоваться трещинами в его броне, чтобы добраться до уязвимой и оголённой души, самой сути его естества. Но он стойко держался, подобный сияющему маяку на краю бурного моря, не позволяя утянуть себя в глубины. Именно здесь, балансируя на краю бездны, он искал ответа на свои вопросы, словно безумец, медитирующий на голой скале в разгар бури.

И ответ явился ему. «Исток». Не слово, но череда образов и смыслов. Всякий раз, когда он спускался в глубины в поисках ответов, он находил лишь этот мыслеобраз, и каждый раз он раскрывался с новой стороны, показывая новые грани и приближая к пониманию, и сегодня новый фрагмент этой головоломки встал на место. Он получил своё, и в тот же миг иллюзорная слабость покинула его астральное тело, трещины в сияющей броне срослись, оставив тонкую паутину сомнений. Отвергнутые голоса устремились прочь, возвращаясь в своё измерение бушующих энергий, он же воспарил назад к реальности, покидая пройденные круги.

Ваэмар медленно выходил из транса. Его глаза оставались открытыми на протяжении всего погружения, длившегося не дольше мгновения, и всё же потребовалось какое-то время, чтобы молодой аэли вновь начал различать очертания помещения. Он сидел, скрестив ноги, в центре круглой комнаты, выложенной из безупречно белого матового камня, полностью лишённого даже намёка на фактуру. Вдоль стен тянулся ряд идеально выверенных колонн, и даже самые точные приборы вряд ли нашли бы различия между любыми двумя из них. В помещении не было окон, но свет, собранный и отражённый системой скрытых линз и зеркал, освещал мягко и равномерно, чтобы избежать даже намёка на неправильность в тенях и отражениях. Это была малая часовня медитации его личного поместья, место максимального покоя, успокаивающее взволнованную душу после возвращения из глубин нереальности.

Колоссальная нагрузка, которой он подверг свой разум, никак не сказалась на физическом теле Ваэмара. Вернее, он не позволил этим последствиям проявиться. Аэли не показывали слабость перед низшими, и для него, сына наследницы живого бога, низшими были даже аэли младших соцветий. Пусть даже никто из его немногочисленных слуг и не посмел бы потревожить своего господина в малой часовне, для Ваэмара, как и для любого другого представителя старших соцветий, поддержание собственной безупречности было столь же естественным, как дыхание. Он замер, приводя мысли в порядок и выравнивая течение своей духовной силы. Он не боялся потерять контроль над собой, но даже малейший намёк на подобное лёг бы на него несмываемым пятном позора.

Спустя какое-то время Ваэмар поднялся, поддерживая баланс тела левитацией, и медленно пошёл к едва различимой двери, спрятанной за колоннадой. Каждый шаг его босых ступней был идеально выверенным. Даже здесь, вдали от чужих глаз, он не мог позволить себе отступить от совершенства. Дверь бесшумно открылась, и Ваэмар вышел из часовни на крытую галерею, пересекающую сад. Здесь его уже ждали шестеро его слуг — трое юношей и трое девушек из младших соцветий, готовых служить ему душой и телом. Кроме них семерых в этом огромном поместье, занимавшем территорию, сравнимую с небольшим городом на мирах низших существ, не было ни единой живой души.

Ваэмар безмолвно прошёл мимо своих слуг, не удостоив их даже взглядом. На этот раз это был не привычный ритуал, молодой принц по-настоящему ушёл в свои мысли, раздумывая о новой зацепке, новой грани одного и того же слова. Он уже давно понял, что под Истоком подразумевался источник силы, но чьей? Происхождение, рождение, течение, начало. Если речь шла о его матери, небесной императрице Лиэллан, то источником её силы, несомненно, можно считать белокаменный престол — древний артефакт с вкраплениями драгоценного зро и сильнейший пси-усилитель. Но всё не может быть так просто. В видениях Источник являлся ему как начало могучей реки, прорывающееся из-под земли. Он являлся ему как Источник порядка, придающий форму первозданному хаосу. Он являлся ему как Источник обильных даров, осыпающий верных последователей.

Ваэмар покинул крытую галерею и вошёл в центральный зал своего поместья. Шестёрка слуг молчаливо следовала за ним в ожидании распоряжений. Одну из стен зала полностью покрывал сложный барельеф — плетение каменных лоз, протянувшееся от высокого сводчатого потолка почти до самого пола. В этом сложнейшем узоре знающий взгляд Ваэмара без труда мог распознать все старшие и младшие соцветия аэли. Почти на уровне его глаз барельеф разрывала безжалостная черта Войны Пылающего Сада, истребившей почти всех представителей народа аэли. Глаза Ваэмара на мгновение задержались на этой увековеченной в камне ране, а затем устремились выше, скользя по изгибам соцветий к потолку, туда, где из единой точки расходились все родословные. Иллиар, бог-император и основатель Небесной Империи Аэли, далёкий предок Ваэмара и всех ныне живущих представителей их народа. Он принёс им дар псионики, он объединил Аэллану и положил начало Золотому Веку. И, возможно, он был ответом на вопросы, терзавшие Ваэмара. Ответом, который он не понимал.

