Читать онлайн "Николас Мартенс"

Я ждал её. Всеми силами пытался сфокусироваться на игре, но взгляд метался на трибуны в поисках её маленького силуэта, до боли знакомой возмущенной улыбки и чертовски сверкающих глаз, в которых плескалась озорная ярость при виде меня. Отчаяние сжимало горло ледяной хваткой. Я потерял счёт времени, хотя знал, что от меня ждут "чуда". Но какой смысл играть, если её здесь нет?

После этой пытки я проследовал в раздевалку. Сбросив пропотевшую форму и надев свободную футболку, вынырнул из душной комнаты и вновь устремился к трибунам в надежде увидеть её лицо.

Неужели она выбрала остаться? Неужели выбрала его…? Бывшего жениха моей сестры… Звучит абсурдно, но всё это меркло, когда я заметил Изабеллу, подругу Самии - ту самую девушку, которую я ждал весь матч и продолжал искать.

Толпа расступалась передо мной, словно расчищая путь от нежелательных прикосновений и назойливых взглядов. Я приблизился к ней, когда она позировала для фото с какими-то важными людьми.

— Где она? — резко спросил я у девушки, заставив её удивленно вздрогнуть.

— Кто? — прошептала она, и мне едва удалось расслышать её слова.

Моё терпение лопнуло. Мне нужен был чёткий ответ: она пришла или нет? Может, я просто не заметил её?

Как бы я ни пытался обмануть себя, в глубине души я знал правду: я ей не нужен. Она не пришла. Нужно смириться и жить дальше. Но как же я ненавидел это чувство безысходности.

— Где Самия? — почти прокричал я, заглушая шум стадиона.

— Самия? — переспросила она, и яркая улыбка медленно сползла с её лица. — Она не пришла. Чуть не подвела нас всех, если бы…

Дальше слушать я не стал. Мне было плевать, кого она чуть не подвела. Главное - её присутствие здесь, со мной. Но её нет…

Я развернулся, свинцовая пустота в груди вела меня прочь из этого гудящего муравейника. Голова казалась вот-вот взорвётся, кровь хлынет из ушей – все звуки внешнего мира были включены на предельную громкость. Эта дьявольская музыка резала слух, и мне хотелось вломить тем, кто насадил это дерьмо на громкоговорители.

Домой я добрался в тот же час. Завёл двигатель и тут же, в отчаянной попытке обрести покой, надел наушники. Тишина. В такие моменты нервного напряжения любой звук кажется невыносимо громким, хотя раньше я мог относиться к этому терпимо. Но звук был меньшим из зол, ведь пришло ясное, давящее осознание: меня отвергли. Впервые в жизни девушка сказала мне «нет». Самия и раньше не говорила «да», но сейчас это казалось таким отчётливым. Мысль о том, что она выбрала другого, ранила глубже всего.

Вернувшись в свою квартиру, я первым делом принял душ, надеясь смыть липкое ощущение потери и унижения. Капли холодной воды, стекающие по плечам, приносили былое успокоение, пока я старался не поддаваться раздражению от назойливого шума стекающей воды.

Выйдя из ванной, я залпом выпил успокоительное, натянул домашнюю футболку и шорты и рухнул на кровать.

Едва я прикрыл глаза, как телефон завибрировал от сообщения. Сердце ёкнуло в надежде, что это от Самии.

Тщетно.

На экране высветился контакт «Мама». Наверное, хочет подробно разузнать, как прошла моя игра. Но у меня не было ни желания, ни настроения с кем-либо общаться. В голове крутился лишь отчаянный вопрос: «Неужели я её больше не увижу?»

Я усмехнулся. Разве не этого я хотел, облив её на глазах у всей школы? Чтобы она держалась подальше, перестала менять меня, мои принципы. Чтобы я избавился от этого отвратительного чувства к самому себе. Сработало ли? Нисколько. Возможно, в первые недели мне было плевать на неё, но потом, осознав, что стал причиной её слёз, что-то внутри оборвалось. Я и сам не заметил, как начал репетировать извинения и, увидев её, попросил прощение.

Все дело в том, что рядом с ней затихали все звуки, и это пугало меня больше всего. Я чувствовал, как становлюсь иным, чужим среди других.

Внезапно телефон пронзительно зазвонил, вырывая меня из глубоких мыслей. Я машинально взял трубку, и на экране высветилось имя друга: Роб.

Николас: — Слушаю.

Роб: — Сегодня у нас бомбовая вечеринка у Зака.

Николас: — Я не хочу.

Как только я собрался сбросить вызов, этот назойливый голос перебил меня, не оставляя шанса на отказ:

Роб: — Там будет выпивка.

Через час я уже был готов к сознательному превращению в животное под воздействием алкоголя. Боль толкает на такие глупые поступки. Но я привык заглушать все спиртным, даже если это не приносит облегчения, а лишь ненадолго скрывает реальность, после чего становится еще хуже. Стоит ли оно того? Нет, если бы существовало что-то менее разрушительное. Но для таких, как я, ничего подобного не существует.

Прямо сейчас в голове стучала лишь одна мысль: "Она выбрала не тебя", но после нескольких глотков обжигающего алкоголя этот внутренний голос стал тише. Терпимее.

