Книги: "история"

Она стояла в центре избы — и вокруг неё крутилась вся жизнь. В ней грелись с мороза, в ней томились щи, в ней пекли хлеб, в ней парились, лечились, спали и даже сватались. Она была свидетелем свадеб и поминок, ей поверяли тоску, у неё просили хорошей погоды, а мороз заклинали киселём прямо через волоковое окно. Это книга о русской печи — от первых валунов каменного века до белой печи с лежанкой, от дыма в глаза до кирпичной трубы. О том, как народная инженерия без чертежей и форм...

Что общего у кремнёвого серпа, указа Петра I и дачного триммера? Больше, чем кажется. Эта тёплая и ироничная новелла — история простого инструмента, прошедшего путь от каменного осколка до стального полотна на вощёном косовище. Серп-батюшка, вечно кланяющаяся горбуша и литовка, подарившая косарю прямую спину. Загадка самого названия — география или литьё? Уральские заводы Демидовых, отбивка лезвия на бабке, старая коса, что лучше новой. И два лица одного инструмента: кормилица и ...

Введение Глава 1. Истоки Христианства. Две Родины Церкви.      Жизнь христиан до начала гонений. Отношение общества       к  христианам      Глава 2. Причины возникновения гонений      Глава 3. Периодизация и характеристика гонений      Глава 4. Мученики. Мученические акты. Мартиролог      Глава 5. Святые мощи мучеников – вечное свидетельство      и вечная проповедь...

Кованый железный прут в деревянной крестовине, раздвоенные зубья, зажатая щепка лучины — вот и весь светец. Под ним ставили ведро с водой, чтобы угли не падали на пол. Эта нехитрая вещь освещала русскую избу тысячу лет: при её дрожащем жёлтом огне пряли, шили, читали вслух, рассказывали сказки загадывали загадки. Лучину меняли каждые десять минут, и кто-то из детей всегда следил за огнём. А потом светец исчез. Не сгнил, не разбился — железо ведь вечное. Его сдали в металлолом, ко...

Он был первым постоянным мостом через Москву-реку — и стоил так дорого, что в народе родилась поговорка «Дороже Каменного моста». На его двадцати двух метрах ширины умещались лавки, палаты, кабак «Заверняйка» и табачная таможня, а в тени одной из арок пряталась «девятая клетка» — место воров и лихих людей. Его строили полвека, ремонтировали после наводнений, а в 1850-х пришлось взрывать — настолько крепкой оказалась кладка. Его сменяли мет...

Эта новелла — о ступе и песте: орудии, которое человечество знает уже тридцать пять тысяч лет. От каменной выбоины в Юго-Западной Азии до деревянной колоды в каждой русской избе, от «семи потов» утреннего толчения зерна до аптечной вывески и герба университета. Пять глав — о том, как простая вещь стала кормилицей, оберегом, свахой, лекарством и, наконец, музейным экспонатом. А в центре — та самая тонкинская ступа, подаренная музею Андреем Вениаминовичем Потехиным.

Дом Фамусова — так в Москве называли особняк Римских-Корсаковых на Страстной площади. Именно здесь бывали Пушкин и Грибоедов, здесь гремели балы, здесь, по преданию, родились герои «Горя от ума». Дом пережил пожар 1812 года, Строгановское училище, гимназию и университет — а в 1967-м был снесён ради нового корпуса «Известий». Эта небольшая новелла — о том, как исчезают дома, и о том, что остаётся после них.

Помело — простая печная метёлка, которой выметали под русской печи перед посадкой хлеба. Но за этой обыденностью скрывается целый мир: огненный жезл в руках хозяйки и колдуньи, участник свадеб и святочных гаданий, орудие ночных обрядов и средство полёта над деревней. Пять глав о том, как вещь становится символом, а слово переживает саму вещь.

Дом князя Матвея Гагарина на Тверской — место, которого больше нет. Венецианское палаццо с хрустальными потолками, фонтанами и живой рыбой под потолком стояло посреди старой Москвы, поражало воображение и было снесено, перестроено, забыто — так, что сегодня о нём напоминает лишь роспись под штукатуркой в подвале ресторана. Первый сибирский губернатор, строитель Тобольского кремля, сподвижник Петра — и «казнокрад», повешенный на глазах у жены и сына, с телом, сем...

Прялка — не просто деревянный инструмент, а спутница русской женщины от первого пепла сожжённой нити до последнего дня. Тёплая новелла Сергея Диковинного о том, как из кудели и веретена делалась жизнь — и почему «время» и «веретено» в русском языке одного корня.