От размышлений его оторвал сигнал о том, что кто-то пересёк границу его владений. Ваэмар без труда догадался, кто это может быть. Он мысленно приказал двоим из своих слуг, раскрывшимся первого круга, встретить гостя и немедленно доложить его статус. Этикет строго регламентировал, как быстро он должен будет принять посланца своей матери в зависимости от его или её соцветия. Этот же статус ясно давал понять, насколько неотложным будет этот визит во дворец. Вскоре отправленные юноша и девушка также телепатически передали ему, что посланница принадлежит ко второму старшему соцветию, а значит, он обязан принять её незамедлительно.

Мысленно руководя слугами, сопровождающими гостью, Ваэмар церемонным шагом двинулся через галереи и открытые дворы таким образом, чтобы выйти к приёмной площадке через парадную арку. Вокруг него тянулись галереи и павильоны, выстроенные древними мастерами и с трудом восстановленные после Войны. Часть этих зданий так и осталась бесформенными руинами, поросшими кустами и цветущими лозами, но даже в таком виде они оставались олицетворением гармонии, заложенной в них создателями. Наконец он свернул на центральную аллею, упирающуюся в парадную арку, обильно покрытую лозами. Посланница уже ждала его там, а чуть в отдалении от неё стояли двое приставленных к ней слуг, почтительно склонивших головы в присутствии высокой гостьи.

- Светлейший, - аэли отвесила Ваэмару до совершенства отточенный поклон. Он принц, она из второго старшего соцветия, Он раскрывшийся третьего круга, она второго. Она старше, он младше. Она служит при дворе, он временно удалился. Этот поклон передавал каждый нюанс их взаимоотношений, и Ваэмар ответил ей тем же.

- Высокородная, - ответный поклон. - Что привело посланницу белокаменного престола в мою скромную обитель уединения и размышления?

Они могли бы общаться телепатически, просто передавая мысли и образы напрямую, но непреложный этикет и устоявшиеся обычаи требовали устной речи.

- Божественная владычица призывает вас немедленно явиться пред белокаменным престолом, Светлейший.

- Воля божественной владычицы для меня закон.

Повинуясь воле Ваэмара, его личная транспортная капсула, доселе укрытая за грядой холмов, дабы не смущать его мыслей своим присутствием, взмыла в воздух и опустилась неподалёку от них рядом с капсулой посланницы. Аэли чуть отошла в сторону, пропуская его и ясно показывая, что намеревается следовать за ним, пока Ваэмар не предстанет перед белокаменным престолом. Молодой принц медленным шагом двинулся к посадочной площадке, посланница следовала за ним на тщательно выверенном расстоянии, а за ними шла шестёрка слуг. Капсула посланницы была чуть крупнее его и отмечена псионической печатью дворца, но личный транспорт Ваэмара превосходил её в плане эстетики и совершенства линий. Обе капсулы синхронно открылись, приветствуя своих хозяев. Ваэмар степенно оторвался от земли медленно опустил себя на ложе капсулы, следя, чтобы на его безупречном одеянии не возникло ни единой складки. Посланница столь же торжественно опустилась в свою, и, закрывшись, два летательных средства устремились прочь в сторону дворца.

Не было в этой вселенной аэли, которого не привели бы в благоговейный трепет виды долины, где разместился императорский дворец. Множество водопадов падали здесь вниз с отвесных скал окружающих гор, создавая в воздухе дымку, пронзаемую тысячами радуг. Огромный дворцовый комплекс с его многочисленными шпилями выглядел не чуждым объектом, а идеально вписывался в окружение, являясь центральным украшением этой природной драгоценности. Подлинным чудом было и то, что это место уцелело в первозданном виде, когда флоты Иццхарского Осколка подвергли Аэллану ковровой атомной бомбардировке. Сделав свою капсулу полностью прозрачной, Ваэмар с наслаждением подлинного эстета любовался открывшимися видами, сожалея, что не может пронестись над реками и изумрудной зеленью холмов в своём реальном теле. Впрочем, не забывал он и о цели своего визита сюда. Две капсулы медленно снизились у отмеченной посадочной площадки. Там их уже ждал главный распорядитель с почётным караулом из десятка воителей в ритуальном облачении. Капсулы мягко опустились на расстоянии десятка шагов от распорядителя, и поднятый ими ветер чуть всколыхнул его пышный, украшенный псионическим пурпуром наряд. Ваэмар плавно поднял себя с ложа и, с безупречной точностью оперируя левитацией, опустился перед встречающими. Его спутница также плавно опустилась у него за спиной. Распорядитель ударил витым посохом из потемневшего дерева о полированный камень площадки и зычным голосом провозгласил:

- Владычица призывает.

