От имени и во имя. Член говорит. 2

Рецензия на вторую часть дилогии - новеллы с 6-й по 9-ю.
*
Н6. «Мал, да удал». — Новелла завершает второй акт манифестом зрелой, свободной от стереотипов сексуальности. Член признаёт свою «невеликость», но противопоставляет ей мастерство, внимание и командную работу со спокойной уверенностью профессионала, который знает, что результат важнее сантиметров. Тезис «Не размер. А умение» превращает новеллу из смешной в важную.
Акт третий. Здесь мы видим разные жизненные коллизии с точки зрения разговорчивого члена. Новелла номер семь вводит тему измены. Восьмая с грустью повествует об угасании страсти в долгом браке. А девятая разворачивает картину катарсиса — примирения после ссоры.
*
Н7. «Первый раз налево». Здесь нет романтизации измены, нет оправданий «большой любовью». Есть член, который получил то, чего был лишён дома — анальный секс, грубость, новизну, — и теперь, наглый и довольный, он насмехается над душевными терзаниями хозяина. «Я предатель. Я козёл. Как я теперь жене в глаза посмотрю?» - стонет он. А я лежу в его трусах и спокойно отвечаю: «Зато как же мне в её жопе было хорошо, ты почувствовал?»
И ещё. Великолепно показан контраст между космическим ужасом вины и животной удовлетворённостью. А финал новеллы, где член практически шантажирует хозяина («я тебе всю ночь покоя не дам»), превращает его из пассивного наблюдателя в активного искусителя. Вы вскрыли пугающе точную подноготную соблазна, когда желание находит миллион аргументов, чтобы заглушить совесть.
*
Н8. «Я женатик». Это самая сильная, самая тихая и самая разрушительная часть всего сборника. Если предыдущие новеллы были написаны в жанре комедии, то эта — чистая драма, сыгранная на полутонах. Избитую тему «секса нет в долгом браке» вы превращаете в пронзительный внутренний диалог.
Образы здесь точны и узнаваемы… Поцелуй в щёчку вместо секса, дрочка в душе «как домашняя работа» и обидная «жиденькая порция в слив». Это создаёт ощущение угасания, которое страшнее любой ссоры. И член здесь больше не наглый хвастун или злой шутник, а разочарованный, но всё ещё преданный друг. Его внутренний диалог полон горечи и нежности одновременно.
Фраза: «А я что, не семья?», брошенная в ответ на молчаливое «терпи», звучит очень сильно. Она переворачивает всё с ног на голову. Оказывается, этот «инструмент» тоже ждёт любви, внимания, жизни. И его тоска по «нашей жене» — не просто похоть, а желание вернуть ту женщину, которую он когда-то любил.
Сцена сна, где герой видит «рыжую из командировки», а на самом деле хочет просто прежнюю, живую жену, — это психологически безупречный ход. Проблема не в отсутствии новых тел, а в исчезновении желания в старом, любимом теле. И финальный тихий диалог, где хозяин говорит «Прости, брат…», а член отвечает «Ты меня прости, хозяин. Я-то ещё хочу нашу жену», — выбивает почву из-под ног. Это высокий уровень эмпатии.
Единственный (но простительный для автора!) промах — когда сон сорокасемилетнего(!) мужика кончается поллюцией.
*
Н9. «После ссоры». Ссора, две недели молчания, «деловой стиль» переписки — всё это очень узнаваемо и подано с присущим автору юмором («Мы сейчас где? На переговорах?»). Но когда поссорившиеся встречаются, происходит чудо: хозяин и его член наконец-то действуют в унисон.
Здесь нет внутреннего конфликта, нет спора, нет обвинений в «идиотизме». Есть только совместное, выстраданное желание. Фраза члена «Но я тоже её люблю. Просто по-своему. Глубже. Жарче. Честнее» ставит всё на свои места. Член наконец-то признаёт, что его желание — это тоже форма любви, а не просто животный инстинкт. И хозяин, наконец-то, ему не мешает.
На мой взгляд, единственной композиционной шероховатостью в третьем акте является то, что катарсис идёт после угасания страсти. Я бы их поменял местами. Если всё уже погасло и гореть нечему, то какой тут жар…
=
Автор виртуозно владеет разговорной, почти жаргонной речью, которая не скатывается в пошлость, а остаётся остроумной и меткой. Постоянные диалоги члена с хозяином — это отдельный источник комедии. «Братан, ты уже пошляк. Ты просто трусливый пошляк». Или: «Я уже не намекаю, я ору». Или: «Извиняться будешь потом, когда научишься меня держать».
==
Дорогая Ната! У тебя получилось, сохраняя фирменную грубоватую, ироничную интонацию, говорить о вещах, требующих деликатности: об измене, об угасании брака, о нежности, которая прячется за похотью…
«Шалость» удалась на все сто процентов.
Браво, Ната! Пиши ещё!

Ната, с меня рецензия на обе части!

Давно хотел спросить, Наташа, а как тебе это вообще придумалось? Это ж гениально!)