Синусит

Вы когда-нибудь пробовали петь, когда внутри лица сидит кто-то тяжёлый? Я не про совесть. Я про моего старого знакомого, с которым мы встретились на Студенческой весне.

Всю репетицию я чувствовала, что что-то не так. Голос — как будто я пою в ванной через закрытую дверь, а слушатели — по ту сторону. Нос заложен, но насморка нет. Сопли где-то там, внутри, а наружу не выходят. И давит. Вот прямо так: распирает изнутри, за переносицей, над нёбом. Кажется, если приложить пальцы к лицу, можно почувнуть, как там всё пульсирует.

И я ещё такая выхожу на сцену, улыбаюсь, а у самой нёбная шторка (мягкое нёбо, если по-научному) болит так, будто ей наступили. В голове тяжесть, во рту какой-то ком, а в нос говорю так, что саму себя не узнаю.

— Лор, — сказала я после выступления, потому что поняла: если не пойду сейчас, в следующий раз просто не спою.

А мне в ответ:

— Луиза, у тебя синусит. И давно. Давно, говорят, давно. Верхнечелюстные пазухи забиты, дренаж не работает, всё это там сидит, греется и радуется жизни. И да, из-за этого у тебя:

• Голос как из бочки — потому что резонаторы перекрыты слизью

• Болит мягкое нёбо — воспаление ползёт вверх

• Давит под глазами и в переносице — привет, гайморовы пазухи

• Нос заложен, но течь не течёт — потому что отток нарушен, и всё копится внутри

— А когда я лечу, у меня из носа иногда что-то выливается...

— Ну, видимо, когда-то прорывает, — лор вздохнула. — Но это не лечение, это аварийный сброс.

Оказывается, мой организм просто терпел. Месяцами. А я пела, танцевала, выступала на Студвесне и думала, что просто устала или сезон простуд. А у меня там, внутри, было маленькое болото, которое ждало, пока я дойду до врача.

Лечили меня не быстро. Противовоспалительные, промывания, физиотерапия. Но самое страшное было не это. Самое страшное — мне сказали: «Если будешь так запускать, в следующий раз придётся делать пункцию. То есть иглой проколоть пазуху, чтобы всё выкачать». Я представила эту картину и... в общем, теперь я знаю, что такое настоящий страх.

Но к Студенческой весне я успела. Не до конца, но настолько, что голос снова стал моим, а не «тем парнем из соседней палаты». И когда я вышла на сцену и запела — я снова слышала себя. Без кома, без тяжести, без ощущения, что пою сквозь вату. И зал слышал.

С тех пор я к ЛОРу хожу, как к лучшему другу. И вам советую: если у вас:

— давит в переносице

— заложен нос, но течь не течёт

— голос звучит так, будто вы внутри себя

— болит нёбо или «что-то там вверху»

Не ждите, пока само рассосётся. Не ждите, пока выступите на Студвесне, не дыша одним носом. Не ждите, когда в пазухах начнётся своя жизнь, независимая от вас.

Синусит — он коварный. Он не кричит «я здесь», он просто давит. А потом выходишь на сцену, поёшь, и понимаешь: могло быть громче. Могло быть чище. Могло быть без боли.

Эмма потом сказала: «Луиза, ну почему ты не пошла раньше?»

Я: «Думала, пройдёт».

Эмма: «Ты же врач. Почти».

Я: «Врачи самые плохие пациенты, ты знаешь».

Ангелина добавила: «Я сканировала тебя на репетиции. Там было... много всего».

Я: «И ты молчала?»

Ангелина: «Ты бы всё равно спела».

И я спела. И спела хорошо. Но теперь я знаю: голос не терпит, когда его держат взаперти. Ни голос, ни нос, ни пазухи. Если что-то давит — идите к ЛОРу. И не ждите Студенческой весны, чтобы об этом узнать.

P.S. Володя после моего рассказа задумался и сказал: «Надо в аптечку добавить спрей для промывания». Я: «В аптечку, Володя, надо добавить Луизу, которая вовремя ходит к врачу». Он согласился.

P.P.S. Теперь на каждом выступлении я перед выходом на сцену делаю глубокий вдох через нос. Не через рот. Через нос. И чувствую, что я здесь. Вся. Без кома внутри.