Спасательные обимашки

В нашей команде я отвечаю за грубую силу. Если нужно пробить капсулу, отшвырнуть бактерию или просто открыть заевшую дверь в старом корпусе — зовут меня. И я иду. Бью. Разрушаю. Защищаю.

Но есть одна вещь, которую мало кто знает: на самом деле я помешана на нежности. Да-да, та самая Эмма, которая может одним ударом разнести колонию стрептококка, обожает обниматься больше, чем Луиза — свои эксперименты с резонатором.

И знаете, что меня в этом больше всего завораживает? У этого есть научное объяснение.

Лимбическая система — это такой отдел мозга, который отвечает за эмоции, привязанность и… объятия. А главный дирижёр этого оркестра — окситоцин. Его ещё называют «гормоном объятий» или «молекулой доверия».

Вот как это работает:

• Когда я обнимаю Леру после тяжёлой миссии, мой гипоталамус выбрасывает окситоцин в кровь.

• Он снижает уровень кортизола (гормона стресса) и даёт мне чувство безопасности.

• А ещё он повышает мою болевой порог. То есть после хороших объятий я могу выдержать больше. Буквально.

В микромире я видела, как работают рецепторы к окситоцину на поверхности нейронов. Они похожи на крошечные присоски, которые ловят молекулы спокойствия и втягивают их внутрь клетки. Красивое зрелище.

Когда мы только начинали, я дико бесилась, если кто-то подходил слишком близко. Не потому, что не любила ребят, а потому что мой мозг просто не был настроен на доверие. А потом случилась та миссия с сибирской язвой, где Володя закрыл меня щитом. И после, когда мы вернулись, Лера просто молча обняла меня. И я почувствовала, как что-то щёлкнуло. Окситоциновые рецепторы наконец-то проснулись.

Теперь я — главный «обнимальщик» команды. После каждой миссии я собираю всех в охапку. Даже Мерфи (робот делает вид, что это «не входит в его протокол», но я видела, как он программирует себе дополнительные тактильные сенсоры).

Ангелина говорит, что моя лимбическая система теперь работает как часы. Луиза радуется, что может подходить ко мне без звукового предупреждения. Володя шутит, что я подсела на окситоцин и пора открывать группу анонимных объятий. А Лера просто обнимает меня в ответ. Всегда.

Вчера на лекции по нейроанатомии профессор рассказывал про лимбическую систему, а я сидела и улыбалась в тетрадку. Потому что знаю: вот она, моя тёмная материя. То, что делает меня сильной не только в бою, но и в жизни.

Так что если увидите, как я кого-то тискаю — не удивляйтесь. Это просто мой гипоталамус вырабатывает окситоцин. А если кто-то захочет меня обнять — я только за. Рецепторы ждут.

P.S. Володя, если ты сейчас напишешь в комментариях что-то про «Эмма призналась в любви к обнимашкам» — я сделаю вид, что очень зла. Но на самом деле просто покраснею и пойду искать, кого бы ещё обнять.