Иоанн

Глава из книги Игоря Гарина «Закат христианства и торжество Христа», Lambert Academic Publishing, Saarbrucken, 2014, 560 с. Цитирования и примечания указаны в тексте книги.

Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь.

Апостол Иоанн

Четвертое каноническое Евангелие от Иоанна написано в 95-100 гг. н. э. в Эфесе, ставшим после разрушения Иерусалима одной из восточных столиц христианства *. Я не разделяю такую точку зрения. Традиция приписывает авторство одному из учеников Иисуса Иоанну Заведееву — апостолу любви, дожившему до глубокой старости, хотя как мы уже видели, «любимым учеником» в этом тщательно отредактированном евангелии вполне могла быть Мария Магдалина, находившаяся у креста распятого Иисуса среди близких ему женщин.

Согласно преданию, Иоанн претерпел мученичество в Риме во времена Нерона, был сослан на полупустынный остров Патмос, где написал знаменитое «Откровение» («Апокалипсис»), а затем поселился в Эфесе. Согласно житию, проповедь Иоанна повсеместно сопровождалась многими чудесами, споспешествующими обращению язычников.

Иоанну традиционно приписывается авторство пяти книг Нового Завета: «Евангелия от Иоанна», 1-го, 2-го и 30-го послания Иоанна и «Откровения Иоанна Богослова» (Апокалипсис), записанных его учеником Прохором.

«Евангелие от Иоанна» существенно отличается от трех синоптических евангелий, с которыми Иоанн был несомненно знаком. Евангелие написано для евреев диаспоры с использованием текстов Ветхого Завета, взятых не из Септуагинты, а из древнееврейского подлинника. Многие иудаистcкие формулировки приводятся в подлинном арамейском звучании. Христианские историки II-III вв. — ученик Иоанна Папий, Климент Александрийский и Ориген считали, что четвертое евангелие написано очевидцем и потому имеет большую историческую ценность.

Имя Иоанна в четвертом евангелии вообще не упоминается; вместо него фигурирует уже указанный анонимный «любимый ученик», из-за чего авторство Иоанна ставится под сомнение. Хотя Паппий, Ириней и Евсевий засвидетельствовали такое авторство, последнее оспаривались уже в древности (пресвитер Гай, секта алогов и др.). Из известных оппонентов Иоаннова авторства упомяну имена Гердера, Штрауса, представителей тюбингенской и либерально-протестантских школ. Кроме уже указанных обстоятельств, сомнение вызывало то, что Иоанн Богослов создал столь совершенное произведение в возрасте около 100 лет.

Уже начало этой книги свидетельствует о существенной трансформации автором образа Иисуса-Логоса: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог …Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть». (Ин. 1:1,3) *. Через Логос человек может достичь единения с божеством — эта мысль, положенная в фундамент христологии, является отправной для последующего обожествления Иисуса Христа. Здесь важно отметить, что одновременно это начало полемики с гностиками и александрийцами (в частности — с первым еретиком христианства Керинфом), проповедовавшими историю Иисуса как обыкновенного человека, за праведность и мудрость объявленного Мессией.

По свидетельству Климента Александрийского, Иоанн заметил некоторую неполноту в сказаниях о Христе, содержащихся в трех синоптических евангелиях, которые говорят только о внешних событиях в жизни Христа, и потому написал евангелие духовное.

В четвертом евангелии значительно острее чувствуется спор автора с иудейской средой, не признающей божественности Иисуса. И, наоборот, возвышеннее звучит свидетельство Христа о своей Божественной тайне. Раздел, обычно именуемый Книгой Знамений (Ин. 1:19–12:50) свидетельствует о знаках высшей небесной природы Христа. Суперидея Иоанна — сначала показать схождение в мир Логоса (Слова Божьего, Иисуса) и затем — его восхождение к Отцу. Что касается самого евангелиста, то он определяет цель своего евангелия так: «Сие написано, дабы вы уверовали, что Иисус Христос есть Сын Божий, и веруя, имели жизнь во имя Его» (Ин. 20:31).

Из «Евангелия от Иоанна» и из Иоанновых посланий можно заключить, что с явлением Христа равно уничтожается иудейство и язычество, а отношение человека к Богу выражается во внутреннем единении с Самим Богом, обнаруживающемся в любви.

Иоанн был уверен, что только Божественное происхождение Иисуса может дать христианам опору для их веры во Христа именно как в единородного Сына Божия, ибо только с такой верой можно достигнуть спасения, или, как выражался Иоанн, «иметь в себе жизнь». На самом деле «духовное евангелие» Иоанна носило исключительно идеологический характер, поскольку ставило цель «привлечения слушающих к вере» (Иоанн Златоуст).

Рудольф Бультман и другие текстологи обратили внимание на сильный гностический фон четвертого евангелия: здесь Христос-Логос-Свет является источником откровения, а спасение — откровением, обретаемым благодаря знанию Отца (Ин. 17:3). Уверовавшие в божественность Иисуса, как и он сам, становятся детьми Бога. Можно привести много других параллелей между «Евангелием от Иоанна» и гностическим «Евангелием истины». Это позволяет сделать предположение о существовании радикального крыла Иоанновой общины. Так или иначе, но Иоанн был наиболее эллинским из евангелистов, а его «гностицизм» и весь круг идей вытекают из иудейского сектантства, коренящегося в палестинской почве.

