Читать онлайн "Человек, продавший мост"

Начнём с того, что Бруклинский мост открыли 24 мая 1883 года — и в первый же день по нему прошли сто пятьдесят тысяч человек.

Сто пятьдесят тысяч. Это если считать всех подряд: гуляющих, зевак, репортёров, дам в кринолинах, джентльменов в цилиндрах, мальчишек, которые проскользнули бесплатно, и одного-двух жуликов, которые уже тогда прикидывали, как бы на этом сооружении заработать.

Мост был чудом инженерии. Восемьсот метров над Ист-Ривер, две башни, паутина стальных тросов — и всё это висело в воздухе, ничем не подпёртое, кроме честного слова инженеров. Народ смотрел и не верил. По городу поползли слухи: мост не выдержит, обрушится, рухнет в реку вместе со всеми, кто на нём стоит.

Тогда городские власти пошли на отчаянный шаг. Они арендовали в цирке двадцать одного слона — и провели их по мосту.

Двадцать один слон. Медленно. Величественно. Один за другим. Публика ахнула, репортёры настрочили заметки, слухи утихли. Мост стоял.

И вот здесь, если верить легенде, происходит то самое, с чего всё началось.

В одной нью-йоркской забегаловке сидели люди и спорили. Обычное дело — американцы любят спорить. Спорили о том, у кого хватка крепче, у кого язык подвешен лучше, кто кого переговорит. И среди спорщиков был человек по имени Джордж Паркер.

Про Джорджа Паркера мы знаем на удивление мало. Родился около 1860 года в Нью-Йорке. С детства промышлял карманными кражами. К тому моменту, как мы его встречаем, у него за плечами уже несколько мелких делишек и ни одного большого дела.

И вот он сидит в этой забегаловке и говорит:

— Да я могу продать что угодно. Кому угодно.

Компания хмыкает. Такие заявления делают все. Но кто-то из приятелей решает подколоть:

— А мост продашь?

— Какой мост?

— Бруклинский. Вон он, за окном.

Паркер, говорят, не смутился.

— Продам.

Приятели засмеялись. Спор есть спор. А Паркер — и это важно — не рассмеялся в ответ и не забыл разговор к утру. Он вообще был человеком, который шутки воспринимает буквально. Особенно те, что сулят доход.

И вот тут надо остановиться и сказать честно: мы не знаем, было ли это именно так. Может, спор был, а может, его придумали потом, чтобы объяснить самое нелепое и самое гениальное мошенничество в истории Нью-Йорка. Легенды любят красивое начало — с вызова, с пари, с дерзкого «а поспорим?». Настоящие аферы начинаются скучнее. Но раз уж история про мост, пусть будет и красивый зачин.

Дальше Паркер сделал вещь простую и абсолютно нахальную.

Он пошёл на мост.

Не на заседание, не в банк, не к нотариусу — прямо на мост. Погулял, осмотрелся, выбрал в толпе человека, который выглядел так, будто у него в кармане водится достаточно денег и недостаточно подозрительности. И завязал разговор.

— Простите, сэр. Вы, кажется, иностранец? Впервые в Нью-Йорке?

— Впервые.

— И, полагаю, восхищены нашим мостом?

— О, необыкновенный! Никогда не видел ничего подобного!

И тут голос Паркера, судя по всем пересказам, становился чуть тише, чуть доверительнее. Так говорят не с прохожим, а со своим. С человеком, которому готовы сделать одолжение.

— Между нами, сэр. Дело в том, что этот мост — мой.

Иностранец оборачивался. Смотрел на Паркера. Потом на мост. Потом снова на Паркера.

— Ваш?

— Мой. Ну, то есть я его владелец. Купил, когда это ещё было выгодно. А теперь вот — дела не те. Денег не хватает, семья, знаете ли, требует, налоги, кредиторы… И я, признаться, подумываю продать его. Недорого. В хорошие руки.

Короткая пауза. Мост над головой стоит спокойно, тросы гудят на ветру, где-то внизу идёт пароход.

— А зачем покупателю мост? — спрашивает иностранец, и вот это — ключевой момент всей аферы.

