Читать онлайн "Баба Зина"

У бабушки были самые вкусные блины, а у дедушки — самая клевая машина.

Если о чем-то из детства Юрка и вспоминал с теплотой, так это о каникулах в Березовке[1]. Каждое лето он проводил в уютном домике с голубыми ставнями на окнах и огромной березой во дворе. Бабушка с дедушкой были лучшими людьми в его жизни, самыми любимыми. Он мечтал жить в Березовке круглый год, но мать скорее продала бы почку, чем переехала из города в деревню.

Пока ровесники Юрки предавались ностальгическим воспоминаниям о начале двухтысячных и со слезами на глазах рассматривали детские фотографии, сам молодой человек и слышать не хотел о тех временах. Когда он учился в четвертом классе, родители развелись. Юрка до сих пор не мог понять, какая кошка пробежала между ними. Мама с папой казались идеальной парой, но внезапно уютный мир, царивший в обычной барнаульской двушке, разлетелся вдребезги.

Однажды вечером папа просто собрал вещи и ушел. Родители не ругались, не били посуду, — они просто перестали жить вместе. Долгое время таскались по судам, чтобы там за них решили, с кем будет жить единственный сын. Самый гуманный суд в мире постановил, что место Юрки рядом с матерью. А он так хотел остаться с отцом! Тот был добрейшей души человеком, никогда не ругал сына, всегда покупал ему вкусности и заступался за него перед матерью. Она, в свою очередь, постоянно была чем-то недовольна: то внешним видом ребенка, то его друзьями, то школьными оценками. Заставляла его зубрить уроки, пока другие мальчишки гоняли мяч во дворе, и всегда — абсолютно всегда! — нехотя отпускала на лето к родителям.

Да, баба Галя и дед Семен были родителями матери. Отец вырос в детском доме и о своих ничего не знал. Но если у матери был скверный характер, то бабушка и дедушка являлись ее полной противоположностью: добрые, заботливые, понимающие. Наверное, потому-то они почти не общались с дочерью, хотя часто спрашивали у Юрки, как у нее со здоровьем и личной жизнью.

Если с первым не было никаких проблем, то второе у матери долго не ладилось. После развода она почти сразу же начала искать Юрке нового отца. Тогда ей было уже хорошо за тридцать, поэтому кандидаты не спешили выстраиваться в очередь. Однако спустя два года неудачных попыток мать привела в дом Игоря. Это был грузный усатый мужик, занимавший какую-то не слишком важную должность в строительной компании, не особо опрятный, зато высокомерный. Вел себя так, будто являлся нефтяным магнатом. Юрка его сразу невзлюбил, но мать обожала и приказала сыну обращаться к Игорю не иначе, как «папа».

С той поры жизнь мальчика превратилась в ад. Мать с отчимом без конца ругались, а потом на всю квартиру разносились звуки их бурного примирения. Юрка убегал из дома, а когда его находили, отчим неизменно лупил пасынка кожаным ремнем. Да так, что тот несколько дней с трудом мог ходить. Став постарше, Юрка начал давать сдачи. Однажды Игорь сильно побил его, и подросток заявил на отчима в полицию. Проведя несколько дней в СИЗО, тот вернулся домой, но притих. Хотя ругаться с матерью не перестал.

Сейчас Юрке двадцать два. Он окончил Алтайский государственный университет, после чего занялся разработкой приложений для мобильных телефонов. Молодой человек только начинал развиваться в этой сфере, поэтому рано было думать об отдельном жилье. Да и мать без конца причитала: мол, «бессовестный, я тебя вырастила, а ты меня бросить хочешь!». Но Юрка уже все решил. Как только заказов станет больше, он уйдет на съемную квартиру. Пора выбраться из неуютного семейного гнездышка и задуматься о будущем. У всех друзей уже дети, а у него даже подружки нет. Да и как привести девушку в этот рассадник злости и бесконечных жалоб на все подряд? Вот и приходилось встречаться на нейтральных территориях. Только кому нужны такие встречи? Парнем Юрка был видным, девчонкам нравился. Правда, многие из них хотели замуж, а у Юрки не было даже своего угла, куда не совались бы мать с отчимом.

Дедушка умер первым. Ему было семьдесят четыре. Поранился, когда чистил рыбу; рана загноилась и свела его в могилу. Бабушка осталась одна и сильно сдала буквально за полгода. Она была младше мужа на пять лет, но когда Юрка последний раз видел ее живой, баба Галя выглядела на все девяносто: очень худая, лицо сплошь покрывали морщины и пятна, редкие волосы торчали из-под цветастого платка. Ходила бабушка, опираясь на клюку, и часто бормотала под нос что-то нечленораздельное. Не было больше ни блинов, ни расспросов. В доме царил бардак, повсюду лежал толстый слой пыли. Юрка убрался, как положено, а бабушка словно и не заметила. Как смотрела в окно, так и смотрела, не поворачивая головы и не отвечая на вопросы.

