День всех влюбленных, а значит - и моих персонажей

Эта история расцветает, как тёмный цветок (с). Они - ее искры. Она - их пламя.

Цикл "Кицунэ" https://litsovet.ru/books/978383-kicune-drugaya-storona 4 новеллы, в каждой из которых фокал смещается от одного главного героя к другому Лу - Том - Китти, раскрывая разные стороны чувственности, грани характеров, моральные дилеммы и формы любви, которую могут себе позволить далеко не все.

Два совершенно разных финала ставят две разные точки в этой дуальной истории. Я, конечно же, предпочитаю счастливый. Вообще люблю эту стерву - сил нет. Больше других своих героинь. Наверное потому, что она загадка даже для меня самой.

Ее дыхание и сердцебиение останавливались дважды. Один раз, пока ждали «скорую». Второй — по дороге в больницу Святого Фомы. В первый раз ее неутомимое, непостижимое и бездонное сердце завел инспектор Донован. Во второй — дефибриллятор.

Конечно, она позвонила ему. Конечно, она не стала ждать… потому что не могла. Маньяка они взяли. Чудо или божий промысел, но одним ударом своего почти игрушечного ножа она умудрилась его ослепить. Незрячий, далеко он не ушел. Паренек, которого псих использовал как приманку, физически не пострадал. Освобожденный от веревок, он, рыдая как ребенок, растолкал полисменов и держал ее голову на коленях, пока не приехала «скорая».

В больнице ей сделали экстренную операцию и перелили полведра крови. Врач сказал, что состояние стабильно тяжелое, но жизни в целом ничто не угрожает.

Том летел по ночной трассе с такой скоростью, что не справился с управлением и вылетел за ограждение. Машина в хлам. Он отделался переломом лодыжки. Дело было перед лондонскими пригородами и он требовал только одного — чтобы его везли к Святому Фоме. Едва дождавшись, пока наложат гипс, на костылях поскакал к реанимации. Ему, скейтеру, к таким пустякам как вывихи, растяжения и переломы было не привыкать. Вцепившись в лечащего врача, Том вытряс из бедняги все обещания, что она будет жить, какие тот только смог придумать.

К ней в палату, конечно, никого не пускали. Растрепа, из-за которого Китти попала в новый переплет, сидел тут же в казенном пластиковом кресле, ссутулившись, потупив взгляд. Тому очень захотелось уебать его костылем.

— Проваливай. Ты здесь не нужен, — процедил он, остановившись перед ним. Парень поднял на него совершенно потерянные глаза, красные от слез и бессонницы, виновато хлопнул ресницами, смутился и снова уставился на носки своих кед. Покачал головой.

— Вдруг переливание понадобится… — произнес тихо. Только тут Том заметил клочок окровавленной ваты, прилипший к локтевому сгибу. Похоже, Хэнк сдавал кровь для Китти — у нее была редкая группа и отрицательный резус.

Плюнув, Том допрыгал до противоположного конца ряда кресел и упал в крайнее, вытянув легонько ноющую загипсованную ногу. Обезболивающее пока действовало, жаль только, на боль и тревогу душевную оно никак не влияло. Родители обрывали телефон. Медсестричка принеслась и стала требовать, чтобы он немедленно шкандыбал в палату и отдыхал, как предписано. Том вежливо, но твердо послал ее выпить чаю.

Она очнулась, когда прилетел Луи. Он недавно сменил вымотанного, наглотавшегося обезболивающего братишку у ее постели. Держал за руку, гладил холодные пальцы, шептал всякие ласковости. Она лежала такая спокойная, бледная, в этих рваных черных прядях, обрамлявших личико, не похожая на себя. Аппараты исправно работали, пищали, мигали. Из капельницы ей в вену вливалась какая-то жидкость. И тут у нее ресницы дрогнули. Глаза распахнулись и она сначала оглядела потолок, потом перевела мутный еще взгляд на Луиса.

— Солнышко… — пробормотал он, погладил ее по щеке. Она разлепила спекшиеся губы и прошептала:

— Где я?

— В больнице Святого Фомы в Лондоне. Тебе операцию сделали. Ты поправишься, милая… Все будет хорошо.

— Фомы? — переспросила она и вдруг хихикнула: — И святого Еремы… Ой… — и сморщила нос.

— Больно?! Не разговаривай! Я врача позову!

— Ерунда… не надо.

— Хочешь чего-нибудь? Пить?

— Метаксы…

— Это вряд ли можно, зайка. Тебе печень зашивали.

Гора с плеч Лу сваливалась лавиной, камнепадом, делая его все легче, счастливее, невесомее. Ему показалось, что он сейчас взлетит.

— Томкэт? — спросила она.

— Он здесь, конечно. Отдыхает. Ты только не переживай. Он немного ногу повредил. К тебе спешил очень.

— А… Хэнк? С ним все хорошо? Я ничего не помню… только, как вошла в здание.

— Его сбил экспресс на Хогвартс… — мрачно отшутился Луис. Кит юмора не оценила и ему пришлось спешно добавить:

— Да жив он, жив! Вон, под дверями караулит, не выпиздишь его…

— Не отрывайтесь на нем, ладно? Он не виноват ни в чем…

— Знаю, — отрезал Лу. — Поэтому когда ты поправишься, совсем-совсем, будешь ходить, бегать и прыгать, я положу тебя животом на коленку и так отшлепаю, что ты неделю есть будешь стоя, а спать только на животе. Поняла? Чем ты думала, Кит?! Он едва не убил тебя!

Вместо ответа она оттопырила губу и задрожала ресницами. Актриса погорелого театра… Ох, Кит… Кит. Он прижался лбом к ее пальцам. Мира без нее даже представлять не хотелось.

— Я люблю тебя… — прошептала она.

Когда Кит спокойно уснула, Лу вышел из палаты. Том, задремавший, откинув голову на спинку кресла, тут же проснулся, глянул вопросительно. Хэнк, свернувшийся клубком на пластиковом сиденье, крепко спал. Бледный, осунувшийся. Вся детская припухлость сошла со щек за последние двое суток.

— Очнулась, — коротко ответил Лу братишке. Тот потянулся за костылями.

— Она заснула, не надо тревожить пока… Ты как? Болит?

Том отмахнулся.

— Пойдем, съедим чего-нибудь… Кажется, теперь я смогу это «что-нибудь» проглотить.

Поколебавшись немного, он вдруг шагнул к Хэнку, тронул его за плечо. Тот вздрогнул, проснувшись, посмотрел удивленно. Решил, наверное, что его в очередной раз попытаются отсюда выставить. Как уже выставили ее музыкантов и его родителей, уговаривавших сына поехать домой.

— Китти пришла в себя. Спит просто. Пошли с нами в кафе.

Он помотал головой.

— Ты когда в последний раз ел?

— Не помню…

— И я не помню. Так что пошли. Да не ссы ты… Считай, у нас водяное перемирие. Как в «Книге джунглей».

— Лисянное, — хмыкнул Том, застучав резиновыми нашлепками костылей по полу. — Или лисичное? Как правильно-то?

— Кицунявое… — выдвинул контр-версию Лу.

— Курить хочу до издоху, — признался Хэнк. Они неторопливо побрели по больничному коридору как альпинисты, покорившие самый тяжелый пик в своей жизни, и только каким-то чудом оставшиеся в живых.

Первый том бесплатный (ссылка на весь цикл в шапке книги в Примечании автора).

Пы.Сы. В "Береге мёртвых" любовных линий тоже достаточно, да таких, что ого-го ;) А уж характерами героинь рельсы гнуть можно https://litsovet.ru/books/980186-bereg-mertvyh