Его псионически усиленный голос разнёсся по всей долине, эхом отражаясь от скал. Два ряда воинов позади него синхронно ударили древками копий о камень.

- Призванный явился.

Распорядитель вновь ударил посохом, и копья за его спиной взметнулись ввысь, образовав арочный проход. Солнечный свет отражался от их отполированных доспехов и металлических узоров, обвивающих древка копий, подчёркивая их статус божественных стражей. Каждый из этих стражей был раскрывшимся третьего круга и мастером традиционных боевых искусства аэли, в которых сила духа была не менее важна, чем сила тела.

Выдержав положенную паузу, распорядитель плавным движением развернулся и двинулся сквозь проход из копий. Ваэмар выдержал ровно пять ударов сердца и последовал за ним. Посланница же осталась стоять на месте. Она исполнила свой долг. Прямо перед Ваэмаром возвышались величественные врата, украшенные грозными и строгими барельефами. Врата Вечного Бдения. Ваэмар знал, что это значит. Испытание — небесная императрица желала знать, не запятнал ли он себя преступлением против её закона.

Сразу за вратами их ждал широкий лестничный колодец, уходящий вверх на головокружительную высоту. Испытание тысячи ступеней. Испытание не только крепости тела, но и силы духа. Распорядитель двинулся вперёд первым, ритмично ударяя концом посоха о каждую ступень. Из-за длинных пол его одежда казалось, что он парит над лестницей, но это было не так. Ваэмар двинулся за ним, почти бесшумно ступая босыми ногами по каменным ступеням. Шаг, второй, третий, десятый, сотый… Лестница продолжала тянуться ввысь. В какой-то момент он ощутил полную отрешённость, позволив телу механически шагать по ступеням. Его испытание началось.

Ваэмар не мог точно сказать, сколько времени ушло на то, чтобы достичь вершины лестницы. Его разум начал подёргиваться дымкой безразличия, а тело протестовало против подобного обращения, но принц не мог позволить себе подобной слабости. Его одежды были всё также безупречны, а идеально уложенные пряди длинных серебристых волос ничуть не сбились. Наверху их ждал проход, за которым начинался длинный и широкий коридор, практически зал, в котором через равные интервалы стояли пары горящих жаровен, и чем глубже, тем краснее становилось их пламя. В воздухе витал аромат горящих благовоний, отлично знакомых любому раскрывшемуся. Эти травы очищали и расслабляли разум, и их часто использовали наставники, чтобы ослабить защиту своих учеников, войти в их разум и помочь им раскрыться. Сам Ваэмар обычно использовал более сложную технику, требующую духовного и физического единения подопечного и наставника. С её помощью он уже помог раскрыться троим из своих слуг, и остальные с нетерпением ждали, когда он одарит их вниманием.

Зал всё тянулся и тянулся, ритмичный стук посоха распорядителя разносился по нему словно удары ритуального барабана, а барельефы на стенах грозно взирали на тех двоих, что посмели ступить под его своды. Клубы дыма и пляска теней придавали этому месту облик, схожий с границей Покрова, и если бы в душе Ваэмара действительно поселилась скверна от общения с его сущностями, сейчас она могла бы проявить себя. Но молодой принц взирал на происходящее с отрешённым безразличием. И хотя его разум неизбежно поддался воздействию благовоний, в остальном грозный чертог испытания никак не тронул его душу. Зал закончился, и они прошли в следующее помещение, залитое солнечным светом и полное мелодичного звона. Огромные арочные окна с причудливыми сюрреалистическими витражами словно бы делали этот зал частью иного измерения. Вдоль стен тянулись два скульптурных фонтана, и журчание их воды наполняло помещение строго выверенной мелодией. Её звучание погружало разум, затуманенный испытанием ступеней и не отошедший от влияния благовоний, в состояние, схожее с трансом. Даже Ваэмар, несмотря на дисциплинированность своего разума, чувствовал, как его внутренняя защита истончается, а контроль над телом становится всё более сложным. Распорядитель продолжал идти впереди, и стук его посоха неуловимо вписался в мелодию журчащих фонтанов, дополнив её гармонию.

Наконец, закончилось и это помещение, и двое аэли вошли в просторный длинный зал со множеством входов. Высокие своды поддерживали два ряда воздушных оплетённых колонн из белого мрамора, стены без окон были покрыты фресками, изображающими фрагменты истории Небесной Империи, а дальний конец зала выходил на широкий просторный балкон. Там на высоком белокаменном престоле недвижной статуей восседала небесная императрица. Распорядитель вышел на середину зала, встав в центра сложной каменной мозаики и последний разу ударил своим посохом.

- Призванный явился, - разнёсся по залу его голос.

