Глава: "Пролог. Фундамент"
Если встать на Ивановской площади — той самой, что раскинулась между колокольней Ивана Великого и Царь-пушкой, — и посмотреть под ноги, можно увидеть странное.
Прямо в брусчатку вросли низкие каменные кладки. Тёмные, обветренные, едва возвышающиеся над землёй. Кто-то проходит мимо и не замечает. Кто-то замечает, но не понимает. Кто-то останавливается, читает табличку, кивает и идёт дальше — к Царь-пушке, к Царь-колоколу, к очереди в Оружейную палату.
Табличка сообщает коротко и сухо: фрагменты фундаментов утраченных памятников архитектуры.
Всё. Больше ничего.
Ни названия. Ни истории. Ни имён.
А ведь на этих фундаментах восемь веков стоял монастырь. Один из самых почитаемых в России. Тот, где крестили царей и хоронили митрополитов. Где свергали патриархов и хоронили врагов. Где молились, судили, мирились и умирали. Место, которое знало почти всех, кто когда-либо правил этой страной.
Сегодня от него остались вот эти камни. Вросшие в землю. Почти невидимые. И имя — которого на табличке нет.
Может быть, именно поэтому стоит начать с вопроса, а не с ответа.
Что здесь было?
И почему от этого «что-то» остались только обрубленные корни, торчащие из мостовой у ног прохожих, которые спешат мимо, не поднимая глаз?
Чтобы ответить, надо вернуться на шесть с половиной веков назад. В Кремль, который тогда был совсем другим. В Москву, которая ещё не была столицей. И к человеку, который одним своим словом мог остановить болезнь, помирить хана с митрополитом и превратить чужой двор в святую обитель.
ЛитСовет
Только что