Обжорный ряд — исчезнувший торговый квартал в самом сердце Москвы, где с XVII века кормили бедняков щами без мяса. Он жил триста лет, ушёл под землю в 1930-е и был заново найден археологами в 1990-е. Новелла о месте, которого нет на карте, но которое помнит каждый слой московской земли.

Он весил десять килограммов, бил током, чуть не взрывался от керосина и всё равно оставался в каждом доме до 1968 года. Пока Гагарин летал в космос, советские хозяйки грели чугунные утюги на плите. А до этого были ацтекские камни, римские молотки, китайские сковородки и спиртовые утюги, на которые в России махнули рукой. Ироничная история самого тяжёлого бытового прибора: от царского заказа кузнецу Ивашке Трофимову до бабушкиного приданого, за которое выходили замуж в чужую деревню.

Угол Петровки и Кузнецкого Моста. Здесь с 1776 года стоял дом Анненковых — московский особняк, приписываемый Баженову, о котором помнят куда меньше, чем он заслуживает. В нём жила самая богатая чудачка Москвы, прозванная королевой Голконды. В нём вырос декабрист Иван Анненков, за которым в Сибирь поехала француженка Полина Гёбль — та самая история, что вдохновила Александра Дюма. В нём останавливались Некрасов, Тургенев, Салтыков-Щедрин, работал фотограф Наппельбаум, играл кинотеа...

Две краснокирпичные водонапорные башни — «тяжёлые и неказистые», как называли их современники, — стояли у Рижской заставы с 1892 года. Построенные по проекту архитектора Максима Геппенера, они поднимали на сорок метров вверх мытищинскую воду, снабжая ею Москву, и были соединены ажурным мостиком над Ярославским шоссе. Спустя полвека их разобрали по кирпичу при реконструкции магистрали — тихо, без протестов, без памяти. Эта новелла — о том, как Москва строил...

Она стояла на Варварке почти семьдесят лет — и была признана самым красивым зданием Зарядья. Дворец торговли Товарищества Никольской мануфактуры Викулы Морозова с сыновьями: купеческая империя, каменные атланты на фасаде, чай, сахар, резина, страховые общества, мануфактуры. А потом пришёл 1967 год — и его снесли одним из последних. Чтобы сделать удобный подъезд к гостинице, у которой уже был другой подъезд. Это история одного дома и целого района, который жил пять с половиной век...

Малый Николаевский дворец. Утраченная жемчужина Московского Кремля Он стоял на углу Ивановской площади между Спасской и Троицкой улицами — камерный дворец Матвея Казакова, построенный для митрополита Платона. Здесь родился Александр II Освободитель. Здесь жила императорская семья. В 1917 году стены дворца пробили снаряды, в 1929-м его разобрали по кирпичу — вместе с Чудовым и Вознесенским монастырями. Пять глав и эпилог о доме, которого больше нет. О времени, которое его не поща...

Покровители лошадей, которых потеряла Мясницкая На одной из самых красивых улиц Москвы — Мясницкой — когда-то стоял небольшой храм во имя святых мучеников Флора и Лавра. Для кого-то это просто имена из святцев. А для старой Москвы — защитники лошадей и домашнего скота. Сюда, к Мясницким воротам, 9 августа по старому стилю вели украшенных цветами и лентами коней. Кучера, конюхи, извозчики — все, у кого был конь, — шли за молебном и святой водой. Верили: после это...

В 1812 году император Александр Первый дал обет построить храм в благодарность за спасение России. Обет должен был быть исполнен за несколько лет — его исполняли семьдесят один год. За это время сменились три императора, четыре архитектора, два проекта и одна эпоха. Храм успели заложить на Воробьёвых горах и разобрать до фундамента. Успели построить у Каменного моста и освятить через сорок четыре года после закладки. Успели прожить в нём сорок восемь лет — и взорвать его за три в...

Что остаётся от монастыря, которого нет? В самом центре Кремля, между колокольней Ивана Великого и Царь-пушкой, вросшие в землю камни. Фрагменты фундамента. Без названия. Без таблички. Без креста. А ведь на этом месте 564 года стоял Чудов монастырь — один из самых почитаемых в России. Тот, где исцелили ханшу Тайдулу и получили от Орды двор. Где крестили будущих императоров. Где свергали патриархов и хоронили царей. Где каждый русский государь, приезжая в Москву, первым делом шёл к мощ...