После этого он развернулся и направился прочь в сторону дверей, ведущих вглубь комплекса. Ваэмар медленно вышел на середину зала. Далеко впереди в лучах солнечного света сиял ослепительной белизной белокаменный престол, за спиной же возвышался колоссальный портрет бога-императора Иллиара. Ваэмар медленно развернулся и склонился в церемонном поклоне перед портретом своего легендарного предка. Пронзительно синие с сиреневыми всполохами глаза великого основателя впились в саму душу молодого аэли, и Ваэмару стоило колоссальных усилий подавить в себе дрожь. Затем принц развернулся и отвесил не менее почтительный поклон белокаменному престолу. Только после этого он медленно двинулся в сторону балкона, тщательно выверяя каждый шаг. Со стен на него тысячей глаз взирала история народа аэли, их величайшие победы и самые горькие поражения, выполненные лучшими мастерами, способными увековечить не только образ, но и саму душу участников тех событий. Наконец Ваэмар вышел на балкон, и порыв ветра раздул его свободные одеяния. Пройдя ещё несколько шагов, он безмолвно опустился на колено.

В тот же миг на него обрушилась колоссальная сила. Божественная императрица Лиэллан безжалостно ворвалась в его сознание, ослабленное испытаниями. Ваэмар не помышлял о сопротивлении, оно было бессмысленным, особенно в его состоянии, и прилагал все усилия, чтобы не распластаться на полу. Властная воля небесной владычицы бесцеремонно осматривала самые потаённые уголки души принца в поисках малейших признаков контакта с сущностями Покрова. В этот момент он был полностью в её власти — ей хватило бы малейшего усилия, чтобы оборвать его жизнь, ввергнуть в пучину безумия или сделать своим безвольным рабом. Наконец, императрица покинула его разум.

- Ты чист, дитя. Ты прошёл по грани и услышал шёпот тех, кто властвует по ту сторону бытия, но остался глух к их сладким речам.

- Да, владычица.

- Так ответь же мне, дитя, чем окончились твои два года отшельничества? Успокоили ли они сомнения, что терзали твой разум?

- И да, и нет, владычица. Стоя на грани, я получил ответ, что успокоил меня и в то же время внёс сумятицу в мои мысли. Исток, - это слово он произнёс на эаргиле, вложив в него весь спектр оттенков.

Императрица безмолвствовала. Ваэмар продолжал стоять на колене, опустив глаза в пол.

- Встань, Ваэмар, - наконец произнесла она.

Принц встал, привычно поддерживая себя левитацией. Не сделай он этого, его тело, утомлённое испытаниями, могло бы подвести его, а это стало бы для Ваэмара страшным позором.

- Я считала твои поиски, вызванные словами предателя, пустой тратой времени и опасным заигрыванием с силами, способными погубить нас. Но твой ответ развеял мои тревоги, ибо нет символа более чистого, чем наш божественный предок.

- Да, владычица. И всё же я не понимаю, как мне интерпретировать это откровение. Что есть Исток?

Императрица вновь замолчала. Затем она неуловимым движением, возможным лишь при совершенном владении левитацией, сошла с престола, ступив на каменные плиты балкона. Ваэмар поспешно отошёл в сторону, склонив голову.

- Проследуй за мной, Ваэмар. Я кое-что тебе покажу.

Они вдвоём двинулись в сторону дальнего конца огромного зала. Чем ближе они подходили к портрету первого императора, тем сильнее Ваэмар ощущал, как его душу пронзает взгляд его глаз, таких же синих, как у него самого, но при этом наполненных немыслимой глубиной, недостижимой для обычных смертных.

- Взгляни на здания у его ног, - произнесла Лиэллан, заставив принца наконец-то отвести взгляд от глаз императора.

Ваэмар присмотрелся к нижней части портрета. У ног колоссальной фигуры, укрытых, впрочем, свободными одеяниями, возвышались разнообразные постройки со множеством куполов и шпилей. Ваэмар даже удивился, как он раньше не замечал этого древнего города, заслонённого величественной фигурой на портрете.

- Это древняя столица, оставленная ещё до того, как наши предки впервые покинули колыбель Аэлланы. Сейчас это руины, скрытые где-то среди северных лесов, и, насколько мне известно, огонь Война Пылающего Сада едва опалил ту часть планеты. Найди их, и ты отыщешь святилище первого императора, служившее ему домом при жизни, и ставшее усыпальницей после смерти. Возможно в нём тебя ждёт ответ на вопрос об Истоке. Но будь осторожен, те руины насквозь пронизаны силами Покрова, и грань между реальностью и тем, что за ней, там особенно тонка.

- Да, владычица.

- Я чувствую твоё смущение, Ваэмар.

- Кто как не ты говорила мне о коварстве Покрова и его обитателей, и вот теперь ты посылаешь меня туда, где его влияние особенно велико. Неужели моё видение об Истоке так важно?

Императрица ответила не сразу.

- Есть кое-что, о чём я не могу рассказать тебе. Вернее, могу не всё. Существует древнее пророчество, связанное с наследием бога-императора.

