Читать онлайн "Золотая ручка"

Автор: Сергей Диковинный

Глава: "Глава 1. Девочка из Повонзок"

Начнём с того, что Софья Блювштейн врала всю жизнь. Врала красиво, вдохновенно, с огоньком. И когда она, уже старухой, диктовала кому-то свои показания, она врала и там. Поэтому всякий, кто берётся рассказывать её биографию, оказывается в положении человека, которому предложили собрать пазл, где половина деталей от другой картинки, а четверть — просто нарисована от руки.

Так что запомните главное правило: в этой истории правда и вымысел идут под ручку, и никогда не знаешь, кто из них кого ведёт.

Начнём с рождения.


По судебным документам, она родилась в 1846 году в местечке Повонзки под Варшавой, в еврейской семье, и в девичестве носила фамилию Соломониак. А вот по её собственным показаниям — уже при крещении, в 1899 году, — выходило, что родилась она в 1851-м и не где-нибудь, а в самой Варшаве. Пять лет разницы и другой город.

Пять лет — это, в общем, немного. Особенно для женщины. Особенно если учесть, что к концу жизни она сбавляла не годы, а, наоборот, решила их сбросить. Но факт остаётся фактом: первое, что мы знаем о Софье наверняка, — это то, что она соврала о первой же вещи, о которой вообще можно соврать. О дате собственного рождения.

Дальше — больше.

Родителей она потеряла рано. Девочку взяла на воспитание мачеха — женщина, судя по всему, незлая и неглупая, потому что увезла падчерицу в Одессу и дала ей образование. Настоящее. Не просто «читать-писать», а с иностранными языками. Софья знала их несколько. Это вам не хухры-мухры. Это, если хотите знать моё мнение, и стало её главным капиталом — не руки, не красота, не наглость, а языки. Потому что язык — это ключ к любому обществу. Заговори с человеком на его языке — и он твой. Особенно если говоришь ты лучше, чем он.

Вот тут, в Одессе, она, вероятно, и сменила имя. И не в последний раз.


Одесса тех лет была городом, в котором жулики чувствовали себя как рыба в воде. Вернее, как рыба в очень тёплой, очень мутной и очень оживлённой воде. Порт, таможня, приезжие, купцы, контрабанда, слухи — всё это варилось в одном котле и пахло большими деньгами. Если человеку суждено было стать аферисткой, то лучшего места для начала карьеры не придумаешь.

И вот тут — первая кража.

Говорят, она совершила её ещё подростком. Кого обокрала, при каких обстоятельствах — история умалчивает. Известно только, что наказания она избежала. Что ж, уже тогда было видно: девочка понимает, что делает. Или, вернее, понимает, как делать так, чтобы не поймали.

Дальше — замужество. Первое. Брак не сложился. Софья сбежала и вернулась к тому, что у неё получалось лучше всего, — к аферам. Муж, надо полагать, остался в недоумении. Или, может быть, вздохнул с облегчением. Мы не знаем.

Знаем другое: фамилии посыпались одна за другой. Розенбанд. Рубинштейн. Школьник. Бринер. А последним официальным мужем стал Михель Блювштейн — карточный шулер. Вот это был союз по любви. Не в смысле «по любви к человеку», а в смысле «по любви к ремеслу». Два профессионала нашли друг друга. Чем не счастье?

От разных браков у неё родились дочери. И дочери, что характерно, потом помогали матери в аферах. Семейное дело. Династия. Мама — королева перевоплощений, дочки — юные принцессы. Прелестно.


И вот тут надо сказать одну вещь, без которой вся эта история не имеет смысла.

Софья Соломониак, в девичестве, в замужестве Розенбанд-Рубинштейн-Школьник-Бринер-Блювштейн, была не просто воровкой. Она была артисткой. Причём артисткой до мозга костей, а не до карманных часов.

Возьмите любую её аферу — и вы увидите в ней театральную постановку. Есть сценарий. Есть режиссёр (она сама). Есть декорации (ювелирная лавка, генеральский номер, приёмная врача). Есть актёры второго плана — нанятые за небольшие деньги ребёнок, старик, слуга. И есть главная роль. Всегда главная. И всегда — она.

Вот почему её и назвали королевой перевоплощений. Не потому, что она здорово переодевалась. Переодеваться умели многие. А потому, что она умела убедить весь зал, что происходит на самом деле то, что она изображает. Ювелир верил в светскую даму. Генерал верил в сильфиду. Психиатр верил в безумного мужа. Все верили. Потому что она верила сама. В момент игры она была не Софьей, которая пришла воровать, а той, за кого себя выдавала. Настоящей.

А теперь к предметам. Их у неё, по совести, было два — и оба символичны.

Первый — золотой перстень-печатка. Тяжёлый, солидный, с вензелем. Такие носят не для красоты, а для веса. Такой перстень на пальце женщины — это не украшение, это подпись. Это «я не просто дама, я дама, у которой есть бумаги, дела, знакомства и, главное, деньги». Стоило перстню блеснуть в свете ювелирной лампы, и половина работы была сделана.

Второй — театральная маска. Я не знаю, носила ли она её буквально. Скорее всего нет. Но по сути вся её жизнь была игрой в маске. Сегодня — маска аристократки. Завтра — маска простушки. Послезавтра — маска несчастной матери. А под всеми масками — лицо. Одно-единственное. Только кто его видел?

И вот что важно. Пока она была молода и хороша собой, маски её не старили. А с возрастом — и об этом речь ещё впереди — маски начали прирастать. И под конец стало не понять, где маска, а где лицо. Но это потом. Это в пятой главе. А пока — Одесса. Порт. Солнце. Море. И девочка, у которой есть несколько языков, золотой перстень и вся жизнь впереди.


Кто-то скажет: а как же мораль?

А морали нет. Мораль будет в эпилоге, и то боюсь, что и там её будет мало. Потому что рассказ про аферистку, который начинается с морали, — это уже не рассказ про аферистку, а проповедь. А проповеди я не читаю. Я рассказываю.

А рассказывать тут есть что.

Потому что дальше — генерал Фролов, перепутанный номер, сильфида и «гутен морген». И вот уже на этом, первом своём настоящем выходе на большую сцену, Софья Соломониак покажет, на что способна девочка из Повонзок.

Но об этом — в следующей главе.

1 / 1
Информация и главы
Настройки читалки
Режим чтения
Размер шрифта
Боковой отступ
Межстрочный отступ
Межбуквенный отступ
Межабзацевый отступ
Положение текста
Красная строка
Цветовая схема
Выбор шрифта