На самом деле, эти два месяца я не пил. Хотел бросить ради нее… вновь обещания, и ничего, кроме них. Но сейчас мне было плевать. Абсолютно на всё. Вокруг сидели самые красивые девушки, парни расслаблялись под действием алкоголя, гремела оглушительная музыка, которая уже не резала слух благодаря алкоголю. Но… я чувствовал себя пустым. Все происходило как в тумане.

Внезапно рядом со мной появилась соблазнительная блондинка.

Точно в моём вкусе.

— Привет, — улыбнулась она.

— Привет, — ответил я, слегка усмехнувшись.

— Меня зовут Джей, — подала она руку.

Я осторожно пожал ее, представившись довольно брутальным голосом, заставив ее смущенно отвести взгляд. Мой нарциссизм, пожалуй, преувеличен.

— Красивое имя, мне нравится, — ответила она, коснувшись моей руки, и затем повторила мое имя, будто смакуя: — Николас.

— А мне нравится твое платье, — подмигнул я, разглядывая ее открытое декольте.

Как только наши губы потянулись друг к другу, словно из тумана, я услышал знакомую молитву. Из телефона одного из парней доносился азан. Сначала я подумал, что мне послышалось, но и остальные обернулись на источник звука.

Я тут же вспомнил ее, и отвращение к девушке, сидевшей передо мной в облегающем и вульгарном платье, захлестнуло меня с головой. Парень в очках на переносице резко вытащил телефон и выключил звук, неловко извинившись. Но после этого пропало всякое желание что-либо делать, потому что в голову вновь полезла она.

Я окунулся в свои давние воспоминания:

Я сидел в предпоследней парте в школе, рядом с Лаурой, своей тогдашней девушкой. Мы были на уроке труда, где нам нужно было соорудить какую-то штуку, в которой я ничего не смыслил.

Взглянув в окно, я увидел свободно летающих птиц, но романтизировать это дерьмо не стал, лишь тяжело вздохнул от своего обреченного состояния. Позавчера я ходил к новому врачу насчет своей болезни. Ничего такого нет. Он просто выдал мне беруши и несколько успокоительных.

Вдруг в тишине из телефона прозвучала какая-то странная молитва. Девушка в платке поспешно достала телефон и нервно пыталась выключить звук, пока учитель делал ей замечание.

— Что за дебильный рингтон? — рассмеялся Ленден.

— Это не рингтон, придурок, — ответила девушка, бросив ему злобный взгляд.

— Эй! — скомкав бумагу, Ленден бросил в нее, попав в плечо. — Катись из Европы, скотина!

— Прошу соблюдать нормы приличия и уважения, — вмешался учитель.

Я закатил глаза, решив, что учитель нарывается своей попыткой «сохранить порядок». Все мы знали как нужно обращаться с такими как она. Жестко и без сожаления.

Изредка я бросал взгляды на Лендена, который продолжал издеваться над девушкой. Она казалась такой злобной и избалованной, поэтому спорить с ней постоянно, как это делает он, казалось бессмысленным. Мне просто было плевать на нее.

Хотя она все таки меня подбешивает с той чертовой тканью на голове и правилами, созданными группой радикальных людей.

Она казалась… пустой.

Теперь, сидя возле девушек и друзей, перед алкоголем, именно я ощущал себя опустошенным.

— Это что ещё за... — гулко расхохотался Зак, вырывая меня из воспоминаний.

— Неловко… — протянула сидящая рядом девушка.

— Что это было? — начала спрашивать другая.

— Это азан, — тихо ответил парень.

Мне стало интересно, почему он здесь, среди этого разврата, раз у него есть оповещение о молитве.

— В каком веке ты застрял, братан? — гадко усмехнувшись, добавил один из придурков.

— Лучше поставь на рингтон "Уикенд" или "Ариану Гранде", — толкнул его Зак.

— Это не рингтон, — серьёзно ответил я.

— Что это? — спросил Зак, смеясь, но после моего уничтожающего взгляда он успокоился, как и вся компания.

— Это призыв к молитве, придурки, — сказал я и, преодолев головокружение, встал. — Я найду тебе спокойное место, чтобы помолиться.

Все вокруг затихли, а та блондиночка смотрела на меня так, будто не могла понять, говорю я серьёзно или шучу.

— Всё в порядке, я могу потом…

— Зачем тогда оповещение о молитве, если ты не собираешься её совершать? — спросил я в ответ.

Парень не ответил, лишь задумчиво поджал губы. У него была типичная восточная внешность: тёмные глаза, тёмные брови и волосы, смуглая кожа, нос с заметной горбинкой. Он был весьма красив, и в голове закрепился образ парня с похожей внешностью, которую Самия выберет в будущем. У таких европейских парней, как я, нет никаких шансов.

От этих мыслей руки сами сжались в кулаки. Очевидно гнев перекрыл здравомыслие, иначе я бы не думал о подобных вещах.