Их возвели в честь победы над шведами. Ими любовались императрицы. Через них проезжали коронационные кортежи. Двести лет Красные ворота стояли в центре Москвы — и были таким же символом города, как Кремль. А потом их снесли. 3 июня 1927 года первая триумфальная арка России исчезла за несколько месяцев. Вместе с ней — церковь Трёх Святителей и дом, где родился Лермонтов. Их уничтожили ради будущего, которое так и не наступило. Эта книга — история одного из самых громких сно...

Она была выше кремлёвских стен — и её стёрли с лица Москвы за одну ночь. Но город так и не смог её забыть. Триста лет над Сретенскими воротами стояла Сухарева башня. В её палатах Пётр I открыл первую в России Навигацкую школу, где учились первые русские моряки. В её обсерватории ночами горел свет — и москвичи шептались, что там колдует сам Яков Брюс, чернокнижник, любимец царя и любимый герой городских страшилок. В её стенах искали книгу царя Соломона и эликсир бессмертия. На её...

Мой друг Аквик Повесть-сказка о том, как рождалось плавание Шестилетний Никита приезжает с родителями на Чёрное море и признаётся самому себе: плавать он не умеет и воды боится. Но именно на пляже в Геленджике его ждёт встреча, которая изменит всё, — с мальчиком Аквиком, внуком морского царя. Под присмотром нового друга Никита учится держаться на воде и вместе с командой «Морских дьяволов» отправляется в путешествие по главным страницам истории плавания: — к Бенджам...

Витьке двенадцать. Лето между пятым и шестым классом. На левой руке — браслет с зелёными квадратами: тринадцать уже горят, тринадцать глав уже пройдено. Он думает, что знает про древний мир всё. Пирамиды, глина, клинопись. Он уже видел, как строят для мёртвых и как пишут, чтобы не забыть. А теперь — Греция. И она перевернёт в нём что-то, чего он сам в себе не знал. В этой книге Витька пройдёт путём героя. От рыбацкой деревни на берегу — до мраморных городов, где решают не к...

Мир вокруг нас полон двойного дна. Почему плесень правит планетой, а обычная шляпа – это инструмент контроля? В этой книге привычные вещи предстают в пугающем и захватывающем свете. От сексуальной революции до одноразовой посуды, от морских кладов до тайн канализации, от вегетарианского заговора до умных гаджетов – книга вскрывает изнанку цивилизации. Это исследование для тех, кто готов узнать правду о «цивилизации хлама» и понять, какие силы на самом деле управляют на...

Пьеса - подолжение пьесы "Юность Мушкетёров". Действие начинается тем, чем кончается предыдущяа пьеса, когда кардинал Ришельё вручает главным героям открытый патент на должность лейтенанта королевских мушкетёров.  Дальнейшие приключения четырёх героев и некоторых исторических лиц вы не найдёте в трилогии Александра Дюма, потому что этот период трилогия не описывает. 

Первая книга научила вас молиться. Вторая покажет, Кому вы молились всю свою жизнь, даже когда не знали Его имён.Это общее наследие человечества — это эхо вечности. И она принадлежит вам по праву рождения, кем бы вы ни были.Первая книга была вашим спасательным плотом — крепким, надёжным.Но куда плывёт этот плот? И откуда взялись эти звёзды, по которым мы держим путь?Сегодня я открываю занавес над тем, ради чего всё это начиналось. Встречайте вторую книгу: «99 Имён Господа &n...

«Самый долгий день» — атмосферная история о границе между нашей будничной суетой и древней, тихой магией, которая гораздо ближе, чем нам кажется. Достаточно просто сойти на глухой станции.

Иногда людям снятся сны, которые невозможно забыть. Рэйна видит один и тот же сон снова и снова: чёрное поле, белое дерево и человек без лица, ждущий её среди тишины. Она не знает, существует ли это место на самом деле. Но с каждым новым сном чувство становится всё сильнее — будто однажды дорога действительно приведёт её туда. И тогда что-то необратимо изменится. Тихая мистическая история о путешествии, воспоминаниях, одиночестве и невидимых дорогах, которые появляются ме...

Воспоминания о встрече с фронтовиком, которому довелось трижды воевать в штрафной роте. Его рассказ – это развенчание мифов о штрафных ротах и батальонах.

Рассказ создан по мотивам милицейских хроник. Полковник милиции, переодевшись в гражданскую одежду, осуществляет рейд в своем районе. Любые совпадения с реальными лицами - всего лишь совпадения.