Умерла баба Галя на следующую ночь после того, как проводила внука. Тихо, в своей постели. Нашла ее соседка, позвонила родным. Мать нехотя выделила деньги на похороны, а Юрка, убитый горем, отдал все свои накопления. Отчим же и ухом не повел. Впрочем, оба не сочли нужным поехать в Березовку, поэтому из родни на похоронах присутствовал только Юрка. Вместе с деревенскими проводил бабушку в последний путь, оплакал и вернулся домой.

А через две недели узнал о наследстве.

Оказалось, еще за десять лет до смерти дедушка и бабушка отписали свой дом в Березовке единственному внуку. Когда не стало бабы Гали, Юрке сообщили о завещании. Долго и дотошно оформлялись бумаги, но, в конце концов, парень официально стал собственником дома в Березовке, одиннадцатого по улице Зеленой.

Тем вечером Юрка принял окончательное решение. Собрал за столом семью и сообщил о переезде.

— Нет, ну, надо же! — возмутилась мать. — В деревне он жить собрался! Да что ты знаешь о такой жизни? Двадцать два года просидел в квартире со всеми удобствами, нужды не знал. И ванна, и туалет дома, и горячая-холодная вода, и отопление, и проводной интернет. А там что? За водой на колодец, в туалет во двор, а зимой будешь топить печь. Ты же ни к чему не приспособлен! Голову не морочь, сдай этот дом или продай. Хоть какие-то деньги будут. Пока начнешь нормально зарабатывать, мы тут с голоду опухнем.

Но Юрка был непреклонен. Поеду, и все тут.

— Только не вздумай проситься назад! — поставила точку разозленная мать. — Уедешь, и скатертью дорожка. Живи, как хочешь. Но помяни мое слово: через неделю-другую будешь рыдать кровавыми слезами.

— Не буду, — твердо ответил Юрка. — Не переживай, справлюсь как-нибудь. За поддержку, мам, конечно, спасибо.

Все время, пока мать и сын вели беседу, Игорь молчал и, чтобы занять себя, посасывал дешевый коньяк из рюмки. Пил он, якобы, «для здоровья», только, судя по тому, как пристрастился к этому делу, больным был с головы до пят.

Через два дня Юрка уехал. Собрал в четыре сумки самые важные вещи, остальное решил со временем докупить. Мать демонстративно не вышла прощаться, а Игорь буркнул сухое: «Удачи», и потащился в ванную.

Юрка ушел из дома с тяжелым сердцем. Несмотря на то, что отношения с матерью и отчимом давно испортились, он все-таки надеялся на их понимание и поддержку. Проводов с тортом и фанфарами, конечно, не ждал, но и скандала — тоже. Эх, наивный. До сих пор ходит в розовых очках, сквозь которые не видно реальности. Потому-то все до сих пор зовут его Юркой, как в детстве. Не вырос он еще до Юрия Петровича.

Хотелось позвонить отцу, выговориться, пожаловаться, но Юрка не стал. Тот давно о них забыл. Живет в Подмосковье с другой женой, растит других детей. До Юрки ему дела нет. Он, конечно, исправно платил алименты до совершеннолетия сына, но едва тому стукнуло восемнадцать, как порвал все связи. Вот вам и «добрейшей души человек».

В итоге, позвонил Юрка Артему — лучшему другу со школьной парты. Тёмыч проживал с очередной подругой в соседнем доме, работал веб-дизайнером и отличался тем, что всегда приходил по первому зову. Пришел и сейчас. Точнее, приехал — на своей новенькой белой «Ладе».

— Ну чё, наследничек? — хохотнув, Артем шлепнул друга по плечу, подхватил две сумки и понес их в багажник. — Будешь у нас теперь деревенским?

— Ага, — усмехнулся Юрка, подавая Тёмычу оставшуюся поклажу. — Слушай, спасибо тебе, что не слил. Денег у меня мало, хоть на такси не тратить.

— Не, ну ты сейчас меня обидел! — вспыхнул Тёмыч.

— Ладно, ладно, не кипятись.

Друзья сели в машину и отправились на автовокзал.

Через час Юрка уже ехал навстречу новой жизни в салоне относительно комфортного пассажирского автобуса. На голове удобно устроились массивные беспроводные наушники, в которых играла классика русского рока. Молодой человек искренне надеялся, что дядя Миша не забудет его встретить. Иначе придется пилить пять километров пешком с четырьмя большими сумками на горбу. Юрка попытался не думать о грустном. Погрузившись в музыку, он закрыл глаза и расслабился.

Юрка чуть не проспал свою остановку.

Проснувшись в последний момент, парень рванул по узкому проходу в сторону водительской кабины, попутно задевая руками и ногами пассажиров и постоянно извиняясь. Большинство никак не реагировало, но некоторые бабки бурчали под нос недовольства.

Автобус остановился рядом с неприметным, полуразвалившимся сооружением, которое в советские времена было полноценным навесом и тремя скамейками. Сейчас осталась только одна, да и на ней уже не посидишь — доски прогнили насквозь. Сам навес от старости и отсутствия ухода грозил вот-вот рухнуть и доломать несчастную скамейку.