В четвертом евангелии перед нами предстает образ Иисуса, практически лишенный тех человеческих черт, которые любят христиане по евангелиям синоптиков.

Иисус Иоанна дистанцирован от людей, он не с ними, а над ними изначально и до конца драмы. Его изречения императивны, а чудеса таинственны. Роль Петра уравновешена ролью Иоанна, который предан учителю более всех и которому поручена забота о Богоматери. Как всегда бывает в литературе, идеологическая нагрузка здесь потеснила очарование художественного вымысла.

Если верить апостологии, то все без исключения ученики Христа добивались успехов в обращении язычников и «утверждении новопросвещенных» не столько проповедью его идей, сколько воскрешением мертвых или, наоборот, массовыми убийствами. Не верите? Вот отрывок из «Жития апостола Иоанна»:

Народ пришел в ярость и начал бросать в Иоанна каменьями, но все камни, вместо Иоанна, летели на бросающих их. Иоанн же, подняв руки на небо, стал молиться и вдруг воздух сделался так горяч, что до 200 человек из народа умерли, а остальные едва пришли в себя от страха и начали просить милости у Иоанна.

Или, для убедительности, такой эпизод из того же «Жития»:

В то время римский кесарь Домициан воздвиг великое гонение на христиан. Перед ним оклеветан был Иоанн и, схваченный начальником азийским, отправлен в Рим к кесарю. Кесарь, бивши его жестоко, велел дать ему смертельный яд; но яд не повредил ему; потом Иоанн брошен был в котел с кипящим маслом, но и из котла вышел невредим, и народ, удивленный такими чудесами, кричал: «Велик Бог христианский». Кесарь же, не смея больше мучить Иоанна и считая его бессмертным, осудил его на изгнание на остров Патмос…

Кстати, согласно другой легенде, Иоанн утонул в море, но остался живым после четырнадцати дней пребывания в глубинах морских…

Нынешняя церковь приберегает такие истории лишь для самых убогих прихожан, но фактически вся апостология состоит из подобных «чудесных воскрешений» «именем Христовым» как главном средстве обращения язычников и неверных. Убедительно для простодушных, но разрушительно для церкви…

Именно в четвертом евангелии окончательно сформулирована идея единства Божественного и человеческого начал в природе Иисуса. Более того, Божественное во Христе здесь оттесняет и затмевает всё земное. Богосыновство Христа, доминирующее в синоптических евангелиях, заменено здесь чудом и таинством совмещения двух природ, мистическом единением человека со всемогущим Богом. Фактически, обожествляя Иисуса, Иоанн нарушил собственную заповедь: «Всякий, рожденный от Бога не согрешит» (1 Ин. 5:18; 1 Ин. 3:9). Место высшей заповеди о безграничной, всеобъемлющей любви (Ин. 13:34) в его писаниях заняли экзальтации, фантазии, неземные видения и сыплющиеся как из рога изобилия чудеса. Неофитам все труднее было представить, что небесный посланник был человеком в полном смысле этого слова. С того времени в христианстве резко усиливается мотив чудес как способа доказательства божественной природы Иисуса, а величие его человечности отступает перед ложью о человеке-Боге.

Как генетические ошибки предопределяют дефекты развития, так церковные ошибки, даже совершенные из благих побуждений, рано или поздно ведут к упадку религии, постепенно вскрывая систематические отклонения от правды Иисуса Христа. По мере того, как величайшего человека апостолы, а затем и церковь, трансформировали в Бога, всё божественное и святое исчезало из Иисуса и религии, взявшей его имя. Я глубоко убежден в том, что апостолы Христа, плохо усвоившие его идеи, вбили первые клинья в основание выстраиваемой ими церкви. Церковь, которая согласно евангелиям, есть живой организм, цельная виноградная лоза и стадо любимых овец Доброго Пастыря, постепенно перерождается в институт фальсификации идей своего основателя.

Когда настало время отшествия апостола Иоанна из этого мира, он удалился за пределы Эфеса с семью учениками и повелел ископать для себя в земле крестообразный гроб, в который лег, сказав ученикам, чтобы они засыпали его землей. Ученики с плачем целовали своего любимого апостола, но, не решаясь ослушаться, исполнили то, что он сказал. Они закрыли лицо его платком и закопали могилу. Узнав об этом, остальные ученики апостола пришли к месту его погребения и раскопали могилу, но не нашли в ней тела апостола, по особенному смотрению Божию переселенного в горний мир. Каждый год из могилы святого апостола Иоанна в мае, выступал тонкий прах, который верующие собирали и которым исцелялись от болезней душевных и телесных.

Как тут не вспомнить Марину Ивановну Цветаеву?

Красною кистью рябина зажглась.

Падали листья, я родилась.

Спорили сотни колоколов.

День был субботний — Иоанн Богослов…