- Пророчество? Но разве не ты отвергала слова безумного Каэлина?

- Не смей равнять бормотание безумца с мудростью великих предков, - казалось, тон Лиэллан ничуть не изменился, но при этом её голос разнёсся по залу раскатами грома. - Пророчество, о котором я говорю, возможно, было составлено самим основателем или кем-то из его окружения. Большая его часть не сохранилась, но даже те слова, что дошли до нас, я вправе передать лишь следующему небесному владыке. Тебе я могу раскрыть лишь то, что оно связано с самим богом-императором. Теперь ты понимаешь, Ваэмар, сколь важным может быть твоё откровение? Ступай же, следуй зову своей души, и пусть он приведёт тебя к новым откровениям. Я буду ждать твоего возвращения… сын мой.

Капсула Ваэмара стремительно неслась высоко над поверхностью планеты. Внизу под ним расстилались бескрайние леса, реки и озёра. Но хотя большая часть шрамов Войны Пылающего Сада успела затянуться, тут и там ему встречались гигантские воронки, ставшие озёрами или заливами, оплавленные края скалистых холмов неестественно вогнутой формы и даже руины древних мегаполисов, смятых ударными волнами взрывов и почти полностью скрытых под сенью деревьев. Такой была большая часть Аэлланы, планеты-сада, некогда густо населённого, затем сожжённого дотла, а ныне и вовсе почти покинутого своими детьми. Лишь высшие среди высших продолжали жить на медленно исцеляющейся планете, в то время как большая часть аэли проживала в многочисленных колониях, надзирая за миллиардами представителей низших расами, неустанно трудящихся на благо своих божественных владык.

К концу дня Ваэмар достиг северных лесов, где, по словам императрицы, некогда располагалась древняя столица империи. Деревья здесь были ещё более густыми, полностью скрывая любые следы разумной деятельности. Низшие расы, полагающиеся на грубые технологии, вероятно, прибегли бы к спутниковой съёмке или лидарам для поиска руин. Но принцу аэли не было нужды прибегать к столь примитивным методам. Ваэмар лишь слегка вошёл в транс, едва приблизившись к первому кругу, чтобы почувствовать след псионического присутствия. Реальность потускнела, утратив цвета, но в то же время на фоне бесконечного моря серой листвы проявились пурпурные всполохи, озарив значительную территорию далеко на востоке от текущего расположения капсулы. Ваэмар тут же вышел из своего лёгкого транса и, несмотря на то, что двигался он почти на скорости звука, заложил крутой вираж на восток. Единожды уловив источник псионических сил, он уже не мог потерять его из виду.

Достигнув намеченной зоны, капсула замерла, повинуясь приказу своего владельца. Ваэмар осмотрелся, пытаясь найти место для посадки. Ему претила мысль грубо прорываться через море зелёных крон, ломая ветки и нарушая покой леса. Немного полетав по окрестностям, принц заметил небольшой просвет в кронах деревьев на небольшом отдалении от псионической области. В этом месте обнаружилось круглое заболоченное озерцо, явно образовавшееся на месте кратера от маломощной бомбы. Деревья здесь росли по самой кромке воды, и их извилистые корни не оставляли ни единого шанса опустить капсулу на твёрдую почву. Впрочем, молодого аэли это ничуть не смутило, и он совершенно спокойно приводнился в самом центре озера, а затем медленно направился в сторону нужного берега. Капсула раскрылась, выпуская своего владельца, и Ваэмар взлетел и опустился босыми ступнями на жесткую, сырую кору древесных корней. Едва он коснулся их, как всё его естество затрепетало от ощущения могучей силы первозданной природы родного мира. На любой другой планете принц аэли непременно облачился бы полный защитный комбинезон с дыхательной маской, дабы мирская грязь не коснулась его божественного тела, но здесь, на благословенной земле священной Аэлланы сама мысль об обуви была бы кощунством. Помогая себе левитацией, он ловко перемещался между извилистыми корнями деревьев и открытыми участками почвы. Чем глубже в лес проникал Ваэмар, тем сильнее сгущались сумерки под кронами деревьев. Лес, мрачный, сырой и молчаливо-торжественный окружал его со всех сторон. Здесь не было слышно ни единого звука. Когда он, наконец, достиг зоны распространения псионической энергии, тишина стала по-настоящему давящей. Даже сами деревья выглядели подавленными и согнутой под гнётом атмосферы этого места. В царящем полумраке было уже не разобрать, день снаружи или ночь. А ещё Ваэмар ощутил чьё-то присутствие, странное, неестественное, словно не принадлежащее этому миру. Принц ненадолго остановился, пытаясь понять, откуда исходит это ощущение. Никого не обнаружив, он медленно двинулся вперёд, осторожно ступая по мягкой, покрытой мхом почве.