Забрав багаж, Юрка в нерешительности встал рядом с навесом и грустно посмотрел вслед уходящему автобусу. Прямо от остановки вела на юг неасфальтированная дорога средней ширины, справа и слева от которой простирались небольшие поля. Невдалеке виднелись рощи.

Похоже, придется идти пешком. Дядя Миша или забыл его встретить, или занялся другими, более важными делами. Юрка критически оглядел сумки. Большие. Он чуть не надорвался, пока выволок их из подъезда. Как же дотащит до деревни? И такси не вызвать. Поблизости нет никаких более-менее развитых населенных пунктов. До ближайшего шестнадцать километров, а до Барнаула двадцать два. Вызов такси обойдется в копеечку.

Юрка уже собрался идти, как вдруг издали до ушей донеслись звуки работающего мотора. Подбежав к месту, где начиналась улица, парень всмотрелся и чуть не подпрыгнул от радости: синие «Жигули» дяди Миши, громко тарахтя, волочились по неровной дороге. Юрка спасен!

Дядей Мишей был сосед через дом пятидесяти восьми лет отроду. Жил он вместе с женой, что на год младше, а дети перебрались в Барнаул и оттуда регулярно присылали им деньги. Гордеевых в Березовке любили все. Тетя Маша безвозмездно сидела с чужими детьми, пока родители были заняты, а дядя Миша помогал всем, кто попросит, починить электрику или сантехнику. Мастером он был на все руки. Юрка обратился с просьбой именно к нему, потому что верил: дядя Миша не откажет.

— Значит, в Березовке будешь жить? — спросил сосед по пути.

— Угу, — отозвался парень с пассажирского сиденья. — Работа у меня удаленная. Без разницы, где ее выполнять. Потом, может, хозяйство заведу. А там и жену с детьми.

— Хе-хе, — усмехнулся дядя Миша и поджег папиросу, которую держал во рту. Дым потянулся в открытое окно. — У нас в деревне девки или страшные, или замужние. А городская вряд ли согласится здесь жить. Обычно молодежь старается уехать из деревни. Тебя-то чего принесло? Тут после города трудно.

— Пускай, — с оптимизмом ответил Юрка. — Привыкну. Да устал я, дядь Миш, от мамки и Игоря. Сам хочу жить.

— Это хорошо, — кивнул сосед. — Ну, ты, если что, обращайся. Мы с Машей всегда рады помочь.

— Спасибо, дядь Миш. Обязательно обращусь.

Вот, наконец, и Березовка. Едва увидев деревню в лобовое окно, Юрка испытал прилив радости и одновременно грусти. Последний раз он приезжал сюда на похороны бабушки. Тогда было не до ностальгии и любования природой, но за три месяца скорбь немного притупилась, и Юрка мог позволить себе вспомнить о детстве.

Машина поднялась на невысокий бугор, на котором и раскинулась Березовка. Под бугром текла спокойная речка Весна, за ней шелестела листьями березовая роща. Деревья этого вида в большом количестве росли и в самой деревне, отчего она и получила такое название.

Березовка состояла из трех улиц, на двух из которых стояло по семь домов. Зеленая была самой длинной — вдоль нее выстроилось аж пятнадцать домов: восемь с одной стороны и семь с другой. Дядя Миша подвез новоиспеченного жителя Березовки к аккуратному деревянному частоколу, выкрашенному в голубой цвет. Юрка перегнулся через низкую калитку, откинул крючок и распахнул ее.

— Может, зайдете? — робко предложил он. — Правда, у меня из еды только пара хот-догов, «Доширак» и палка колбасы, а из питья — кофе в пакетиках. Готовить завтра буду.

Сосед усмехнулся.

— Эх, молодежь, одной дрянью питаетесь. Давай-ка, лучше ты к нам заходи. Ждем к ужину. Хоть поешь по-человечески.

— Правда? — по-детски просиял Юрка.

— Правда, правда. — Дядя Миша открыл дверцу машины. — Располагайся, отдыхай. И добро пожаловать, что ли.

— Спасибо, дядь Миш, — поблагодарил Юрка, после чего сосед развернул «Жигули» и поехал домой. А новый жилец дома номер одиннадцать принялся заносить во двор свои вещи.

Перетаскав сумки с улицы, Юрка закрыл калитку на крючок и повернулся к дому. В груди у него радостно затрепетало. Свое жилье! Наконец-то! Пусть дом не новый, зато целиком и полностью принадлежит ему. Никаких больше материных истерик и Игоревых нотаций. Только он, природа и работа. Со временем и ремонт сделает, и живность заведет. А жена... ну, если получится, то почему бы нет? А если не срастется на личном фронте, то и сам проживет.

Теперь у него есть своя берлога. Начало новой жизни положено.

_________________________

[1] Деревня вымышлена. Любые совпадения считать случайными.