Потому что Паркер заранее знал ответ на этот вопрос.

— Как зачем? — оживлялся он. — Ставите на мосту шлагбаум — раз. Берёте с проезжающих по центу, с пешеходов по полценту — два. За день здесь проходит сколько? Тысяч десять? Двадцать? Считайте сами, сэр. Вы же сюда приехали не за красотой, а за деньгами, верно? Ну так вот вам деньги. Сами в руки идут. Протяните ладони.

И иностранец считал. Считал в уме, а потом, если доходило до дела, на бумажке, и цифры получались удивительные. Мост — это же не картина и не дом. Мост — это транспортный узел между двумя городами. Положение у него — как у городских ворот. Кто ворота держит, тот и кормится.

Нужны были доказательства? Были доказательства.

Паркер доставал бумаги. Настоящие, солидные бумаги — с печатями, с гербовой бумагой, с подписями. На них было написано примерно то, что нужно: «Джордж Паркер, эсквайр, является единственным законным владельцем Бруклинского моста и прилегающих к нему подъездов». Ни один покупатель не пошёл дальше этой страницы. А зачем? Человек говорит убедительно, бумаги на стол кладёт солидные, да и сам он — приглядитесь — в хорошем костюме, при часах, шляпа по моде.

Разве что-то подозрительно? Разве что мелочь: в Нью-Йорке того времени городскую собственность нельзя было продавать в частные руки. Но кто из иностранцев читал нью-йоркские законы? То-то и оно.

Сделка заключалась. Иногда за наличные — до пятидесяти тысяч долларов, если клиент выглядел как человек, у которого эти пятьдесят тысяч есть. Иногда — если денег не хватало — в рассрочку. Паркер был не зверь, Паркер понимал: не у каждого при себе полная сумма. Внесите задаток, остальное частями, договор при вас, мост ваш.

Клиент уходил счастливым. Ещё бы — он только что стал владельцем целой достопримечательности. В чужом городе. За какие-то деньги. Мечта!

И действительно — первые дни всё шло прекрасно. Новый собственник приходил на мост, оглядывал свои владения, прикидывал, где поставить шлагбаум, нанимал пару рабочих и начинал собирать плату за проезд.

Проходило несколько часов. А потом на мост приезжала полиция.

Полицейские не разбирались в юридических тонкостях. Они просто смотрели на человека, который требовал с прохожих деньги за то, чтобы те прошли по мосту, и спрашивали:

— Сэр, вы кто такой?

— Я владелец моста.

— Ага. Владелец.

И далее без лишних церемоний: заграждения долой, кассу убрать, самого «владельца» выпроводить с территории. Несколько раз в неделю. Регулярно, как часы.

Полиция Нью-Йорка была в курсе. Все знали про мост. Знали, что время от времени на нём объявляется очередной дуралей, которому сказали, что он купил Бруклинский мост. Знали, что где-то в городе ходит человек, который этим дуралеям продаёт чужое имущество. Ловили не дуралеев — их понять можно. Ловили бы продавца.

А продавца не было.

Так в городе и появилась эта странная, почти фантастическая фигура: некто, продающий Бруклинский мост. Не один раз — много. Не по разу в год — а постоянно. Город над ним смеялся, город его проклинал, город о нём рассказывал анекдоты — но поймать не мог.

Паркер, если верить его собственным словам, потом однажды объяснял, как это у него выходило:

— Поймать меня стало намного труднее. Я постоянно гримировался, переодевался, менял имена и фамилии. Сегодня я — богатый ювелир, завтра — владелец заводов и пароходов. Так с 1883 по 1928 год я продал Бруклинский мост около тридцати раз.

Тридцать раз. Сорок пять лет. И это только про мост — а была же ещё вся остальная история.

Но об этом — в следующей главе. Пока что запомним только одно: в забегаловке, где-то в Нью-Йорке, человек по имени Джордж Паркер поспорил, что сможет продать мост. И выиграл спор.

Причём — а это, пожалуй, самое смешное во всей главе — выиграл его не один раз, а тридцать.