Они появились перед ним внезапно, словно возникнув из ниоткуда. Серые, худощавые, полупрозрачные тени, напоминавшие безликих аэли с эфемерными телами. Ваэмар застыл, осторожно глядя на непонятных существ. Кажется, они тоже изучали его своими отсутствующими глазами. Ветер донёс до принца нечто, похожее одновременно на тихую речь, шелест листвы и вкрадчивый шёпот Покрова. Он не мог разобрать слов и даже не мог сказать наверняка, были ли то слова, но при этом понимал их смысл.

«Отыскал»

«Пришёл»

«Наследник»

«Ждали»

- Вы обращаетесь ко мне?

Ответом ему была тишина.

- Вы ждали наследника императора-основателя Иллиара? Я Ваэмар, принц Небесной Империи Аэли и потомок живого бога.

«Знаем»

«Верим»

«Укажем»

- Вы укажете мне путь к гробнице бога-императора?

И вновь он не получил ответа.

- Кто вы? Какому миру вы принадлежите, реальном или тому, что за гранью?

«Забытые»

«Не забывшие»

«Преданные»

«Не предавшие»

«Мёртвые»

«Не умершие»

«Отзвуки»

«Тени»

- Вы пси-отголоски тех, кто некогда служил владыке Иллиару?

И снова молчание.

- Проводите меня.

Ответом вновь была тишина, но тени растворились в воздухе и появились снова на некотором отдалении, приглашая принца следовать за ними. Ваэмар без колебаний двинулся за ними. Вскоре тени вновь переместились на новое место, затем вновь и вновь. Вскоре принц ощутил под ногами не мягкую податливость сырой почвы, но твёрдый холод каменной кладки, едва присыпанной дёрном. Он явно шёл по остаткам древней дороги. Присмотревшись, он заметил каменные блоки среди древесных корней. Какие-то из них были совершенно гладкими, на других угадывались следы стёршихся барельефов. Наконец впереди показались очертания внушительного холма. Судя по всему, именно туда вели его тени. Обойдя холм по левой стороне, Ваэмар замер перед большим провалом в земле, уводящим вниз, во тьму.

- Что это за место?

«Храм»

«Гробница»

«Путь»

«Начало»

«Тропа»

«Отца»

«Небес»

При этих словах Ваэмар вздронул и отскочил назад. В голове у него зазвучал вкрадчивый всепроникающий шёпот обитателей Покрова.

«…тропой Небесного Отца к разлому древних мудрецов…»

- Моя воля — мой щит. Сияние души моей — мои доспехи, - спешно произнёс он одну из своих мантр, возводя вокруг своего рассудка непреодолимую стену. - У тех, кто не от мира этого, нет власти над моими помыслами.

Шёпот стих также, словно его и не было. Ваэмар осторожно коснулся пальцами своих висков. Уж не играет ли с ним шутки это место, словно застрявшее на стыке двух миров? Принц вновь подошёл к пролому. Оттуда явственно тянулись энергии Покрова, пронизывая и отравляя окружающую местность. Он медленно слевитировал в тёмный провал. Вопреки его ожиданиям, внизу оказалось на удивление сухо. Камень под ногами был необычайно тёплым. В царящей здесь непроглядной темноте зрение было бесполезным, и Ваэмару пришлось ориентироваться при помощи своих псионических способностей. Он осторожно направился вперёд вглубь древнего комплекса, но не успел сделать и десяти шагов, как одна из стен вспыхнула пурпурным пламенем, и бушующие энергии Покровы стали прорываться из неё наружу. В теории принц знал, как можно закрыть подобный разлом, но не успел ничего предпринять. Трое теней окружили этот разлом и зажали его своими эфемерными телами. Они сдавливали его до тех пор, пока пламя не потухло окончательно, а потом рассеялись дымкой, словно утренний туман.

«Освободились»

«Исполнили»

«Долг»

«Служение»

«Очищение»

Принц двинулся дальше по тоннелю. Потолок над его головой местами просел под тяжестью грунта и деревьев, вынуждая пригибаться. Вновь на одной из стен вспыхнуло пламя Покрова, и вновь три тени погасили его ценой своего существования. Наконец, длинный узкий коридор закончился, и принц оказался в некогда просторном зале с колоннами. Время и природа не пощадили его, потолок по углам обвалился, похоронив часть помещения под слоем земли. Хотя глаза его были закрыты, Ваэмар, благодаря своим псионическим способностям, всё равно свободно различал детали окружения. Его внимание привлекли узоры на колонных. Абстрактные и искажённые символы смешались на них в диком танце, вырисовывая пугающие узоры. Ваэмар не понимал их смысла, но всё же ему стало не по себе. Подобным узорам не было места в этом мире, само их существование было попранием норм мироздания. Одна из теней коснулась колонны своим призрачным телом и исчезла во вспышке яркого света.

- Что за мрачное колдовство творилось здесь в далёкой древности? - негромко произнёс Ваэмар, не то обращаясь к теням, не то просто озвучивая свои мысли. - Что за безумцы заигрывали с силами, неподвластными ни одному из смертных?