Дружески пожав плечо своему новому, незнакомому знакомому, я повёл его сквозь густую толпу девушек и парней, танцующих как ненормальные. Музыка отдавалась вибрацией, а всё вокруг плыло перед глазами, поэтому опора в виде крепких мужских плеч была нужна именно мне.

Как только мы с этим парнем зашли в какую-то комнату, застали там одного моего друга с какой-то девушкой.

— Можешь на секунду освободить комнату?

— Ты издеваешься? — успел спросить он, прежде чем я настоятельно указал ему на дверь.

Он тяжело вздохнул и вместе с девушкой направился к выходу. Наступила тишина, если не считать приглушённой музыки и рева обезумевших людей.

— Зачем ты это делаешь? — спросил наконец тот парень.

— Что делаю? Отношусь по-человечески? — переспросил я, саркастически улыбнувшись.

— Ты очень хороший человек, — сказал он в ответ.

— Даже если пью и тусуюсь с девушками? — спросил я.

— Это можно изменить, а вот гнилое сердце - нет, — изрёк он, как истинный праведник.

— Ты будешь совершать намаз или нет? — спросил я, чтобы отвлечься от его слов.

— Буду, — он резко обернулся и пошёл к углу, где тихо что-то печатал на телефоне, а затем встал на молитвенный коврик.

Развёл руки в стороны, пока я любопытно наблюдал за ним. Он начал шептать молитву. Я не понимал ни слова, но видел, как его губы двигались в такт тихой мелодии. Он кланялся, вставал, снова кланялся, касаясь лбом пола. В его движениях была какая-то отрешённость и решимость одновременно.

Я стоял в стороне, опираясь на стену и наблюдая за этим ритуалом. Чувствовал себя неловко, словно вторгся в его личное пространство. Но в то же время меня переполняло любопытство. Я никогда не видел, как кто-то молится так искренне и сосредоточенно.

Закончив намаз, он обернулся ко мне с едва заметной полуулыбкой. Его лицо казалось просветлённым, словно он только что достиг желанного покоя, обретя ответы на все свои вопросы. Я кивнул, скорее себе, чем ему, так и не постигнув глубины его веры. Я не понимал его ритуалов, его таинственной связи с Богом. Но я чувствовал, что это нечто большее, чем просто обряд – это источник силы, который даёт ему возможность жить, двигаться вперёд.

— Почему ты молишься? — любопытно спросил я.

— А почему пьешь ты? — он встретил мой взгляд, моргая.

— Думаешь, это одно и то же?

— Нет. Я молюсь, потому что это придает мне силы. А ты пьешь, чтобы забыться?

— Алкоголь действует на меня точно так же, — мои слова прозвучали буднично.

— Но разве сейчас ты спокоен? — оглядел он меня. — Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь или, чего доброго, извергнешь содержимое желудка прямо на этот прекрасный ковер.

Черт, он меня раскусил. Меня действительно мутило.

— Если собираешься опустошить свой желудок, прошу, сделай это в другом месте.

— Ты такой неблагодарный, — фыркнул я.

— Ты не так меня понял, я беспокоюсь о ковре, — произнес он с явной тревогой, отчего мои брови невольно поползли вверх. — На моей родине мы создавали ковры. Для меня это не просто предмет интерьера, это квинтэссенция труда и человеческих усилий.

Я моргнул несколько раз, затем усмехнулся и ответил:

— Нынче ковры так уже не ткут. Всё благодаря автоматизированным системам.

Он взглянул на ковер, словно погрузившись в раздумья, а затем, обращаясь ко мне тихим, но отчетливым голосом, произнес:

— Мудак.

Он уже собрался уйти, но я остановил его, снедаемый любопытством: что такой набожный человек делает в этом месте?

— Тебе придется ответить на мой вопрос.

— На какой? — обернулся он.

— Какого черта ты тут делаешь? — задал я вопрос достаточно резко. — Знакомых мусульман у меня хватает, и я уверен, они бы не одобрили твоего присутствия.

— Я вынужден здесь быть.

Я посмотрел на него так, словно спрашивал: "Ты серьезно?".

— Как легко ты находишь оправдания, — фыркнул я.

— Хочешь узнать подробности? — озорно улыбнулся он, и я прищурился. — Тогда вот моя визитка. Встретимся как-нибудь.

Он протянул мне визитку с названием незнакомой фирмы по созданию ковров.

— Зачем мне твоя визитка? — безразлично спросил я, разглядывая бумажку.

— Я хочу тебя отблагодарить, — ответил он. — С меня угощения.

Я настороженно посмотрел на него, пытаясь понять, искренен ли он в своих ответах, но не заметил ни уклонения взгляда, ни лишних движений.

— Хорошо, я позвоню, если ты все-таки ответишь на вопрос.

— Что я тут делаю? — переспросил он, чтобы убедиться, что понял меня правильно. — Мой младший брат здесь. Я присматриваю, чтобы он не натворил чего-нибудь ужасного.

— А он способен на такое? — вопросительно поднял я бровь.

Его лицо омрачилось, и на этот раз он отвел взгляд, не в силах выдержать мой.

— Мне пора, — бросил он напоследок.

Он поспешно вышел из комнаты, оставив меня в кромешной тьме, даже если вокруг горели лампочки.