Тени безмолвствовали.

Ваэмар медленно двинулся дальше, стараясь избегать колонн и их узоров. Что-то подсказывало ему, что слишком близкое знакомство с ними обернётся бедой даже для него. За колоннадой оказалась возвышенная площадка, посреди которой стоял массивный каменный саркофаг. Место упокоения первого императора. Ваэмар невольно опустился на колено, чтобы почтить мрачный и величественный символизм этого места. Затем он поднялся и подошёл к саркофагу. Резную каменную плиту покрывали барельефы с изображением биографии легендарного основателя империи. Ваэмар, как и любой аэли, знал эти истории с детства. Череда великих подвигов, сражений, любви, верности и предательства. Но часть истории была ему не знакома. Рука Ваэмара против воли скользнула к необычному барельефу, изображающему два камня, соединённые сетью молний. Стоило принцу коснуться этого места, как его потянуло прочь из этого мира, в глубины собственного сознания.

Первый круг, начало… но силе, тянувшей его вниз, не было дела до привычных ритуалов и духовной подготовки. Круг стремительно вошёл в Ваэмара, отрезая его от реальности, не просто шедшей трещинами, а буквально рассыпавшейся на части. Раскололись и рухнули серыми осколками древние каменные плиты потолка, обнажая бушующие волны пурпурного тумана. Второй круг также вошёл в него без должной подготовки, и реальность вокруг распалась окончательно, уступив место ярости волн иного пространства. Туман заполнил собой всё вокруг, стремительно утаскивая принца в глубины бездны. Его клубы сверкали от вспышек псионических молний, губительных для души и тела.

Третий круг обрушился на Ваэмара тяжестью всех эмоций во вселенной, едва не подавив его не успевший подготовиться рассудок. Аэли отчаянно боролся, словно утопающий посреди необузданного шторма, но все его усилия были тщетны. Четвёртый круг приближался, грозя неминуемым безумием. Ваэмар не был готов принять его. Он не был способен принять его. Круг вошёл в него, стирая любые представления о пространстве и времени, прошлом и будущем, событиях свершившихся и возможных. Но вместо безумия Ваэмар ощутил нечто иное. Яркая вспышка, подобная сверхновой, озарила хаотичное не-пространство, и в разуме принца возник один единственный образ, отпечатавшись в его душе. Путеводная звезда. В тот же миг всё та же неведомая сила вырвала из него четвёртый круг, затем третий, второй, первый… Реальность обрушилась на Ваэмара подобно удару молота, безжалостно впечатав в плиты пола.

«…тропой Небесного Отца к разлому древних мудрецов…»

«…свет Указующей Звезды в себя впустив…»

На этот раз у него даже не было сил шептать мантры. Ваэмар собрал остатки воли, прогоняя наваждения шёпота. И всё же его сомнения разрослись ещё сильнее. Принц был уверен, что шёл сюда не по воле голосов Покрова, а следуя за собственным видением, чистым и непорочным. Даже сама небесная императрица подтвердила отсутствие скверны Покрова в его душе. Так почему же, почему его путь пролегал в соответствии с волей потусторонних голосов? Зерно сомнения, посеянное в нём словами безумного пророка, начало давать обильные всходы. Правы ли они, отвергая дары Покрова? Не станет ли их слепая гордыня причиной нового падения Небесной Империи? Ответов у него не было.

Ваэмар с усилием поднялся на ноги самым недостойным высшего способом. Сознание то и дело норовило ускользнуть в манящую чёрную бездну небытия, но принц безжалостно возвращал его обратно. Потерять сознание здесь, в месте, пропитанном миазмами Покрова, означало подвергнуть риску собственный рассудок. Непреклонная воля молодого аэли заставила его тело сделать шаг прочь от саркофага, затем ещё один и ещё. Ваэмар протянул было руку, чтобы опереться о колонну, но в последний момент одёрнул, словно от ядовитой твари. Две тени появились из воздуха и исчезли в ярких вспышках, коснувшись колонн рядом с ним, будто бы старались предупредить об опасности. Что-то очень недоброе таилось в этих каменных барельефах, и сейчас, в своём ослабленном состоянии, он не мог рисковать контактом с этим. Принц глубоко вдохнул и заставил себя выпрямится. Уже более твёрдым шагом он прошёл до конца тоннеля и из последних сил, цепляясь руками за стены пролома, смог вылететь наружу и обессиленно растянуться на сырой земле. Тени, провожавшие его сюда, куда-то исчезли. Возможно, они и правда исчезли, выполнив свой долг и обретя вечный покой. Немного полежав и отдышавшись, Ваэмар встал и осмотрелся, пытаясь вспомнить, откуда же он пришёл. Во все стороны тянулся одинаковый лес, а из-за густых крон не было видно солнца, но, к счастью, его следы легко читались на мягкой почве. Немного приведя мысли в порядок, аэли нетвёрдой походкой направился обратно к капсуле. Подсознательно он ожидал сопротивления, опасаясь, что это место откажется просто так отпускать его. Но ничего подобного не произошло. Дорога назад заняла немало времени, от было лёгкости аэли не осталось и следа, и принц то и дело спотыкался, цеплялся за ветки и корни, но упорно продолжал идти назад. Какое-то время спустя Ваэмар добрался до своей транспортной капсулы, застывшей на неподвижной поверхности озера. Этот знакомый вид окончательно привёл его в чувства и помог стряхнуть остатки довлевшего над ним тяжёлого наваждения. Только сейчас он осознал, что его некогда белоснежное одеяние смялось, покрылось грязью и пылью, а местами и вовсе порвалось, что его безупречно уложенные волосы превратились в грязные серые сосульки. Явиться в таком виде домой или во дворец было бы позором для него. К счастью, его капсула была оборудована механизмами очистки специально для подобных случаев.

Ступая по корням, Ваэмар приблизился к капсуле. Его сил уже не хватало поддерживать левитацию, и аэли приходилось балансировать на склизкой от влаги коре. Он попытался допрыгнуть до капсулы, но не рассчитал силы и рухнул в стоялую воду, подняв со дна иловые массы. Воздух наполнился гнилостным запахом. Ваэмар неловко встал на ноги, оказавшись почти по колено в мерзкой болотной жиже. Его руки почти до локтей были покрыты смесью песка и полуразложившейся органики, и принц мысленно вознёс молитву предкам, что смог хотя бы не наглотаться воды из озера. В раздражении он сорвал с себя остатки безнадёжно испорченной одежды, измазанной илом и песком, и остался абсолютно нагим посреди болотного озера. Резкая вспышка эмоций придала ему немного сил, и Ваэмар сжёг эти грязные тряпки в огне псионического пламени, без остатка пожравшего ткань.

Отдышавшись, аэли осторожно побрёл к капсуле. Уцепившись руками за борт, он с усилием подтянулся и самым недостойным способом вполз на борт своего личного транспорта. Липкая грязь комьями стекала с его ног, но не оставляла и следа на гладких серебристых бортах капсулы. Оказавшись внутри, Ваэмар обессиленно растянулся на лежаке. Понимая, что вот-вот не сможет поддерживать себя в сознании, он отогнал капсулу от берега, поднял над кронами деревьев и задал автопилоту маршрут к своему поместью. Затем он включил режим максимальной очистки и только после этого позволил себе провалиться в беспамятство.

Спустя двое суток отдохнувший и восстановивший силы Ваэмар вновь стоял у подножия белокаменного престола. На этот раз распорядитель хотел провести его иным путём, но принц настоял на том, чтобы снова пройти через Врата Вечного Бдения. К счастью, и на этот раз испытание подтвердило отсутствие скверны в его душе.

Выслушав рассказ Ваэмара императрица Лиэллан надолго задумалась. И немудрено, ведь описанное им и те образы, что она увидела в его сознании, когда проникла в него, были так не похожи на залитую тёплым светом Аэллану.

- Произнеси ещё раз то слово, что было явлено тебе.

- Путеводная звезда, - ответил Ваэмар. - Эаллора.

- Эаллора, - медленно повторила Лиэллан, стараясь прочувствовать его.

Эаргил, в отличие от привычных языков, не имел словаря в привычном понимании. Каждое слово здесь было не просто набором фиксированных значений, но множеством образов, символов и смыслов.

- Путеводная звезда, указующая путь скитальцу, заплутавшему во тьме морского шторма, - произнесла императрица. - Это хороший символ, Ваэмар. Кто-то или что-то должно указать тебе путь к цели.

- Но что это может быть за цель, владычица?

- То что ты описал, символ камней, пронзаемых молниями. Возможно, это и есть тот самый источник силы императора-основателя. В дошедших до нас легендах не говорится, где Иллиар обрёл свой дар псионика. Возможно, найденный тобой символ как-то с этим связан, - она ненадолго замолчала. - Кажется, вселенная уготовила тебе необычную судьбу, сын мой. Стать тем, кто пройдёт путём бога-императора. Я готова раскрыть тебе сохранившиеся слова пророчества.

- Но владычица, разве ты не говорила…

- Я дозволяю тебе называть меня матерью, Ваэмар. А теперь слушай и запоминай. «…окрасит белизну камней…окажутся смертельным ядом, и небеса разверзнутся над садом, и будет поглощён и стар, и млад…круг будет сомкнут, цикл завершится, и тот кто первым был последним станет».

Ваэмар медленно, словно в трансе, повторил услышанные слова.

- Ступай же за своей Эаллорой, принц Ваэмар, и пусть Путеводная звезда укажет тебе путь. Это станет твоим личным паломничеством, твоей священной миссией. Раскрой тайны первого императора, сын мой, и я назову тебя своим наследником.